вторая жизнь для нас двоих

Дэйв бежал, задыхаясь и толкая по пути прохожих. Развязавшиеся на левом кроссовке шнурки ужасно раздражали рыжего, — они были чертовски длинными и уже порядком грязными от того, что обладатель этих самых кроссовок и, соответственно, шнурков не раз попадал в лужи, — он боялся, что вот-вот упадёт, но, к счастью, этого пока что не происходило. Ещё чуть-чуть, скоро будет дом, его уже достаточно хорошо видно, несмотря на темноту, даже можно разглядеть сидящего рядом человека с длинными светлыми волосами. Чёрт, опять эта сраная лужа! Мастейн посмотрел под ноги, затем — на дом и ждущего его парня и побежал изо всех сил. Теперь он уже не смотрел никуда, просто нёсся вперёд с закрытыми глазами, чувствовал, как ветер развевает его волосы и обдувает лицо, как длинные шнурки хлестали по лодыжкам, как одна нога за что-то зацепилась… — Ловлю! — Джеймс вскочил с места и рванул к Дэйву. Хэтфилд обладал весьма неплохой реакцией — ему почти удалось выполнить сказанное. Правда, потом он сам не удержался и упал на дорожку рядом с домом, но явно не стал показывать, что почувствовал от такой не особо мягкой посадки. — Больше так не делай, — всё же попросил Джеймс. — Да я не специально, — начал оправдываться Дэйв, — это камень виноват, я об него споткнулся. — Может, всё же об шнурки? — Ну уж нет, — помотал головой парень, — такого у меня ещё никогда не было. — А всё-таки надо их завязывать, — наставительно произнёс Хэтфилд. Дэйв сразу же недовольно посмотрел на блондина. Он что, его воспитатель? — Пфф, если тебе так нужно, сам их и завяжи, — отмахнулся Мастейн. — Ну уж нет, они же все мокрые и грязные. Ты откуда так бежал? — Неважно, — Дэйв слегка помрачнел, вспомнив, что он делал час назад и перевёл тему, — но зато я не опоздал. — Да неужели? Ты хоть на часы смотрел? — Джеймс схватил рыжего за руку и закатал рукав его толстовки, указывая на его наручные часы — у него самого таковых не было. — Чёрт, серьёзно? Было же без пяти! — Мастейн неверяще смотрел на минутную стрелку, готовую достигнуть цифры «три», то есть, пятнадцати минут. Опять он не рассчитал время. Что-то стало трудно это делать, словно это самое время внезапно настроилось против него, буквально объявило войну. — Без пяти ты должен был стоять и ждать меня, — снова продолжил читать нотации Хэтфилд, — я к тебе три часа ехал, и то успел. Как ты вообще смог опоздать на встречу в своём же доме? — Взял, да и смог, — рыжий встал на ноги и посмотрел на блондина — всё это время он полусидел-полулежал на Джеймсе, которому, видимо, это не доставляло никаких неудобств, потому что он не жаловался, — на мозг не капай. Хэтфилд чему-то усмехнулся и первым зашёл в дом. — Ну, так чем займёмся? — Спросил он, снимая обувь. — А как ты думаешь?.. — Дэйв, если ты о том, о чём я подумал, — блондин недовольно на него взглянул, отчего-то краснея, — то, как я уже говорил, у меня теперь есть девушка, так что — нет. — Ну ты и озабоченный, Хэтфилд, — рыжий увидел, как от его слов Джеймс покраснел ещё сильнее и пристыженно посмотрел вниз, — я тебя позвал просто так, поговорить, посидеть вместе, всё такое… — Могли бы просто по телефону пообщаться, — блондин пожал плечами и немного неуверенно поднял голову. — Нет, я хочу видеть твоё лицо в момент разговора, сидеть рядом, — Дэйв постарался сказать всё это как можно более чувственно и романтично, словно он разговаривал с тёлкой, которую хотел склеить, однако затем парень разом испортил всю романтику ещё одной фразой, — кто знает, чем ты там занимаешься, пока со мной по телефону говоришь, вдруг, предположим, на толчке сидишь в это время… — Ты