Семена Великого Древа

Джен
R
В процессе
36
автор
Ганька бета
Размер:
планируется Макси, написано 54 страницы, 7 частей
Описание:
Юная элин отправляется в путь найти мистический источник и провести ритуал, который возродит Великое Древо, дающее рождение и кров всем элин. А в землях мертворожденных, через которые ей предстоит пройти, молодой князь объявил жестокую войну всем соседям. Войну во имя Светозарного, призванную истребить волшебных существ.
Примечания автора:
Захотелось мне чего-нибудь совсем классического. Очередная переработка очень старой задумки.

Ссылка на арт: https://vk.com/album213012105_270833027
Портреты Аэгора и Аэль в человеческом облике. Спасибо tsir (группа художника:https://vk.com/irene_tall)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
36 Нравится 90 Отзывы 5 В сборник Скачать

7

Настройки текста
      Ясный полдень. Цветущее ромашковое поле. Черноволосая девочка бежит насквозь, к нему, раскинув руки, сминая ногами белые цветы. Темные растрепанные волосы летят следом, подобные рваному стягу. Нет, дурное сравнение… Но так же она бежала и в первый раз, а следом мчались лошади и собаки.       Лишнее яркое пятно в картине памяти. Геларн открыл глаза. — Я их ненавижу…       Честный ответ. Пускай дурак Коримус ждал другого, когда лез ему в душу с расспросами. Его мотивы в походе — только его дело. «Значит, хочешь отомстить? Кому? За что? Как именно был стерт твой Глиф?» — надоедливый голос спутника продолжал звучать, хотя их разговор состоялся дни назад, пока Аэль спала. Коримус ни за что не решился бы спрашивать при ней. Ответа на этот вопрос он так и не получил. А девчонка теперь пропала…       Вернувшись в настоящее, он досадливо поморщился. Все они собрались в доме мертворожденных — он сам, Коримус и хозяин с дочерью. Зареванная девица, шмыгая носом, снова и снова повторяла одни и те же слова: — Я сказала, где буду…я сказала ей…       Пользы от того было — никакой. Аэль действительно заходила в шатер к так называемой гадалке. Оттуда же пошла не к лотку с бусами, а в неведомом всем им направлении. В глазах мертворожденных это выглядело детской глупостью, а приструнить их было не чем — если не рассказывать, кто Аэль на самом деле. Наступившее утро не изменило их положения. — Стоит еще раз поговорить с гадалкой, — тихо пробормотал под нос Коримус.       Геларн и сам пришел к той же мысли, а вот в способностях Коримуса — сомневался. Скорее всего тот думал, что поняв услышанное девчонкой, сможет понять, куда та направилась. Но сам терялся в городе не меньше нее. Больше интересовал вопрос — выходила ли Аэль из шатра? Подобные ему могли ощущать детей Древа находясь поблизости от них. Это тонкое чувство на границе восприятия — как дыхание ветра на коже. Он ощущал его рядом с шатром и внутри него. Откуда ему там взяться? — Туда и пойдем, — тяжело бросил Геларн, поднимаясь с табурета на котором сидел. Кресла он до тошноты не любил, хотя, спроси кто о причинах — не смог бы ответить. По правде — он не ответил бы на многие вопросы, даже самому себе. — Стойте! — всполошился мертворожденный. — Стоит хотя бы обратиться к страже. Подключить их к поискам! Или, вы собираетесь трясти первых попавшихся людей? — тяжелый взгляд Геларна не смутил его. — Это разумно, — вмешался Коримус. — Что ты будешь делать если она не захочет иметь с нами дело?       Геларн не сомневался, что сможет выбить ответы. Да, он готов был пойти на многое. Сейчас у него есть и шанс и… оправдание — признал он не слишком охотно. Но когда представится следующий? — Делай, что сочтешь нужным, — пробурчал он, направившись к выходу.       