Игра в поддавки. Эндшпиль

      Том отложил в сторону книгу, которую позаимствовал со стола, и молча вглядывался в уже давно ставшие родными усталые черты лица старшего мужчины. Роберт же потерянно переводил взгляд с Тома на стоящий на столе термос, от которого тянулись запахи мяты, мелиссы и вербены. Именно аромат трав, которому совершенно точно неоткуда было взяться в его трейлере, сильнее всего убеждал Роберта в реальности происходящего. Он слегка потряс головой, но взрыв тупой боли в висках моментально вынудил его привалиться к косяку, прикрывая глаза.       Холланд оказался рядом словно бы в ту же секунду. Уже знакомыми движениями потянул мужчину к себе, прикрывая дверцу, стащил с Дауни пальто и, не удержавшись, провел пальцами по колючей щеке.       - Но как? - Роберт закусил язык, сдерживая прочие «откуда», «почему», «когда» и «зачем».       - Ничего не говори, - Том едва заметно улыбнулся ему уголками губ. - Все подождет до утра. Тебе необходим отдых. Это - единственное, что сейчас действительно имеет значение.       И Роберт молча сдался, не чувствуя в себе сил спорить. Почти на автомате он позволил Тому забрать у него шарф и толстовку, стащить футболку. Что-то екнуло в животе, когда он заметил, каким голодным взглядом мальчишка таращится на его тело, но Холланд быстро взял себя в руки.       - Душ. Чай и сон, - Том протянул другу полотенце и сложенную «домашнюю» одежду, которую утром Роберт по привычке бросил прямо на пол у кровати.       Дауни также молча подчинился, проходя в сторону ванной «комнаты». За четверть часа обжигающе горячие струи воды сменились ледяными, но уставшее сознание упорно не желало проясняться. Он кое-как натянул спортивные штаны и, ежась от холода, вышел из крохотной душевой. Том к этому моменту успел поправить постель и сейчас наливал в чашку травяную бурду, которую гордо именовал чаем. Англия могла по праву стыдиться такого представителя.       Парень поднял глаза на появившегося в комнатке мужчину и замер, перестав помешивать свой чудо-напиток. Моментально обрушились воспоминания о той словно бы украденной у друга ночи почти месяц назад, когда Том касался смуглой кожи губами, языком, ладонями, впитывая каждый миллиметр. Несмотря на то, что Роб вне съемок позволял себе расслабиться и не заглядывать в спортзал, он обладал какой-то феноменальной работоспособностью, и лишние килограммы исчезали словно по мановению палочки, а на занятиях по физнагрузке Дауни легко мог дать фору и фанатичному почитателю спорта Хемсворту, и самому Холланду. И хотя сейчас Роберт уже разменял шестой десяток, парень не мог оторвать взгляд от по-прежнему практически идеального пресса, перечеркнутого дорожкой темных волос, сбегающих под пояс, оплетенных выступающими венами плеч, тазовых косточек, о которых Том точно знал, что если провести языком чуть ниже, то Роберт не сможет сдержать стон. Проклятье. С трудом парень заставил себя отвести глаза, понимая, что еще несколько секунд, и он опустится на колени перед старшим мужчиной, повторяя губами путь от ключиц и ниже… Но не сейчас.       - Ложись, Роб, - Холланд по-хозяйски протер столик, подхватывая чашку.       И старший мужчина снова подчинился. Впервые за долгое время у него не осталось ни сил, ни, главное, желания держать все под контролем и принимать решения. Стоило телу вытянуться на кровати, как с новой силой навалились усталость и боль в затылке и висках.       