чего? До толчка провод не дотянется, — засмеялся Джеймс. — Если он длинный, то вполне может… — Такой длинный, как от твоего телефона? — Хорош уже! — Дэйв толкнул блондина в плечо. — Нормальный у меня телефон, он на кухне стоит, пойдём, покажу. — Раз на кухне, то пойдём, — согласился Джеймс, улыбаясь, — только сначала тебе нужно переодеться в чистые и сухие шмотки. Мастейн закатил глаза, — опять этот Хэтфилд со своей гиперопекой, достал уже, — снял промокшие насквозь кроссовки, напомнив себе, что нужно их обязательно поставить в сушилку, отшвырнул их в сторону, дошёл до душа и сразу же включил горячую воду — вернее, слегка тёплую, ведь из крана могла идти только такая и ледяная. Хоть то, что Джеймс проявлял к нему подобную заботу, казалось довольно милым, всё-таки стоило его — и не только его; к слову, Эллефсон ведь страдал похожей хернёй — осуждать за это, а то ведь он уже, наверное, во всю начал мечтать, как забирает его, Дэйва, домой и обращается с ним как с, в лучшем случае, маленьким ребёнком, а в худшем и наиболее вероятным — домашним пёсиком, вот ведь мерзость. Есть же у него такое. Однако рыжий всё-таки порой нуждался в подобном обращении — иногда, то есть, часто он забывал постирать одежду и ходил не пойми в чём, отчего при взгляде на зеркало начинал злиться на себя и стыдиться своего вида; нередко Дэйв не успевал поесть и лишь через несколько дней, мучаясь от боли в желудке, либо покупал поздней ночью какую-то странную и наверняка уже почти просроченную еду в круглосуточных супермаркетах либо закидывался разными препаратами с целью унять эту боль и в это же время осознавал, как же сложно быть одному, несмотря на все преимущества такой жизни. Но бывало и такое, что физиологические потребности не являлись причиной, — парень просто хотел, чтобы кого-то беспокоило, как он себя чувствует, ничем ли он не болеет, нормально ли поел и всё такое. В детстве Дэйв был обделён подобной заботой — частично по своей воле, частично — по воле матери. Когда подобное чувство накатывало, Мастейн переставал гордиться тем, что решил жить один в тринадцать лет, причём без постоянной девушки или другого человека, который мог о нём позаботиться. В эти моменты он, закончив жалеть себя, звонил тем, кто мог помочь — Джеймсу или Джуниору. Помощь последнего рыжий принимал ещё более неохотно — там было много причин, но если до Хэтфилда нельзя было дозвониться или тот был занят — к сожалению, такое происходило всё чаще и чаще (ещё один повод для переживаний), то Дэйв не гнушался и помощью своего одногруппника. Однако сегодня Джеймс ответил и даже пришёл. Вот бы такое случалось чаще. Закончив с водными процедурами, — у Мастейна это заняло всего лишь пять минут, вернее, ему показалось, что прошло именно столько времени, — он завязал полотенце вокруг бёдер и направился обратно в комнату. — Быстро ты, — произнёс Джеймс, снова слегка краснея. Он старательно избегал взглядом Дэйва, стоящего перед ним практически без ничего. — Ага, не хотел, чтобы ты долго ждал. — Что ж, спасибо за это, — Хэтфилд на секунду повернулся к рыжему, — прошло всего лишь полчаса — прямо-таки рекорд.  — Эй, Джеймс, мои глаза выше, — заметил Мастейн, поймав блондина на том, что тот старательно его разглядывал, — погоди, что? Какие полчаса? Ты о чём? — А ты время глянь… Так, а что у тебя на руке? Дэйв вздрогнул. Нет, след не должен был остаться, он же всё обрабатывал каждый день… Парень посмотрел на свою левую руку. Чёрт, заметно даже издалека! Наверное, это из-за душа; после него на теле сразу становятся видными даже совершенно неприметные старые шрамы. Мастейн решил сделать вид, что не услышал. Ничуть не стесняясь, он сбросил полотенце, открыл шкаф с одеждой, нашёл там трусы и джинсы и принялся поспешно одеваться. С трусами проблем не возникло, а вот с джинсами… Эти отвратительные (но в то же время и любимые) узкачи натягивались с трудом, так как были меньше размером, чем и следовало быть. Однако в конце концов, Дэйву удалось справиться и с ними. — Ты спрашивал про это? — Рыжий указал на маленький желтоватый синяк посередине руки. — Он старый, ему два месяца. Именно тогда я завязал, помнишь? — Помню, — кивнул головой Джеймс, похоже, не очень поверивший в убеждения Дэйва, — нигде больше у тебя их нет? На ногах, например? — Хэтфилд, ты хоть понимаешь, что сказал? — Мастейн постарался голосом показать, как же сильно его (пугала и) раздражала эта тема. — Какой дебил будет двигаться в ноги? Может, кто-то и будет, но уж точно не я. — Мне нужно убедиться, — настоял на своём блондин, — давай, снимай джинсы. — Я же только что их надел! Ты не представляешь, как это трудно! — А я тебе помогу. Совершенно неожиданно для Дэйва Джеймс подошёл к нему сзади и поднял, достаточно крепко схватив за ноги. Мастейн вскрикнул от удивления и начал яростно вырываться. Хэтфилд в ответ лишь усилил хватку, уже причиняя рыжему небольшую боль. Тому пришлось подчиниться и позволить положить себя на кровать. Однако он всё же пытался сопротивляться, когда Джеймс возился с молнией. Но и это не помогло. — Так и знал, — печально сказал блондин, проводя пальцем по следам от проколов на внутренней стороне бедра парня. — Ну и что? Да, я продолжаю колоться, — Дэйв резко встал и начал застёгивать джинсы, — какая тебе разница? Твою ж мать, Хэтфилд! Ты мне молнию сломал! Будешь новые штаны мне покупать, понял? — Хорошо, куплю, а ты завяжешь. Ты же знаешь, что таким образом лишь вредишь себе. Ну вот, опять начал действовать на нервы. А ведь стоило всего лишь быть более скрытным и надеть кофту с длинными рукавами, так было бы сложнее спалиться. — И что с того, что врежу? Да хоть сдохну, тебе не похер? — Как видишь, нет, — Джеймс сел на кровать рядом с Дэйвом и окинул его полным сожаления взглядом. — А мне всё-таки кажется, что да, — не согласился рыжий, — на смерть Клиффа тебе тоже плевать! Хэтфилд помрачнел. — Вовсе нет, — он удивлённо посмотрел на Мастейна, полез в карман и вытащил оттуда пачку сигарет и коробок спичек, — с чего ты так решил? — А с того, что не прошло и пары месяцев, как твоя группа во всю колесит по миру в туре! Разве так можно, Джеймс? Кстати, а почему ты сейчас здесь, а не во Франции или куда вы там поехали? — Дэйв увидел, как блондин поднёс сигарету ко рту и выхватил её. — Эй, не смей тут курить! Я только всё проветрил! Хэтфилд, не ожидавший такого потока вопросов, устало откинулся на кровать, с минуту подумал, а затем поднялся и пошёл к выходу. — Ты куда? Отвечай мне! — Покурю и отвечу, — бросил Джеймс, — можешь со мной пойти. — Ладно, кури здесь, — Дэйв поджёг сигарету и отдал её блондину, а затем сам достал ещё одну из пачки. Он чиркнул спичкой, затянулся — сигарету удалось зажечь с первого раза, сказывалась практика — и ожидающе посмотрел на Хэтфилда. Наверное, всё-таки стоило выйти на улицу, но у рыжего уже не было сил. — Спасибо. В общем, — блондин выпустил облако дыма и принялся отвечать, — этот тур… Это — не моя идея, а Ларса. Я сам тоже против, но… Ты же его знаешь, если он чем-то загорится… — Всё с тобой понятно, — сердито перебил Дэйв, — ты просто тряпка и шестёрка, не можешь сказать «нет». Так, а почему ты сейчас здесь? — Решил слетать, пока все смотрят достопримечательности, — объяснил Джеймс, — сказал, что