Семь грехов полковника Морана

      – Мы не знаем, как он оказался здесь, – в десятый раз говорил начальник охраны, опустив глаза в пол. – Все системы безопасности в норме. Двери и окна закрыты. Я лично дежурил вчера и клянусь, все было как обычно!       Себастьян, сидевший за столом в гостиной Франциска уже пятый час, начинал уставать от этой неизменной истории. Джонс не врал – это было очевидно, он сам, похоже, находился в ужасе от произошедшего и теперь всячески имитировал деятельность: носился по дому, раз за разом проверяя камеры, оконные проемы и дверные замки. Особенно ему почему-то казалось важным постоянно докладывать о результатах Морану, и, учитывая, что каждый раз заключение было почти таким же, это становилось совсем невыносимым. Вывод напрашивался сам собой: никто не понимал, как неизвестный убийца проник в спальню Франциска, перерезал ему горло и ушел незамеченным.       Вольфганг, стоящий у окна с сигаретой, сказал, не поворачиваясь:       – Джонс, ты можешь идти. Проследи за тем, чтобы никто пока не выходил из здания. Мы сообщим, когда понадобишься.       Начальник охраны слегка склонил голову и торопливо вышел.       – Наверняка пошел опрашивать прислугу, – вздохнул Себастьян. – Боюсь, я пристрелю его, если еще раз услышу о том, что никому ничего не понятно.       – Вряд ли это поможет разобраться во всем этом, – ответил Вольфганг, опускаясь за стол напротив Морана. Сигарета все еще была зажата в пальцах, и теперь он меланхолично сбрасывал пепел на дорогое дерево.       Они немного помолчали.       – Как думаешь, это мог быть Амир? – наконец спросил Моран, чувствуя себя так, будто задает самый очевидный вопрос в мире.       – Это мог быть Амир, – согласился Вольфганг. – А еще мог быть десяток других людей, которые на дух не переносили Франциска, и, более того, когда-то бывали у него дома.       Напольные часы пробили девять. Эту ночь они провели без сна, обыскивая особняк и прилегающую территорию в попытке обнаружить следы убийцы. Себастьян чувствовал, что сонное отупение постепенно охватывает его: там, где несколько часов назад бурлил адреналин, не осталось ничего, кроме усталости. Он посмотрел на Вольфганга. Тот тоже выглядел не лучшим образом: лицо несколько осунулось, под глазами залегли глубокие тени.       – Я вынужден поехать на встречу, – немного обреченно сказал он, будто бы смиряясь с неизбежным. – Может, разговор с Дмитрием и людьми Янниса поможет что-то прояснить.       – Сперва надо хоть немного поспать, – предложил Моран. – Встреча в двенадцать, пара часов у нас есть.       – Тебе придется остаться здесь, – грустно улыбнулся его готовности Вольфганг. – Если помнишь, в прошлом году ты убил человека Дмитрия, и он знает твое примерное описание. Увидев тебя, может сложить два и два, и тогда… В общем, я поеду один. Ты все же попробуешь понять, что случилось здесь. Франциска вряд ли убило фамильное привидение, а значит, это совершил человек. А люди оставляют следы.       – Как скажешь, – ответил Себастьян, не желая спорить, и кивнул головой в сторону широкого кожаного дивана. – Времени на сон все меньше.       Вольфганг лег первым, пока Моран проверял двери и окна. Себастьян знал, как опасно в таком месте ложится спать, но в данной ситуации больше ничего не оставалось. Наконец, убедившись, что хотя бы в ближайшие пару часов их вряд ли кто-то убьет, он опустился на диван рядом со спящим на боку Вольфгангом и обнял его сзади, утыкаясь носом в огненные волосы.       Когда Моран проснулся, Вольфганг уже собирался выходить. Себастьяна всегда удивляла его способность в любой ситуации выглядеть с иголочки: несмотря на бессонную ночь, бывший помощник Франциска выглядел идеально, лишь глаза выдавали усталость и накопившееся напряжение.       – Я возьму с собой Эрика на случай, если запахнет жареным, – сказал он, поправляя галстук у зеркала. – Остальные будут здесь, если понадобится помощь.       – Может, не поедешь? – спросил Моран, заранее зная ответ. Ему чертовски не нравилась идея отпускать Вольфганга в такой ситуации.       – Себ, – сказал Вольфганг, подходя к Морану и садясь рядом на диван, – я не хочу ехать. Более того, я не горю желанием дальше жить такой жизнью. Наркотики, деньги, постоянный риск оступиться и попасть либо за решетку, либо в могилу. Но я работал с Франциском семь лет. Я пришел к нему, когда после Гарварда возомнил себя невесть кем и попал в немилость у крупной банды в Берлине, а он увидел во мне потенциал и взял под свою защиту. Да, Франциск все делал ради своей выгоды, но я в любом случае многим ему обязан. А теперь он убит непонятно кем в своем собственном доме. Кроме того, я бы предпочел знать, кто может в следующую ночь наведаться и в мою квартиру.       Моран вздохнул. Вольфганг был прав, но тревожное чувство, поселившееся в груди, не давало покоя.       – Мне пора, – Вольфганг наклонился к Себастьяну и поцеловал его. – Постарайся найти здесь хоть какие-то зацепки.       – А ты постарайся, чтобы тебя не пристрелили, – ответил Моран, которого, с одной стороны, немного тошнило от обилия внезапной нежности, а с другой совершенно не прельщала идея через несколько часов «искать зацепки» у еще одного трупа.       – Я буду на связи, – сказал Вольфганг, и, немного задержавшись в дверях, вышел из комнаты.       Себастьян еще немного полежал, борясь с желанием вернуться в беззаботную тьму. Наконец, сделав над собой усилие, он поднялся, разминая затекшие конечности. Короткий сон не сильно помог, и теперь в налитой свинцом голове вяло ворочались отдельные мысли. Медлить больше было нельзя.       Моран отчетливо осознавал, что сыщик из него никудышный, но все же попытался еще раз осмотреть этажи, прошел по винному погребу, изучил все возможные варианты входа и выхода. Прояснить ситуацию это не помогло, и Себастьян отправился думать непосредственно на место преступления. В спальне Франциска – именно там обнаружили тело – было темно, плотные шторы не пропускали внутрь ни единый луч света. Труп уже забрали, но на место его расположения ярко указывали пропитавшие ковер пятна крови. По их форме было очевидно, что убийца подошел сзади и полоснул по горлу, отчего Франциск упал: вытекающая кровь щедро пропитала ворс, просачиваясь до паркетных плит. Оружия рядом не оказалось – вероятно, его ночной гость забрал с собой.       Себастьян чувствовал себя тупейшей из ищеек Скотленд-Ярда: несмотря на многолетний криминальный опыт, он был не в состоянии из наблюдений сделать хоть мало-мальски полезные выводы. Злясь на себя, он сел на пол, и ему показалось, что рядом с пятнами, под комодом, что-то блеснуло. Он подполз ближе, вытянул руку и захватил странный продолговатый блестящий предмет. Это оказался брелок с залитым в стекло скарабеем, подобный тем, которые привозят из Египта многочисленные туристы. Себастьян застыл, внимательно рассматривая безделушку. Вариантов было два: либо Франциск внезапно пропитался любовью к египетской культуре, либо брелок принадлежал убийце. Первая версия мало походила на правду: у бывшего шефа было много странных увлечений, но египтология, казалось, не входила в их число. Тем более, вряд ли бы она ограничилась коллекционированием второсортных сувениров. Вариант с убийцей тоже требовал осмысления: случайно ли он потерял брелок, или же скарабей был оставлен на месте преступления специально? Опыт наемника подсказывал, что носить с собой на дело побрякушки немного не принято, да и не мог человек, бесследно вошедший и вышедших из особняка с охраной, просто его обронить. Получалось, что скарабей оставлен нарочно, как предупреждение или авторская подпись. Тут требовалась помощь Вольфганга: Моран элементарно не владел информацией о южных врагах Франциска.       