Время ярмарки подходило к концу, часть торговцев и других гостей уже покинули городишко, меньше людей ходило меж оставшихся лотков и шатров. К счастью Геларна, шатер гадалки стоял на своем месте, но казалось, все препятствовало его стремлению к встрече. Возле самого входа один из городских зевак решил завести с ним праздную беседу, внутри, свисающие рядами тряпки цеплялись за руки и за ноги пуще колючек терновника. — Вернулся, молодчик? — проскрипел голос из полутьмы.       Мрачный мистицизм должен был пугать, или внушать благоговение обычным посетителям, но Геларн хорошо видел сквозь царивший в шатре полумрак. Пара быстрых шагов — и он нависает над старухой, невольно отдавая должное ее бесстрастию. — Та, которую мы ищем — я знаю, она была здесь вчера. — Глухо произнес он. — Где она? — Это твой вопрос? — Казалось, мертворожденная смеется. — Не мой это конек — поиск пропавших, но попробовать могу. За цену.       Наверное, его лицо слишком сильно отразило эмоции. Гадалка продолжила с легкой усмешкой: — Я не деньги имею в виду. Не в золоте счастье. А дар свой передать хочу. Он не силен, но с кровью тех, кто живет за волшебной завесой — усилится стократно.       Ни слова из этого не звучало вчера. Она словно знала, что он придет сегодня… один. И, что важнее, знала о его народе. — Откуда… — Геларну пришлось прерваться и сделать вдох, — откуда ты знаешь о нас? — Хм. Я гадалка. Могу видеть то, что не дано другим. — Чушь. Ваш род не владеет магией. Она — кровь Древа.       Гадалка запрокинула голову, так, что капюшон съехал на затылок, открыв не старое, но уже иссушеное лицо и словно вцепилась в него взглядом. Он был колючим и смешливым, но читалась в нем и толика жалости. — Для вас. Но не всякая истина абсолютна. Жрецам Темного доступно многое.       Темный… Геларн прежде не слышал такого обращения. И все же, частица его откликалась узнаванием, вызывая мурашки на коже, инстинктивные благоговение и страх. Чувства смутили и парализовали его. Отчего-то возникла мысль о древнем обещании, данном…кому? Будь здесь Коримус, или эта девчонка Аэль, они нашли бы в том намного больше. Коримус мог знать об этом… Темном. И, наверняка поведал бы парочку нудных легенд, хотя сейчас Геларн был бы, пожалуй, рад им. Ощущение чего-то важного, но ускользающего от него было подобно невозможности почесать спину. Что до Аэль, легенды и древности, похоже, приводили ту в восторг. Он тряхнул головой, на место растерянности вернулась злость. Не за этим всем он пришел сюда. — Так где девушка? И что ты сказала ей? — спросил он напряженно. — Ты согласен на мои условия? — гадалка ответила вопросом на вопрос. — Нет, женщина. И тебе лучше не проверять на крепость мое терпение.       Капюшон уже снова скрыл лицо гадалки, но не требовалось смотреть в него. Усмешка явственно прозвучала в ее голосе: — Такой грозный, нетерпеливый. Кто она тебе? Любимая? Или возможность и впредь жалеть себя и дуть на остывшие угли? Не свое ли неприятие ты сделал смыслом жизни? — Кто я для тебя?       Она сверлила его взглядом и казалось, тяжелые дождевые тучи закрывшие небо рождаются из ее глаз. Он же просто смотрел в сторону и молчал. — Просто существо которое должно жить? — голос сочился ядом. Она задрала голову. Там, на толстой ветви сидела серая кукушка, испуганно вспорхнувшая от пристального взгляда мертворожденной. — Как эта птица?       Первые крупные капли начинающегося дождя с мягким шорохом ударили слой опавшей листвы. Одна из них чиркнула по щеке девушки — наверное так теперь стоило воспринимать ее — оставив мокрый след. Почти как след от слезы, но память не могла подсказать ни одного случая, чтобы та плакала. Отчего-то, это давило сильнее всего. — Чего ты хочешь от меня? — собственный голос показался глухим и грубым, напомнил рокот перекатываемых камней.       