по делам. Концерт завтра вечером, а мой самолёт — утром. Дэйв, державший сигарету в миллиметре от губ, замер и едва не выронил её. — То есть, ты прилетел сюда ради меня? — Хотел узнать, — Хэтфилд осторожно взял его за руку, — всё ли у тебя в порядке. Мастейн закрыл глаза и затянулся. Буквально за долю секунды до этого он увидел, как пепел от сигареты упал на руку Джеймса и почувствовал, как тот несильно дёрнулся. Наверное, останется ожог, но какая разница, на нём же всё заживает как на собаке. Дэйв точно не мог сказать, почему он в этот момент почувствовал, как всё в один момент начало его невероятно сильно раздражать. Вернее, не всё, а только Хэтфилд, но раз тот, как говорил сам Мастейн, был для него всем, то, следовательно, именно всё. Рыжему было приятно, что тот к нему приехал, отложив все свои дела, но в то же время это же и бесило. Дурацкая неопределённость. Пускай уже решит, нужен ли ему Дэйв, и если да, то пусть приезжает почаще, на несколько дней, а если нет, — свалит и больше не будет здесь появляться. Лучше уж это, чем подобные двух-трёхчасовые вылазки раз в месяц. Парень хотел спросить, сможет ли Джеймс остаться до следующего вечера или вообще забить на концерт, но не стал — он и так знал ответ. Грёбаный Хэтфилд, будь трижды проклят… От его присутствия голова болит. Нужно как-то отвлечься. Расслабиться. Улететь подальше… Чёрт, не те мысли, не те… Дэйв попытался подумать о другом, но всё было тщетно — он сильно нуждался в дозе. Прямо сейчас. Немедленно. Он посмотрел на Джеймса — тот уже докурил свою сигарету и теперь искал, обо что её можно затушить. Не желая портить мебель, он сделал это об своё кольцо на пальце. Вернее, не своё, а Клиффа. Естественно, обжёгся и прошипел сквозь зубы какое-то ругательство. — Ну ты и лох, — засмеялся Мастейн, всё ещё пытаясь прогнать назойливые мысли из своей головы, — дай сюда руку, покажу, как надо, всё равно уже тебе нечего терять. Хэтфилд стряхнул пепел, высыпавшийся на его ладонь и нехотя протянул руку. Получив второй ожог, он резко её отдёрнул и сердито посмотрел на рыжего. — Специально, что ли? У тебя для этого обои есть, — он указал на скопление чёрных пятен на стене около кровати. Дэйв махнул рукой и лёг на кровать. — Да что с тобой сегодня такое? — Джеймс хотел было лечь рядом, но, рыжий его толкнул в спину и отвернулся. — Не рад меня видеть? — Теперь — нет. Вначале — да, но ты всё испортил. — Испортил чем? — Хэтфилд поднял брови. Его глаза чем-то напоминали щенячьи или кошачьи; такие же жалостливые и словно чего-то просящие. Впрочем, все голубоглазые люди могут так смотреть, ничего удивительного. — Не знаю, отстань от меня! — А, я понял, — жёстко произнёс Джеймс, — тебе просто опять заторчать захотелось, вот ты и такой нервный. Видимо, блондин уже ожидал, как Дэйв отреагирует на такие слова, поэтому быстро схватил его за обе руки. Запястья Мастейна пронзило болью — хватка у Хэтфилда была что надо. — Прекрати! — Крикнул он. — Да, как ты догадался? Хотя неважно, не говори. Жду, когда ты уйдёшь, чтобы, наконец, сделать это. Джеймс разжал руки и убрал их за спину. — Можешь и не ждать, делай, что хочешь. Я устал с тобой бороться. Дэйв встал с кровати и пошёл в ванную. Оборачиваться он не стал, — какой был смысл в этом? Дверь в ванную он оставил открытой — верил, что Хэтфилд остался сидеть в спальне, но на всякий случай прислушался, не пошёл ли тот за ним. Вроде нет… Или да… Нет, его нигде не видно, снова дурацкая паранойя. Мастейн в очередной раз оглянулся по сторонам и открыл нижний ящик шкафчика в ванной. Именно там хранилась его любовь, его яд, его наркотик, — в