Kingdom Come

«Бог не играет в кости со Вселенной» - писал Альберт Эйнштейн в письме к Максу Борну, а датский физик Нильс Бор вступился за гильдию поклонников квантовой механики, ответив: «Эйнштейн, не указывай Богу, что ему делать». И все же, прав ли был создатель теории относительности? Доктрина всеобщей причинности тянулась корнями от старины Альберта в далекое прошлое - в античную мысль, впервые сформулировавшую понятие причины и случайности, обратимости, а за ним - необратимости. О необратимости и пойдёт речь в новом странствии непростительно близких друг другу ангела и демона. Запустив цепочку событий, они не в силах были уже остановить ход времени и череду эпизодов, перешедших из состояния частного в целое, снежным комом катящихся по мановению первоначального импульса. Все, что происходило, было абсолютно необратимо.

***

Речь негодующего Кроули отдавала отборной матерщиной, и у ангела Восточных врат уши вяли от столь экспрессивных выражений. Им пришлось покинуть блаженную обитель в стиле рекламы Bounty на неделю раньше запланированного, и весь перелет из страны фиесты и корриды в туманный Лондон Азирафаэль был вынужден слушать сердитый бубнеж демона. Лишь в такси бурчания смолкли, уступив место лютой обиде, с которой ангел ничего не мог поделать - Кроули скрестил руки на груди и отвернулся к окну, зло глядя на проносящиеся мимо столичные районы. Кэб доставил их в Ричмонд поздним вечером, когда фонари уже освещали тихие улицы, мерцая под августовским небом. Ангел любезно оставил шоферу чаевые, виновато улыбаясь под аккомпанемент с треском хлопнувшей от горячей руки Кроули пассажирской двери. Дом встретил их тишиной и покоем, запахом, ставшим родным и внушающим безопасность. Азирафаэль мысленно убеждал себя, что они все еще окружены защитой, что никакого вреда им в самом деле нельзя нанести, пока стены их "крепости" надежно стоят. Пока они вместе. Демон такого оптимизма явно не разделял, чертыхаясь, волоча оба их чемодана в просторный холл, где расслабившиеся на время отпуска хозяина растения в ужасе стряхнули с зеленых листьев пыль и предстали во всей красе - без единого пятнышка. Перед отъездом в теплые края Кроули здорово на них нашипел, игнорируя возмущенное цоканье ангела. — Думаю, нам надо поговорить о том, что случилось вчера? — в нерешительности кашлянул Азирафаэль, сцепляя руки в замок и наблюдая за тем, как демон неповторимо небрежной походкой направляется к винному шкафу. — А что вчера случилось? — нарочито удивленно бросил через плечо Кроули, поглаживая длинными пальцами одну бутылку за другой и вынимая, наконец, красное сухое Chateau Boutisse. Он повернулся к ангелу и притворно охнул. — Ты о том, как призвал Архангела, мать его, Гавриила, который чуть не изгнал меня в само Пекло? Азирафаэль, расстроенный и истративший все свои аргументы еще прошлым вечером, подошел к Кроули и плавно взял бутылку Шато из рук демона, молча открывая ее и разливая по стоящим на столике хрустальным бокалам. Они уже проходили это в 19 веке, когда Кроули оскорбили хлопоты ангела о его безопасности и категорический отказ от каких-либо контрабандистских поставок святой воды по демонскому адресу. У Азирафаэля имелось целое столетие на то, чтобы понять: падший ангел не был способен принимать заботу и доброту в широких масштабах. Его бесило быть причиной жертвенных поступков, он не чувствовал себя достойным таких великодушных даров в силу своей дьявольской