III. Гордыня
2 мая 2020 г., 13:57
Солнце уже давно встало и теперь билось в плотные черные шторы, пытаясь пробраться в комнату и возвестить о начале нового дня. Себастьян, только проснувшийся и теперь смотрящий из-под опущенных век на единственный тонкий луч, проникший внутрь, пытался определить время. По его подсчетам, было около полудня. Двигаться не хотелось совершенно.
Из приятной неги его вырвал, как всегда, звонок Франциска. Тихий вкрадчивый голос, такой же, как и пять лет назад, произнес:
– Спасибо за вчерашнюю работу. Деньги уже на твоем счете.
– Обращайтесь, – Себастьян ждал продолжения, ведь обычно Франциск не снисходил до функции банковского помощника.
– Сегодня ты опять понадобишься. Не совсем по твоему профильному вопросу. Нам нужно сопровождение на встречу.
«Все-таки докатился до эскорта», – подумал Себастьян, а вслух спросил:
– Почему не возьмете кого-то из ребят? Они вполне в состоянии защитить Вас от чересчур ретивых бизнес-партнеров.
– Скажем так, формат встречи может измениться, – чуть помедлив, ответил Франциск, и Себастьян понял, что это значит «убьешь его, если не договоримся».
– Это будет стоить дороже.
– Мальчик мой, когда мы с тобой не сходились в цене? Сегодня в семь за тобой заедут. И постарайся, пожалуйста, выглядеть прилично.
Себастьян хотел было съязвить, что ради внешности Франциск мог бы раскошелиться на красивую эскортницу, но в телефоне уже звучали короткие гудки.
До вечера было еще много времени, но необходимо было подготовиться. Первым делом, выпить кофе.
Пока кофемашина с шипением исторгала из себя потоки черной бодрящей смеси, Себастьян лениво созерцал открывающийся из окна вид на улицу, по которой, погруженные в заботы, сновали люди. Его квартира, хоть и не находилась в самом центре Лондона, располагалась вполне удачно. Один из последних этажей дома в хорошем районе предполагал неплохой уровень безопасности и не привлекал излишнего внимания. В таких условиях часто жили съехавшие от родителей богатые детки. Разница между ними и Мораном была в том, что Себастьян всего добился сам.
За пять лет, прошедших с их первой встречи с Франциском, Себастьян успел с отличием закончить Королевскую военную академию и неплохо развить природный талант к насилию. От военной службы его спасало покровительство Франциска, который предпочитал использовать способности Морана в не самых законных целях. Чаще всего речь шла о заказных убийствах – люди, встающие на пути экономического благополучия компании Франциска, просто внезапно пропадали. Франциск говорил, что Себастьян – один из лучших снайперов Лондона, и, учитывая отсутствие официального рейтинга «Лучшие наемники за 2007 год», Морану приходилось верить ему на слово. И это было совсем несложно. Двенадцать из тринадцати жертв были убиты с первого выстрела: тихо, быстро, чисто. Лишь одной понадобилось два.
Кофемашина издала финальный писк, но Себастьян не спешил. Еще раз окинув взглядом улицу, он задумался о том, что за мероприятие сегодня планирует Франциск. Со старыми партнерами дело редко доходило до личной встречи, тем более такой рисковой, что необходимо было задействовать Морана. Обычно Франциск предпочитал минимально светить им перед «коллегами» – никогда не знаешь, кому в следующий раз придется пускать пулю в лоб. Если только налаженная система криминально-экономического взаимодействия не дала сбой, можно предполагать, что причина была в появлении нового игрока. Кого-то, кто заинтересовал лично Франциска. И это значило лишь одно – такой человек мог быть опасен.
