вторая жизнь для нас двоих

Ларс выбросил окурок на асфальт и зашёл в студию. Там его ждал Кирк с чашкой крепкого кофе — время было позднее, но спать никто не собирался. — Успокоился? — Спросил Хэмметт. Ульрих кивнул, взял со стола сэндвич и сел рядом. — Никак не выходит из головы этот мелкий придурок, — пожаловался барабанщик. — У меня тоже. Знаешь, когда я на него смотрел, то мне казалось, что я его давным-давно видел. Он невероятно похож на одного человека. — И на кого же? — Ты не думай, что я уже совсем того, — начал Кирк, — но он очень уж напоминал мне Мастейна, вашего первого гитариста. Ларс поражённо уставился на Кирка — тот словно прочитал его мысли. Ульрих удивился тому, что брюнет его помнил — он-то виделся с Дэйвом лишь несколько раз, а вот сам Ларс… Несмотря на то, что прошла куча лет, он никак не мог забыть ни голос, ни манеры рыжего, ни его нездоровую, практически маниакальную энергию, которая исходила от того на сцене, — во время сегодняшнего прослушивания и прошлых концертов в восьмидесятых. — Мастейн умер, — только и сказал Ульрих. Ему было неприятно обсуждать гитариста, но в то же время хотелось узнать правду. — Прости, — смутился Кирк, — если не хочешь об этом говорить… — Нет, нет, давай дальше. Ну, умер он, что с того? Сам виноват. Я же не Джеймс, который тогда чуть ли не повеситься собрался. Ларс вспомнил, с каким трудом Хэтфилд принял смерть Мастейна — долгое время блондин винил себя в этом, пил не просыхая и отказывался что-либо менять в своём образе жизни. Лишь через несколько недель Джеймс собрал всех и буквально приказал записывать новый альбом — до невозможности депрессивный и мрачный. Впрочем, фанатам пришлось по нраву, а это было главным. — Так вот, — голос Кирка вернул Ларса из мира воспоминаний в настоящий мир, — это случилось в восемьдесят шестом, шестнадцать лет назад, а тот пацан как раз и выглядел на столько лет. Не видишь связи? — Ты чего, опять нанюхался? — Ульрих засмеялся — совершенно неискренне, так, будто бы он сильно переживал, а этот смех был попыткой доказать, что всё в порядке. — Такое бывает только в фильмах, но никак не в жизни. Думаю, этот малолетка просто прочитал где-то про Мастейна и решил под него косить, мелкие часто так делают. — Ты так считаешь? Ларс наврал — именно так он точно не считал. Более того, он сам узнал в наглом пареньке того самого Дэйва Мастейна, с которым была куча проблем в восьмидесятых, возможно, даже раньше, чем это сделал Хэмметт. Вот только не хотелось во всё это верить: и так всё катилось по наклонной, кругом одни сплошные кучи дерьма, которые надо было разгребать, этот новый альбом, Джеймс, с которым творилось непонятно что, так ещё и этот рыжий… — Нет, — признался, наконец, Ульрих, — я тебе верю. Мастейн же у нас особенный — чего у нормальных людей не бывает, у него — в порядке вещей. — Как думаешь, он придёт на ещё одно прослушивание? — Боже упаси, — Ларс яростно помотал головой, — мы поставим фейсконтроль, запретим охране пускать рыжих и кудрявых, пускай нас обвинят в дискриминации, но видеть его рожу я больше не желаю. Может, вообще отменим этот концерт, что думаешь? — Ну ты же сам знаешь, что будет, если мы так сделаем. — Ладно, ты прав, не стоит ничего отменять. Кстати, странно, что я не заметил его фамилии в списке. — Так он же через интернет записался, — напомнил Кирк. Вот как ему удавалось подмечать такие мелкие детали? — наверное, назвался по-другому, чтобы никто не узнал его. — У меня где-то был список всех зарегистрированных, — Ульрих прошёлся взглядом по столу и нашёл нужный листок, — вот, сейчас гляну, как он там отметился. Так, это не то… Вот, Дэйв Пошли-Нахер, точно он. Да уж, над этой системой надо ещё поработать. — А я тебе говорил, не надо её пока что запускать, — заметил Хэмметт. — Ой, отстань хоть ты, — Ларс демонстративно махнул рукой и достал со стола пачку сигарет, — что хочу, то и делаю, могу хоть заставить всех отправлять SMS для регистрации. Тогда Мастейн точно не придёт — он-то вряд ли знает, что такое SMS. Кстати, будешь? — Да, спасибо, — Кирк взял одну сигарету и пододвинул поближе пепельницу, — не думаю, что это сработает — раз он научился пользоваться компьютером, то почему тогда не справится с телефоном? Но мне кажется, что Дэйв вряд ли придёт — есть же у него гордость. — Если его Джеймс не уговорит, — ответил Ульрих и жадно затянулся сигаретой. — Вряд ли Джеймс его помнит, — задумчиво произнёс Хэмметт, — да и как он его найдёт? — Поверь, он сможет. Ты видел, как Хэт на него пялился всё это время? Точно уже начал что-то вспоминать. Поэтому и нужно держать их подальше друг от друга. — Может, не стоит? — Попросил Кирк. — Мне кажется, в тот момент Джеймс выглядел намного счастливее, чем обычно. Ты же сам хотел, чтобы он пришёл в себя и всё такое… — Да, но не при помощи Мастейна, — Ларс скривился, произнеся эту фамилию. С минуту он помолчал, докурил сигарету, а затем добавил, уже каким-то заговорческим тоном, — но что-то мне подсказывает, что помешать не удастся. Как думаешь, через сколько времени они… ну того, короче? Ставлю двести баксов, что через неделю! — Чёрт возьми, Ларс, — Хэмметт засмеялся и посмотрел на барабанщика, пытаясь понять, шутил тот или нет, — Мастейн его младше в два с лишним раза! У Джеймса хватит порядочности, чтобы не делать этого. — Ты прав, он же теперь у нас правильный, даже не курит. Тогда… — протянул Ульрих, — тогда две недели. Именно на столько его порядочности хватит. — И тебе не стыдно о таком думать? — Кирк затушил сигарету и посмотрел на Ларса, — ладно, уговорил, играю.

