Blossoms and Blood / Цветы и кровь

Потребовалось совсем немного времени, чтобы в Сёкан узнали о происшествии в библиотеке. Гусёсин настоял на немедленной встрече этим же вечером с шефом Каноэ и Тацуми. Тсузуки долго пришлось уговаривать Хисоку, чтобы тот согласился пойти с ним хотя бы в качестве моральной поддержки. Все собрались в конференц-зале за прямоугольным столом: Хисока сидел рядом с Тсузуки, Гусёсины — на другом конце стола, шеф Коноэ и Тацуми заняли место посередине. — Мы требуем занести имя Тсузуки в черный список библиотеки! — заверещал Гусёсин-старший. — Он — ходячая угроза для любителей книг! — Неправда! Некоторые книголюбы — мои лучшие друзья. Скажи, Хисока! — Тсузуки приобнял напарника и взъерошил ему волосы. — Я же хороший друг, правда? Хисока густо покраснел и оттолкнул его. — Идиот! Не вмешивай меня в это! Тсузуки чуть не свалился со стула, успев в последний момент ухватиться за край стола. — Видите! Видите! Только очень хорошие друзья могут вести себя друг с другом так непринужденно. — Тсузуки, прекрати кривляться! — Закатив глаза, проговорил шеф Коноэ и вздохнул. — Гусёсины, расскажите о том, что произошло в библиотеке этим утром. Гусёсин-младший надулся и театрально прочистил горло. — Как библиотекарь я занимался своей привычной работой — расставлял книги. Я несколько раз проходил мимо Тсузуки-сана, поэтому заметил, что он довольно скоро заснул, — архивариус бросил на Тсузуки осуждающий взгляд. — Как обычно. — Что значит «как обычно»? Обычно я, как и все, в библиотеке работаю. Просто я ненадолго задремал, потому что не выс... — Тсузуки умолк, вспомнив, что Хисока находится в комнате. — Не выпил кофе! Только и всего! А Гусёсины пытали меня электричеством! — Система безопасности в библиотеке сработала безупречно! — сказал Гусёсин-старший. — За что большое спасибо Тацуми-сану. — Не за что. Это было разумное вложение средств во избежание растрат в будущем. — Тацуми! — Тсузуки чуть не заплакал от такого предательства. — Ты согласился это финансировать? — Ради сокращения расходов. — Тацуми утешающе похлопал его по плечу. — Ничего личного. Дверь распахнулась. На пороге стоял Ватари. Волосы медовыми волнами струились у него за спиной, а на плече примостился 003. — Это я ее изобрел! Настоящий шедевр. Я назвал ее «Противосинигамная Система Защиты Быстрого Реагирования»! Тсузуки рухнул лицом в стол. Почти все сплотились против него. Теперь ему не оправдаться. Ватари хлопнул Тсузуки по спине. — Ну и как она тебе, подопытный? — Работает, — мрачно пробурчал тот. — Ватари, как ты мог?! Изобретатель плюхнулся на стул рядом с Тсузуки. — Это был вызов моему профессионализму, не принимай все на свой счет. Система настроена и на Теразуму. — Я требую ужесточения мер. Не забывайте, Тсузуки напал на меня в библиотеке! — Гусёсин-младший даже подпрыгнул, чтобы обратить на себя внимание. Тсузуки поднял голову. Вид у него был глубоко несчастный. — Я не специально. Я в это время спал! — Спал? — переспросил шеф Коноэ. — Хочешь сказать, гулял во сне? — Он не просто гулял! Он напал на меня! Тацуми поднял бровь. — Сонная атака? — Да-да! Я даже знаю научное название этого синдрома, — вскричал Ватари, ерзая от волнения на стуле. — Эпилептик сомнамбулик, т.