Краткий миг она казалась удивленной, затем вскочила, подняв рой осенних листьев, и заметалась, словно сама была сорванным с ветви листом. Влажный ветер трепал ее темные волосы. — Помоги нам! Я… я убила отца.       Признание словно выпило ее силы. Она вся поникла и казалось, стала тоньше и меньше. — Люди не примут этого, да и чума с ними… У отца не мало врагов осталось, и все они захотят теперь свой кусок урвать. А брату только четвертое лето пошло. Он как беспомощный щенок, а я… я не смогу защитить его. Забери нас к себе. Хотя бы до поры, пока он не подрастет.       Горло под пальцами было таким податливым. Глаза гадалки уже закатились, а лицо посерело, но промелькнувшее воспоминание не дало закончить. Как темная пелена спала с глаз и Геларн разжал пальцы, выпустив хрупкое тело. Глубоко вздохнул и выдохнул. Это не поможет. Не поможет найти Аэль… не вернет все как было.       За спиной послышался шорох и запинающийся топот ног, похоже кто-то спешил и едва не свалился запутавшись в висящих здесь по всюду тряпках. Развернувшись, он как раз успел поймать почти рухнувшую на него Мирелию. — Геларн! Наконец-то я нашла тебя! — Что стряслось?       Похоже, что-то и правда было не в порядке — мертворожденную изрядно трясло. — Стража схватила отца и господина Корила! Якобы они убили какого-то стражника, женщину из трактира и всех других!       Буквально выкрикнув это ему в лицо, Мирелия разрыдалась, вцепившись одной рукой за рукав рубахи, а другой — в ткань плаща и дергала его. — Нужно! — рывок. — Что-то! — рывок. — Сделать! — еще один.       Как иронично ко времени его посетило то воспоминание. Снова мертворожденная девчонка жала, что он станет «героем спасителем». Хотя в этот раз он был согласен. Что бы он не чувствовал в адрес торгаша и его дочери, он не был намерен оставлять на растерзание мертворожденным своих.       Оторвав от себя зареванную Мирелию, встряхнув ее, бросая короткое: «Рассказывай!» Геларн поволок ее к выходу, мимоходом отряхивая рукав. Гадалка хрипло дышала за спиной, и краткий миг, которого хватило бы вдохнуть и выдохнуть, он замедлил шаг. Еще одно давнее воспоминание скользило по краю сознания, но Геларн затолкал его туда, откуда оно вылезло. Вдвоем с мертворожденной девчонкой они покинули шатер. ***       Тюрьма городишки представляла собой каменный мешок, даже снаружи не имевший окон. Тяжелые двери окованы металлом — маленькая крепость внутри городских стен. Удивительно добротная, для поселения не высокой, по мнению Геларна, значимости. Именно сюда, по словам Мирелии, стражники уволокли ее отца и его подопечных, стоило тем заявиться в казармы. И времени у него скорее мало, чем много. В отсутствии своего правителя, мертворожденные скорее всего предпочтут побыстрее казнить «злодеев и преступников». Хотя за проведенный за осмотром места день он успел уловить слух о том, что планируется вызвать того самого князя «Лиддена». Что вряд ли было лучше. Как бы там ни оказалось, он не собирался позволять им этого.       Тени стремительно сгущались в наступающих сумерках, близилось рассчитанное им время. Жмущиеся ряды построек мертворожденных мешали видимости, но он чувствовал, как за стенами горит последним пламенем горизонт. Улицы успели опустеть, не считая обязательной стражи возле тюремных дверей. Молчание ночного города нарушало их тихие монотонно бубнящие голоса и далекий лай собаки.       Тени все так же повиновались ему, хотя с утратой глифа обращение к ним каждый раз вызывало колкую боль в висках. Чуть переждав пока она немного уляжется, он шагнул вперед, сквозь тень единым шагом преодолевая расстояние до тюремных стен. Почти гладкий на вид, их камень под пальцами ощущался шершавым и холодным. Геларн убрал руку. Еще шаг, и собственная тень, упруго подавшись вперед, пропустила его сквозь каменную стену внутрь. Мертворожденные защищали свои дома, крепости и тюрьмы от таких же мертворожденных, вынужденных карабкаться по стенам, взламывать замки на воротах или пробивать их таранами. Элин были способны на большее.       