Forever

Этим вечером все было как обычно. Занятия закончились, все сидели в Большом зале, переговаривались за ужином. У Петтигрю воспоминания о диетической неделе, видимо были еще слишком свежи, и он ел в два раза активнее, чем раньше. Азирафель, как всегда по вторникам, договорился с Кроули прогуляться у Черного озера, пока теплые осенние деньки еще не отжили свое. Поэтому после ужина он распрощался с Лили и Алисой, с которыми позже все равно встретится в общей гостиной, и, дождавшись друга, неспешно двинулся к выходу с территории замка. Это была бы обычная прогулка, если бы во дворе они не наткнулись на значительное столпотворение учеников. Поначалу они не поняли, что здесь происходит, пока не глянули на объект интереса большинства собравшихся. Этим объектом оказался Джаред Уайт, гриффиндорец с пятого курса, внимания на которого ни Азирафель, ни Кроули почти никогда не обращали. Мол, есть он и есть. Сейчас же Джаред приковал к себе взгляды по меньшей мере половины учеников тем, что стоял на крыше одного из не самых высоких строений, но достаточных для того, чтобы падая – разбиться насмерть. Разумеется, в Школе Чародейства и Волшебства так банально не умрешь - вокруг множество волшебников, которые не дадут тебе этого сделать. Но способ привлечения внимания - довольно успешный. - Дейзи Тернер! Крикнул он. Это было имя однокурсницы Кроули – красивой чистокровной блондинки, в свои четырнадцать разбившей уже не одно юношеское сердце. Она как раз стояла неподалеку, и медленно начинала густо краснеть скорее от стыда, чем приятного смущения. - Ты покорила меня с первой минуты нашего знакомства! Без тебя моя жизнь – не жизнь, а смерть! Поэтому, раз ты не подпускаешь меня к себе, я не вижу смысла продолжать существование на этой грешной планете… Скандировал Джаред. Его сестра, Саманта с Когтеврана, кричала, чтобы он спустился немедленно, требовала, чтобы кто-то срочно его снял. Профессор МакГонагалл уже было приказала Джеймсу Поттеру, что шел на тренировку по квиддичу, подняться за героем-любовником, но тут у него забрала метлу Дейзи. Очень вовремя, кстати. Так как Джаред уже договорил свою трагичную речь и прыгнул. Девушка поймала его в воздухе, чуть сама не упав от тяжести груза, свалившегося ей на руки. И все же удержалась на метле. Все присутствующие зааплодировали, у Дамблдора на глазах выступили слезы радости от столь красивой любовной драмы. - Это значит… мы… ты и я… Не в силах поверить своему счастью пролепетал Джаред. Он смотрел на Дейзи с восхищением и всей любовью, на которую только способно сердце пятнадцатилетнего паренька. Она же поставила его на землю, отдала метлу Джеймсу и коротко сказала: - Да. Только больше никакого суицида. - Хорошо, дорогая! Он обнял ее, она похлопала его по спине и они удалились, держась за руки. - Профессор Дамблдор, я полагаю, стоит вычесть очки у Гриффиндора за подобную выходку и отчитать мистера Уайта? - О, нет, Минерва. Любовь не заслуживает наказания, в каком странном виде она бы не проявлялась. Утирая слезы платочком, ответил директор. Все разговоры в Хогвартсе следующую неделю только об этом и были. Алиса восторгалась отчаянностью парня, Лили жалела Дейзи, которая, по сути, оказалась заложницей ситуации, Джеймс и Сириус насмехались в гостиной над Джаредом, но ему было абсолютно все равно – главное, что он теперь счастлив. Азирафель испытывал смешанные чувства по поводу данной ситуации и давал их союзу от силы пару месяцев. Кроули придерживался иного мнения. - О, это надолго затянется, вот увидишь. Теперь она от него не отделается ближайшие несколько лет. - Думаешь? - Конечно. Он наверняка каждый раз, как Дейзи хотя бы намекнет на расставание, будет доставать нож и начинать резать себе вены. Со стороны новоиспеченная парочка выглядела крайне комично – по уши влюбленный Джаред, что носил за своей девушкой все учебники и сумки, смотрел на нее до неприличия влюбленным взглядом и просто таял, когда она удостаивала его легким поцелуем. Она же, видимо, нашла выгоду из сложившейся ситуации и позволяла ему носиться за собой, как преданной собачке. - На его месте мне было бы очень стыдно пускать на кого-то такие взгляды Заявил Кроули, когда они зашли в кабинет зельеварения, обойдя прощающихся влюбленных. Точнее, влюбленный