Прикинув, что встреча уже должна была закончиться, Моран набрал знакомый номер.       Гудков было мучительно много, и, когда в телефоне наконец зазвучал голос Вольфганга, Себастьян облегченно выдохнул.       – Себ, я недавно сел в машину, как раз собирался звонить. Дмитрий не пришел на встречу, люди Янниса опасаются, что он мог заключить договор с Амиром. Остальное расскажу дома. Как у тебя?       – Нашел кое-что любопытное. Не знаешь, у Франциска были проблемы с кем-то из арабов? Особенно из Египта.       Вольфганг немного помолчал.       – Ну из очевидного, – сказал он наконец. – Амир араб, как ты должен был заметить. Кроме того, в прошлом году у Франциска был роман с египтянкой… Табией, кажется. Не могу точно сказать, как они расстались. Плюс ряд экономических споров с представителями Эмиратов, но там больше по мелочи, да и решили почти все. Арабам в Лондоне принадлежит большая часть рынка наркотиков, особенно тех, которые нельзя сбывать через фармацевтические фирмы Дмитрия. С ними воюет именно он, Франциск в этом, кажется, не был замешан, но как знать…       – Спасибо, буду думать. Очень жду. Будь осторожен.       – И ты… ЧЕРТ!!! – на том конце послышался визг тормозов и неприятный звук мнущегося металла, а потом связь прервалась.       Моран внутренне похолодел, слепо глядя на телефон, откуда доносились короткие гудки.       – ТВОЮ МАТЬ! – вскочил он и кинулся к двери.       – Джонс! – кричал он, сбегая по ступеням и врезаясь в побелевшего начальника охраны. – Где в последний раз отображалась машина Вольфганга, он сам, или Эрик?! Координаты немедленно на мой телефон!       Джонс коротко кивнул и через секунду уже торопливо говорил с их компьютерным гением. Моран не глядя схватил ключи от какой-то машины с полки и кинулся в гараж. Сердце стучало бешено. Меньше всего хотелось верить, что Вольфганг погиб в результате гребанного несчастного случая. Но мысль о том, что это все – не трагичное совпадение, тоже не сильно грела душу. Хотя в таком случае оставался шанс. Хотя бы мизерный шанс…       Ключи оказались от спорткара, и Моран запрыгнул в салон, кинув телефон на пассажирское сидение. Пока он выезжал с территории особняка, устройство оповестило о новом сообщении: вероятно, пришли координаты от Джонса. Уже вырулив на шоссе, Моран посмотрел на экран.       Это был не Джонс.       «Твой рыжий красавчик у Амира, адрес: Гордон-роуд, 65. Отдаю старый долг. Советую поторопиться. ДМ»       – С-с-сука, – прошипел Моран. Привычное хладнокровие окончательно покинуло его, и теперь он чувствовал, как бешено колотится в груди сердце. Было очевидно, что это ловушка, и Мориарти вряд ли подвержен излишней сентиментальности. Но выбора не оставалось, и Себастьян погнал машину по полупустому шоссе. Слава богу, сотрудники полиции воскресным утром не удостоили вниманием этот участок дороги.       Вжимая педаль газа в пол, Себастьян лихорадочно пытался продумать план действий. По всему выходило, что дело гиблое: он не имеет ни карты участка, ни достойного оружия (маленькая Beretta слабо годилась для проникновения в убежище Амира), и, кроме того, о его приезде уже наверняка известно. Но других вариантов не было: бросить Вольфганга Себастьян не мог – не сказал бы, что между ними была любовь, но от общения с манерным немцем сладко тянуло где-то в груди. Моран вспомнил зажатые в руке рыжие волосы, белую кожу со следами засосов, стоны по ночам после удачного дела… Себастьян зажмурился, пытаясь отогнать манящие воспоминания. Сейчас нужно было спасти Вольфганга.       