Перед носом появилась кружка. Роберт уже знал, что Том не отступится. Мальчишка присел рядом, терпеливо ожидая, пока друг вливал в себя горьковатый настой, и позволил себе открыто, а не украдкой, рассматривать каждую черту лица старшего мужчины. Нет, Роберт Дауни младший уже давно не выглядел так идеально, как его рисовали таблоиды и сверх меры отретушированные промо-плакаты, которые Том втайне ненавидел. Без усилий гримеров и своих излюбленных очков в полутемном свете трейлера Роберт выглядел на свои почти пятьдесят два. Усталым, осунувшимся и по-прежнему сногсшибательно красивым. Настолько, что дыхание сбивалось, а кончики пальцев покалывало от желания и какой-то нечеловеческой нежности, смешанной с восхищением и до сих пор не забытым детским восторгом этим человеком. Том никогда не сотворял себе кумира из образа блистательного харизматичного голливудского актера, но не смог противиться обаянию помятого полусонного Роберта в дверях съемочной площадки.       Старший мужчина глотал смесь трав и кипятка, подавляя в себе бурю эмоций от такой простой и от того еще более бесценной заботы. А Том, не скрываясь, скользил взглядом по темным кругам под глазами, морщинкам, едва заметным сейчас, но четко обозначавшимся, когда Роб улыбался, отчего карие глаза с хитрым прищуром казались еще более теплыми и искренними. Две извечные глубокие складки между бровей, по движению которых Том научился филигранно распознавать эмоции мужчины. Седина пока еще легко, на излете, но уже посеребрила виски и всегда аккуратную бородку Роберта-Старка. Неизменными оставались глаза. Темные, цвета выдержанного виски, слишком опасные, чтобы Том Холланд когда-либо до этого момента разрешал себе заглянуть на самое дно, не имея при этом четкой уверенности в том, что ему позволят утонуть в этом искушении и этом мужчине. Двигающийся кадык вызвал в памяти вкус и запах кожи Роберта. Задержаться взглядом на красных от кипятка губах парень себе так и не разрешил. Позже, иначе все полетит к чертям. Этот далекий от глянцевой прилизанной картинки мужчина был для него намного притягательнее и желаннее своей «улучшенной» версии, которая оставалась для всего остального мира. С некоторым усилием Том обнаружил, что Роберт уже явно не в первый раз пытался привлечь его внимание.       - Хорош? - от старшего мужчины не укрылся изучающий взгляд мальчишки, и Дауни не тешил себя иллюзиями по поводу своей измученной бессонницей и болью физиономии. - Спасибо за твой... чай.       Том забрал кружку и поднялся, направляясь к раковине. Грязная посуда была одной из немногих вещей, которые далекий от хозяйственных дел Роберт на дух не переносил. Потом выключил верхний свет, оставив только еле мерцавший ночник на прикроватной тумбочке. Неожиданное прикосновение к запястью едва не разрушило всю напускную уверенность и спокойствие парня.       - Останься, — это был не приказ, но и не просьба.       - Я и не собирался никуда уходить, - отводя глаза, Холланд легко стянул рубашку и джинсы с носками. Чуть помедлив, отбросил одеяло и скользнул ближе, закусывая губу от ощущения горячего тела, коснувшегося его груди, живота... Не сегодня. - Спи, Роб.       - Поспишь с тобой, Томми, - Дауни махнул рукой на все «но» в гудящей голове, радуясь, что выдержка сегодня не настолько капитально подводит хозяина, и существует шанс, что он сможет уснуть, а не возьмет это сводящее с ума тело в ближайшие же секунды. Усталость явно одерживала верх. Притянул парня ближе, обнимая, позволяя себе раствориться в запахе мятного геля для душа и самого Тома, нежно коснулся губами виска мальчишки. На удивление теплое дыхание в шею успокаивало, молоточки в висках постепенно затихали, а сознание туманилось все сильнее. Последнее, что Роберт помнил - ладонь Тома, устроившаяся у него на груди, и мягкий еле ощутимый поцелуй куда-то в ключицу, после чего его окончательно сморил сон.              