Наскоро перекусив и пролистав сводку новостей (любая мелочь могла повлиять на работу), Себастьян приступил к сборам. Времени было еще достаточно, однако Моран предпочитал готовиться без спешки. Прежде всего, конечно, речь шла об оружии. Выбрать что-то не очень приметное, но эффективное. Очевидно, что нет разницы, из какого пистолета пуля летит в лоб, но Моран предпочитал делать такие вещи со стилем. Сперва «игрушками» Себастьяна обеспечивал Франциск, но у него, видимо в силу немецкого происхождения, напрочь отсутствовало чувство прекрасного. И если с грубоватым Smith&Wesson еще можно было смириться, то немецкий Walther P99 не радовал ни внешним видом, ни характеристиками. Именно поэтому часть своих «гонораров» Себастьян тратил на пополнение маленького оружейного склада, располагающегося за деревянной панелью в спальне. Последнее приобретение – изящная Beretta 92 – привлекало как возможностью успешно стрелять с обоих рук и неплохой пробивной силой, так и красивым корпусом. Именно на ней – Франциск же просил выглядеть прилично – Себастьян и остановил свой выбор. В бою он ее еще не пробовал, однако проведенные в тире часы позволяли рассчитывать, что оружие не подведет. Оставалось только заставить еще сонное тело прийти в рабочее состояние. Бег, подтягивания, железо – все для того, чтобы в нужный момент оказаться быстрее. За последние пару лет ему довелось не только смотреть в оптический прицел и мягко нажимать на курок, но и душить человека его собственным галстуком. Не стоило также забывать о случае, когда Морану пришлось на своих двоих удирать из загородного особняка одного из представителей аристократии. Правда, тогда его спасло чудо – возвращавшиеся с пикника пенсионеры не нашли ничего подозрительного в выскочившем из леса человеке и любезно подбросили его до Лондона в багажнике старого Volvo.
После тренировки, стоя под потоками горячей воды, Себастьян лениво размышлял о том, что рано или поздно допрыгается. Франциск, хоть и весьма ценил его многочисленные таланты, никогда не стал бы рисковать своей жизнью, положением или репутацией для спасения молодого снайпера. Моран не питал иллюзий: когда-нибудь может потребоваться убрать и его самого. Впрочем, думать об этом не хотелось. Вспоминая ту помойную яму, из которой его пять лет назад вытащил Франциск, Себастьян внутренне вздрагивал. Вообще, в его профессии дай бог дожить до завтрашнего утра, следующая неделя – уже неописуемая роскошь. А сегодня планировалось что-то серьезное, и позволять себе пространные размышления и сомнения – прямой путь в могилу.
Чисто выбриться. Одеколон. Пригладить непослушные светлые волосы. Костюм от Brioni – элегантная классика (плюс удобный потайной карман для оружия). Черные кожаные туфли.
К половине седьмого он уже был готов. Водитель пока не отзванивался, и Моран принялся ждать, от нечего делать изучая новостную ленту. Новый торговый центр, концерт Мадонны, сплетни из жизни королевской семьи. Лондон жил обычной спокойной жизнью: ничего такого, что могло свидетельствовать о каких-то существенных проблемах в финансовых структурах или в криминальном мире. И все же Себастьяна мучило странное, необъяснимое предчувствие. Франциска что-то нервировало, а такое случалось крайне редко: это могло свидетельствовать о том, что где-то дела пошли не по плану, и теперь он теряет деньги. Вероятно, большие.
Рингтон телефона отвлек Морана от тревожных мыслей. Звонил водитель – пора было отправляться.
Черная Бентли с глухо тонированными задними стеклами стояла точно напротив входа. Накрапывал мелкий дождь – вечное проклятие английской осени, – и стекающие по машине капли поблескивали в свете уличных фонарей. Привычный огонек сигареты в окне заднего сидения отсутствовал – значит, Франциск едет отдельно. Сев в машину, Моран, правда, обнаружил, что компанию ему решил составить личный помощник Франциска, Вольфганг.
– Добрый вечер, мистер Моран, – протяжно проговорил он, не отрываясь от ноутбука.
Себастьян внутренне закатил глаза. Мистер Моран, значит. А проблема-то? Ну отказался Себастьян жить вместе, зачем делать из этого драму? Вольфганг на немой вопрос даже глазом не повел. Машина медленно тронулась, а он все так же сосредоточено бегал тонкими пальцами по клавиатуре.
– Франциск будет ждать тебя на месте. Официально – ты консультант по военной сфере его экономической деятельности: пошив формы, снабжение продовольствием, введение в пользование новых объектов…
– А мы этим тоже занимаемся? – перебил Моран.