природы. Чтобы внушить Кроули мысль об обратном, Азирафаэлю последующего столетия, кажется, не хватило. — Я всего лишь побеседую с неким старым другом, кто бы то ни был, — тихим, уставшим голосом произнес ангел, протягивая демону вино и вздыхая, когда он одним махом осушил бокал. — Кто знал, что Рай все еще вне себя от моей, так сказать, отставки. — Ну конечно, пока лорд Вельзевул и твой этот Гавриил там радостно сношаются, мы все равно остаёмся крайними, хотя, в чем, казалось бы, разница, — Кроули сплюнул себе под ноги и скривился. — Они радостно... что? — изумленно переспросил Азирафаэль, слегка округлив глаза и разом взбодрившись. — Сношаются, — нетерпеливо повторил Кроули, все ещё раздражённый и готовый на любые гадости, которые подскажет ему наисквернейший настрой. Увидев замешательство на лице ангела, он взмахнул руками. — Совокупляются, занимаются прелюбодеянием, трахаются! Ангел сдавленно вскрикнул и спешно зажал рот демона своей ладонью, оглядываясь опасливо по сторонам, будто бы упоминание смертного греха могло накликать на него беду прямо сейчас - Небеса разверзнутся, и по ним обоим ударит карающая молния. Кроули вздернул вверх бровь, и Азирафаэль торопливо отвёл свою руку, будто бы мягкие пальцы и не жались мгновение назад к сухим губам демона. — Ты знаешь, что такое половой акт, святоша, не притворяйся! — О... — Азирафаэль выглядел настолько ошарашенным, что с него Эдвард Мунк мог бы написать свою знаменитую картину в конце позапрошлого века. Ангел кашлянул, все ещё поражённый до глубины своей ангельской души. — Но Кроули... Между ними и нами, в таком случае, есть разница... — нервно улыбнулся он.  Да? Демон лишь отмахнулся, фыркнув недовольно и продолжая материть Небеса и Преисподнюю на чем Свет стоит, попутно жестом призывая Азирафаэля обновить пустой бокал. — Я тебя умоляю, что там деяния вопреки, что здесь, — демон помотал рукой между ними двумя, подтверждая, кого имеет в виду. Похоже, Кроули упорно не хотел видеть принципиальные расхождения между их скромным союзом и теми шокирующими отношениями главного архангела Небес и наизлейшего лорда Геенны Огненной. Азирафаэль и Кроули жили вместе, проводили все время вместе, спали тоже вместе. Ангел заботливо, наперекор всем протестам Кроули, поправлял воротник демонского пиджака, прежде чем они отправлялись поужинать в Oscar Wilde Lounge, а по утрам порой, когда солнце только начинало заполнять теплыми лучами гостиную, демон свободно вытягивался на софе, укладывая свою рыжую голову на колени увлеченного книгой Азирафаэля и лениво наблюдая за тем, как в турке варится кофе. Однажды, выходя из 28 Church Row изрядно захмелевшими от нескольких бутылок лучшего в ресторане Просекко, они свернули на одну из улиц Хэмпстеда, и Азирафаэль, вдыхая полной грудью свежий вечерний воздух, непринужденно взял Кроули под руку. Демон лишь согнул локоть сильнее, чтобы ангелу было удобно держаться за него. Они шли близко друг к другу по тротуару прогулочным шагом, переговаривались изредка в своей лишь двоим понятной идиллии, пока парочка чавов на противоположной стороне улицы не выкрикнула в их сторону грубое "гомики". Славное единство было прервано отборной руганью Кроули и вовремя остановленным порывом повыбивать хулиганам зубы, а также неловким смущением ангела и немым решением руки от демона убрать. Было еще кое-что. Пусть они и не говорили более о своих истинных обличиях, искусно ассимилируясь