общем, маленький пакетик с героином, спрятанный парнем буквально с полчаса назад, когда тот шёл в душ. Все принадлежности лежали рядом, и Мастейн даже не стал ничего протирать и обрабатывать спиртом, — так сильно ему хотелось побыстрее оказаться вдали от этого мира, прямо-таки невтерпёж. Он растворил немного порошка в ложке, нашёл на руке вену и ввёл иглу под кожу. — Дэйв, какого хрена? «Вот тот же вопрос, — подумал рыжий, — какого хрена, Хэтфилд?» — Ты мне сам недавно сказал делать то, что хочется, — сказал в ответ парень, — мне плевать, что ты подумаешь. Всё, пока. Дэйв уже собирался ввести содержимое шприца себе в вену, но перед этим зачем-то обернулся, чтобы посмотреть, как Джеймс выбежал из кухни к нему навстречу. Нет, сейчас не время медлить. Нужно действовать быстро, ещё есть шанс успеть. Что-то стукнулось о плитку. Мастейн посмотрел вниз и понял, какую ошибку совершил; он повернулся слишком резко, отчего уронил шприц. Так, вторая попытка. Первым делом нужно поднять с пола… — Отпусти меня немедленно! Нет, нет, перестань! — Дэйв с трудом подавил крик, когда ощутил железную хватку на своих многострадальных запястьях. Однако вместо того, чтобы послушаться, Джеймс не только сжал пальцы ещё сильнее, но и завёл одну руку Мастейну за спину и потянул вверх. Тот закричал. Он уже успел забыть, каковы ощущения от подобного болевого приёма и что его Хэтфилд умел мастерски выполнять, правда, применял этот навык он только в экстренных ситуациях. Вот, например, сейчас. У Дэйва даже потемнело в глазах от невероятной боли, на секунду он потерял сознание, а когда пришёл в себя, то увидел блондина с шприцом в руке, склонившимся над унитазом. Словно в замедленной съёмке парень наблюдал, как тоненькой струйкой выливалось его драгоценное вещество, а затем услышал звук смыва. Мастейн с болью посмотрел на струю воды, уносящую в никуда его дозу, а затем принялся искать пакетик с оставшимся порошком — может, удастся спасти хотя бы его. Всё тщетно — и его нигде не было видно. Дэйв подбежал к унитазу и, забыв про брезгливость, сунул туда руку с целью выловить пакетик. Он отказывался верить в то, что тот уже давно оказался в канализации и достать его было невозможно. — Всё, уже не найдёшь, — подтвердил его опасения Хэтфилд. Лучше бы молчал, честное слово. — Заткнись! — С дрожью в голосе выкрикнул рыжий. — Ты знал, через что я прошёл, чтобы его купить?! Нет, и знать не можешь! Как ты мог? У Дэйва уже не осталось сил на агрессию, но пока что хватало гордости, чтобы сдерживать слёзы. Он прекратил пытаться отыскать порошок, вытащил руку и лёг на пол рядом со злополучным унитазом, словно оплакивая свою потерю. — Вскоре ты поймёшь, что так для тебя лучше, — изрёк блондин. — Просто замолчи, понятно? — Уже слабым голосом произнёс Мастейн. — вали отсюда и больше никогда не приезжай. Дэйв прислушался к своим словам и замер в удивлении: ему показалось, что всё это уже однажды было. Да, у рыжего часто возникали эффекты дежавю, но на этот раз он не подозревал, а совершенно точно был уверен, что когда-то переживал всё это. Плюс, происходящее казалось не только повторяющимся, но и, как бы это противоречиво не звучало, не особо реальным. Будто оно было каким-то сценарием фильма. И парень помнил, — да, именно помнил, — что же сейчас скажет Джеймс и что он сам ему ответит. — Нет, я не уеду, — покачал головой Хэтфилд, — тебя сейчас нельзя оставлять одного. Кто знает, вдруг ты сейчас рванёшь за новой дозой или сделаешь что-то похуже. Да-да, это он и сказал! С этой же интонацией и точно так же попытался взять Дэйва за руку. Тот её сбросил и при этом снова