Глазам предстал полутемный коридор, с ожидаемо сырым и затхлым воздухом. Даже сквозь кожу сапог ноги ощущали гуляющие по каменному полу сквозняки. По обе стены, на не малом расстоянии различались толстые железные прутья клеток. Похоже, сооружая свою тюрьму, мертворожденные не рассчитывали на длительное содержание кого-либо. В медном кольце, в паре шагов от него чадил факел, грузный стражник мерно посапывал на грубо сколоченном табурете под ним. И это было удачно. Бодрствуя, он поднял бы страшный шум, увидев как собственная тень независимо от владельца поднимает руки, тянет к горлу, впивается в него. Мертворожденный очнулся слишком поздно, и мог только хрипеть, разевая рот как выброшенная на берег рыбина да царапать ногтями кожу на собственной шее. Впрочем, его агония закончилась довольно быстро.       Снимая с его пояса связку с ключами, Геларн задумался. Как бы легко он не вошел сюда, вытащить таким же образом Коримуса и мертворожденного не получится — тень не примет их. Эти силы Стражам дарили Глифы. Пробиваться с боем — тоже не казалось ему хорошей идеей. Чего бы не говорили о князе Лиддене, был еще и тот, или те, кто убивал ревелий в этом городе — им не стоило поднимать шумиху и громко заявлять о себе. Стоило как-то отвлечь остальную стражу.       Настраивая чувства на более тонкое восприятие, он потянул носом воздух. К сырости воздуха примешались запахи плесени, кислой пищи, эля — что подавался в трактирах мертворожденных, прогоркшего жира которым пропитывали факелы. Самой тяжелой нотой во всей этой взвеси ощущался пот мертворожденных. Их было здесь где-то пятнадцать, один из которых, дальше по коридору, должен был быть отцом Мирелии. Храпел, должно быть, еще один сонливый товарищ уже мертвого стражника. По всему, лопухи были крайне уверены в своих стенах.       Он слышал шипение пламени и крысиную возню, где-то вдалеке капала вода, похоже, играли в карты — Геларн успел выучить звук, с которым пальцы скользят по плотной бумаге. Все это в отдалении, сейчас ему ничто не угрожало. И все же витало что-то в воздухе… Напряжение? Страх?       Двинувшись вперед, он довольно быстро отыскал Коримуса, который поспешно прикрыл рот посаженного, к его удаче, в ту же каменную клетку торгаша. — Свирель с тобой? — тихо и коротко спросил Геларн, бросая неодобрительный взгляд на мертворожденного.       Коримус отрицательно качнул головой. Стоило ожидать. Все же, мертворожденные не настолько дурачье, чтобы не обыскать сперва заключенных. Может, так оно и к лучшему. У торгаша будет меньше вопросов. Но было бы куда проще не окажись его здесь. — Ждите, — бросил Геларн, шагая в объятья следующей тени.              С надрывом заскрипели и тяжело ухнули двери. Показалось, от удара задрожали воздух, и даже пол. Раздался сумасшедший топот ног, с лязгом окованных сапог по камню. Храп в дальнем конце коридора оборвался. — Нашли! Но…все наши… оно просто жрет их! Капитан… приказал собрать всех, кого можем! — Но заключенные?.. «Жрет»? — задумался Геларн, вслушиваясь в речь мертворожденных. — Я знаю о ком и о чем они говорят! — Долетел до него непривычно взбудораженный шепот Коримуса. — Нужно торопиться!       Пока же кто-то явно спешил в их сторону. — Дэрий! Мать твою, дуй…       Примчавшийся проверить сослуживца стражник застыл, оборвав речь на полуслове, увидев того на полу. Мучительно долгий миг он просто стоял и смотрел. А когда поднял глаза, неясный теневой силуэт уже убегал прочь по коридору. — Тревога!!! — выжимая все возможное из своего голоса заорал стражник, пускаясь в погоню.       