в человеческом обществе, это вовсе не значило, что их больше не было. Остались у ангела с демоном и крылья - бесплотные и невидимые обывательскому взгляду, но все еще реальные, самые настоящие. Одной бессонной ночью Кроули из любопытства, окутанный неведомой тревогой, вышел на залитый лунным светом задний двор и расправил вороное крыло, рассматривая неопрятные перья. Те времена, когда демон взмахивал ими у врат Преисподней давно миновали, крылья пылились без дела множество веков, но от случая к случаю демон стряхивал с них следы столетий. Смоляная чернота перьев напоминала Кроули о том, кем он действительно был. Он и не заметил тогда во дворе, как Азирафаэль бесшумно приблизился к нему сзади босой и все еще смятенный образовавшейся пустотой в постели. Теплые после сна руки коснулись черного оперения и принялись с нежностью чистить каждое перо. Они не проронили ни слова в ту ночь и никогда не возвращались к тому короткому часу под луной - слишком интимно было то, что произошло. Кроули и Азирафаэль едва ли касались друг друга на протяжении шести тысячелетий. Кроули и Азирафаэль касались друг друга неустанно в последующие за накрывшимся Апокалипсисом пять месяцев - тактильно и несколько иначе. — Но зачем они... — продолжил ангел рассуждать о поразительном открытии вопиющего служебного романа. — Да черт их знает! — озлобленно прошипел Кроули, наматывая круги по гостиной своей невозможной походкой и то и дело прикладываясь к дорогому алкоголю. — Лебезят друг перед другом, закрепляют свой треклятый договор, а может просто хотят почесать языками за пределами своих контор, только сопровождают это чем-то... по-человечески увлекательным. Как мы, впрочем. Вино, твои эти блинчики... — Только я под тебя не ложусь во время наших философских бесед, — с нажимом, скрывая испуг, вставил Азирафаэль, будто бы этот неоспоримый факт мог подтвердить невинность их спорной опасной связи. Кроули впал в глубокую задумчивость на несколько секунд, затем рваным движением снял темные очки и впился в ангела пристальным взглядом, от которого сию же секунду стало неудобно настолько, что Азирафаэль опустил глаза в пол и нервно сглотнул. — Я заметил! — саркастично произнёс Кроули и с досадой водрузил очки обратно на нос. В холле повисло стыдливое молчание. Ангел вспомнил про свой бокал и поспешил опустошить его как можно скорее. Пока они распивали третью, а за ней и четвертую бутылку Шато, ночь укрыла Ричмонд темным покрывалом с редкими мерцающими сквозь дымку звездами. — Они не оставят нас в покое, да? — спросил демон заплетающимся языком после сорока семи минут методичного спаивания своего человеческого тела в безмолвии. Ангел отрицательно промычал, выводя кончиком пальца круг по каемке бокала. — И ты уверен, что надо идти на свидание с подозрительным анонимом, как Эмпирей завещал? — пробормотал Кроули, шатко опираясь на полюбившееся фортепиано и глуша элитное вино прямо из узкого горлышка бутылки. Азирафаэль пьяно кивнул вместо ответа и неровными шагами подступил к Кроули. — Поэтому пора протрезветь этим... длительным земным методом, — слабо икнул ангел, в опьянении забыв напрочь слово "сон". Игнорируя путаные возражения, он забрал у демона вино и смазанным, но все еще изящным жестом пригласил его в спальню. И только когда они, задурманенные, раскинулись на просторной кровати, Азирафаэль добавил едва слышно и с искренней серьезностью: — Свидания у меня только с тобой, Кроули.

