Такой разный Детройт

      Первый раз Хэнк замечает это через неделю после революции. Им бросают наводку на подозреваемого в убийстве с ограблением, и они привычно кидаются на место. Андроидам всё ещё нельзя никакого официального оружия, Коннор всё ещё числится в подвешенном положении, хотя теперь он уже точно не просто умная техника, арендуемая у Киберлайф для расследования. И всё же Хэнку приходится напоминать, чтобы Коннор, при всех его способностях, держался позади него, копа-с-пистолетом.       Зато когда они выходят через выломанную дверь, разочарованные пустышкой, Хэнк в какой-то момент оборачивается и видит андроида прямо за спиной. Близко. В слепой зоне. Андроид, можно сказать, дышит ему в затылок, и лейтенант нервно поводит плечом.       — Ты чего?       Коннор сводит на нём фокус глаз и немного улыбается.       — Всё в порядке, Хэнк, — отстранённо говорит он.       Хэнк дёргает бровью, но шагает дальше, отвернувшись. Он не видит, как Коннор делает странное: мгновенным жестом ловит лицом, губами хлестнувшие от движения пряди полуседых волос.       В другой раз они сидят на деревянных ступенях старого заброшенного дома. Больше присесть негде, и Хэнк долго курит одну-единственную сигарету, едва затягиваясь каждый раз. Он наклоняется в очередной миг в сторону, чтобы скинуть столбик пепла в сторону от старого сухого крыльца. Близится конец ноября, но лейтенант так и не признаёт шарфов, ходит нараспашку, хотя куртку сменил на более зимнюю.       Он наклоняется, и его шея открыта в этот момент. И он вдруг чувствует на ней мазок сухой прохлады. Хэнк ведёт головой, думая на залетевший из-под навеса крыльца снег. Но потом, распрямляясь и кидая взгляд невзначай на молча сидящего на ступени выше Коннора, понимает, что не ощутил растаявших снежинок за шиворотом.       Хэнк молчит, докуривая сигарету, теперь почему-то чувствуя невесомое присутствие андроида всей спиной.       — Вы будете справлять Рождество, лейтенант? — вдруг спрашивает Коннор, и Хэнк смотрит на него себе за плечо, натыкаясь на мягкую улыбку.       Лейтенант вертит в пальцах и так уже порядком помятую сигарету.       — Не с кем, — нехотя кидает он. — Это ж семейный праздник.       — На него можно пригласить друзей или пойти к ним самому, — отзывается Коннор.       Лейтенант тушит сигарету.       — Ну, значит, справлю, — он усмехается навострившему уши андроиду, — если придёшь.       Улыбка Коннора становится шире, он кивает.       В последний раз это происходит в последний день ноября. Они гонятся за парой подонков по скользким от наледи лестницам, и Хэнк, почти настигнув одного, падает, подворачивая ногу. Удачно при этом сваливаясь всем весом на отморозка. Застёгивая наручники, он морщится от боли.       Поздно вечером Коннор загоняет машину лейтенанта в гараж и, давая опираться на себя, помогает зайти в дом, разуться, скинуть верхнее. У Хэнка уже стоит фиксатор после терапевта в участке, но Коннор непреклонен.       Когда они заходят в спальню, там темнота. Даже свет одинокого фонаря в тупике у дома не пробивает сквозь шторы. Слепая зона, думается Хэнку, теперь это всё для него слепая зона.       Коннор помогает ему опуститься на постель, и лейтенант держится настороже. Чутьё не подводит: выводя руку из-под спины Хэнка, андроид как будто случайно почти касается губами у скулы, обдаёт тёплым дыханием возле уха.       — Ну хватит уже прятаться, — лейтенант чуть поворачивает голову, оказываясь к Коннору лицом к лицу.       Коннор явно замирает, и Хэнк жалеет, что не может сейчас увидеть всего его лица, только смутное светлое пятно. А затем он сокращает последние пару сантиметров сам, и Коннор трогает, вталкивается мягко в его губы своими. Лейтенант прихватывает губами в ответ, утягивая в мягкий поцелуй.       Они тихо отрываются друг от друга спустя несколько минут.       — Завтра начнём украшать дом, — говорит Хэнк, кладя руку Коннору на грудь, удивляясь, как вдруг быстро у того заходится искусственное сердце. — Оставайся.       — Хорошо, Хэнк, - шепчет Коннор, перемещаясь ближе, почти ложась на кровать.       Лейтенанту не надо видеть в темноте, чтобы уловить эту яркую, горячую улыбку. Он её сцеловывает.