– Это неважно. Напрямую к тебе обращаться никто не будет. Говорить будет Франциск – та сторона не просто так потребовала его личного присутствия. Ты там больше для статусности, а на самом деле – для прикрытия. Мы не знаем этих людей, разговор может пойти в любом направлении.
– Погоди, – Себастьян только теперь начал осознавать настоящую суть проблемы. – Речь пойдет о поставках оружия?
– Феноменальная догадка, – съязвил Вольфганг. – Мы поставляем оружие не только в частные военные элитные группировки, но и для «личного пользования» внутри страны. Недавно наши продажи стали падать, так как кто-то другой перехватил существенную часть рынка. Мы в этой сфере удерживаемся на старых связях, однако эти люди умудряются находить и поставлять оружие, которым мы просто не располагаем. Экспериментальные разработки. Запрещенные виды, которые не то что использовать, перевозить достаточно накладно. В общем, – вздохнул он, понимая, что по привычке слишком разоткровенничался, – Франциск бы не хотел терять эти деньги. О чем он хочет говорить с этими людьми – я, честно говоря, не понимаю. Но они согласились при условии, что беседовать он будет сам.
Вольфганг замолчал, и Себастьян задумался. Очевидно, что разговор предстоял рискованный. Раз даже Вольфганг не понимает, чего ожидать… Он работал с Франциском на пару лет дольше, чем Моран, и почти все эти годы занимал должность его личного помощника. Спектр его обязанностей был весьма размытым – он занимался и анализом показателей экономической эффективности фирмы Франциска, и организовывал его личные встречи. Он делал все: в один день лично встречался с поставщиками ливанской марихуаны, а в следующий – заезжал в кофейню за стаканчиком эспрессо для шефа. Вольфганг, надо отметить, был весьма привлекательным, и, если Себастьян не был бы точно уверен в гетеросексуальности Франциска (шеф состоял в тайных отношениях с роскошной оперной певицей), он бы подумал, что на вышеперечисленном обязанности помощника не заканчиваются. Впрочем, после знакомства с Вольфгангом Морану вскоре удалось убедиться, что шеф многое теряет. При одном воспоминании о стоящем на коленях огненно-рыжем долговязом парне бросало в жар, и Себастьян почувствовал, что в штанах становится тесновато.
Конечно, это не укрылось от внимания Вольфганга.
– У всех снайперов такая реакция на разговоры о пушках? – спросил он, ехидно смотря на Себастьяна.
Моран знал, что сейчас самое неподходящее время, но ничего не мог с собой поделать. С их разговора, в ходе которого Вольфи предложил, наконец, перестать трахаться по углам и нормально съехаться, прошло полторы недели. Себастьян положил руку на колено Вольфгангу, отчего тот вздрогнул, но сопротивляться не стал. Взгляд его выражал отчаянное желание сопротивляться искушению.
– Приезжай ко мне сегодня, а? – спросил Моран, постепенно ведя кисть вверх по бедру.
Вольфганг, наблюдающий за движением руки, нервно сглотнул и ответил, пытаясь сохранить нотки нахальства в голосе:
– Ты переживи этот вечер сперва, воин, – было очевидно, что сопротивление становится чисто формальным.
Тем временем, машина постепенно замедлялась и вскоре совсем остановилась у входа в частный клуб «Devonshire».
– Удачи, Себ, – сказал Вольфганг, кладя пальцы поверх руки на своем бедре. – Я буду ждать вас с Франциском в машине.
Моран вздохнул и открыл дверцу. Игривое настроение быстро сменялось сосредоточенностью. Впереди была работа.