Звон будильника ознаменовал собой начало нового сумасшедшего дня. Уже доведенным до автоматизма движением мужчина протянул руку, отключая звук. Ему не требовалось открыть глаза для того, чтобы понять, что рядом никого не было. Однако запах мяты на подушке оставался более чем реальным. На кресле Роберт увидел свою аккуратно сложенную одежду, которую он сам, как правило, не мудрствуя лукаво, бросал прямо на полу. Значит, в этот раз все же не сон. Внезапно на шее словно вспыхнули легкие поцелуи, которые мужчина смутно помнил с прошедшего вечера. В ответ на это утренняя эрекция напомнила о себе с большей силой, и впервые за долгое время Роберт решил не спорить с самим собой. Едва он успел опустить руку вниз, проникая под резинку боксеров, телефон пискнул сообщением. Рядом с оповещением виднелась хорошо знакомая фотография Человека-Паука.       «Проснулся? Как ты?»       В груди потеплело. Мужчина лениво принялся набирать ответ, медленно проходясь ладонью по окончательно вставшему члену, когда глаза зацепились на время на дисплее.       - Твою мать! – до начала съемок оставалось сорок минут, хотя Дауни привык подниматься за полтора часа.       Словно читая его мысли, Том моментально прислал еще одно сообщение.       «Я перевел твой будильник, чтобы ты выспался. И да, я возьму тебе кофе. Приходи сразу на площадку.»       «Спасибо, мелкий. Я действительно выспался.»       «Зато я – нет)»       «?»       «Угадай…»       Засранец. Роберт прикрыл глаза, окунаясь в запах Тома, ощущение его груди, позвонков, по которым мужчина пробегал пальцами, пока мальчишка своими с ума сводящими губами опускался ниже по животу.       «Если бы кое-что не упиралось мне в поясницу…»       Ладонь сжалась сильнее, а в голове крутились воспоминания о горячем горле и руках Тома, удерживающих чужие бедра. Большим пальцем мужчина повторил движения, которые Холланд совершал своим языком, ощущая, как напряжение и желание разрядки выгибают спину.       «А кое-кто не держал бы своей "железной" хваткой мои руки…»       Роберт кончил с именем Тома на губах. Дрожь отступала, и мужчина прислушался к себе. Ни следа усталости или боли. Он давно не чувствовал себя так неплохо.       «Ты молчишь по той причине, о которой я думаю?»       «Не надейся. Нет.»       «Значит, да…»       «Засранец.»       Роберт бросил телефон на разоренную кровать и отправился в душ, осознавая, что опоздает к началу съемочного дня. К его губам безнадежно приклеилась улыбка.       Дауни явился в павильон последним. Привалившись к дверному косяку, он с усмешкой наблюдал, как большая часть актеров собралась вокруг Тома, который взахлеб что-то рассказывал, то и дело вызывая у приятелей смех. Первым появление босса заметил Эванс. Он что-то сказал компании, после чего все синхронно обернулись к дверям. Роберт шутливо поклонился, краем глаза отметив, как Йоханссон и Пелтроу делают странные знаки Крису, будто требуя какие-то деньги. Тем временем Том уже направился навстречу другу с большим пластиковым стаканом кофе.       - Спасибо.       Они оба знали, что Роберт благодарит не за кофе. Том кивнул, вглядываясь в потемневшие глаза старшего мужчины.       - Доброе утро, - усиленный мегафоном голос братьев Руссо заполнил площадку. – Раз уж теперь все снова в сборе, начнем прикидывать финальные сцены, ребята. Сначала одиночные эпизоды, потом массовые. Вопросы?       - Кто может отдохнуть? – Эванс засиял от счастья, припоминая сценарий.       - Так как Том вернулся, начнем с самого интересного. Попробуем встречу Паркера и Старка. Кроме них отдохнуть пока могут все. Кроме Роба, Тома и тебя, Крис.       - А я тут при чем?! – в отличие от ходячего спойлера Холланда Эвансу доверяли читать весь сценарий целиком.       - А ты как самый деловой поможешь держать свет, - Энтони никогда не давал парням излишне расслабляться и сейчас со смехом наблюдал за вытянувшимся лицом Капитана Америки. – Роб, Том, идите сюда.       - Ну, пошли, - от Холланда не укрылось, как помрачнело лицо старшего мужчины, что тот, впрочем, быстро скрыл, отпивая поданный кофе.       - Что-то не так?       - В порядке, - Дауни первым отправился к режиссерскому креслу.       - Роб, - братья по очереди пожали руку главному Мстителю. – Ты как?       Мужчина картинно закатил глаза.       - Джо запретил умирать еще минимум восемь сцен. Так что я жив и вполне себе готов к новым подвигам.       - Так-то, - режиссеры усмехнулись, переглядываясь между собой. – Ладно, парни, двадцати минут хватит? Вспомните сцену и все такое.       - Вполне, - с каждым глотком черного крепкого напитка к Роберту возвращалось привычное на площадке желание выложиться на все сто.       - Том?       - Более чем, - Холланд не удержался от того, чтобы положить руку на плечо другу, не замечая улыбок на лицах остальных актеров у себя за спиной.       - Вот и отлично. Теперь коротко о расположении…       Энтони начал расписывать парню, откуда тому стоит двигаться, а Роберт, захватив нужные листы сценария, отошел к скамейке, погружаясь в предстоящую сцену.              ***       POV Тони Старк       Я уже несколько десятков тысяч раз за минувшие годы прокручивал по миллисекундам воспоминания о том кошмаре. Вся жизнь Тони Старка летела под откос несмотря на то, что Пеппер удалось избежать участи тех, кого стер с лица Земли Танос. Рождение дочери вдохнуло в меня новые силы, но их не хватало, чтобы вернуть себе покой. День за днем я просиживал у себя в лаборатории в компании бутылки, отвлекаясь только на то, чтобы первую половину дня, будучи чистым, провести с маленькой Морган. Снова и снова переживая ужас, стиснувший грудь стальным обручем, который мешал дышать, когда Паркер рассыпался в пыль у меня на руках. В сознании звучал голос Стива: «Всегда цена победы в любой войне – это гибель людей. Ты готов заплатить?». Когда-то я думал, что готов. До мгновения, когда беспомощно хватал пальцами воздух в том месте, где секунду назад была грудь мальчишки. Я терял много раз, но у всего есть предел. Даже у Железного человека. И, черт подери, я еще тогда знал, почему Питер бросился именно ко мне, сжимая за шею и шепча уже бесполезные мольбы. От отчаянья хотелось выть, и я громил лабораторию, радуясь, что у Пятницы отключен контроллер эмоций. Ужас мальчишки перед смертью был велик, но не так, как мой собственный страх перед смертью Питера Паркера. Конечно, были тысячи других. Роджерс оказался прав. Но все же…       - Я хотел быть как вы…       - А надо быть лучше.       Если бы тогда на крыше я знал, что случится с нами, если бы я знал… Как знал и то, что уже в тот момент Питер был лучше, чем великий Тони Старк когда-либо мог бы стать. Я вспоминал каждый взгляд пацана, давясь обжигающим глотку алкоголем. Его смех, восхищение, заботу. Тепло его тела под моими ладонями. Свою злость на его идиотские выходки и немую гордость. Когда-то я пытался убедить и себя, и Пеппер, что это просто отцовский восторг или одобрение наставника. Жалкий глупец. Рождение дочери показало, что ничем отцовским в моем отношении к Паучку и близко не пахло. Пеппер поняла это намного раньше меня. Я так и не успел, не решился сказать мальчишке о том, насколько он мне дорог. Хотя он, в отличие от меня, оказался по-настоящему смелым, чтобы не скрывать свои чувства ни от себя, ни даже от своего босса.       Где-то год назад сны, в которых я раз за разом терял Питера, сменились. Я не мог объяснить самому себе, что значили неясные картины, где Паркер снова входил в мой офис в «Старк Индастриз», что-то рассказывал, заливаясь смехом, до тех пор, пока не явились остальные с информацией о возможности все исправить. И я отказался. Я понимал, что схожу с ума. Морган стала сторониться меня, а взгляд Пеппер… Я знал, что она читает меня словно раскрытую книгу. И в один из вечеров она сдалась.       