е. сомнамбулическая эпилепсия. Повисла пауза. Присутствующие безучастно смотрели на Ватари. Тацуми побарабанил пальцами по столу и потребовал. — Ватари, не мог бы ты перевести для нас этот термин? — Это состояние, когда пациент действует и говорит абсолютно нормально, но потом ничего об не помнит. Обычно такое случается после эпилептического припадка. Современная медицина все еще бьется над решением проблемы, но у меня уже есть изобретение, которое нам поможет. — У меня нет эпилепсии, — пробормотал Тсузуки, обращаясь скорее к себе, чем к присутствующим. Когда Ватари бредил новым изобретением, достучаться до него было невозможно. — Оно называется «Инфракрасный Уловитель Движения». Крепится к кровати. — Ватари достал свой блокнот и начал лихорадочно набрасывать чертеж. — Малейшее движение над кроватью тут же фиксируется многочисленными инфракрасными датчиками, встроенными в матрас. Кроме того, матрас чувствителен к давлению и легко определяет, где в данный момент находятся конечности спящего. Если что-то не так, металлические фиксаторы в одно мгновение обхватывают лодыжки и запястья спящего, чем полностью его обездвиживают. Он каждому продемонстрировал набросок, на котором худая фигура со спутанными волосами была прикована к матрасу за руки и за ноги четырьмя внушительными металлическими браслетами. Хисока посмотрел с сомнением: — Это действительно необходимо? — А какова общая смета стоимости материалов и работы, — поинтересовался Тацуми. Гусёсин-старший внимательно изучил чертеж: — Это устройство... его можно вмонтировать в стул? — Ничего оригинального, — отмахнулся шеф Коноэ. — Ватари, нечто похожее я видел в спальне Хакусяку. Ватари густо покраснел, потом вдруг сощурился. — А что вы делали в спальне графа? Тсузуки под столом сжал кулаки от негодования. Чересчур насыщенные недели брали свое. Контроль над эмоциями требовал сил, которых у него уже не было. Как они смеют говорить о нем так, словно его здесь нет?! Они даже не спросили — хочется ли ему оказаться связанным как тушка индейки, приготовленная к запеканию? Будь здесь Мураки, он бы просто светился от счастья. Тсузуки казалось, что он уже слышит ехидный голос доктора. — О, Тсузуки-сан! Как он догадался? Ты рассказал ему, чем мы занимаемся? Эта конструкция буквально создана для нас. Жаль только терять удовольствие от преследования. Я знаю, как ты любишь побегать… прежде чем позволишь себя поймать. Тсузуки не выдержал. — Хватит! Оставь меня в покое, черт побери! Голос умолк. Все в комнате тоже. Тсузуки моргнул. Он стоял, упершись руками в стол, за ним на полу валялся стул, а все присутствующие взирали на него в немом удивлении. Тсузуки откашлялся и сдержанно поклонился. — Извините... у меня... у меня срочное дело. — Тсузуки? — мягко, с волнением в голосе поинтересовался Хисока. — Ты чего? Тсузуки заставил себя улыбнуться. — Пожалуйста, подмени меня, пока я буду отсутствовать. Поручаю тебе принимать решения от моего имени. Он перешагнул через стул и, не оглядываясь, вышел из комнаты. *** Несколько часов спустя Тацуми нашел Тсузуки на берегу пруда под сенью сакур в саду Энма-Тё. В длинном плаще, жилете и солнцезащитных очках тот сидел, подперев рукой голову: мрачная черная фигура среди вихря розовых лепестков сакуры. Легкий ветерок зашелестел среди ветвей, и несколько нежных лепестков упало на землю. Тсузуки проводил их взглядом и продолжил молча созерцать стол. Тацуми подсел к нему и с удивлением обнаружил в руках у Тсузуки фуду. Тот в сторону секретаря даже не взглянул. — Ну, каков приговор? По-твоему, новое изобретение Ватари — еще одно выгодное вложение средств? — Все волнуются за тебя. Я пришел взглянуть, как ты. Тсузуки стиснул бумажку с заклинанием. — Пусть не волнуются. Я в состоянии о себе позаботиться. Он