***
Внутри Себастьяна уже ожидали. Учтивый швейцар, забрав у Морана пальто, проводил его в небольшой кабинет, где за дубовым столом в гордом одиночестве сидел Франциск. Увидев вошедшего, он еле заметно улыбнулся и указал на кресло возле себя. – Сколько времени мы тебя не видели, Себастьян, – сказал Франциск. Его манера говорить о себе во множественном числе больше не смущала Морана, однако все же иногда звучала странновато. Вольфганг говорил, что шеф никогда не объяснял причину – возможно, дело было в чем-то типа комплекса Людовика XIV. – Рад вас видеть, Франциск, – ответил Моран. Они действительно давно не встречались – задания передавались Себастьяну через Вольфганга и других доверенных лиц. Франциск только иногда звонил с туманным – большего позволить через телефонную связь он не мог – пояснением деталей. – Себастьян, давай к делу. Наши друзья прибудут сюда в ближайшее время. Мы уверены, что Вольфганг ввел тебя в курс дела. Действовать будем по ситуации. И имей в виду, – он внимательно посмотрел на Себастьяна. – У нас не было никаких уговоров по поводу оружия. Количества можешь не опасаться, их всего двое, однако будь начеку: учитывая специфику их деятельности, в рукаве могут быть припрятаны любые игрушки. Моран выругался про себя, но вслух не стал рассказывать о том, что думает о таких встречах с продавцами оружия, у которых, тем более, компания Франциска стоит поперек горла. С другой стороны, конечно, Франциску редко изменяло природное чутье, позволившее взлететь так высоко в иерархии экономической элиты. Главное – любимая Беретта была в кармане пиджака, а значит жизнь оставалась в его руках. Они вошли минут через десять. Их было двое: один, высокий шатен с седыми висками, был на голову выше Себастьяна и шире в плечах, другой, щуплый бледный брюнет, показался Морану смутно знакомым. – Господа, – громогласно начал шатен, едва опустившись за стол, – мы все здесь осознаем, что ситуация на рынке возникла непростая. Мы не хотим с вами ссорится, но очевидно, что оружейный сегмент целиком и полностью за нами. Хотя, если желаете, можете попробовать продать свои детские игрушки бедным странам – не волнуйтесь, туда мы не полезем. – И тебе добрый вечер, Амир, – нарочито спокойно начал Франциск, но Моран чувствовал его раздражение. – Прежде всего, позволь уточнить, правда ли ты столь опрометчиво рассчитываешь на дальнейший успех своего сомнительного предприятия? Твои впечатляющие продажи во многом обусловлены обычным любопытством – кустарные «чудо-пушки» недолго будут в ходу. А по основной части – по продаже классического оружия – мы тебя опережаем. – Это временно, – отмахнулся Амир. – Твои старые знакомые покупают оружие у тебя лишь по одной причине – они боятся испортить с тобой отношения. Вы все кругом зависите друг от друга – ты поставляешь оружие для наркоимперии Дмитрия, он через свои фармацевтические компании снабжает травой и веселыми таблетками бордели Янниса, а тот, чисто по старой дружбе, оказывает тебе многообразные услуги, связанные с его обширнейшей сетью информаторов. Я уже молчу об этом, – он кивнул головой в сторону Себастьяна, – который может спокойно войти и прикончить человека в любом из борделей Янниса. Моран вздрогнул и невольно потянулся к пистолету, но Франциск рукой остановил его. – Ты весьма осведомлен, Амир. Может, тогда расскажешь и о своем юном друге? Брюнет, кажется, до настоящего момента не обращал внимания на разговор, нарочито заинтересованно изучая комнату. И только теперь, когда он обратил на Себастьяна пронзительный взгляд темно-ореховых глаз, Моран вспомнил. Это был Джеймс Мориарти, забитый мальчик из Итона, которого Себастьян спас из рук банды Карла Пауэрса. Он тоже узнал Морана: на тонких губах играла еле заметная усмешка. – Меня зовут Джим, – ответил Мориарти, внимательно наблюдая за Франциском. – И я здесь для того, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие. Ваше правление кончилось, Франциск. И речь не только об оружии. Ваши застарелые методы работы, ваша хваленая немецкая надежность