среди них был только один. - Ну, такие чувства не спрячешь. Он очень смелый, на самом деле. Чего только стоит выдерживать каждый день Поттера и Блэка в общей гостиной. - Не знаю, не знаю. Мне кажется даже если б я от кого-то с ума сходил, вряд ли бы так откровенно пускал слюни. Это же отвратительно! Например, я не видел, чтобы Сириус вел себя подобным образом в отношении Эшли, или Шеннон, или Элисон, или… как там звали ту темненькую, с которой он на прошлой неделе обжимался? - Ммм… Грейс? - Нет, Грейс была давно… в сентябре еще. А я про другую. - А! Вспомнил! Стейси! С Пуффендуя. - Да, Стейси. Мда, ну у него, конечно, насыщенная личная жизнь, ничего не скажешь. - Тебе тоже девочки уделяют внимание… мог бы, может, даже и попробовать сравнять счеты. - Ой, а оно мне надо. Я терплю их только из-за сладостей, что они регулярно поставляют. А я их тебе отдаю. С чего они вообще решили, что я люблю зефир? Азирафель чувствовал, совсем чуть-чуть, уколы совести, так как это произошло как раз из-за его совета Кэрол, данного с расчетом на такой исход. И все же было каждый раз приятно, когда Кроули небрежно откидывал письма с признаниями и оставлял лишь столь любимые другом конфеты специально для него. - Это так мило с твоей стороны. - Ой, да заткнись ты. Это сугубо между нами. Зельеварение превратилось в схожий с прорицаниями предмет для парней, с тех пор как Слизнорт понял, что хорошие зелья они варят лишь благодаря соседству со Снейпом и Эванс. Схожим с прорицаниями он стал, ибо что тут, что там отныне приходилось просто открывать свой отсутствующий третий глаз и действовать по наитию. Иногда получалось сносно, но гораздо чаще – нет. Можно было бы поискать какую-нибудь еще мишень для списывания, однако Ази и Кроули решили, что раз погибать, так вместе. - …ах, да, и не забудьте – в этом зелье важно не переборщить с рогом двурога, иначе… Слизнорту не удалось закончить предложение, так как вдруг в кабинете началась наглядная демонстрация того, что же произойдет в случае избыточного добавления в котел рога двурога. Котел сидящего рядом с Азирафелем Эноки Муна, соседа по комнате мародеров, вспыхнул ярко-синим пламенем. Тот виновато улыбнулся профессору, когда пожар был потушен и очки Гриффиндора уменьшились на десять. - Кстати, он не первый раз пожар устраивает. Помнишь, на третьем курсе, когда мы изучали Замораживающие чары, он умудрился добиться ровно противоположного эффекта? - Да, точно. Рассеяно ответил Кроули сидящему в непосредственной близости с ним Азирафелю под дубом где-то вдали от Хогвартса на побережье Черного озера. Они любили это место – сюда мало кто захаживал, и можно было спокойно курить, болтать и столь бесцеремонно облокачиваться спиной на плечо Энтони. Нет, ну он издевается? Слизеринец долго думал, очень долго думал. Он наблюдал за другими, смотрел на их взаимоотношения и диалоги. И пришел к крайне неприятному для себя выводу, что просто дружеской симпатией его чувства в отношении Ази перестали быть… да неизвестно, были ли они вообще когда-то ею. Например, он не мог себе представить, что Сириус смотрит на Джеймса не отрываясь, пока тот что-то учит просто потому, что сильно хочется. Никогда бы Эйвери не просадил около часа в «Сладком королевстве», дабы купить конфет для Розье. И никто из них, никогда и ни при каких обстоятельствах не хотел сократить разделяющую нормальных друзей границу близости. Конечно, к другим в голову не залезешь, но Кроули был полностью в этом уверен. Границу близости нарушить они хотели бы с какой-нибудь симпатичной девчонкой – той же Дейзи, например, или Мирандой. Но никак не с лучшим другом. Так что выводы, к которым пришел Кроули в ходе своего исследования, оказались неутешительными. Оставалась лишь призрачная надежда, что это все гормоны, подростковое помешательство и быстро пройдет. Но в данный момент, когда этот идиот зачем-то улегся на него, эта самая надежда кажется уж очень призрачной. Плакса Миртл в сравнении с ней – живой человек. Азирафель же в момент душевных терзаний своего друга лишь лежал, удобно облокотившись спиной на его плечо, с удовольствием доедал зефир от некой Элизабет, смотрел на медленно садящееся за горизонт солнце и вдыхал уже казавшийся таким привычным и даже немного приятным запах табака.