***

Ночь словно в лихорадке сменилась, наконец, туманным утром и мелодичными трелями жаворонков за окном. Демон ворочался и пытался оградиться от внешнего мира прижатой к голове подушкой, но магия рассвета была сильнее его стремлений к покою. Безупречно желтые, чуть воспаленные глаза медленно открылись и наткнулись на светлый взор ангела. Азирафаэль выглядел утомленным и безрадостным, слегка взъерошенный после беспокойной ночи, он обнимал край пухового одеяла и задумчиво рассматривал невыспавшегося, сонного Кроули. — Ты что... — начал демон сипло, но голос ему не поддавался и пришлось по-стариковски покряхтеть, чтобы вернуть себе дар речи. — Ты что, смотрел на меня, пока я сплю? Азирафаэль закатил глаза на долю секунды и покачал головой, без стыда продолжая блуждать взглядом по извивающемуся и до хруста в костях потягивающемуся после сна змею в человечьем обличье. Слишком много мыслей было в его голове, слишком много запоздалых догадок и удивительных открытий в области ангельской души, не снившихся даже самым смелым богословам. — Да я видел, что любовался, — вальяжно протянул Кроули, пока Азирафаэль невинным жестом не выдернул подушку из-под его встрепанной головы, пытаясь скрыть победоносную улыбку - демон приложился головой о спинку кровати и чертыхнулся, окончательно просыпаясь. — Мне пора ехать в лавку, Кроули, — приглушенно сказал Азирафаэль. И пока он аккуратно собирался, мелочно уделяя каждой детали своего внешнего вида самое трепетное внимание, демон ходил за ним по пятам, то и дело заглядывая в погрустневшее по непонятным для демона причинам лицо. — Я поеду с тобой, — просто бросил Кроули, пряча глаза за линзами черных очков, пока Азирафаэль скрупулезно завязывал галстук-бабочку перед большим зеркалом в прихожей. — Нет! — возразил протестующе ангел, оторвавшись от важнейшего занятия и последнего штриха своего букинистического образа. — Абсолютно исключено! — Ты даже не знаешь, кто тебя там ждет, ангел! — зловещим шепотом заговорил демон, наклоняясь ближе и нарочито загораживая собой зеркальную поверхность, обращая все внимание Азирафаэля на себя. — Это может быть ловушка! Они могут сделать с тобой что угодно! — Если бы Гавриил хотел меня убить, он бы забрал меня прямо оттуда, с Майорки, — горячо ответил ангел, старательно отодвигая мешающего Кроули от зеркала. — Просто дай мне отвезти тебя в лавку! — не сдавался демон, выходя из себя и скрипя напряженно зубами. Все стало слишком сложно на их маленькой стороне. Вместе они были невероятно сильными, но все еще слишком ничтожными перед лицом Небес и Ада. Вместе они были способны предотвратить Конец Света, но были слишком уязвимы перед возможностью потерять друг друга навсегда. Кроули не мог этого допустить. Когда Альфа Центавра поблескивала ему призывно с ночного неба, он все еще размышлял, сойдет ли это за план Б, случись что-то непредвиденное с ними. Вот только Азирафаэль был слишком строптивым ангелом. Из-за двери послышался автомобильный сигнал, и демон разочарованно простонал. — Меня ждет такси, — резко всполошился ангел, наспех поправляя шелковую бабочку и подхватывая завернутую в крафтовую бумагу книгу - маленький отвлекающий маневр для нынешнего содержателя антикварного магазина на месте его букинистической лавки в Сохо. — Ты уверен? — как можно более безразличным тоном спросил Кроули, пока Азирафаэль нервно топтался на коврике в прихожей, получив в ответ деловитое хмыканье и нечленораздельное мычание с заявкой на притворный оптимизм. Нетерпеливый таксист нажал на машинный гудок еще несколько раз, и как только приличного вида, чинный любитель редких фолиантов схватился впопыхах за дверную ручку, Кроули окликнул его привычным "ангел". — Будь осторожен, — попросил Кроули негромко и как-то особенно мягко. Азирафаэль замер на мгновение и протянул к нему теплую белокожую руку. Без малейших колебаний Кроули взял его ладонь в свою совсем не по-приятельски и тесно сжал. Это было чрезмерно, пугающе и изумительно - в противоречивой совокупности. По пальцам Азирафаэля будто поползли змейки-искры пламени, приятно обжигая фаланги одну за другой и пробираясь под кожу неимоверно сильными ощущениями. Ладонь Кроули защекотало, словно от электрических импульсов, которые струйками тока огладили запястье и вызвали ворох мурашек на руках. Их беглое рукопожатие при обмене телами не шло ни в какое сравнение с тем дивным явлением, которое происходило сейчас, когда они коротко и многозначительно держались за руки. Их не сбывшееся предположение о том, что ангел и демон в одном теле могли стать причиной взрывной реакции, казалось теперь смешным. Нелепым, потому что не обязательно было делить человеческий сосуд, чтобы все вокруг будто бы неистово лучилось от одного откровенного соприкосновения. Заждавшийся шофер кэба оглушительно и протяжно просигналил три раза.