Я даже не сразу заметил ее присутствие в лаборатории – коньяк уже порядком затуманил мозг. Очнулся я, только когда Пеппер мягко остановилась напротив кресла, ласково стирая с моих небритых щек мокрые дорожки неизвестно откуда взявшихся слез.       - Ты никогда не сможешь принять его гибель, Тони.       - Мне нужно время, - жалкий хрип мало походил на обычно уверенный, стальной голос большого босса.       - Прошло уже пять лет. Ты и сам чувствуешь, что никогда не простишь себя.       Я вспомнил разговор со Стивом, сжимая кулаки от подступившей к горлу боли.       - Не сберег мальчишку, - повтор этих простых слов вызывал желание выдрать реактор и покончить с безумием, в которое превратилась моя жизнь.       - Попробуй, - вижу, что Пеппер тоже плачет, но ее чистый взгляд не отпускает, подчиняя меня своей силой. – Ты задолжал и ему, и себе.       - Нет… нет! – сил хватает только на то, чтобы покачать головой, стискивая зубы, чтобы не закричать. – Это слишком опасно. Если бы я был один, я не сомневался бы и секунды. Но есть вы: ты и Морган. Это слишком…       - Когда-то ты рискнул им. А сейчас ты готов рискнуть целым миром ради него, я знаю, - голос жены дрожит, но теплые ладони обхватывают мое лицо все с той же нежностью. – Мы сможем защитить нашу дочь. Ты что-нибудь придумаешь. Я верю в тебя, Тони.       - Нет, Пеппер…       - Послушай меня, Старк. Мы любим тебя. И единственное, что действительно важно – видеть тебя счастливым. Ты считаешь, Морган обрадуется тому, что ты пожертвовал своей жизнью, превратившись в жалкую тень самого себя? Я знаю, что нет. И я… Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты заслужил это, несмотря на все свои ошибки.       - Я не сделаю этого, - слезы душат и против моей воли ползут по щекам.       - Сделаешь, - Пеппер коснулась моей макушки мягким поцелуем. Ладонь женщины легла на мерцающий под майкой реактор. – Сделаешь, потому что мы знаем, что у Тони Старка есть сердце.       Жена давно ушла, а я сидел, глядя в одну точку. На город опустилась ночь, когда, пошатываясь, я покинул разоренную лабораторию. На полке взял до боли знакомое фото, с которого мне улыбался ставший родным взлохмаченный мальчишка. Кровь шумела в висках, когда я вспомнил, как он обнимал меня, тепло и смешно дышал в шею, впивался дрожащими пальцами в плечи. Плакал, ломая мне ребра своей искренностью. Ловил каждое мое слово, подавал инструменты, понимал даже с полувзгляда. Я вернул фото на полку и отправился спать, попутно набрасывая сообщение Роджерсу.       Я сделаю это. Потому что у Железного человека действительно есть сердце.       ---       Глаза выедали дым и пыль, я с трудом поднялся на ноги, оглушенный битвой. И замер, не в силах пошевелиться, потому что ко мне приближался тот, кого я не видел полдесятка проклятых лет и ради кого рискнул оставшейся в живых половиной человечества, в том числе жизнями жены и дочери и никчемной своей. Питер добежал до меня, сияя своими ничуть не изменившимися шальными глазами, тараторил что-то, но я не слышал ни единого слова, пытаясь любой ценой сдержать предательские слезы. После всего, что мне пришлось пережить в этой чертовой реальности, Паучок стоял передо мной. Для него прошли может быть какие-то жалкие минуты. Боже… Чувствуя, что ком в горле мешает мне выдавить хотя бы слово, я молча шагнул к мальчишке, обнимая изо всех сил, лишь бы он сейчас не видел моих глаз. Я снова пытался скрыть от него свои чувства. Сейчас совершенно не время и не место говорить об этом, я все скажу ему, когда мы выберемся из этой мясорубки. Если выберемся, Тони Старк… Если ты выберешься.       