и стабильность – в рамках нового столетия это никому не нужно. Вы не рискуете: считаете, что всегда выплывете на финансовой подушке, которую вам обеспечивает прибыль от построенных бизнес-центров. Вы замечаете, что что-то не так, только когда на ваших счетах меняются цифры, а это слишком поздно. Замечать надо каждую слабнущую ниточку сети. Я пришел сюда сегодня, потому что мне очень любопытно, что вы хотите… нет, что вы МОЖЕТЕ мне сказать. Вероятно, предложите честно разделить рынок, пригрозите своими политическими и военными связями. Но зачем? На вашем месте, я бы пустил в ход все средства еще несколько недель назад. Вы боялись, потому что не знали, кто стоит за этим, не хотели ответных действий. Вы полагаетесь на договоренности. Мы же – основываемся на силе. Франциск выглядел немного озадаченно. Да что уж, даже Амир, казалось, такого не ожидал. Себастьяну тоже иначе представлялись подобные встречи: без высокопарных агрессивных монологов, только сухие цифры и тщательно завуалированные угрозы. Помолчав несколько минут, Франциск сказал: – Амир, если ты не против, я бы хотел поговорить наедине. Амир посмотрел на Мориарти, будто советуясь, и тот, усмехнувшись, поднялся: – Пойдем, Моран. Старая гвардия желает общаться. Себастьян проигнорировал его слова. Он смотрел на Франциска, который, похоже, о чем-то очень напряженно думал. – Франциск? – спросил Моран, отвлекая его. – Подожди за дверью, мой мальчик. Мы справимся сами. Моран, немного поколебавшись, вышел вслед за Мориарти, но далеко от двери отходить не стал. Дело приобрело какой-то совершенно дикий оборот, и теперь могла понадобиться вся его сноровка. Джеймс же, вальяжно опустившись на диван в конце небольшого коридора, наблюдал за Мораном. – Ты можешь расслабиться. Амир не станет убивать его… пока. Себастьян не отреагировал, напряженно прислушиваясь к происходящему в комнате. Пальцы в кармане лежали на рукоятке пистолета. Мориарти тоже полез в куда-то вглубь пиджака – Моран напрягся – и вынул блестящий портсигар. Медленно достал одну сигарету, поджег и неторопливо затянулся. – Зачем тебе этот старик, Моран? Его дни сочтены даже без чужого участия. Он буквально скоро рассыплется. Я слышал о тебе, ты действительно неплохо стреляешь. Если нравится убивать, я могу договориться с Амиром, и мы найдем тебе достойное применение. – Ты правильно слышал, Мориарти. Уверен, что хочешь так разговаривать с человеком, который может прострелить тебе голову, не особо при этом целясь? – Уверен, – ухмыльнулся Мориарти, выпуская вверх дым. – Снайпер ты, может, и неплохой, но убивать меня без приказа Франциска не станешь. – Сэкономлю время. После твоей сегодняшней речи он отвалит за тебя хорошую сумму. – Что ж, удачи с этим, снайпер. Запомни, – Мориарти наклонился чуть вперед, будто пытаясь поведать Морану тайну. – Никто из вас никогда до меня не доберется. Себастьян хотел было напомнить, что, если бы он не остановил Пауэрса много лет назад, было бы некому надменно сидеть на диване и рассуждать о собственной неприкосновенности, но тут дверь открылась, и на пороге появился Франциск. Лицо его было сосредоточено. – Пойдем, Моран, – на ходу бросил он, не обращая на Мориарти ни малейшего внимания. – До новых встреч, Себби, – издевательски пропел Джеймс. Желание опробовать новую Беретту стало невыносимым, но Моран предпочел держать себя в руках. Не хватало еще сцепиться с Амиром из-за этого.***
Когда они вернулись в машину, Вольфганг был мрачнее тучи. – Яннис мертв, – сообщил он. – Сердечный приступ. Себастьян, сидящий на переднем сидении, услышал, как Франциск матерится по-немецки. Вечер явно претендовал на звание худшего за последние несколько лет. Пока Вольфганг и Франциск обсуждали дальнейшую тактику, Моран рассеянно созерцал проплывающие мимо старые здания и размышлял о том, как Мориарти, несколько лет назад жалко трясшийся на полу Итона, умудрился так высоко взлететь. И вопрос еще в том, НАСКОЛЬКО высоко. Было очевидно, что Амир прислушивался к Джеймсу и чуть ли не ставил его мнение выше