***

На Грик-стрит было шумно субботним утром - люди покинули офисы и отправились тратить наличные, честно в этих самых офисах заработанные. Напротив Чайного дома Азирафаэля чуть не сбил мальчишка, сворачивающий в сторону Чаринг-Кросс, и ангел чудом увернулся, строго одернув свой старомодный пиджак. На углу его ждал знакомый дом, сохранивший сквозь десятилетия утонченные черты викторианского стиля. С любовью выведенная столетие назад золотистая надпись A.Z. Fell and Co bookshop сменилась фамилией съемщика в совершенно безвкусной каллиграфической манере с претензией на старину. Колокольчик прозвенел с тем же тонким звуком, что и прежде, отзываясь в душе Азирафаэля ностальгией, и ангел зашел в антикварный магазин - свой и в то же время вовсе чужой. — А, мистер Азирафаэль! — встретил его раскатами басистого голоса тучного вида мужчина с бородой, в которой блестела проседь. В интерьеры лавки Азирафаэля он будто и не вписывался, смотрелся лишним. Однако деньги, что он платил за аренду, лишними едва ли можно было назвать. — Мистер Лодж! Как Ваши дела? Я принес небольшой подарок, — поприветствовал арендатора ангел, прежде чем они присели в кабинете за чашечкой чая и песочными бисквитами. Не прошло и пятнадцати минут, как колокольчик вновь звякнул, оповещая о приходе гостя. Мистер Лодж извинился и, дав ангелу возможность осмотреть свои законные владения, удалился к посетителям. Азирафаэль шумно выдохнул, скользя взглядом по письменному столу и веренице полок, устремлявшихся к потолку. Он скучал по этому месту, пусть даже потому, что его многое с ним связывало. Оно открывало дверцу в чертоги памяти, где страницы воспоминаний шелестели их с Кроули поздними встречами, ссорами, смехом, чтением вслух дерзких пророчеств и негласными клятвами. Здесь все еще пахло благодатью вперемешку с дьявольщиной - каким-то сумбурным эликсиром двух противоречивых компонентов. Азирафаэль втянул носом воздух, наполненный запахом книжных корешков, чая и серы, и резко распахнул глаза. Серой от Кроули не тянуло никогда - ангел прекрасно знал, как его демонический сожитель пахнет - все до малейших терпких ноток. В кабинете находилось иное исчадие Ада. — Мы знали, что ты вернешься сюда, пернатый, — прозвучал устрашающий голос за спиной Азирафаэля, и он резко оглянулся. На лице демона поблескивали влажные чешуйки, глаза были недобро прищурены и ожесточенно устремлены прямо на ангела. — Ты... — прошептал запальчиво Азирафаэль, вспоминая их встречу под сводами Преисподней и кровожадное желание демона уничтожить Кроули. Он с трудом взял себя в руки, подбирая едва набравшиеся на эту дьявольскую сущность крохи вежливости. — Лорд Дагон. Рыбьи черты озарило превосходство, и демон приосанился, выхаживая по деревянным половицам перед оторопевшим от неожиданной встречи ангелом, хлюпая подошвами. Азирафаэлю стоило догадаться, что небесные и падшие силы все еще состоят в секретном сговоре, обращенном против потенциальных бунтарей. Они же с Кроули были и вовсе не потенциальными, а очень даже реальными посягателями на привычную на протяжение тысячелетий трактовку непостижимого замысла. А ведь Кроули предупреждал его. — Скажи мне, где демон Кроули, и я не причиню толстяку в соседнем зале вреда, — остро произнес Дагон, не распыляясь на ненужные прелюдии, и остановился напротив Азирафаэля. Ловушка сработала идеально - мышеловка придавила хвост мышки. Глаза ангела забегали, пульс участился, с потрохами выдавая волнение. Он был готов к встрече с советом серафимов в полном составе, но не к стычке с маленьким и злющим Лордом Преисподней. — Кто? Ах, Кроули... Давно его не видал, — попытался сыграть в театр одного актера ангел, но бюрократического монстра из Ада оказалось невозможно провести. Лицо