Остается только крепче стиснуть зубы, прикрыть глаза, впитывая каждую миллисекунду этого момента. Он вернулся. И сейчас мысль, что вечность БЕЗ Питера продолжала бы тянуться и дальше, пугает до дрожи в пальцах, охваченных железными перчатками. Касание щеки парня обжигает, заставляя дыхание замирать. И только титаническое усилие воли удерживает меня от того, чтобы орущий в душе восторг, смешанный с болью, не вырвался наружу. Мальчишка снова со мной. Чертов мальчишка, неожиданно ставший единственно важным… Снова в моих руках…       ***              - Роб?! Ты меня слышишь? – Том уже в третий раз пытался достучаться до глядевшего словно сквозь него мужчину. На долю секунды Холланду стало по-настоящему страшно, когда он увидел влагу в уголках покрасневших глаз и то, как ходят желваки на смуглых скулах. А в следующий миг Дауни перевел взгляд на присевшего перед ним парня.       - Что-что? Что ты сказал, Том?       Холланд замер, шокированный сменой эмоций на знакомом лице. И нежностью, смешанной с такой печалью, от которой замирало сердце. Взгляд Роберта Дауни младшего стал самой большой драгоценностью за всю жизнь Тома Холланда.       - Джо зовет тебя, - незаметно от других он неосознанно сжал почему-то ледяные пальцы мужчины. – С тобой все в порядке?       - В полном, малыш, - тихий ответ был едва слышим. – Идем, - Роберт легко погладил парня по краю запястья и поднялся, прикрывая глаза. В следующую секунду он уже выглядел совершенно как обычно.              Счастье, что Том пока еще не обладал таким влиянием, чтобы ему показывали каждый отснятый эпизод по первому же требованию. Поэтому он спокойно повторял сцену встречи уже в третий раз. За пультом братья Руссо молчали, не отрывая взгляд от лица Тони Старка, который обнимал «воскресшего» Паркера.       Вопреки обыкновению разряжать напряженные моменты шуткой, как только отключалась камера, Роберт молчал, возвращаясь на исходную позицию. Его абсолютно не волновало присутствие ни съемочной группы, ни других актеров. Никто из них не знал, что Роберт уже давно не играл роль Тони Старка. За прошедшие десять лет он стал Тони Старком в той же степени, в коей Старк стал Дауни младшим. Даже стоящие ближе других Эванс, Камбербэтч и Руффало полагали, что это лишь гениальная актерская игра, восхищаясь другом. Но сейчас он едва ли мог отделить ужас от потери и осознание встречи с Паркером Тони Старка от своих собственных терзаний по поводу того, что он чуть было не вычеркнул из своей жизни Тома. Эмоции разрывали грудь, и он впервые задумался о том, чтобы попросить перерыв прямо посреди эпизода.       Перед ним снова возник Холланд в дурацком костюме с сенсорной разметкой, но Роберт не видел ничего, кроме глаз мальчишки, в которых с каждым дублем все отчетливее проступало понимание. И он снова притянул к себе Тома, чувствуя, как тот рвано дышит ему в шею и едва заметно вздрагивает, стоило Дауни чуть сильнее сжать руки. Пальцы парня до боли впились в тело, и Роберт не выдержал. Лишь миг, который все спишут на шутку. Быстрый поцелуй в шею, и мужчина ощутил, как Тома тряхнула дрожь. У него и у самого шумело в висках, и он еще сильнее прижал к себе мальчишку, отводя глаза в сторону, чтобы разойтись с углом обзора снимающей камеры. Всего лишь несколько секунд, за которые мужчина взял себя в руки. Оба понимали, что это было полной капитуляцией. Он хлопнул Тома по плечу и улыбнулся, подмигнув режиссерам.       - Будет хит, - Энтони рассмеялся, а за ним и все остальные. – Вы заслужили обед, парни.       - И снова все благодаря нашему любимому боссу, - Эванс запулил в друга скомканной салфеткой. – Чертов ты гений, Роб.       - Завидуй молча, Стиви, - Дауни отпил воды из поданной бутылки, выжигая внутри все последние «чужие» эмоции Энтони Старка.       - Ну идем, герои, - Руффало сделал широкий приглашающий жест и первым подал пример, направляясь в сторону столовой.       - Можно тебя на минуту? – Роберт сразу же отметил, что широкая улыбка Тома была слишком искренней для того, чтобы быть правдой.       - Конечно, паучок, - он кивнул парню на ширму в углу. – Крис, придержи нам места.       - Разумеется, - Эванс хитро поиграл бровями и отправился вслед за остальными.       Они зашли за ширму подчеркнуто медленно, словно оттягивая момент, потому что каждый чувствовал, что точка невозврата опасно близко. Слишком опасно и слишком близко. Убедившись, что их никто не видит, Холланд шагнул вплотную, обнимая мужчину за шею и притягивая к себе. Прижался лбом ко лбу Роберта.       - Я здесь. Питер вернулся к Тони, по-другому и быть не могло. Как и я не мог не вернуться к тебе.       Проклятье. Мальчишка понимал больше, чем следовало. С Томом Холландом все получалось «больше, чем следовало».       - Знаю…       Он должен был нести ответственность за них обоих. Должен был держать дистанцию, потому что хлипкая ширма явно не была оплотом секретности на переполненной съемочной площадке. И вопреки всему он притянул парня к себе, будучи не в силах сопротивляться желанию чувствовать эту близость.       - Я рядом, - дыхание мальчишки обжигало кожу, а губы, произнося слова, касались губ мужчины. – Я всегда буду рядом… - договорить он не успел, потому что у Железного человека разом кончились и терпение, и выдержка.       Роберт толкнул Холланда назад, прижимая к стене и затыкая поцелуем посреди фразы. К черту. И мораль, и принципы, и репутацию, и все прочее. То, что творил своим языком парень, заставляло сознание плыть, заглушало все звуки шумом крови в висках. Он потянул Тома за растрепавшиеся волосы, принуждая откинуть голову, чтобы в следующую секунду касаться губами открытого участка шеи, прикусить бьющийся синей жилкой пульс, растворяясь в запахе и вкусе кожи мальчишки. Пальцы Холланда уже успели нашарить застежку комбинезона и проникнуть под тонкую ткань, царапая низ живота. Дауни подался ближе, чтобы чужой ладони было удобнее скользнуть ниже, сжимая уже наполовину вставший член старшего мужчины. Он обвел языком мочку уха, упиваясь ощущением пальцев Тома, до боли впивающихся ему в поясницу.       - Чертов мальчишка, - шепот в самое ухо заставил Холланда выгнуться и застонать. У его выдержки не было ни единого шанса противостоять Роберту. И желания тоже.       Однако мужчину этот стон отрезвил, заставив отстраниться. Огромным усилием воли Роберт заставил себя отступить.       - Да что с тобой опять?!       - Холланд, оглянись.       Том откинул голову, ощутимо приложившись об холодную стену. Как обычно Роберт был прав.       - Не лучшее место и время для того, что мы затеяли, - Дауни криво усмехнулся, поправляя одежду. – Не знал, что ты – такой провокатор.       - Не знал, что ты поддаешься на провокации, - Том пригладил растрепанные волосы. – Надо было сделать это раньше.       - Я с тобой еще поговорю обо всем, что ты натворил.       - Это не то, что ты подумал! – Том до ужаса похоже спародировал тон из дурацкой мелодрамы. – Я могу все объяснить!       - Объяснишь-объяснишь, - Роберт со смехом поправил воротник паучьего костюма. – Ты мне все еще объяснишь, парень. Пошли, пока здесь, как это обычно бывает, не нарисовался какой-нибудь Эванс.       - Не сказать, что наши костюмы служат отличной маскировкой, - Том выразительно опустил глаза ко все еще напряженному паху мужчины, неосознанно облизнув губы, отчего истрепанные выдержка и сила воли Дауни едва не дали очередной сбой.       - Куртку наденешь и сойдет, умник, - Роберт выглянул из-за ширмы, с облегчением убедившись, что в павильоне почти никого не было. – Идем.       - Как скажешь, босс, - потянувшись вверх, Том коснулся губами шеи мужчины и первым зашагал к выходу. Вздохнув, Роберт отправился следом, гадая, каким образом ему дотянуть до конца съемочного дня.       Дела определенно шли просто замечательно, но дальше так продолжаться не могло.