Некоторое время тюрьма напоминала разоренный муравейник или потревоженное осиное гнездо. Неуловимого чужака замечали в разных коридорах, разных их частях и даже во внутренней караульной комнате. Слившийся с тенью внутри одной из пустовавших камер Геларн почти веселился наблюдая за беготней. Наконец, тюремным стражникам показалось, что чужак выскочил наружу, и все устремились ловить его во дворе. Оставшись один, он быстро отпер клетку Коримуса. — Останетесь пока, — осадил торгаша, собравшегося было выйти из камеры.       Коримус чуть задержался на выходе. — Верь нам, Бэрд, — мягко попросил он. — Мы не оставим тебя.       Геларн кивнул, ворча в мыслях о том, как усложняет дело мертворожденный. Бэрд смерил обоих долгим взглядом. Особенно пристально он смотрел на Геларна, словно пытаясь что-то прочесть у того на лице. Момент затягивался, что начинало нервировать — у них было не столь много времени. Наконец смиренно пожав плечами, купец уступил, вернувшись обратно.       Вдвоем с Коримусом, почти бегом, они направились в помещения стражи — насквозь пропахшие дешевой выпивкой мелкие комнатушки, освещаемые парой факелов и углями в пузатых медных жаровнях. Находиться здесь числом большим чем пара мертворожденных можно было только сидя на спинах друг у друга. Здесь должны были храниться отобранные у заключенных вещи.       Хотя посланная Геларном тень все еще развлекала стражу во дворе, и на прилегающих к тюрьме улочках, висевший над ними приказ капитана собраться в неведомом месте оставлял на поиски совсем мало времени. Один два человека не станут бегать по городу пытаясь поймать «сообщника», когда уже отловленные негодяи могут сбежать из-под носа. — Я только надеюсь, они не сожгли ее! — Нервно прошептал Коримус, кивая на жаровни.       Геларн откинул крышку потемневшего от времени деревянного сундука, предварительно сбив замок. Внутри нашлись бумаги, деньги и кое-какое оружие — все, что так ценится мертворожденными. Чертыхнувшись, он кинулся к другому сундуку. Свирели не оказалось и там. Не было ее и на выпачканном неоднократно пролитым элем столе, и на обнаружившихся в на дельней стене узких полках. Тем временем, уже слышно было шаги вернувшейся, раздраженной стражи. Заградив собой проход, Геларн решил — будь что будет. Он оборвет их жизни если к тому идет. Все равно им больше нельзя оставаться в этом городе, а какое-то время он выиграет.       Первые стражники уже показались в полутьме коридора и сами заметили у себя непрошеных гостей. Послышалось: — Вот он! Хватай урода!       И в этот момент за спиной Геларна заиграла свирель. «Нашел» — отстранено подумал он, силясь не слишком попасть под чары.       Все это он уже видел по дороге в клятый городишко, и теперь наблюдал снова: бегущий впереди ватаги мертворожденный сбился с шага, остановился, непонимающе осмотрелся по сторонам. За его спиной озирались другие. Мелодия лилась, отражаясь от камня стен, и как бы Геларн не пытался устоять, ощутил сперва расслабленное умиротворение, затем — как тяжелеют его веки, а следом и все тело. Где-то на границе подобравшегося сна, музыка смолкла, и он почувствовал, как его трясут за плечо. Открыв глаза, он обнаружил себя полулежащим на полу — свалиться полностью помешала дверь, на которую он теперь опирался спиной. Над ним склонился Коримус. — Они не будут спать вечно, — вздохнул тот, — и… прости.       Поднявшись на ноги, Геларн тряхнул головой — сонливость не желала сдаться и отступить. Но им стоило торопиться. — Думаю, я знаю где искать Аэль, — тем временем признался Коримус, пока они возвращались к камере мертворожденного. Он раскрыл ладонь, в которой оказалась все та же флейта. — Мне стоит пойти одному. Пожалуйста, помоги Бэрду. Вряд ли их семья останется в городе, но им потребуется время на сборы… — Доводы? — мрачно бросил Геларн, покосившись на него.       