амфибии исказилось дьявольской гримасой, а пальцы принялись складываться в щелчок. — Стой! — крикнул в безысходности ангел и понизил голос. — Что тебе нужно от Кроули? Мы никого не трогаем, в конце концов! Живем спокойно там... Совершенно неважно где. — Аду безразлично то, что демон продолжает кувыркаться с ангелом в своей земной кровати. Ад жаждет мести за сорванный, мать его, Апокалипсис! — с чувством и расстановкой донес свою претензию Дагон, гневно зыркнув из-под белесых ресниц. — К-кувыркаться? — переспросил Азирафаэль, оскорбленный до глубины души тем фактом, что посланник Преисподней считает его спортсменом. Гавриил, в отличие от него, устраивал себе утренние пробежки как в Раю, так и на Земле. Азирафаэль же любовью к кувыркам и прочим спортивным упражнениям не отличался - он отличался любовью к кулинарным изыскам ресторанов по всему миру. И, конечно же, к книгам. Демон нетерпеливо зарычал на него и резко махнул рукой, пугая Азирафаэля до чертиков. — Все уже давно в курсе, что Кроули застрял на этой бесполезной планете с тобой, чтобы перепихнуться раз-другой, а после сотого он наверняка уже не считал. Демоны не любят считать. Говорят, что математику изобрели в Аду, но все ложь - даже для слуг самого Сатаны это слишком, — скривился Дагон, будто имел с этой точной наукой свои счеты. — Подожди, он... чтобы пере... что? — Азирафаэль перестал что-либо понимать и ужаснулся - вдруг он, пребывая слишком долго на Земле, упустил нововведения в дьявольском наречии, а ведь язык врага всегда надо знать ничуть не хуже, чем свой собственный. Демон утомленно закатил глаза. — Перепихнуться, — повторил Дагон, но не встретил на лице ангела никакого последующего понимания. — Поиметь тебя, оприходовать, совокупиться, черт возьми! — Чур меня! — вскрикнул ангел, покраснев до кончиков ушей, и отпрянул. Возмущенный, он чуть было не перекрестил демона, но тот предупреждающе, с булькающим отзвуком рыкнул. — Ты, должно быть, спутал нас с другими ангелом и демоном. — Какая, к черту, разница! Нам нужен твой проклятый дружок в темных очках. Немедленно! — пророкотал Дагон, теряя всякое терпение и надвигаясь на ангела грозно, не прекращая издавать пугающие глубоководные звуки. — Мой... демон... — начал Азирафаэль, поведя плечом и храбрясь изо всех ангельских сил, — недоступен. Ищите нового! И вообще, лавочка закрыта, дьявольское отродье! Блеклые глаза морского демона вдруг наполнились страхом, и Азирафаэль даже почувствовал себя не в своей тарелке - не хотел он своими словами ужасать разозленного Лорда Ада настолько сильно. Глянцевые чешуйки на щеках Дагона тем временем затрепетали и запылали ослепительным светом, пока он беспомощно цеплялся за стены и душераздирающе рычал, не в силах остановить то, что с ним происходило. Азирафаэль в замешательстве смотрел на то, как пламенный круг очертил пространство вокруг демона, лаская своими языками судорожно подкашивающиеся ноги. В следующую секунду Дагон рухнул в выжженную пропасть, оставляя после себя эхом доносящийся истошный крик. Чертов колодец захлопнулся за ним, пресекая кошмарные звуки, и дубовый пол кабинета вновь стал блестеть чистотой без намека на пожарище. Ангел озадаченно глядел на опустевшее место, пощупывая себя невольно и пытаясь найти источник такой дивной силы, но взмах крыльев позади заставил его удивленно обернуться. — Вот и все, друг мой, демон отправился на свое место. Посреди антикварной обители стоял плечистый, шестикрылый серафим. Его пронзительной голубизны глаза взирали на Азирафаэля благосклонно и по-отечески - так, как на ангела очень давно никто из Небесной канцелярии не смотрел. Безупречно сидящий костюм и пышная русая борода делали это неземное существо похожим на самого востребованного актера лондонских театров, филантропа и любимца млеющей публики. Его кроткие веснушки на носу и добрый взгляд возвращали ангела в неспешные прогулки возле Эдема за понимающими разговорами о сущности человеческой. Перед Азирафаэлем стоял архангел Варахиил, несущий людям Божии благословения. Архангел Варахиил, бывший когда-то давно его наставником в Раю. — Прелестная лавка. Мне жаль, что я не бывал здесь прежде, Азирафаэль, - бархатным баритоном произнес он, вызвав своими словами в груди ангела позабытую радость от искренней похвалы. Речи Варахиила неизменно были полны расположения, нежности и всепоглощающей любви. — Но не будем тревожить твоего доброго человеческого друга. Что скажешь насчет... суши? Шелковая улыбка окутала ангела словно теплым пледом, и в мгновение ока они перенеслись в Nobu на Беркли-сквер. Азирафаэль вцепился в возникший под собой стул, успев слегка отвыкнуть от чудесных телепортаций, и непонимающе наблюдал за хлопочущими вокруг официантами, любезно предлагающими новые и новые блюда японской кухни. А архангел в то время наблюдал за ним. — Какими... судьбами? — наконец проронил Азирафаэль первые за их встречу слова, с досадой отмечая катастрофическое отсутствие аппетита. — О, судьба! Как славно, что ты заговорил о судьбе, — оживился серафим в сером клетчатом костюме-тройке от Valentino, цепляя деревянными палочками ролл Калифорния. — Видишь ли, в Раю происходит реорганизация - ничего необычного, все как всегда. Я, как опекун рода человеческого, выдвинул предложение, как мне кажется, резонное. Пора нашим ангелам одуматься, понимаешь? Беречь людей, направлять их, награждать за молитвы и труды. А там, кто знает, может и вернем систему ангелов-хранителей! Азирафаэль не понимал ровным счетом ничего. Он ждал наказаний и укоров, но монологи серафима о добросердечности сбивали с толку. — Так... при чем здесь судьба, Варахиил? - спросил неуверенно ангел. — Сама судьба дала людям второй шанс! Людям и нам, Небесам, — доблестно проговорил архангел, вводя Азирафаэля в окончательное недоумение. Сложно было поверить в то, что его знатный ментор, близкий к Всевышней, пришел не с целью отчитать и за шкирку вскинуть в Божье Царство для новой попытки казни, а косвенно похвалить. — Подумай об этом, Азирафаэль. Ты столько лет провел на Земле! Ты, как никто другой, знаешь людские привычки, повадки, слабости. Помоги мне разобраться в тонкостях нового мира и спустить наших райских коллег на свои места, чтобы нести человеку здравие и благо. Варахиил утолил несуществующий голод, вытер рот салфеткой и наклонился близко к ангелу, перегнувшись через азиатского дизайна стол. — Мы с тобой поможем людям быть счастливее, жить в гармонии с Богом. Ты и я. И тогда я замолвлю перед Ней словечко за тебя. Возможно, тебя простят, — прошептал серафим, глядя в глаза Азирафаэля с искренним участием и учительской лаской. — Простят? — слабым, дрогнувшим голосом отозвался ангел. Они проговорили еще несколько часов, разделяя трапезу, прогулялись вдоль озера в Сейнт Джеймс парке, беседуя о людях и их причудливых, увлекательных интересах, пока у дорожек не зажглись фонари, а небо не стемнело. Им пора было прощаться, хоть ангел неожиданно для себя осознал, насколько легким делает общение их с серафимом похожесть. Но оглядываясь нервно на каждый визг шин и вспоминая про данное демону обещание, он не мог тянуть с возвращением домой. — О, Азирафаэль... — окликнул распрощавшегося и охотно согласившегося на новую встречу ангела Варахиил. — Надеюсь, ты ухаживаешь за данными Всевышней крыльями. — Ухаживаю? Но что с ними может случиться? Варахиил как-то странно посмотрел на него и махнул рукой с изумрудным перстнем на пальце. — Ох, ты прав, мой друг. Совершенно ничего.