К коттеджу Амира он подъехал через четверть часа. В целом, участок совсем не походил на крепость: деревянный забор, за которым зеленели деревья, среди которых притаился небольшой дом с красной крышей. Об охране напоминали только несколько камер, закрепленных на заборе через каждые пять метров. Простояв за углом соседнего участка около десяти минут, Себастьян выявил небольшую брешь в системе видеонаблюдения. Многолетний опыт позволял ему примерно представлять обхват данного типа камер: на один небольшой клочок забора с самого края его явно не хватало. Видимо, Амиру нечасто досаждали непрошенные гости. Стоило рискнуть пробраться незамеченным: даже если его уже ждали, можно было выиграть несколько минут.       Перемахнув через забор (он очень надеялся, что кончик ботинка не попал в поле зрения камеры), Моран оказался в окружении буйной зелени. Порадовавшись про себя внезапному увлечению Амира садоводством, он укрылся за размашистым кустом, откуда отлично проглядывался вход и скучающий охранник. Не было похоже, что в коттедже царила боевая готовность: юный паренек в форме прислонился к крыльцу, немного прикрыв глаза, лишь изредка бросая мутный взгляд куда-то вглубь сада.       «Щенок,» – подумал Моран, доставая из кармана Беретту. На фасаде дома камер видно не было, а значит, можно было особо не скрываться.       Осторожно ступая в тени зеленых насаждений, Моран двинулся в сторону охранника. Шаг за шагом, не тревожа длинные ветви кустов, он бесшумно подобрался к нему максимально близко, ощущая, как сознание фокусируется на единой цели – висок неизвестного мальчишки, – и чувствуя холодную сталь в ладони. Стремительное движение. Удар. Пахнущее потом тело оседает на пыльную садовую плитку.             Себастьян чувствовал знакомое удовлетворение и легкий азарт, сопровождавшие его в момент работы. Обострялись все животные инстинкты, а человеческое отходило на второй план. Скорость, сила, бесшумность – вот что давало ему возможность выжить и заработать деньги, а размышления и сожаления лишь вели к неминуемому провалу.       Дверь коттеджа оказалась не заперта – действительно, зачем закрывать двери, когда тыкаешь палкой в осиное гнездо Лондонского криминального мира, – и Моран оказался в длинном коридоре. Рассмотреть его он не успел – человек, стоявший напротив входа, отреагировал на вошедшего почти мгновенно, выхватив черный Кольт, блеснувший в электрическом свете. Пуля прошла в паре сантиметров от его уха – Себастьян успел чуть сместиться – и с треском врезалась в деревянную дверь. Больше не пытаясь скрыть свое присутствие, Моран выстрелил из Беретты, целясь в голову стрелку. Тот оказался не таким проворным, и через секунду стены украшала кроваво-мозговая каша.       Казалось, дом пришел в движение. Снизу донесся чей-то грозный окрик – предположительно, это был голос Амира, и сразу по лестнице затопали несколько пар ног. Одна из боковых дверей открылась – Моран не стал ждать и выстрелил прежде, чем вошедший успел его увидеть. Оставшиеся двое, по инерции влетевшие в коридор, тоже не отличались скоростью реакции. Один, правда, успел выстрелить, но пуля прошла в полуметре от Себастьяна.       Перешагнув через окровавленные тела, Моран остановился у лестницы, ведущей вниз. Загонять себя в ловушку не хотелось – в глубине дома и на втором этаже могла все еще находиться охрана, но Амир вместе с пленником, очевидно, расположились именно в подвале. Немного поколебавшись и прислушавшись, Себастьян заключил, что Амир скорее всего держит основных телохранителей рядом с собой. Вряд ли бы гипотетические служащие отсиживались бы по комнатам, пока их коллеги своими телами преграждают путь к боссу.       Используя один из трупов как живой щит, Моран спустился по лестнице. Предосторожность оказалась не лишней – как только он толкнул нижнюю дверь, в мертвое тело ударили несколько пуль. Одна пуля, пройдя чуть сбоку, оцарапала Морану руку.       Скорость реакции – вот что неоднократно спасало Морану жизнь. Пара охранников даже не поняли, как он успел отшвырнуть в сторону безжизненное тело и отправить их на тот свет двумя точными выстрелами. Больше в комнате никого не было – вероятно, сам криминальный авторитет предпочитал прятаться за массивной дверью напротив.       Происходящее казалось Морану странным. Десяток охранников, уровень которых едва дотягивал до среднего, отсутствие серьезных электронных средств защиты и скрытых ловушек наводили на мысль, что здесь Морана совсем не ждали. Этот коттедж был явно не оборудован для защиты от мало-мальски серьезной угрозы, а уж Себастьян в условиях нужной мотивации являлся угрозой вполне себе ощутимой. Однако его размышления были прерваны чуть приглушенным – до боли знакомым – стоном и донесшимися из-за двери словами:       – Мистер Моран, это же вы? Прошу вас, входите.       Себастьяна внутренне передернуло от омерзения, и Моран пожелал тому, кто вытащил Амира из выгребной ямы, где тот обитал до последнего времени, долгой и мучительной смерти.       Моран рывком отворил дверь и шагнул в сторону, прижавшись к стене. Однако выстрелов не последовало, и Себастьян осторожно заглянул внутрь. В центре небольшой комнаты, привязанный к металлическому стулу, сидел Вольфганг. Или, скорее, это был человек, напоминающий утонченно красивого немца: лицо, покрытое кровоподтеками, слипшиеся от запекшийся крови огненные волосы, безвольно свисающие белые руки с рваными ранами. А за ним, прислонив дуло пистолета к виску Вольфганга, сидел и улыбался Амир.       Бешеная, жгучая ненависть наполнила сознание Морана. Перед глазами плыла багровая пелена, и ему хотелось зубами вцепиться в это холеное лицо.       – Еще один шаг – и он труп, – сказал Амир, не переставая довольно скалиться.       – Я пристрелю тебя, как дворовую псину, – застыв на месте, прошипел Моран.       – Оружие на пол, Себастьян, – ответил Амир, прижимая пистолет к виску Вольфганга, и Моран, скрипнув зубами, опустил Беретту на пол, – на самом деле, мне твой любовник вообще не сдался. Не люблю таких смазливых мальчишек, – театрально поморщился он, и Себастьяна захлестнуло очередной волной ненависти. – Если бы он по-хорошему передал мне все данные деловых сделок Амира и ряд важной документации, уже бы нежился у тебя в постели.       Моран про себя отметил, что никогда раньше не замечал в Вольфганге такой упертости. Он сам не был уверен, что в аналогичной ситуации не выдал бы Амиру всю информацию.       – Ну что, расскажешь мне то, что я хочу знать? – спросил Амир, обращаясь к Вольфгангу. – Уже и Моран здесь. Не расстраивай его, дай мне информацию, и я позволю вам обоим уйти.       – Нет, – чуть слышно прошептал через разбитые губы бывший помощник Франциска, впервые, кажется, выныривая из бессознательного состояния. – Себ, уходи…       – Нет? – Амир резко дернул рукой, и Моран заметил на шее Вольфганга металлическую цепь с небольшими острыми шипами. Повинуясь движению Амира, цепь натянулась, и тонкие шипы вонзились в кожу. Вольфганг издал полустон-полухрип, и Себастьян непроизвольно шагнул вперед, но Амир погрозил ему рукой с пистолетом.       – Стой на месте, Моран.       – Нет, – сдавленно выдохнул Вольфганг, едва получил возможность снова дышать.       – А если так? Что тебе важнее, дела Франциска или твой ненаглядный Себ? – Амир перевел пистолет на Морана. Себастьян только этого и ждал. Подныривая под возможной траекторией полета пули, он схватил с пола Беретту и выстрелил, молясь всем Богам, чтобы снайперские навыки не подвели.       Разумеется, он попал. Пуля прошла навылет, и Амир мешком свалился на паркетный пол, заливая деревянные плиты кровью из пробитого черепа. Но Моран больше не смотрел на него.       – Вольфи, я здесь, все будет хорошо, все закончилось, – говорил он, освобождая Вольфганга от цепей и ремней, хотя сам прекрасно понимая, что ничего еще не закончилось. Прихватив с пола чужой пистолет и взвалив Вольфганга на плечо, Моран поспешил к выходу. Лестница, по которой он получасом ранее слетел, показалась почти бесконечной. Вольфганг внезапно стал не таким и легким, а царапина на руке от чужой пули кровоточила довольно обильно. До коридора оставалось всего несколько ступеней, когда вдруг проем заслонил человек.       «Блять»       Моран застыл, глядя в насмешливые темно-ореховые глаза. Рука медленно потянулась к карману с пистолетом, но Мориарти, немного растягивая слова, спросил:       – Ну и что, Себастьян, будешь стрелять снизу вверх? Тут помимо меня еще двадцать отличных бойцов, и клянусь, они куда искуснее молокососов Амира.       – А у меня есть выбор? – ответил Моран вопросом на вопрос, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-то способ выбраться живыми.       – Ну как вариант – расслабленно прислонился к дверному косяку Мориарти, будто они обсуждали планы на выходные, а не стояли в эпицентре кровавой бойни, – ты можешь просто перестать демонстрировать всем свои бесспорно выдающиеся таланты и просто съебаться отсюда со своим рыжеволосым питомцем.       – Я тебе не верю.       – А у тебя есть выбор? – повторил Мориарти его вопрос. – Моран, был бы ты чуть умнее, цены бы тебе не было. Ты уже сделал все, что от тебя требовалось. Амир нужен был лишь для того, чтобы избавиться от всех назойливых стариков, по скудоумию называвших себя главами криминального мира. Он старательно собрал всю власть – и теперь, когда его убил ты, горюющий по хозяину воспитанник Франциска – я без особого труда займу вакантное место. Сегодня в качестве платы за труды я предлагаю тебе твою жизнь. Но подумай, если решишь работать на меня, – его глаза лихорадочно блеснули, – я могу предложить и нечто большее.       Теперь Себастьян понял, почему Амир был не готов к встрече с ним. Он действительно не знал, что Мориарти выдал его укромное место снайперу Франциска. А вот Мориарти прекрасно понимал, что, получив адрес, Моран немедленно помчится вызволять Вольфганга и что все наверняка закончится плачевно именно для Амира. Такая вера в возможности Себастьяна значила лишь одно – Мориарти было известно обо всех его предыдущих достижениях.       Неуверенно ступая по ступеням, Моран пошел вверх. Мориарти лишь немного посторонился, пропуская его, и скомандовал уже совершенно другим, холодным и властным голосом:       – Пропустить!       Заполнившие коридор люди в бронежилетах и шлемах послушно расступились. Когда Моран подошел к входной двери, изрядно пострадавшей в ходе перестрелки, его окликнули:       – Моран, – Себастьян обернулся, натыкаясь на тот же азартный взгляд темных глаз, насмешку на тонких губах, от которых внутри закручивались в узел неприязнь и болезненное любопытство, – до встречи.       Себастьян не ответил. Отвернувшись, он быстро зашагал по садовой плитке, надеясь больше никогда не встретиться с Джеймсом Мориарти.