Коримус придержал шаг. — Она убила одного из городской стражи.       Геларн поперхнулся. Это совершенно не укладывалось в образ той Аэль которую он знал. Если только… Память подбросила картины из оврага: взрезающие землю корни, ветви словно обретшие собственную волю, пронзенные тела и удушающий запах крови. Трудно забываемая картина даже при самом жгучем желании. Но тогда должны были остаться следы. — Как? — хрипло прозвучавший голос походил на вороново карканье. — Я видел его тело — иссушенное, как пустая куколка из которой не вылупилась бабочка. Избранное семя — это не просто та элин, что выбрана для проведения ритуала. Она наследница Эннемелен.       Когда-то, в ранние годы своей жизни, Геларн задавался вопросом, как вышло, что Эннемелен всегда и везде появлялась одна. Разумеется, под защитой Глифов из дом был, в основном, безопасным местом… Но казалось чрезмерно легкомысленным оставить без защиты ту, что можно было назвать душой их народа. Позже он понял, почему. Сам лес оберегал ее. Но представить то, на что намекал Коримус было совсем не легко. — Ты хочешь сказать… — начал он. — В критические и стрессовые моменты Древо будет оказывать на них сильное влияние. Возможно… возможно до ментального слияния. Я боюсь, Аэль сейчас может представлять из себя сплав инстинктов. Своих и Древа. — Откуда тебе знать? — все еще недоверчиво спросил Геларн. — От своего учителя. Он говорил, угроза жизни Эннемелен воспринимается Древом как угроза собственному существованию. Пожалуйста…. — попросил он еще раз. — Думаешь, справишься один?       Коримус снова посмотрел на флейту в своей ладони. — Из нас двоих у меня больше шансов. Я верну ее в чувства.       Так они добрались до камеры Бэрда. Со вздохом и все проклиная про себя, Геларн позволил Коримусу действовать одному, согласившись помочь мертворожденному. Для себя он решил, как только торгаш выберется за пределы города, сам он сразу же найдет своих. ***       Темные улицы встретили беглецов удивительным покоем, и до дома семейства Тальду Геларн и сопровождаемый им Бэрд добрались как смогли быстро и без происшествий. В окнах горели свечи — жена и дочь мертворожденного не спали, ожидая главу семейства, или вестей о нем. Однако во дворе Бэрд замедлил шаг. — Могу я попросить тебя постучать, и позвать мою жену? — обратился тот слегка неуверенно. — Можешь, — просто, но сухо ответил Геларн. — Но зачем? — Не знаю, могу ли полностью доверять всем слугам.       Геларн тихо фыркнул. Стоило догадаться. Одна из особенностей мертворожденных — всегда готовы вгрызться друг другу в горло или по мелкому пакостить, если сделать первое не представляется возможным. Потом он подошел к двери и пару раз хорошенько стукнул дверным молотком. Дверь распахнулась почти мгновенно, выплеснув в ночь скудный свет. Мирелия растрепанной птицей выпорхнула наружу, промчавшись мимо него, с криком: «Отец!», повисла у Бэрда на шее. Не став слушать его бормотание, как и причитания девушки, Геларн прошел внутрь за старшей женщиной. Последовавшие часы прошли в слезах, мольбах, и горячечных обещаниях. Купец покидал город в одиночку, его жена металась в дом и обратно то принося, то унося сумки и котомки с пожитками, едой, и чем там еще… Геларн не лез в это, просто мерил шагами двор, ему казалось, тот в скором времени начнет ему снится. Сам Бэрд седлал коня на конюшне, его дочь прекращала всхлипывать лишь затем, чтобы в очередной раз попроситься с отцом в дорогу. Горизонт уже начинал светлеть, когда Бэрд, приторочив собранные сумки к седлу крупного коня и накинув невзрачный плащ себе на плечи, взгромоздился в седло. Они наконец-то могли покинуть город.       