своего. Удивительным также было то, что Амир, раньше занимавший весьма посредственное место, внезапно стал способен соперничать с Франциском. Уж не внезапное ли вмешательство Джеймса повлекло такие перемены? Тем временем, они уже подъехали к шикарному загородному особняку Франциска. – Вольфганг, мы очень устали сегодня. Нам надо многое обдумать. Встретимся завтра в офисе в полдень, свяжись пока с помощниками Янниса. И пригласи Дмитрия. Скажи, что ситуация срочная, – сказал Франциск, открывая дверь. – Себастьян, спасибо за работу. Деньги переведут. – Благодарю. Надеюсь, вам удастся разобраться с ситуацией. Франциск кивнул, и, попрощавшись с водителем, вышел. Себастьян, который чувствовал себя не очень комфортно, сидя спереди, где стекла были не затонированы, пересел назад. Машина двинулась, постепенно набирая скорость, и вскоре они выехали на шоссе, ведущее обратно в Лондон. Вольфганг задумчиво смотрел на пустой рабочий стол компьютера, и Моран позвал его: – Вольфи. – Да, прости, – он посмотрел на Себастьяна. – Задумался. Честно говоря, я совсем не понимаю, что делать дальше. Амир с Франциском так и не пришли к соглашению. Тот тупо повторяет за своим неизвестным помощником и совершенно не стремится к компромиссу. Франциск, ясное дело, тоже отступать не хочет… БЛЯТЬ! Да откуда он взялся вообще, этот гребанный Мориарти!!! – внезапно воскликнул Вольфганг, отчего вздрогнул даже водитель. – Мы учились вместе в Итоне. – Я знаю! А потом Оксфорд, после которого он на год бесследно исчез. И вот, объявляется! Где его выкопал Амир, из какой дыры он достал этого паршивца?! – неистовствовал Вольфганг, и блики уличных фонарей на огненно-рыжих волосах делали его похожим на лесной пожар. – Вольфи, – Себастьян схватил его за руку, молотившую по сидению. – Я уверен, ты во всем разберешься. А сейчас – поехали ко мне. Вольфганг посмотрел на него в нерешительности. В глазах еще полыхала ярость, но было очевидно, что бессильная злоба скоро сменится отчаянием. Вольфганг ненавидел, когда управление ситуацией ускользало из его рук. – Хорошо, – коротко ответил он и замолчал, а потом вдруг опустил голову на колени Себастьяна. Моран гладил его по волосам, невольно радуясь, что ему самому не придется думать над решением этой ситуации. Его дело – стрелять. А цель укажут. Водитель оставил их у многоэтажки Себастьяна и уехал, предварительно обсудив с Вольфгангом планы на завтра. Пока они договаривались, Моран курил, созерцая, как соблазнительно выглядят ягодицы наклонившегося к окну Вольфганга. Они начали целоваться, как только зашли в лифт, и уже не останавливались. Усталость, непонимание, трудности – всё отошло на второй план. Вольфганг прижимался к Себастьяну, заставляя забыть о событиях прошедшего вечера, о Мориарти и о Франциске. Точеная фигура любовника, лежащего на белоснежных простынях, вызывала куда больше эмоций, чем все они вместе взятые. Вольфганг изгибался под ним, и Моран, запуская пальцы в рыжие волосы, не думал ни о чем, все делало послушное тело. Они знали друг друга до мельчайших деталей, до всех тайных желаний. Вольфганг умел делать ртом такое, что никогда никто не делал, и Моран, тяжело дыша и впиваясь пальцами в простыни, думал, что готов хоть завтра позвать его замуж. Наконец, насладившись друг другом, они легли в обнимку. Голова Вольфганга лежала на груди Себастьяна, и тот гладил его по волосам. – Знаешь, я ошибался. Переезжай, – предложил Моран. – А как же твоя холостяцкая берлога, одинокий волк? – подколол его Вольфганг, чуть сильнее прижимая к себе Себастьяна. Где-то в разбросанной по полу одежде зазвонил телефон. – Это мой, – сказал Вольфганг. – Не бери, – Моран не хотел отпускать его. – Не могу, – вздохнул Вольфганг, и, кое-как выпутавшись из объятий Морана, слез с кровати. Нашарив в кармане пиджака телефон, он ответил, – Я слушаю. Несколько секунд он стоял молча, и Себастьян видел, как застывает его лицо. Потом он сбросил вызов, пустым взглядом посмотрел на Морана и сказал, так, как будто у него резко перехватило дыхание: – Франциск убит.