глубоко вдохнул и кинул фуду. Та превратилась в призрачного волка, который рыкнув, в несколько прыжков с громким всплеском исчез в пруду. Тацуми поднял брови. Занятие Тсузуки чем-то напоминало детскую забаву по бросанию плоских камушков. — Что ты делаешь? Тсузуки достал из нагрудного кармана новую фуду. — Тренируюсь. И швырнул ее вслед за первой. Белая стрела взрезала воду на такой скорости, что оставила лишь легкую рябь. Тацуми фыркнул. Терпение не входило в список его достоинств. Он хотел ответов. Молчание Тсузуки начинало раздражать. Секретарь перехватил руку синигами, прежде чем тот вытащил очередную фуду. — Веришь ты или нет, я хочу помочь, но не могу, пока не узнаю в чем дело. Он почувствовал, как рука Тсузуки дернулась и замерла. — Не хочу быть обузой для Сёкан. — А кто говорит, что ты обуза? Впервые с начала беседы Тсузуки посмотрел на Тацуми. Темные стекла очков не могли скрыть немой упрек в его глазах. — Я не отрицаю — нам пришлось израсходовать немало средств, чтобы восстановить Энма-Тё, — сказал секретарь. — Однако, это не только твоя вина. Тсузуки криво усмехнулся. — Да, и все же основная ответственность за разрушения лежит на мне и на моей силе. Он внимательно посмотрел на свои руки, улыбка сползла с его лица. — Из-за нее Дай-О-сама нанял меня на должность синигами. Но пока моя сила не приносит окружающим ничего, кроме неприятностей и боли. Почему? — Это неправда. Зачем принижать свои заслуги? Силы зла приходят в мир живых и манипулируют жизнями людей в собственных интересах. Могучая магия, даже если она несет разрушение, — часто единственное, что может победить этих тварей. У тебя нет причин стыдиться своей силы. Расценивай ее как источник могущества. — Могущества? Ты хотел сказать слабости? Тсузуки высвободил руку и схватился за голову. — Тацуми, ты лучше других знаешь, насколько неконтролируемой бывает моя сила. Я могу разорвать в клочья демона, а могу снова взорвать Энма-Тё! — проговорил он с мрачной иронией. — Согласись, у нашего департамента есть все основания бояться меня. Так что не трать попусту время на заботу обо мне. — Понимаешь ли, у беспокойства нет рубильника: захотел — включил, захотел — выключил. Мы волнуемся, потому что заботимся о тебе. Отмахиваться от наших чувств, будто они не имеют значения, — эгоизм, недостойный такого человека, как ты. Тсузуки вдруг ссутулился, словно его ударили. — Ты прав, прости, — эти слова дались ему легко. В конце концов, он ведь постоянно их всем говорил. — Прости! Прости, что разрушил твою жизнь. Прости, что не смог защитить тебя. Прости, что не купил казутеру* в Нагасаки. Прости за то, что всегда превышаю смету расходов. Прости за потерю контроля над сикигами и пожар в Энма-Тё, когда у меня случился нервный срыв… — Да и ты меня прости, — сказал Тацуми. — Наговорил тебе грубостей. Тсузуки проводил взглядом лепестки сакуры, упавшие на стол. — Видишь, какие они хрупкие. Легкий порыв ветра, и они облетают. А сколько я их растоптал… пока дошел сюда… Тсузуки взял лепесток и сжал в кулаке, а когда разжал пальцы, на стол упало то, что от него осталось — мятый жалкий комочек. — Посмотри. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. — Тсузуки, пожалуйста, прекрати себя изводить! Хватит жить прошлым. Тсузуки снова сжал кулак. — Пока я работаю здесь, вы все подвергаетесь опасности. — Мы это понимаем, но не станем меньше заботиться о тебе. Все знают, что ты стараешься. Тсузуки снял очки. — Да только ни черта не получается. У меня не лучшие времена. Опять проштрафился. Гусёсины хотят навеки занести меня в черный список. — На триста лет. Мы убедили их скосить срок. — А еще есть Хисока. Он очень привязан ко мне и не понимает, как беззащитен перед моими эмоциями. Стоит мне разозлиться — у него случается короткое замыкание в мозгах! Тсузуки отвел взгляд, но Тацуми заметил боль в его глазах. — Я, конечно, сдерживаю себя, только надолго ли меня хватит... — Почему ты не придешь ко мне? Ты же знаешь, для тебя мои двери всегда открыты. — Тацуми коснулся его щек. — В Тенях найдется спасение не только телу. — Я знаю. Тсузуки закрыл глаза и прислушался к себе. Он чувствовал, как Магия Теней Тацуми шепчет обещания убежища и безопасности. В Тенях меркли ранящие воспоминания, таял ужас кошмаров, притуплялись лезвия боли. Комфорт и безмятежность. Пока они были напарниками, Тацуми не раз предлагал их Тсузуки, и в Киото тоже. Мир без голоса совести, увы... временный. — Приди ко мне, — опершись локтями о стол, Тацуми наклонился вперед и мягко повернул к себе лицо Тсузуки. — Позволь помочь себе. Позволь моей силе стать твоей. Тсузуки почувствовал, как Тени обступили его сознание. Как неудовлетворенность и гнев отступают. О чем они спорили с Тацуми?.. Теперь это казалось таким незначительным. Так легко было забыть. Тацуми обо всем позаботится. Кошмары и воспоминания, спеленатые Тенями, больше не могли ранить. Отличное обезболивающее от уколов совести. Пока она не успокоится или... пока кошмары не вернутся. Он открыл глаза и мягко убрал пальцы Тацуми от своего лица. — Спасибо за предложение, Тацуми. — Тсузуки? — секретарь удивленно мигнул. — Разве ты не хочешь?.. Он сжал руки Тацуми — маленький дружеский жест, чтобы смягчить разочарование от отказа: — Свет всегда будет стремиться к тьме. На этот раз спасения нет. — Что? О чем ты говоришь? — Мураки, — тихо проговорил Тсузуки, не скрывая стыда и ненависти, которые вызывали в нем эти три слога. — Мураки? Но ведь ни одного случая за многие месяцы. Даже слухов нет. — Он знает, что ему не нужно больше убивать, чтобы привлечь мое внимание. — Тсузуки отпустил Тацуми и сник на стуле. — Я видел его... во сне. Он снился мне... — В Киото тебе пришлось несладко. Неудивительно, что теперь снятся кошмары. — Тацуми снова подался вперед, собираясь коснуться его. — Нет, здесь что-то другое. Он как будто общается со мной. Он... он сообщает мне новую информацию. — Возможно, тебе просто очень хочется, чтобы так оно и было, — голос Тацуми стал плоским, руки он убрал, доброжелательное выражение на лице сменила холодная маска. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты все еще чувствуешь вину за то, что случилось в Киото. Возможно, в своих снах ты видишь его живым и здоровым и таким образом успокаиваешь свою совесть. — Взгляд его синих глаз, ясный и острый, проникал прямо в душу. — Но ведь это абсурд! Сам посуди, как посторонний, тем более человек, может управлять твоими снами? И почему именно твоими? Тсузуки пристыжено опустил глаза. Сказанное вслух, это, действительно, казалось ужасно нелепым. Сны до Киото были другими: романтические мечты о розах, предложение руки и сердца от Мураки, огонь страсти. Кошмары пополам с фантазиями. Ничего общего с действительностью. Но теперь все иначе. Особенно этот сон в библиотеке — совершенно за гранью его воображения. Взять хотя бы глаз с двойной радужкой и замысловатыми красными символами. «Ты не узнаешь подпись?» Это был ключ к разгадке. Заманчивый ключ. — Мы все еще не знаем, откуда он черпает