Распрощались почти сразу за воротами. Бэрд поскакал на юг, Геларн же прислушался к своим ощущениям, пытаясь понять, где могут находиться Коримус с Аэль. Он щупал пространство, дав волю слуху и обонянию и, наконец, нашел за что ухватиться. Он повернулся к мрачному силуэту развалин, темневших на фоне бледного неба. Тонкая нить запаха крови вела туда. Сразу вспомнился восторг, с которым девчонка встретила руины попавшиеся им на пути. Вскоре Геларн убедился, что выбрал верное направление. Запах крови стал ощущаться сильнее, а в траве, тут и там попадались тела городских стражников. Над первым из них Геларн ненадолго остановился. В остекленевших глазах мертворожденного навсегда застыло выражение первобытного ужаса. Сквозь распахнутый в крике рот, и даже ноздри пробилась трава, и кольчуга не защитила хозяина от развороченной дыры в груди оставленной корневищем. Все как тогда в овраге.       Чем ближе к развалинам он подходил, тем хуже становилась картина. Мертвых тел стало больше, и не все они были разорваны корнями и травой. Некоторые валялись иссушенными скелетами обтянутыми посеревшей кожей напоминающей бумагу осиных гнезд.       Солнце поднялось уже высоко, и подойдя еще ближе Геларн, наконец, увидел. Развалина шевелилась, дышала, жила, плотно оплетенная жгутами из свившихся корней и ветвей. Стекая вниз, они словно обнимали казавшуюся маленькой фигурку. — Аэль? — неуверенно позвал Геларн, останавливаясь. Он не особо сожалел о мертворожденных, но от всей этой картины ему стало не по себе. Кроме того, он нигде не видел Коримуса.       Девчонка стояла к нему спиной, и казалось, услышала его с запозданием. Полуобернулась через плечо, посмотрев совершенно чужим взглядом и хищно облизнулась. — Вот и ты, Геларн, — голос звучал глубже, приторнее, с непривычными мурлыкающими нотами. — Ты ждала меня? — зачем-то спросил он. — Конечно, глупый.       Она развернулась полностью, шагнув вперед, на встречу. Сплевшиеся вокруг нее корни, казалось, с неохотой выпустили ее из объятий. — Думаешь, мне довольно их? — Аэль протянула к нему руку. — Они — как засохшая пустошь. Ты же животворящий ключ.       Она снова облизнулась, так не похожая на себя. Вблизи, Геларн смог разглядеть жажду, плескавшуюся в ее глазах. А так же ощутить разливающийся вокруг нее сладко-приторный запах. «Цветок», — подумалось ему. — «Оказавшийся хищным, а не хрупким». — Где… — во рту пересохло. Усилившийся запах мешал формулировать даже самые простые мысли, пробуждая в нем самом древний как мир инстинкт. — … Где Коримус? — А?       Она словно не поняла о ком речь. Руки ее уже обвили его плечи. — Зачем нам кто-то еще?       В следующий миг он почувствовал ее губы, холодные и сухие. А следом из глубин пришла тупая боль, крепшая с каждым вдохом. Словно кто-то опять стирал его Глиф. Или он не дышал более?       Когда Геларн вновь смог овладеть своими чувствами, то не сразу понял где находится и почему вокруг так темно. Он не помнил, почему лежит навзничь на спине, и почему тело ощущается таким тяжелым. Затем, словно кто-то убрал от его ушей ладони, он услышал музыку и едва не зарыдал. Он уже не помнил, когда в последний раз ему было так тепло и легко. Было ли это когда-нибудь? Он назвал бы это любовью. Абсолютом, недостижимым никем из живых. Он хотел лежать так до конца времен, опустошенным, но обласканным чудесной мелодией. Но в ее голос вплелся другой, раздражающий, разбивающий волшебство. Он то выл, то рыдал, то хрустел сухим валежником. Не сумев стерпеть какофонии, Геларн приподнялся, тряхнул головой раз и еще, усиленно моргая. Зрение понемногу возвращалось к нему. Он увидел элин. Хватаясь за голову, она в исступлении металась вокруг, и вокруг нее в подобном же безумии заходились трава, корни, ветви… Внезапно, все затихло. Элин рухнула ничком, как совсем недавно лежал он сам. Музыка тоже стихла. — Я ведь просил, — раздался усталый голос совсем близко. Подошедший напоминал мертворожденного, но чувства говорили Геларну, что это не так. — Еще немного, и она выпила бы тебя до капли. — Выпила?       