почувствовал, что сделал именно так, как и нужно. Только вот нужно кому? Что будет, если не слушаться этого внутреннего голоса, диктующего уже придуманный сценарий, а играть по-своему? Вот, например, сейчас Мастейн должен был ответить, что так и сделает, а затем схватить уже ничего не подозревающего Джеймса за его спутанные патлы, впечатать лицом в кафель и действительно рвануть за новой дозой — к уже другому, совершенно незнакомому дилеру, ведь со старым он сегодня поругался раз и навсегда. А, можно ли обойтись без этого? Столько сложных действий, кому они нужны?.. — Да ну это всё нахрен, — сказал вслух Дэйв, — мне сейчас реально влом куда-либо идти. Лучше посплю. Хэтфилд явно не ожидал подобного; он удивлённо моргнул и посмотрел на рыжего словно тот был чем-то сверхъестественным, настоящей аномалией. Умел он делать такой взгляд. Мастейн задумался над тем, что только что сказал. Разве бы он стал так говорить? Разве смог бы так быстро успокоиться? Разве злость, буквально бурлящая в нём с минуту назад, могла так быстро испариться? От неё ведь не осталось ни малейшего следа, будто её никогда и не существовало, будто бы она была… ненастоящей. Как и весь этот мир. Дэйву пришла в голову догадка — это создатель сценария так мстит ему за отступление от роли, словно пытается в наказание выкинуть его из мира. Ну и пусть, всё равно мир невероятно говёный. Джеймс, вернее, если верить только что придуманной теории, его проекция, сначала помолчал, а затем немного туповато спросил: — Здесь будешь спать? Дэйв усмехнулся — поняв, что мир был ненастоящим, он решил дать полную свободу своим желаниям и экспериментировать во всю: — Нет, конечно, — он слабо улыбнулся, — на кухне. Не спрашивай ничего, просто постели там. — Слушай, а я как будто знал и уже сделал это. Ну что, пойдём? Нет, ну это уже реально какой-то бред! Ни в какой реальности так точно быть не может. Дэйв шёл на кухню, держась за руку Джеймса и смотрел на интерьер вокруг себя. Разве так это место должно выглядеть? Почему всё такое размытое? А может, это вовсе не реальность, а всего лишь… сон? На кухне, прямо посередине, там, где должен был находиться стол, стояла большая кровать как из рекламы по телевизору. Да, такое может только присниться, никак иначе. Как только рыжий осознал это, сон стал подходить к концу. Парень с разбегу запрыгнул на кровать и почти ничего не почувствовал. Всё постепенно теряло свои контуры, выдуманный мир медленно рушился. — Я постою здесь, — тихо сказал Хэтфилд; Мастейну показалось, что тот произнёс это его голосом, — а ты спи. Ты правильно поступил, Дэйв. — Ага, — он был точно уверен, что сейчас говорит это вслух. В смысле, лежит сейчас на настоящей кровати и отвечает непонятно кому, — спокойной ночи, Джеймс. Дэйв закрыл глаза — по ощущениям скорее сильно зажмурился — и понял, что они были закрыты всё это время. Надо сделать обратное действие — открыть эти самые глаза. Сразу же в них ударил поток яркого света. Мастейн поднял голову и огляделся. Он лежал на дешёвом матрасе простенькой кровати в его недавно снятой квартире. Дэйв быстро прокрутил в голове всё, что увидел в недавнем сне — чтобы не забыть. Так, если не считать те события, произошедшие после того, как рыжий не поехал покупать новый порошок, как должен был сделать, то весь сон в точности повторял один настоящий день из жизни Мастейна. «Это всё было день назад, — подумал он, — один день и ещё шестнадцать лет.» Дэйв нашёл свою куртку, брошенную в коридоре, достал оттуда сигареты и закурил, в это же время смотря на часы. Они показывали восемь утра — настала пора собираться и ехать на прослушивание.