энергию, и как давно это началось. — Тсузуки изо всех сил старался говорить спокойно и разумно, подражая тону Тацуми. — Обычный смертный вызывает себе на помощь духов! Он наверняка заручился поддержкой демона. Необходимо расследование. Тацуми покачал головой. — Возможно, но не твое. В твои обязанности синигами входит расследование задержек в судебных делах Дзю-О-Тё. У тебя нет полномочий заниматься делом, если оно не касается напрямую Второго Департамента. — И что теперь? Сидеть сложа руки и ждать, пока он нанесет очередной удар? Тсузуки резко встал и навис над Тацуми. — Если я действительно самый мощный синигами в Энма-Тё, то было бы очень логично поручить именно мне поймать Мураки и отдать его под суд! — Если ты действительно так думаешь, то ты забываешь свое место! — холодно отрезал Тацуми. — Тсузуки-сан, у тебя есть привилегии синигами, чтобы как можно лучше исполнять обязанности в Сёкан. Нельзя использовать силу в личных интересах или для вендетты. — Я свои обязанности хорошо знаю. — Тсузуки вытащил из нагрудного кармана две фуды, прицелился и бросил в воздух. Пара змей закувыркалась, изрыгая огонь и дым, пока не разделила участь своих предшественников на дне озера. Он наблюдал за ними с болезненной отрешенностью, рука застыла в конечной фазе броска. — Моя сила дана мне для того, чтобы я мог реализовать свой потенциал, — он опустил руку и криво усмехнувшись, повернулся к Тацуми. — Или ты считаешь, что погромы в Энма-Тё и долги Сёкан — наилучшее применение моим талантам? — Это не так, — медленно произнес Тацуми. Он смотрел на Тсузуки, словно впервые его видел: высокий, хорошо сложенный, одинокий и напряженный от едва сдерживаемой энергии. Энергии, которая требовала выхода. — Нет, это так! Тсузуки скрестил руки на груди и отвернулся к пруду. Пар поднимался над легкой рябью воды — тающий след от поглощенного призрака. — Мураки. Он все еще жив. Мы знаем, что он выжил благодаря защите какого-то таинственного покровителя. У меня... у меня есть подозрение, что источник его силы — контракт с демоном. Если это так, Энма-Тё не может оставаться в стороне. — Если бы да кабы... Пока только домыслы и предчувствия, а расследование ведется, опираясь на факты. Они у тебя есть? — Нет. Лишь сны... видения, — звучало глупо, он сам понимал, но больше ему нечего было предложить. Разыгралось воображение или и правда без вмешательства Мураки не обошлось? Он уже и сам не мог сказать точно. В любом случае, безумного доктора следовало найти! И во всем разобраться! На этот раз он не позволит Мураки использовать против него прошлое. Вот только лимит доверия Энма-Тё исчерпан. Он был изгой, синигами, вышедший из-под контроля, который в любой момент может подвести. Он годился только на роль козла отпущения. Отличная мишень для шуток... факир, вызывающий сикигами на потеху публике. Он потянулся рукой к карману, но Тацуми снова перехватил ее. — На сегодня достаточно упражнений. — Ты думаешь? — Да, ведь если встретится Мураки, фуды тебе пригодятся. — Тацуми... — у Тсузуки отвисла челюсть. Еще один шанс. Ему давали еще один шанс. Он крепко пожал Тацуми руку. — Спасибо! Спасибо тебе! Тсузуки пришел в такой восторг, что крепко обнял оторопевшего секретаря. — С тех пор, как я тебя знаю, — пробормотал тот, — ни в чем не могу отказать. Тацуми смотрел на Тсузуки, стараясь справиться с эмоциями. — Я обещаю сделать все, чтобы не подвести тебя! — уверил его Тсузуки. Он расправил плечи и поднял голову. — Теперь я изведу Мураки раз и навсегда!