Оторопело оглядевшись, Геларн вдруг вспомнил, зачем пришел сюда. — Кажется, только теперь я по-настоящему понимаю, для чего мы бережем Глифы, — медленно проговорил он. — Древо может защитить своих детей, — кивнул Коримус. — Но не всегда от них самих же… — Но где ты был все это время? — Мне нужно было время, чтобы придумать и сплести мелодию. Я предпочел… не показываться пока не буду готов. Они, — последовал вялый кивок в сторону ближайшего тела, — хвала земле, перестали присылать новых. А затем пришел ты. — Мм, — Аэль пошевелилась, приходя в себя.       Геларн поймал себя на том, что непроизвольно напрягся. Сев, девчонка крупно вздрогнула, оглядываясь. Должно быть, ей было трудно осознать произошедшее. Едва ли она даже помнила как оказалась здесь и что делала. — Я, — ее голос дрогнул. Когда она повернулась к ним, широко распахнутые влажные глаза, казалось, занимали половину лица. — Не бери в голову, — поспешил вставить Коримус. — Тебе угрожала опасность. — Даже если так, — начал Геларн, но тот посмотрел на него непривычно жестко и недружелюбно. — Даже если так, она подвергает опасности в том числе и нас, — закончил Геларн, глядя как девчонка, поднимается на ноги и бредет прочь, оглядывая тела. — И наше дело. — Это не то, что ей нужно сейчас. Это все — часть ее природы. Сломавшись, она не станет лучше ею управлять. И дела не закончит.       Помолчав, Коримус пробормотал тихо, под нос: — Возможно, тот стражник пытался овладеть ею как мертворожденной женщиной… Но в природе ее сестер это оружие. Более смертоносное чем меч.       Их прервал отчаянный крик Аэль. Подбежав к ней, Геларн понял в чем дело. А еще ему захотелось провалиться сквозь землю. В густой траве, словно напившейся его крови, лежал Бэрд. Он был мертв. — Как… я же, — задохнулся только сейчас подоспевший Коримус. — Не знаю!       Он снова огрызался, не мог иначе. Он действительно не мог понять, как торгаш, с которым они разошлись у ворот, оказался здесь прежде него. Против воли на него наваливался стыд. Мертворожденный не Глиф, но он опять не справился… Аэль рыдала сидя на траве, Коримус мрачно сверлил его взглядом, а Геларн не знал, что сказать или сделать. Злясь своей беспомощности, он круто развернулся, чтобы увидеть, что они не одни. Фигура в черных, щетинящихся шипами доспехах, стояла позади. — Удивлен, как ты меня не почувствовал?       Голос звучал глухо сквозь забрало шлема. Аэль и Коримус обернулись на голос и тоже заметили чужака. Девчонка прянула назад, прижимая ко рту ладони. Геларн расслышал сдавленное: — Это он…       Значит, они уже встречались. — Кто ты?       Что-то в незнакомце казалось Геларну смутно знакомым на уровне ощущений. Словно перед ним был кто-то из элин… и даже больше. — Отличный вопрос. Я Наэсол, и я долго, очень долго мечтал о нашей встрече, — в размеренном голосе легко угадывалась старая как запекшаяся кровь, с трудом сдерживаемая злость. — Отец!       Прорычав последнее слово, назвавшийся Наэсолом ринулся в бой. В ступоре от услышанного откровения, Геларн едва успел материализовать собственный клинок, чтобы встретить удар. В первом же почувствовав всю серьезность своего оппонента. — Уходите! — крикнул он.       Это будет его бой.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты