Право на второй шанс

Прошла уже почти неделя, я успела привыкнуть к дому Ториэль. Конечно, выживание после падения в подземный мирок и встреча с говорящими цветами, лягушками и козами нельзя назвать обычным делом. Я действительно думала, что сошла с ума, может, лежу в коме, а то и вообще погибла. Сначала это пугало, а потом я смирилась. Всё равно я ничего не могу сделать, а жить тут было даже интересно. Хотя приходилось привыкать к правилам этого мирка. Фэнтези, монстры, бои и магия. Ториэль потихоньку учила меня управлять моей магией, говорила, что у меня невероятно сильная душа. Я не то чтоб верила всему этому, говорю, я уже просто смирилась, и это стало весело и забавно. Ториэль рассказала, что человеческие души делятся на шесть типов по цвету: оранжевая — душа Смелости, жёлтая — Справедливости, зелёная — Доброты, голубая — Терпения, синяя — Порядочности, фиолетовая — Настойчивости. Но есть редкие исключения. Говорят, видели чёрную душу, серую или розовую, но это были мифы. Моя душа была красной. Увидев мою душу, Ториэль почему-то как-то печально улыбнулась, И вот тогда она и сказала в первый раз, что моя душа обладает огромной силой. И сказала, что красная душа — душа Решительности. Не знаю, что это означает и чем это отличается от той же смелости, это Ториэль пояснять отказалась, сказав только, что всему свое время. Я уже успела осмотреть весь дом. Ториэль была совсем не против, наоборот, даже рада этому. Я нашла много фотографий в её столе. Больше всего фото были посвящены малышу лет одиннадцати, в зелёном свитере с жёлтыми полосками. Я нашла фото ещё шестерых людей, все так же в полосатых свитерах разной расцветки, весёлые и счастливые. Но меня это пугало. Я не знаю, что случилось с ними, и спросить об этом у Ториэль так и не решилась. Хах, после её слов о решительности каждое слово с этим корнем воспринимается немного по-другому. Но так или иначе, все дети были на вид не старше лет двенадцати. Поэтому на меня очередной полосатый свитер налез едва-едва, я даже для своих пятнадцати была высоковата. Да, я решила всё же надеть его — моя одежда уже довольно потрепалась после падения, а если уж играть по правилам, так до конца. К тому же, свитер был милым и теплым, так что почему бы и нет. Мягко-красного цвета, с двумя голубыми полосками. Ториэль говорила, что сама связала его, как и все остальные в шкафу. Так мило заволновалась, увидев, когда я надела его, начала бормотать, что, мол, если он мал, я свяжу другой, тебе под размер и с любым рисунком, только подожди пару дней. Но я засмеялась, отказалась; свитер мне на самом деле понравился. Как и понравилось жить в этом маленьком домике. Не хочется признавать, но наверху мне действительно нечего терять, так что я была готова остаться тут хоть на всю жизнь. Ну или на пару лет точно. Я даже несколько раз встречала Флауи. Мерзкий тип. А он только посмеивался надо мной. Часто говорил неприятные вещи про Ториэль. Говорил, мол, никогда ли я не думала, а вдруг она что-то скрывает, спрашивал, знаю ли я, куда делись дети до меня. Спрашивал, знаю ли я, куда ведёт эта дверь в конце коридора. У Ториэль действительно был подземный коридор с дверью в конце, но каждый раз, когда я приближалась к ней, Ториэль пыталась увести меня обратно. Я смирилась. Рано или поздно я спрошу её напрямую, но пока что просто отдохну тут недельку. Разве мне плохо тут живется? Но один раз что-то изменилось. Мелочь, но, проснувшись утром, я не увидела рядом с кроватью такой привычный пирог. И осмотрев весь дом, убедилась, что Ториэль нигде нет. Меня это испугало, но одновременно с этим в голове появилась навязчивая мысль, сказанная голосом Флауи. А что там, за дверью? Сейчас ведь ты можешь это проверить, пока её нет рядом. Ну я только одним глазком, честно. Даже не выйду за порог. Мне же интересно. Я спустилась в подвал. Почти побежала ко двери: Ториэль может вернуться с минуты на минуту. Вот она, дверь. Я осторожно коснулась ручки. Ничего не произошло, никаких раскатов грома или небесной кары, обычная ручка, холодная. Я осторожно открыла дверь, она со скрипом отодвинулась, пропуская в коридор свежий холодный воздух. На секунду я зажмурилась от ослепляющей белизны, только на секунду. А в следующее мгновение увидела лес. Огромный лес, и снег, снег, он был повсюду и невыносимо слепил, отражая такое же ослепительное солнце. Я поежилась. Тут действительно было холодно. Я закрыла дверь. Значит, на Руинах Подземелье не кончается? Тут есть ещё места? Но… Почему Ториэль так не хочет отпускать меня туда? Может, там и погибали остальные люди? Не все монстры такие дружелюбные, как она? Так или иначе, она, наверное, скоро вернется. Я быстро поднялась наверх. Как оказалось, вовремя: Ториэль зашла буквально через десять секунд. Но не одна. — Прости, что задержалась, дитя, но в наше Подземелье упал ещё один ребёнок… Надеюсь, вы найдёте общий язык, правда? Парень был примерно моим ровесником. Он как-то неловко улыбнулся мне, я тут же чуть улыбнулась в ответ. Да, думаю, найдём. А вот свитер такому дылде подобрать будет сложно, невольно подумала я улыбнулась чуть шире. — Настя, — я протянула ему руку. Лишняя формальность, но с другой стороны, почему бы и нет? Он протянул свою. — Саша. Ториэль, кажется, тихонько выдохнула сзади и тут же тоже улыбнулась. — Тогда я приготовлю коричный пирог? По крайней мере, в этом плане у вас вкусы совпадают, — она снова улыбнулась ещё чуть шире и поспешила на кухню, оставив нас вдвоём. Про дверь поговорю с Ториэль попозже. — Ну что, я так полагаю, мне надо показать тебе дом. И, думаю, тебе стоит сменить одежду, твоя уже довольно потрепалась. Зачем ты пошёл к холму мне лучше не спрашивать, правда? Он молча кивнул. — Тогда пойдём, я достану тебе свитера. Только, если честно, сомневаюсь, что какой-либо налезет на тебя, придется поискать размер побольше. Ты можешь пока осмотреть дом. Ну или помочь мне с поисками, а потом я тебе тут всё покажу. — Ну, свитера так свитера, — он слабо усмехнулся, я кивнула. — Тогда идём в комнату. Это было забавно. Я уже смирилась с монстрами на каждом шагу, но, встретив человека, должна была как минимум удивиться. Начать расспрашивать, как там наверху. Спросить, что он думает обо всём этом. Не сошла ли я с ума. А я веду себя, будто бы это обычное дело. И он тоже. Спустя десять минут поисков мы оба убедились, что подходящих свитеров в шкафу не нашлось. — Придется просить Ториэль связать, так что можешь выбрать цвет, хах. — Нет-нет, не надо, — он быстро покачал головой — Не надо, правда, мне и так нормально. Я опустила очередной свитер, чуть насмешливо посмотрев на парня. — Дай угадаю. Зелёная? — А?.. А, ты про это. Не угадала, голубая. — Ну если терпеливый, подождешь, пока она довяжет, — я улыбнулась, складывая свитера обратно в шкаф, он тихо рассмеялся. — Я только попал сюда и сразу начал напрягать всех вокруг. — Скажу тебе по секрету, люди тут всех вокруг напрягают. Представь, что было бы, если бы наверху нашли бы монстра. Так что не волнуйся об этом. Пойдём лучше покажу дом. Любишь читать? Он кивнул. — Тогда, думаю, ты тут начитаешься про историю монстров и всё такое. Интересная штука.

***

Ториэль очень расстроилась, узнав, что ни один из свитеров не подошёл и тут же пообещала взяться за вязание после выпечки. Сашка пытался отнекаться, но бесполезно, так что я потащила его в комнату Ториэль. Она сама была совсем не против и наоборот только радовалась, когда мы читали её книги. Ну, а возле книг он застрял надолго. Почитать действительно было что, я и сама исследовала эти книги вдоль и поперёк. — Кстати, а какая душа у тебя? Я подняла взгляд от очередной книги, принесённой сюда уже из гостиной. Он как раз читал историю про Агат, Медь и Янтарь. Интересная история, но я почти не сомневалась, что выдумка. Как и все легенды. — Красная, — я чуть усмехнулась — Даже забавно. Он удивленно посмотрел на меня, но тут же улыбнулся. — Это же круто! Самая сильная душа во всем мире… — …не считая души Страха, — закончила я — Ну, если она, конечно, существует. Хотя, я думала, что и все эти монстры выдумки. — Конечно. Кто бы в них поверил наверху. Я снова чуть улыбнулась, снова погрузилась в книгу. Весь вечер мы так и провели, сидя в комнате, читая и редко перебрасываясь короткими фразами. И мне это нравилось, и это же меня пугало. Я ведь действительно должна вести себя по-другому, я должна высказать единственному человеку в округе, что, скорее всего, мы оба свихнулись, если он не плод моего воображения, я должна пытаться найти путь домой и просить его помочь мне. А я просто сижу в одной комнате с незнакомцем и ем пирог, приготовленный говорящей козой. И мне, чёрт возьми, хорошо. Такие мысли посещали меня каждый вечер, но я всегда откладывала это. Говорила, мол, если всё хорошо, зачем что-то менять. Ждала чего-то, что подтолкнет меня к действиям. И вот. Сначала дверь, потом человек. Чем не подтолкнули. Я не жду подходящего случая, я просто не хочу уходить, вот в чём всё дело. Я встала, закрыла книжку. Решительно — давно пора бы разбудить во мне эту тупую «решительность» — направилась ко двери. — Эй, ты куда? — Мне надо поговорить с Ториэль, — коротко ответила я. Представила себя на его месте, попал в странный мир говорящих животных и единственный человек в округе вдруг начинает себя так странно вести, чуть смягчила тон и добавила — Всё в порядке, это мелочи. Но ты посиди тут. Я вышла из комнаты. Надеюсь, он не начнёт думать, что мы с Ториэль какие-нибудь маньяки, которые сейчас будут придумывать план по его убийству. Потому что, наверное, мои слова всё же действительно звучали слишком грубо и резко. Я спустилась вниз. Ториэль сидела в своём кресле, тихонько напевая какую-то незамысловатую мелодию и вязала свитер. Я невольно заметила, что пока что на спицах были только голубые нитки. Увидев меня, она подняла глаза и улыбнулась. — Дорогая, тебе что-нибудь нужно? Всё в порядке? Я невольно вздрогнула. Начать говорить с ней об этом — как будто бы… предать её? Я так не хочу расстраивать её. Саше всё равно надо прийти в себя и прожить тут хотя бы пару дней, не лучше будет спросить её потом? — Настя? Всё точно в порядке? Я улыбнулась. — Конечно. Просто захотелось попить. Пирог, как всегда, великолепен, спасибо тебе. Я прошла на кухню, налила себе стакан воды. Правда, лучше поговорю об этом завтра. Я налила воды во второй стакан — Саше — и понесла обратно в комнату. Он так же сидел возле кровати, читая книгу. Когда я вошла, быстро поднял взгляд, но тут же чуть улыбнулся. — Всё в порядке? Почему каждый считает необходимым спросить это у меня? — Да. В полном, — я поставила рядом с ним стакан, снова села на кровать, прижавшись спиной к стене, снова подняла книгу — На, попей. Надеюсь, ты не думаешь, что мы хотим тебя отравить? Он засмеялся, но ничего не ответил. Впрочем, воду выпил. Ещё парочку дней, всего парочку. А потом поговорю с Ториэль.

***

Саша тоже быстро привык. Он оказался интересным собеседником, не идиотом и не занозой, хотя порой слишком мягкий и частенько просил прощения за любые мелочи. Всё ещё не не понимаю, почему ему «досталась» не зелёная душа, хотя, в тихом-то омуте, а говорить что-либо о человеке после двух дней знакомства опасно. Но я всё-таки рассказала ему о двери. И о том, что видела там. Его это, кажется, заволновало чуть больше, чем меня. — Что такое? Тебя там кто-то… ждёт? Он ответил не сразу, через пару секунд. — Нет… Но всё равно. Надо же узнать, что там. Но… А вдруг нам пока что туда нельзя? Я удивлённо подняла на него глаза. — В смысле «пока»? — Ну, ты же доверяешь Ториэль? Наверное, она расскажет нам, что там, но чуть попозже? — А пока надо просто подождать, да? — я сама не заметила, как произнесла это чуть издевательским тоном. Он отвернулся. — Прости, может, ты и права, но… — И снова ты за свое. Либо ждать, либо прости. Он усмехнулся. — Прости? Я только вздохнула, откинувшись на спинку стула. — Саш, ну надо всё-таки поговорить с ней. Он кивнул, молча глядя в стену и обдумывая что-то. Я только ждала. Это было немножко забавно, хотя я уже привыкла: иногда он будто бы немного зависал, подолгу думая о чём-то, но потом каждый раз, будто бы чуть виновато, улыбался мне — и Ториэль, если она была рядом — и продолжал разговор. Может, он из-за такой своей периодичной медлительности и терпеливый? Интересно, а все терпеливые немножко медлительные? И если это правда связано, то какой ещё чертой отличаются решительные? Если терпеливым надо терпеть медлительных, то решительным надо… вытаскивать друзей из неприятностей? Тогда я ещё и в неприятности постоянно впутываюсь? Ну, если учесть, что я сейчас в доме у говорящей козы в подземном мире монстров, да, это правда. Я тихо рассмеялась. Саша тут же как-то вопросительно поднял на меня взгляд, оторвавшись от своих мыслей, но тут же улыбнулся. — Значит, ты точно решила, да? Ну, я про разговор с Ториэль. Я чуть улыбнулась. — Ну, думаю, сейчас я наполнена решимости закончить с этим раз и навсегда! Я постаралась придать своему голосу максимум уверенности, но на душе скребли кошки. Как мне не хочется это делать. А надо. — Пойдёшь со мной? — Конечно, — он встал с кровати — Идём? Я кивнула, мы вдвоём вышли из комнаты и прошли в гостиную. Ториэль вязала редко — Саше свитер она уже довязала, голубой и с двумя красными полосками, как мой, только наоборот: она сказала, что дети сюда падают очень редко, и если уж мы попали сюда в одну неделю, то мы, несомненно, связаны, и не только свитерами, но и историей (хотя с размером она всё же немного перестаралась — свитер оказался даже чуть больше, чем надо, но самого Сашу это ни капли не смущало, разве что приходилось постоянно поддергивать рукава). И сейчас она сидела в своём любимом кресле и читала книжку. Увидев нас, она, как обычно, подняла глаза и с улыбнулась. — Что такое, ребята? У вас всё в порядке? Саша снова как-то вопросительно посмотрел на меня. Я вдохнула побольше воздуха. — А… что это за дверь в конце того коридора? Куда она ведёт? На секунду во взгляде Ториэль проскользнул страх, но она тут же улыбнулась. — Это не так важно, мои дорогие. Может, лучше пойдём пить чай? Я могу снова испечь ваш любимый коричный пирог. Я снова приготовилась сказать следующую фразу, но — я даже чуточку удивилась — Саша перебил меня. — Нам это важно знать. Мы не можем вечность провести тут взаперти. Я посмотрела в его сторону, но он смотрел в пол. Я снова посмотрела на Ториэль. Смотреть на неё было сложно. Полная растерянность в её глазах сводила с ума. — Неужели вам плохо тут живется? Ну же, давайте, я приготовлю вам пирог. А хотите, я расскажу вам немного фактов об улитках? Это очень интересно, правда! — Ториэль, — это уже сказала я. Глаза всё-таки не опустила, смотрела на неё. А вот она взгляд уже отвела, виновато так. Мне стало безумно жаль её. Но я должна довести это до конца. — Я смотрю, вы оба настроены решительно, хах… Мне надо кое-куда сходить. А вы идите в свою комнату. Сейчас же. Она быстро встала и направилась в сторону подвала. Я быстро переглянулась с Сашей. В его глазах ясно читалась неуверенность, но он только вздохнул и кивнул. Мы оба пошли за ней, спустились за ней в подвал. Она стояла возле двери. Не разворачивалась. Пару раз попыталась отправить нас наверх, и уговаривая, и даже угрожая. Но мы оба не сдвинулись с места. И вот тогда она рассказала про то, что каждый ребёнок, который выходил туда, не возвращался и был убит Азгором. — Ториэль… В конце концов, мы уже не совсем дети. Этот аргумент её, видимо, не сильно убедил. — Тогда докажите, что вы достаточно сильны, чтобы выжить там. Звук битвы резко ударил по ушам — это последнее, чего я сейчас ожидала. Ториэль стояла перед нами, ожидая наших ходов. Я переглянулась с Сашей. Он почти незаметно покачал головой и чуть отшагнул. Пощада. Я сделала тоже самое. Уворачиваться от атаки с каждым ходом становилось всё сложнее, а когда здоровья у нас обоих осталось совсем чуть-чуть, я заметила, что атаки сами осторожно облетают нас. И от этого стало только ещё хуже. Конечно, мы не можем её ранить. Мы оба. Никогда. — Перестаньте это делать? Бейте! А мы с каждым разом чуть отступаем назад, пытаясь пощадить её и снова подходим ближе, уворачиваясь от уже совершенно не обжигающей магии. Наконец, она сдалась. Опустила руки. — Хорошо… Я понимаю. Держать вас тут нельзя. Руины становятся слишком малы, как только ты изучишь их… Хорошо. Я выпущу вас, если это ваш выбор. Только прошу вас, когда вы выйдете отсюда, не возвращайтесь назад. Она быстрым шагом вышла из подвала. Нет, нет нет! Это должно быть не так! Я быстро выбежала за ней, но в комнате её уже не было. Как и во всём доме. Саша вышел за мной. — Боюсь, она уже далеко ушла… Видимо, попрощаться не удастся. Я кивнула. А ведь я прожила тут всего лишь неделю, а мне так тяжело расставаться с ней. И с этим домом. Ой, вот давай, расплачься ещё тут. — Да. Идём, — я быстро направилась обратно в подвал, парень спустился со мной. Ну вот она, дверь. Я же так хотела выйти, почему сейчас при виде этой двери внутри что-то неприятно ёкает и сжимается? — Мы идём, да? Или ещё немного поживём тут? Если ты хочешь, мы можем… — Нет, идём, — я уверенно схватила ручку и открыла дверь. Снова зажмурилась в ожидании ослепительной дороги. Снега и леса не было, была темнота. Я снова поёжилась, но в этот раз не от холода. — Тут не было этого, Саш… Тут был лес, дорога, снег, я точно помню. — Ну, уже отступать поздно, правда? — он попытался придать своему голосу смелости, но я отчётливо слышала, что он боялся. Однако шагнул он первым. Эй, это я должна идти первой, правда? Я быстро прошла вперёд, обогнав его. Ворота тут же захлопнулись за нами, а впереди, наоборот, забрезжил свет. — Вот, нам туда. Наверное, — я чуть улыбнулась, пытаясь прогнать навязчивые мысли и пошла чуть быстрее. Впереди оказалась полянка. С Флауи. — Вау, ста-а-арые знако-о-омые, — он протянул это чуть издевательски, хихикнув в конце — Всё-таки решилась поговорить с Ториэль? — Это не твоё дело, — отрезала я — И вообще, тут не только я, говори уж тогда со всеми. — Он меня не интересует, — цветок презрительно сморщил то, что было у него на месте носа — Ты бы тоже меня не интересовала бы, если бы не твоя решимость. Забавно это, правда? — Саш, давай просто пойдём. — Вот так, значит? А ведь если бы не я, вы бы так и продолжили гнить в этом маленьком домишке. И ни слова благодарности? — Ты закончил? — Нет. — Мы пошли. Я действительно прошла мимо цветка, Саша вроде как не совсем уверенно двинулся за мной. Флауи рассмеялся. — Как жаль, что среди вас нет никого подходящего. Он быстро «нырнул» в землю. Я выкинула его слова из головы, прошла дальше. До новой двери. А вот за этой уже оказалась знакомая дорога. Я снова зажмурила глаза и тихо рассмеялась. — А вот это уже то. Я шагнула вперёд, Саша сделал тоже самое. Двери сзади захлопнулись. — Ну, вот, добро пожаловать… Ещё не знаю, как называется это место. Эй, Саш? Он почему-то смотрел наверх. Через пару секунд по своему обычаю опустил на меня взгляд, чуть виновато улыбнувшись. — Солнце. Его нет. А такой яркий свет от снега. Я невольно тоже подняла голову. И действительно, на «небе», которое оказалось не более чем сводом пещеры, конечно же, не было ни намека на солнце. А ведь я, в первый раз увидев здешний снег, тоже подумала о том, насколько ярко он отражает солнце. Солнца нет. Есть свет, где-то там, под потолком, исходящий, кажется, просто из самого воздуха. Хотя, чему тут удивляться, магия же. — Думаю, впереди нас ждёт ещё больше открытий, — я усмехнулась и пошла дальше, парень пошёл рядом.

***

Прошёл уже, пожалуй, месяц с нашего прибытия в Подземелье. Количество произошедший событий было, конечно, огромным и немножко сбивало с ног. Сначала эти скелеты, да и весь Сноудин с десятками монстров. Если честно, поначалу находиться там было жутковато, я хотела скорее пройти дальше, но Саша попросил ненадолго остаться, говорит, мол, торопиться нам ведь всё равно некуда, а попадаешь в деревню монстров не каждый день. Это меня, на самом деле, и волновало, но пришлось согласиться с ним, да и после разговоров с местными жителями стало гораздо легче, и я тоже стала принимать участие в разговорах, а не просто стоять рядом. Да и в общем, все разговоры начинал и поддерживал Саша, кажется, ему это действительно было интересно, но когда я вслух обратила на это внимание, он только как-то невесело усмехнулся и добавил, что с людьми он не такой общительный. А ещё эти звёздочки. Они встречались часто, я долго не могла понять, для чего они. Несколько раз я их касалась, осторожно, боясь, что обожгут, но они оказались совсем не горячими, тёплыми. И сразу становилось так… хорошо. Когда я повернулась и спросила у Саши, чувствует ли он что-то подобное, когда касается их, он только как-то странно посмотрел на меня и сказал, что там ничего нет. Я сначала подумала, он шутит или придуривается, хотя это и было совсем не в его стиле, но эти звёздочки действительно никто не видел, кроме меня — остальные монстры только качали головой и говорили, что никогда не видели звёзд, а в Подземелье их точно не может быть. Только Санс как-то странно улыбнулся — сама улыбка-то его никогда не менялась, а вот по глазам всё было видно — но тоже покачал головой: не, малая, не видел. Только потом я узнала, что это было. У Водопадах. Не «Босс», обычная группа монстров. Только вот здоровья у нас обоих было уже мало. И второй атакой обычный, простейший Вошуа отнял пять последних ОЗ. Не у меня, у Саши. Я даже не поняла что случилось, он просто упал на колени, прижал руку к груди, а его душа моментально покрылась трещинами, вот-вот распадется. И вот тогда это произошло. Будто бы волна чего-то непонятного, наверное, страха, или даже ужаса, яркая вспышка. — Насть, ты в порядке? Когда я открыла глаза, увидела его передо мной. Совершенно здоровый и более чем живой. А в моих руках светилась та самая звёздочка. Я неуверенно улыбнулась. — Да. Конечно. В порядке. Я положила звёздочку на место. После этого я поймала себя на мысли, что не могу перестать следить за каждым его движением, а после того самого боя — всё было в точности так же, не считая того, что я успела предупредить его — повела в Сноудин, буквально заставляя его разговаривать с другими монстрами. И только после диалогов шести меня всё же отпустило: нет, он действительно живой и вижу его не только я, окончательно свихнувшись. Звёздочки оказались чем-то вроде сохранений, после нескольких экспериментов выяснилось, что я «загружаюсь» как после своей смерти, так и по своему желанию. А ещё я обнаружила, что могу стереть всё. То есть, просто обновить весь этот мир. Начать сначала. Нет, я не пробовала, просто… я даже не знаю, как это объяснить. Знаю, что могу, и всё. Но не буду. Обещать что-либо сейчас, конечно, слишком глупо, но по крайней мере сейчас мне это действительно не надо, правда? А вообще, я так просто всё это говорю. Почувствовала, сохранилась, увидела душу. Это уже вошло в совершенно нормальный ход событий, пусть и прошёл всего месяц. Но насчёт душ — их действительно, оказывается, увидеть совсем не сложно. Это как такие стереокартинки — видишь запутанный бессмысленный рисунок, но прищуришься, отдалишься, расфокусируешь взгляд — и вот, объемная картинка. Третье измерения на двухмерном листе бумаги. Так и с душами. Ну вроде бы, смотришь на человека — вот он, человек, а если настроишься, будто бы переключишь что-то в голове — вот и душа его. Четвёртое измерение в трёхмерном человеке. Наверное, для нашего, человеческого да земного восприятия они выглядели разноцветными сердечками, для нашего же восприятия могли трескаться, распадаться, опустошаться, оставляя разноцветную «рамку», переворачиваться, покрываться серой коркой. Ну, это всё Саша говорил. Мне кажется, у нас действительно немножко разное восприятие всего этого. Хотя бы потому что я уже смирилась, привыкла, согласилась играть по правилам этой игры, приняла их как должное, а он всё ещё пытается натянуть это на рамки своего привычного существования. Впрочем, всё равно не спорит, и ему самом это интересно. Как-то раз Санс, услышав такой наш разговор — и заставив нас обоих вздрогнуть от его голоса, иногда кажется, что он одновременно во всех местах Подземелья — добавил от себя, что тут мы можем видеть души и пользоваться своей магией из-за магической атмосферы этого места, на поверхности же магии не осталось совсем, но если Барьер когда-нибудь будет разрушен, магия выплеснется и на поверхность, позволив множеству детей пользоваться своими магическими силами. На самом деле, мы продвигались ближе и ближе к дворцу Азгора довольно медленно, но мы и не спешили. Нам обоим нравилось Подземелье и местные обитатели. Мне кажется, Сашка действительно чувствовал себя гораздо свободнее рядом с ними, чем наверху. Мы никогда не говорили о прошлом друг друга, это было чем-то вроде молчаливого обещания друг другу. Зато мы много говорили о другом. О чём угодно, если честно. Я всё ему рассказала, и про звёздочки и сохранения тоже, про мою возможность сбросить всё, даже про то, что я видела, как он умер. Но он ни капли не испугался. Даже наоборот, снова пришел в какое-то восхищение. Его вообще очень интересовала природа моей «решительной» души. Я была уверена, что любой будет завидовать или даже ненавидеть меня за это, мол, почему это ты тут самая сильная, почему это ты имеешь право выбирать, сохранить кому-либо жизнь отматыванием или нет. Но нет, он ни капли не сердился или обижался, совсем наоборот. Много расспрашивал, а я даже не могла ничего объяснить. Как ответить на вопрос «какого это»? Откуда я знаю, может, так же, а если и как-то по-другому, слепой ответит зрячему «обычно», как и слышащий глухому. Я не знаю, какого это, конечно, это всё странно и необычно, но, думаю, не более чем-то, что чувствует он. Наверное. Так или иначе, с монстрами удавалось уладить всё мирно. Хотя не всегда с первой попытки. Как мне не хочется этого признавать, но «загружаться» мне приходилось раз пять точно. Однако даже выглядящая злой Андайн оказалась просто желающей помочь каждому знакомому и убежденная в правдивости местных стереотипов о людях, той же проблемой была больна и Маффет, хотя вот на неё я действительно какое-то время сердилась. Но не Сашка, его, казалось, разозлить было невозможно. Хотя, видимо, действительно только казалось. Но чем ближе мы подходили ко дворцу, тем больше слышали от монстров слово «Барьер» и тем чаще возвращались назад. Покидать это место не хотелось, но ещё меньше хотелось обсуждать, как это сделать. Чтобы разрушить Барьер, нужно семь человеческих душ, и шесть у короля Азгора уже есть. Нужна ещё одна. Одна из наших. От этой мысли хотелось просто вернуться назад в Сноудин, поболтать с Сансом и Папайрусом, поесть в баре Гриллби, обсудить какой-нибудь сумашедший рецепт с Андайн или природу душ с Альфис, послушать музыку с Блуки, в совсем крайнем случае — помочь Меттатону с очередным шоу. Ну или забиться в какой-нибудь совсем дальний и тёмный угол у Водопадов, где тебя никто не найдёт, и выплеснуть всё, что накопилось за это время. Мы оба ведём себя совершенно нормально и обычно, как будто бы всё это действительно нормально и обычно, но ведь это не так. Ведь монстры, говорящие цветы, магия — всё это как раз таки ненормально. А мне ещё и досталась какая-то «особенная» душа, одна на миллиард. Почему всё это так резко навалилось на нас? На меня? Вроде бы, ничего страшного. Но иногда хочется вот так вот сбежать от всех и вся, сесть в угол, уткнуться в свои же колени, и просто сидеть. Слушать шум воды и сидеть. После такого обычно немножко отпускает. И никто не нужен. По крайней мере, я так думала. Пока в один из таки вечеров не услышала рядом шаги. А подняв глаза, встретилась взглядом с Сашей. Он снова улыбнулся уже совершенно привычной, чуть виноватой улыбкой. — Прости, я не хотел тебе мешать, понимаю, тебе надо побыть одной. Я не знал, что ты тут. — Нет, подожди, не уходи, — не знаю, почему я сказала это, но мне надо было высказаться, высказаться обо всём этом бреде, который творился вокруг, и точно не участнику этого бреда. Оставался только он. — Ты уверена?.. — он выглядел чуть удивлённым, но я кивнула, и он сел рядом. Я молчала. Оперевшись спиной о стену, закрыв глаза. Трава была чуть мокрой от капель, тут, в Водопадах, всегда было мокро. Чуть мокрой и холодной. И капли, редко долетавшие до лица, тоже были холодными, уже вечерело, да и тут всегда было прохладно и сумрачно. Я откинула голову назад, коснувшись затылком стены и обхватив колени. Я должна начать разговор первой, правда? Но начал всё-таки он. — Странно всё это, да? Я улыбнулась, слегка кивнула. Видимо, не одна я думаю обо всём этом по вечерам. — До нас сюда попадали только совсем малыши… Наверное, им было гораздо легче поверить во всю эту сказку. А мы мучаемся. Ну, или я мучаюсь, а ты плод моего воображения. И ты, наверное, думаешь так же. Если думаешь. И это можно продолжать до бесконечности. Он тихо засмеялся. — Конечно. Но мне казалось, ты всё-таки вроде как… смирилась со всем этим. — Нет. Я поняла, что надо играть по местным правилам, но не более. Смириться со всем этим вряд ли кто-либо сможет. Он тоже улыбнулся и тоже кивнул. Тоже задрал голову, глядя куда-то наверх. — Красивое место. Свод этот… и камни, мелкие, светящиеся. Будто звёзды… Это так забавно. И грустно. Монстры, они так рвутся наружу… — А мы? Он не ответил, так же продолжал смотреть наверх. Камни-«звёздочки» действительно были красивыми, но не более. — Я не хочу уходить отсюда, Саш. Вообще не хочу. Что там наверху? Ну, люди. А нужны они, люди? Монстры ничем их не хуже. Даже лучше. В конце концов, есть ты. Если надо обсудить весь этот бред, творящийся вокруг. Мне хватает. Я ведь тоже не сильно общительный человек, там, наверху. Давай останемся тут. Он молчал почти полминуты. Потом вздохнул, взгляд от потолка оторвал, посмотрел вниз, на траву. — Нам, может, тут и хорошо, но им помочь можем только мы. Я тоже перестала смотреть на потолок, снова уткнулась в колени. — А вдруг им не понравится там? Вдруг поймут, что тут, внизу, отличный мир, а там их будут ненавидеть? А вдруг их попытаются истребить? А вдруг… Аргументы у меня закончились. — Тогда ты сбросишь всё? На этот раз не ответила я. Помолчала минутку, вздохнула. Осторожно, незаметно посмотрела на него. Он снова смотрит на потолок, как обычно, задумавшись о чем-то своем. В такие моменты у него всегда лицо одновременно и напряженное, и наоборот, расслабленное, даже не знаю, как описать это по-другому. Вроде как сосредоточен, думает всё-таки, а если учесть, что говорит он мало, но частенько своими мыслями вслух голову кому-нибудь сломает, то для этого действительно поднапрячься нужно. Но при этом это дается ему гораздо легче, чем те же разговоры. Естественная среда обитания, хах. Вот он сидит и думает. Ну и сиди, и думай. Зачем тебе наверх, дурашка? Не о себе он думает, о других. Ему-то эта поверхность и даром не далась. А умереть за неё готов. Он почти незаметно вздрогнул, видимо, почувствовав мой взгляд. Повернулся ко мне, улыбнулся. Уже почти не виновато. — А теперь мне уйти, да? Ну, то есть, хочешь подумать одна, всё такое. А ведь мне гораздо лучше рядом с кем-то. Кто понимает. А монстрам понять это сложно. Наверное, нам тоже нужны люди, но одного для каждого вполне хватит. Но я только чуть отвернулась. — Как хочешь. Он усмехнулся, встал, ещё раз взглянул на меня. — Тогда оставлю тебя тут… Заранее спокойной ночи. Не сиди тут долго, переночуй в отеле или хотя бы у скелетов, хорошо? А то в прошлый раз так и уснула у водопадов. Я тихо засмеялась. Ну не уходи, идиот. — Хорошо. Не волнуйся обо мне. Он тоже тихо засмеялся. — Ну, ты-то волнуешься. Он пошёл в сторону лодочника, я снова уткнулась в колени. По крайней мере, мне действительно стало гораздо легче после этого. На время, конечно.

***

А потом каждый раз, когда я вспоминала этот диалог, становилось, наоборот, хуже. Может, я действительно не хочу этого, но я — нет, мы — должны сделать это ради других. Ради других, ради монстров. Мы пытались сходить к Ториэль, скорее всего, в последний раз встретиться и попрощаться. Для кого именно из нас этот раз будет «последним», мы предпочитали не обсуждать. Пока что. Так или иначе, дверь не открывалась и на стук никто не ответил. Мы просидели там почти целый день, как обычно болтая о самых разных вещах, но за дверью не было слышно ни звука. Однако чем больше времени проходило, тем чаще от монстров вокруг раздавалось имя «Азгор». Мне уже начало казаться, что они ждут от нас, чтобы мы поскорее пошли к Азгору. Как будто бы это наша задача, а мы боимся, трусим, заставляем их сидеть тут, хотя можем всё исправить. Может, я просто накручиваю себя, но ловить на себе взгляды монстров с каждым днём становилось всё неприятнее, а я всё чаще уходило бродить в одиночестве по Водопадам. Тут действительно было красиво. Спокойно. Почти никто не ходил. Почти всегда темно, из-под потолка шёл совсем тусклый свет, почти всю пещеру освещали эхо-цветы. Они мне нравились. Большие и хрупкие на вид, будто бы стеклянные, с каким-то странным, успокаивающим светом откуда-то изнутри. По этой дороге каждый день проходило хотя бы два-три монстра, так что каждый вечер можно было идти мимо них, осторожно касаясь каждый цветок и слушать разговоры. Как будто бы немножко заглядываю в чужую жизнь. Может, не очень хорошо, но монстры гораздо более открытые — я прямо представляю шутку Санса на эту тему — чем люди, и они прекрасно знают, что прослушать цветы сможет любой, так что, наверное, это не так страшно, правда? А успокаивает. Ещё приятно говорить им что-то свое. Сначала просто мысли, а потом переслушать, как будто бы это говорит кто-то другой. Вроде как обсудить всё с самой собой. А потом — уже для других. На некоторых — банальное «доброе утро», на некоторых просто маленькие незамысловатые комплименты. Сначала я делала это только на двух-трёх цветах, чтобы «стереть» те самые свои мысли с них, а потом это стало чем-то вроде моей ночной работы. Я сама несколько раз видела, как монстры чуть касаются их и невольно улыбаются, услышав мои слова. И молчат, не хотят стирать их и перезаписывать, а ещё пару раз под конец очередного разговора, подслушанного эхо-цветком, монстр поспешно охал и как-то разочарованно добавлял — я же переписал то, что было на этом цветке до этого, другие монстры не смогут послушать слова «этого человека» и улыбнуться! Зато улыбаюсь я. Мне не сложно, а монстрам делаю приятно. Наверное, это единственное, что я могу сделать для них, не считая разрушения Барьера. А это я оттягиваю как могу. И в ту ночь было тоже самое. Я снова наклонилась к одному цветку, до этого послушав записанный на него анекдот про зашедших в бар рыбу, скелета и человека — я даже узнала нескольких главных действующих лиц — и пожелала проходившему мимо путнику хорошего дня. И почувствовала взгляд сзади. Это опять оказался Саша. Он улыбнулся, слегка махнул рукой и медленно подошёл ко мне. Я тоже улыбнулась. — Привет. Он посмотрел на эхо-цветок, ещё чуть больше улыбнулся. — Привет. — Не волнуйся, я потом всё равно перезапишу. — Да, я знаю… Ты каждую ночь тут записываешь свои сообщения. Это… мило, хах. Нет, то есть, я серьезно, не подумай, что я издеваюсь, или смеюсь над этим, или ещё что-то в этом роде… — Да, да, хорошо, — я засмеялась — он всегда становится таким смешным, когда начинает бояться, что сказал что-то не так, а это происходило практически постоянно — И кто тебе рассказал про это? Он усмехнулся. — Никто. Сам один раз тут проходил, услышал. Ну, не один, на самом деле, приходилось пару раз идти тут. — Но ведь можно просто проехать это место, хотя бы на лодке. Или при помощи той птицы справа, или… — Да, знаю. Тут просто… спокойно. Наверное, ты тоже тут из-за этого, правда ведь? Я снова улыбнулась, кивнула, взглянула на цветок. — Да. Спокойно. Тихо… только обрывки из чужих жизней. Это интересно. Некоторые даже специально рассказывают что-то эхо-цветкам, чтобы другие услышали. А некоторые тренируются перед ними. Тот снежный комик из Сноудина рассказывает перед цветами шутки, а заяц из того же Сноудина даже в любви пытался признаться. Ну, то есть, потренироваться. Кстати, у них обоих с каждым разом получается всё лучше… Ой, подожди, получается, ты приходишь сюда к утру, да? Он молча кивнул, тоже глядя на цветок. — Чёрт… Я ведь, получается, стираю все их истории, которые ты, наверное, хотел послушать. Прости, я могу перестать это делать. Или лучше приходи под вечер, хорошо? Если хочешь, я могу приходить сюда на пару часов позже. Ну, если хочешь походить тут один, всё такое. Только не записывай на них ничего. — Эй, Насть, всё в порядке, — он тихонько засмеялся — Нет, правда, в порядке. Так даже лучше. В смысле, я не хотел сказать, что мне нравится слушать твой голос и я прихожу сюда для этого, но… то есть, я и не хотел сказать, что мне это не нравится, в смысле, это правда мило то, что ты делаешь, но… Черт, я снова начинаю своё, — он снова засмеялся — Вообщем, не волнуйся об этом, я почти не слушаю эхо-цветки. И вообще прихожу сюда ради этих звёзд. Всё ещё не могу перестать думать, как это красиво и грустно. Для меня, может, и нет, а вот для монстров. Они действительно думают, что ночное небо выглядит вот так. Я тоже посмотрела наверх. Для настоящего ночного неба это слишком яркое и слишком усыпано звёздами. Хотя, может, такое и можно увидеть где-нибудь в деревне, но не в городе точно. Но я и насчёт деревни сомневаюсь. — Но ты же пришёл что-то сказать мне, правда? Он молчал. Долго, почти что минуты две, смотрел наверх, чуть улыбался. Наконец, вздохнул. — Я… Я знаю, ты будешь против. Но умереть должен я. Всё в порядке, я готов. Я быстро покачала головой, собираясь открыть рот, но он меня перебил. — Нет, ты дослушай. Это просто логика. Тебе дана невероятная сила, но для чего? Чтобы ты могла загружаться каждый раз, зная, что будет дальше, чтобы ты могла победить любого «босса» этого мира. Если ты будешь сражаться, ты выиграешь, ты победишь даже Азгора. А я — нет. Тут должен кто-то умереть, и если у тебя есть хотя бы шанс выжить, которого нет у меня, ты должна идти дальше. Возможно, потом тебя ждёт кто-то с более страшной силой. Но вот на этой точке твоей истории я должен уйти. Прости. Но это должен быть я. Я тоже какое-то время молчала. Почему, почему он пытается посмотреть на всё это со стороны логики? Конечно, меня это бесило. Потому что против логики спорить бесполезно. А со стороны логики он абсолютно прав, и умереть действительно должен он. Но… я не могу так. Не могу. — Ты уверен? — я сама испугалась своего голоса, тихий, дрожащий, какой-то хриплый. Он молча кивнул. — Нет, Саш, нет, должен быть другой вариант, слышишь? Всё не может закончится вот так вот, ты не должен умереть, мы придумаем что-то, надо просто немного подумать, немного подождать, нужно просто… — Нет, ничего не нужно! — он в первый раз за всё мое знакомство с ним повысил голос — Я не против «подождать», я не против посидеть вот тут вот ещё, и конечно же, я не хочу умирать, никто не хочет! Но у нас действительно нет выбора, Насть. Ты хотела играть по правилам этого мира? Так вот, правила этого мира требуют, чтобы я отдал свою душу. Вот и всё. Это очередное условие, очередное правило, я просто очередное существо, очередная переменная. В твоей истории, в истории монстров, мне плевать где, и я бы сам, придя к такому выводы, стал бы искать другие варианты, и я, чёрт возьми, искал, но их нет! Я вздрогнула, его голос неожиданно стал слишком резким. Он заметил это, выдохнул, кажется, сразу придя в себя. — Прости. Я не хотел кричать. Просто… Я и так слишком долго спорил с собой, и у меня совершенно нет ни желания, ни сил спорить ещё и с тобой. Мы действительно ничего не можем сделать. И это тоже наша история. Нас обоих. Вот и всё. Я всё ещё ничего не отвечала, отвернулась. Нет, ну должен быть другой выбор, должен… — Ну, нам всем рано или поздно умирать, правда? Я буду рад, если моя смерть поможет целому народу. Зачем ты пытаешься меня успокоить, зачем ты пытаешься продолжать всё это? — Ты… можешь подождать? Мы же можем провести тут ещё хотя бы недельку? Я отвернулась сильнее, пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы. Он совсем смягчился, увидев это. — Думаю, недельку можно. Хорошо, я проведу эту неделю тут.

***

Новость об этом мгновенно разнеслась по всему Подземелью. Возможно, частично потому что перезаписать цветок я забыла. Так или иначе, сам Саша говорил, мол, так даже лучше. Не надо никому это рассказывать, лишние нервы. Правда, почти что каждый пытался его подбодрить или даже отговорить, а его это бесило. Я видела, что бесило, но сам он только улыбался и совсем легонько кивал, кажется, совсем не вслушиваясь в слова собеседника. Конечно, кого такое не выбесит. Хотя, может, «зелёных» и не выбесило бы. А он только терпит, терпеливый же, блин. А ещё до чёртиков весь из себя логичный. А это тоже, знаешь ли, бесит. Ведь против логики не попрёшь. А я хочу, хочу заспорить. Но знаю, что выбешу его, так же, как бесят его другие, пытающиеся отговорить. А я не хочу бесить его. Хотя бы не в последнюю неделю. По сути, он единственный, кто у меня сейчас есть. Нет, то есть, не единственный, конечно, но… единственный, кто хоть частично понимает, хах? Думаю, даже если бы мы познакомились на поверхности, мы бы сошлись, хотя в мой круг даже знакомых входит очень и очень мало людей. Он действительно был бы хорошим другом. С ним интересно разговаривать, в конце концов. За ним интересно украдкой наблюдать. Даже когда он снова входит в своё задумчивое состояние, глядя куда-то в пространство. За каждыми изменениями в его лице, на котором обычно застывает спокойная и будто бы чуть виноватая улыбка, но вот-вот проглянет то настоящая радость в глазах, заставляющая кончики губ всё же подняться чуть выше обычного, то иногда — хотя и крайне редко — и злость, но чаще всего, практически при каждом диалоге, в котором он обязательно запутается в своих же словах и мыслях, боясь показаться грубым или нетактичным — смущение, как он, быстро опуская глаза и начиная невольно бегать взглядом по земле, запинается, пытаясь подобрать нужное слово, и от каждой неудачной попытки ещё более неловко смеётся. Да, я хотела бы назвать его другом. А, может, и не только. Но как бы то не было, через несколько дней он будет мёртв, и, возможно, только из-за того, что я не смогла найти лучшее решение, не смогла получить лучшую концовку. Только из-за меня. Знаю, скажи я это ему, он бы начал спорить, по-своему, по-логичному спорить, а, может, даже рассердился бы, хотя и не сильно. Но мне плевать на все эти доводы, я знаю, что я могу что-то сделать. А вот что — не знаю. Я пыталась, честно. Но как я не пыталась придумать что-то, как я не пыталась откладывать это, этот день настал. Мы шли по коридору в полном молчании. Сначала он тихонько напевал какую-то незамысловатую мелодию, но сейчас замолчал, так что слышали мы только собственные шаги. И вот, подошли к воротам. А там — зал. Там — король, там — конец нашего приключения. Там — смерть. Но не для меня. Я глубоко вдохнула, посмотрела на него. Он выглядел спокойным, даже расслабленным, но я знала, что ему страшно. Никто не хочет умирать. — Ты готов? Он усмехнулся. — Как можно быть готовым к такому?.. Думаю, более или менее. Пошли. Или останешься тут? Зачем тебе идти со мной. И даже не посмотрел в мою сторону. Смотрит на дверь, глаза будто бы полузакрыл, не будь это ворота чёртового замка короля монстров, я бы подумала, что он опять думает о чём-то своём. Но нет, не думает. Наверное. Лично у меня в голове сейчас звенящая пустота. А это даже хуже любых плохих мыслей. — Нет уж, я иду с тобой. До конца. Он тихо засмеялся. Возможно, я в последний раз слышу его смех. — Ну, тогда идём. Он уверенно — но я знаю, что так выглядит только со стороны — взялся за ручку, зашёл в зал. Король обратил на нас внимание не сразу, а когда обернулся, замер. — Мы не будем сражаться, — сразу начал Саша — Просто забери мою душу и покончи с этим Барьером. А мне от одних этих слов хочется выбежать из этого зала, снова убежать к Водопадам, заныкаться в самый укромный уголочек, уткнуться в колени. И, наверное, плакать. — Когда будешь готов, пройди в соседнюю комнату. Он вышел в коридор. Саша быстро взглянул на меня и снова отвернулся. Хах, у меня настолько жалкое лицо сейчас, что ему невыносимо смотреть на него? — Пойдём. Или лучше оставайся, правда. Зачем тебе на это смотреть. — Я сказала, я с тобой, — почти огрызнулась я. Конечно, не надо сердиться, быть такой грубой, и вообще, ему и так тяжело, но… не могу. — Как знаешь, выбор за тобой. Да, чёрт возьми, да, выбор за мной. Мне дана эта дурацкая способность, чтобы я могла выбирать, чтобы я могла изменять последствия даже совсем страшных выборов. Так почему я не могу выбрать такой конец, чтобы он жил? Почему? Почему я ничего не могу сделать? — Может… я что-нибудь придумаю? Может, всё ещё может закончится хорошо? А в горле совсем пересохло, в горле совсем сухо, в горле застрял ком, мне едва удается говорить, едва удается сдерживать слёзы. — Для тебя и так всё будет хорошо. И для монстров тоже. Нет, идиот, если ты умрёшь, это не «хорошо»! Только почему я не могу сказать это вслух, почему не могу закричать? Почему не могу ничего изменить? Я только молча прошла в следующий коридор, он прошёл за мной. Коридор был не таким длинным. А он снова тихо запел. Видимо, его это успокаивало. Ну и пусть. А ведь я никогда не слышала, как он поёт по-настоящему, громко, не для того, чтобы унять чёрный комок мыслей, почему-то давящий на сердце, а просто потому что всё хорошо. Вот только хорошо больше не будет. Не для него точно. — When you're at the end of the road, and you lost all sense of control…* Так и хотелось перебить его, спросить, мол, нет чего-нибудь пооптимистичнее, но не перебила. Пусть поёт. Песня была спокойной, медленной и знакомой. Мы дошли до очередной двери. Сашка остановился, вздохнул, посмотрел на неё. — Ну что, вот. — Погоди. Я присела на корточки, осторожно взяв в ладони маленькую звёздочку. Сохранение прямо перед началом битвы… Может, тут всё-таки должна быть битва? И, может, в ней должна победить — или умереть — всё же я? А, может, в этом случае победить и умереть означает одно и то же. — Сохранение? Я кивнула, опустила звёздочку обратно на место. Только как-то не сильно наполняет «решимостью», да и пошло оно всё. — Насть? Я вопросительно посмотрела на него. Он уже не мог сдерживать эмоции, в глазах ясно читался страх. Жуткий страх. «Конечно же, я не хочу умирать, никто не хочет»… Я отвернулась. Нет сил смотреть на него. Ещё и когда он так смотрит на меня. И ведь, наверное, в последний раз в жизни. А я не хочу запоминать его таким. Хочу запомнить его смеющимся, весёлым, спокойным и уверенным, неумело отшучивающимся от других монстров и моментально начинающим путаться в словах при виде меня. Ну, не только меня, конечно. Или?.. — Можно… тебя обнять? Я ничего не ответила, просто молча подошла к нему и уткнулась в его грудь. Хах, а свитер всё такой же мягкий и тёплый, как почти два месяца назад, когда Ториэль его только-только связала, так же висит на Сашке почти что мешком, дылда ты, дурак, не умирай. Слёзы всё-таки брызнули из глаз, я вцепилась в его свитер, сжала, будто бы пытаясь выплеснуть на него всё, что сейчас накопилось у меня в душе. И это «решительная», да? Он тихо засмеялся — значит, тогда всё-таки был не последний раз, последний будет сейчас. Осторожно обнял меня. — Нет выбора, Насть. Но не бойся за меня. Всё в порядке. Правда. — Заткнись уже, — я ещё глубже спряталась в мягкую пряжу, прижавшись ещё ближе. Мне даже показалось, что я чувствую биение его сердца. Оно колотилось как сумасшедшее. Не удивительно. Он замолчал, только снова, уже точно в последний раз коротко рассмеялся, начал медленно перебирать мои волосы. Стоять бы так вечность, только бы ты не уходил, только бы не умирал. — Пора, Насть. Я молча кивнула, отошла. Уже и не прятала слёзы. — Тут уже точно не иди за мной. Подожди тут. Думаю, ты увидишь яркую вспышку, или почувствуешь что-то своей душой, или ещё что-нибудь в этом роде, как это обычно происходит во всяких фэнтези при разрушении разных магических щитов и барьеров. Он ещё и шутить пытается. И улыбаться. Плохо у тебя получается, Саш. Я снова ничего не ответила. Только покачала головой. Он вздохнул. — Ну, как знаешь. И дернул ручку, резко, боясь передумать или слишком испугаться. Так же быстро зашёл в комнату. Азгор развернулся. Посмотрел на меня, посмотрел на Сашу. Как-то виновато даже. Его тоже можно понять, его тоже жаль. — Надеюсь, ты понимаешь, что умрёшь не просто так? Ты принесёшь освобождение целому народу, каждый из нас будет обязан тебе всю жизни, и… — Убей меня уже! Он всё-таки сорвался, не выдержал. Закричал дрожащим, неестественно высоким голосом, кажется, и заплакал тоже. Я уткнулась взглядом в пол. Почему он должен чувствовать это, почему он должен умереть? Неужели действительно из-за меня? — …да, прости. Ты прав. Хорошо. Азгор достал огромный трезубец, взмахнул им — звук начала битвы оглушил, отражаясь от стен и усиливаясь Барьером. Я тут же увидела его белую «перевёрнутую» душу, голубую Сашки, отчего-то ставший красный трезубец, который Азгор быстро метнул в сторону Саши. Тот закрыл глаза. За секунду до того, как трезубец коснулся его души, мир ослепительно вспыхнул.

***

— Можно… Я так же молча подошла и уткнулась в его грудь. Он так же тихо засмеялся. — И в который раз это происходит? — Ты спрашиваешь в девятый. Он так же гладит меня по волосам, я так же не хочу отпускать его. Я ничего не могу с собой поделать. Ну не могу. Просто волна страха, захлёстывающая с ног до головы, сковывающая движение. И вспышка. Это происходит на автомате. Правда, сколько раз я уже перезагружалась? Раз пятнадцать точно. Иногда страх охватывает при входе в комнату, иногда — при начале битвы, иногда при смерти — или за секунду до смерти — Саши, а иногда уже и после, когда оцепенение и лживое спокойствие уходит. Я пытаюсь, пытаюсь, я пытаюсь отпустить тебя, позволить этому миру забрать тебя, но не могу. Не могу. Он сам, этот чёртов мир, не даёт мне тебя отпустить. — Тебе придется смириться, Насть. Рано или поздно. Лучше дать мне умереть и забыть, чем в прямом смысле переживать это вечность. — Я пытаюсь! Пытаюсь! — я снова заплакала, кажется, за эти, наверное, полчаса — а для него, для этого Сашки, из этой версии таймлайна, пару секунд — я выплакала столько слёз, сколько за всю жизнь не могла. — Совсем никак? — Совсем, — я тихо шмыгнула носом — Может, это означает, что не надо? Что есть другой выход? Может, из-за этого эта звёздочка прямо вот тут вот? Он снова, снова, наверное, в тысячный раз тихо рассмеялся. — Боюсь, всё же нет. Может, ты что-то не доделала в Подземелье? Хочешь ещё поговорить с кем-то, что-то закончить? Нет. Хочу стоять вот тут, с тобой. И всё. — Я просто не хочу, чтобы ты умирал. А ведь мы могли бы снова посидеть там, у Водопадов, вместе. Мы могли бы записать коротенькие приветствия на эхо-цветы вместе, а потом пойти поесть у Гриллби, и всю оставшуюся ночь провести в библиотеке. Будем сидеть там, пока ты не начнёшь буквально спать сидя, но уверять меня, что ты в порядке и совершенно бодр. Мне придётся буквально тащить тебя в гостиницу и оставлять тебя там, а сама пойду погуляю по Хотленду, жаль, я там редко бываю, а места хорошие, хотя и очень уж жарко. А сама усну наоборот, только к вечеру, но до этого мы ещё успеем немножко почитать, а если надоест, пойдём к скелетам, они всегда что-нибудь этакое придумают, что всё Подземелье от страха подпрыгнет. Тебя Санс любит, ты один из немногих, кто над его шутками смеётся, искренне смеешься, а я так давно не слышала твой настоящий, искренний смех. Вот только хот-догов и кэтов не ел, пока не узнал, что там не сосиски, а один камыш, хотя их вкусу это не мешает. И Папайрус тебя тоже любит, какие только ты ему истории не рассказывал, и правдивые, и не совсем, хотя никогда и не врал, заранее говорил, что это легенды или книжка, а он всё равно верит, ну не может же на Поверхности быть настолько скучно, что не будет пиратов и роботов. А на следующий день пойдём к Альфис, жаль она ничего не смыслит в, скажем, квантовой механике, в отличии от тебя, а ты в природе душ, вот и посвящаете друг друга целыми днями. Или к Андайн, даже грубая Андайн тебе рада, ты пытался какое-то время заниматься с ней тренировками, но куда тебе, сам-то уже почти как скелет, дрыщ. Все тебя тут любят. И я тоже. — Я просто не хочу потерять тебя. Да, да, знаю, надо идти. Хорошо. Но ещё полминутки. В этот раз точно получится, да ведь? А, может, я просто не хочу, чтобы получилось? — Насть… — Знаю, сейчас. Дай чуть-чуть времени… — Настя. Я вопросительно подняла на него взгляд. И я уж точно не ожидала этого. По крайней мере, этого не происходило ни в одной из четырнадцати прошлых версий? Он медленно, аккуратно прижал свои губы к моим. Буквально на пару секунд. И снова отстранился. Он улыбнулся. — Прости. — Хватит извиняться! — тут уже почти рассердилась я, но, наверное, от растерянности — Но… Этого не было раньше. Ни разу. Он улыбнулся чуть шире, слегка пожав плечами. — Значит, мне повезло чуть больше, чем моим предыдущим девяти версиям. — Четырнадцати, — тихо подправила я. — Значит, даже четырнадцати. Ну не везунчик ли? Он говорил спокойно, чуть насмешливо, а сам, кажется, чуть ли не дрожать начал. Идиот, только переволнуешься сильнее… Хотя, перед смертью-то. Я тоже улыбнулась. — Может, это даже сработает. К тому же, наверное, я сама, пусть и неосознанно, хотела этого. Я поцеловала его. Всё это было слишком резко, странно, неожиданно, я даже не вспомню толком. Из моих глаз всё ещё текли слёзы, а его кожа была невероятно горячей, не знай я, что он умрёт через полминуты, точно подумала бы, что у него жар. Тоже совсем не долго, быстро и неловко, как, наверное, любой первый поцелуй. Или его можно считать за второй? На душе почему-то стало гораздо спокойнее. Наверное, просто смятение, которое продержится секунд десять, ну, полминуты максимум. Он снова улыбнулся, но уже по-другому. Не успокаивающе, не с фальшивой весёлостью, совсем чуть-чуть, дрожащими губами, позволяя читать в его глазах совсем неприкрытый страх. Но по крайней мере, это была улыбка, и всё же искренняя. — Спасибо. Я хотела спросить, за что, или даже снова назвать его идиотом, но промолчала, кивнула, отошла. Он тоже кивнул. Снова улыбнулся. Пусть эта улыбка была совсем не весёлой, от неё всё же становилось как-то спокойнее, чем от прошлых. Он так же быстро схватил ручку, так же быстро зашёл в зал. Уткнулся взглядом в пол. Может, в этот раз мне подождать снаружи? Я всё-таки зашла. Азгор снова начал говорить, но Саша не кричал. Какое-то время ждал, дольше, чем раньше, но всё-таки перебил. Спокойно перебил, тихо. И это было ещё более жутко, чем его крик раньше. — Давайте уже просто покончим с этим. Азгор молча кивнул. Снова раздался звук битвы, снова он вытащил свой трезубец, позволив мне увидеть души обоих. Снова метнул его вперёд, прямо в Сашу. На этот раз я не закрыла глаза. Наверное, мне показалось, но в последнюю секунду он тихо, одними губами, запел.

***

Прошёл почти год с даты разрушения Барьера и выхода монстров на Поверхность. Люди встретили их не слишком радостно, хотя тут, как и со всем, мнения разделились. Но это старое дело, сейчас уже всё в этом плане наладилось, более или менее. Санс оказался прав: магия, вырвавшаяся из Подземелья после разрушения Барьера, пробудила магические способности у множества людей по всему миру, хотя и не у всех. Ториэль основала первую школу, где помогала таким детям учиться управлять своей магией. Их поделили на шесть классов, по цвету души. Ещё одной Решительной, Красной души, не нашлось ни у кого. Меня же назначили кем-то вроде посла от монстров. Самим людям было бы гораздо приятнее — по крайней мере, по началу точно — общаться с человеком, а не с монстром, а монстры считали, что обязаны мне своим освобождением. Но я не сделала ровным счётом ничего. Когда люди узнали, что семерых упавших людей убили ради разрушения Барьера, они, конечно, были в ярости. Это продолжилось почти что месяц, прежде чем всё удалось привести в норму и более или менее спокойное состояние. Так или иначе, сейчас люди и монстры — опять же, более или менее — жили в мире и согласии. Хотя самая большая проблема заключалась в том, что, к сожалению, большинство из родственников умерших детей были во главе государства, что, конечно, очень усложнило подписание мирного договора. Но это всё действительно в прошлом. Моя «работа» совсем не сложная — сейчас, конечно, а вот пару месяцев назад я себе сон позволить не могла — и, по сути, сейчас я могла ничего не делать. Какое-то время. Зато стала, считай, знаменитостью. Ну то есть как «считай». Обо мне знал буквально каждый встречный. А меня это бесило. Я не заслужила славы тем, что со мной упал ещё один человек. Ещё и от парней отбоя не было, да и, если уже быть совсем откровенными, и не только от парней. Какое-то время это было даже забавно, а потом всё достало. Так или иначе, даже обращать внимания на таких фанатиков глупо, правда? А потом пошли слухи о Розовой Душе. Кончено, эти слухи всегда ходили среди монстров, и то, что, откопав её из множества давно забытых историй монстров, эту легенду подхватили и разнесли любящие подобные штуки люди, было совсем не удивительно. Но почему именно сейчас?.. Впрочем, когда-то всё надо начинать, правда? И это действительно было только легендой. Пока в городе не стали появляться розовые кляксы. Буквально прыгающие на детей с особенными душами и пожирающие их. Души, то есть. Но дети без душ входили в некое состояние комы, ещё живы, но ничего не могут сделать. Это пугало, люди снова начали обвинять монстров. А потом объявилась она. Бетти, миленькая девочка с розовой душой. С душой Страха. Я не знаю её мотивов, но она убила — забрала души и уничтожила их на глазах их же хозяев — почти что половину «одарённых» детей города, она убила многих монстров. Санс, Папайрус, Альфис, Меттатон, Гриллби, Маффет. Осталась только Андайн, но она, кажется, уже почти сдалась, после того как Бетти буквально заставила её убить Альфис. Вот только наверху этих звёздочек не было. Я пыталась сражаться с ней, но она была слишком сильной, и тогда я всё-таки решилась. Перед очередной битвой с ней я всё-таки спустилась в Подземелье, нашла звёздочку, сохранилась. Вышла обратно. Я знала, что только я могу её победить. И я слишком поздно поняла, что это же отрезало мне все пути для отступления, теперь загрузка не дала бы мне ничего более чем повторения битвы, но спасти уже мёртвых этим я не могла. И мы бились, бились, каждый раз она убивала меня, каждый раз я воскресала, каждый раз я продвигалась чуть дальше. И у меня получилось. Наверное, раза с десятого, а, может, с двадцатого, я сбилась со счёту. Вот только перед последним моим ударом она подняла на меня глаза и засмеялась. — Я, кажется, уже говорила, что я не человек и не монстр? Я могу уничтожить свою душу сама. Не сейчас, не для этой точки времени. Навсегда и везде. И в будущем, и в прошлом. Я остановилась. — И как тебе это поможет? — О, ещё как поможет, — она напоследок хищно улыбнулась и в ту же секунду будто бы рассыпалась. Не как монстры, по другому. Но, так или иначе, её душа исчезла. А то, что она сказала, засело у меня в мозгу. Я обещала Сансу, Саше, самой себе не стирать весь мир, не загружаться в самое начало, сбрасывая всё. Но если она не соврала? Если она правда убила сама себя… везде и всегда? Тогда мы выйдем на поверхность и нормально заживём. Тогда они все будут живы, Санс, Папайрус, остальные монстры. Может мне даже удаться… всё-таки спасти и Сашу? Я знаю, что я обещала, я знаю, что Бетти явно на это и рассчитывает. Но все, кому я это обещала, мертвы. А я, может, могу их спасти. Я решилась не сразу, потребовался почти месяц. Но решилась. Так или иначе, в этот раз всё точно пойдёт по-другому хотя бы из-за слов Бетти, если они правдивы, правда?

TRUE RESET Gameover = "1"