***

Джеймс припарковал мотоцикл у магазина и пошёл пешком. Остановился он, когда оказался в узком и пустом переулке. Оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии людей, Хэтфилд достал из сумки почти полную пачку сигарет и зажигалку. Блондин не хотел, чтобы кто-то из группы узнал о том, что он курил. К этой вредной привычке Джеймс вернулся недавно — после того, как встретил на улице этого странного парня, который спросил, какой сейчас год, который вёл себя с ним как со старым знакомым и который действительно напоминал кого-то из очень далёкого прошлого. Именно после этой встречи Хэтфилд оделся так, чтобы его не узнали, и купил в магазине пачку крепких «Мальборо». Выкурив две сигареты, Джеймс вдруг осознал, как же сильно в них нуждался всё это время. Поэтому сейчас, когда на душе тоже было неспокойно, первым делом блондин потянулся именно к своей пачке. Он думал в основном о Дэйве — его имя врезалось в память Джеймса сразу же как только тот его назвал — и о том, как бы хорошо было бы с ним ещё раз встретиться. Хэтфилд точно не мог ответить себе, что его тянуло к этому симпатичному рыжеволосому подростку, что-то уже давно забытое, вроде того. Блондин был твёрдо уверен, что когда-то уже видел Дэйва, причём лет так двадцать назад, как бы это парадоксально не звучало, ведь тому-то можно было дать от силы шестнадцать. Такое вообще могло быть? И если да, то знал ли об этом Дэйв? К сожалению, сигареты не могли дать ответов на эти вопросы. Но несмотря на это, Джеймс затушил окурок и вытащил ещё одну.

***

Пока Хэтфилд воровато озирался по сторонам в поисках наблюдающих, как ему казалось, за ним людей, Мастейн уже во всю затягивался второй по счёту сигаретой. Парень хотел успокоиться и остыть — во время прослушивания он не смог сдержаться и повёл себя как последний придурок. Именно так он бы поступил, если бы ему действительно было шестнадцать лет — тогда характер у рыжего был ещё хуже, чем сейчас. Может, из-за того, что он переселился в своё именно подростковое тело, что-то и начало его заставлять вести себя таким образом? На прослушивании, в библиотеке, в магазине… Если так и есть, то это уже никак не поменять. Так что вывод — жить дальше и преодолевать все трудности, провоцируемые своим же поведением, что ещё можно сказать? Дэйв затушил сигарету и достал ещё одну. Так, первую он выкурил просто так, вторую — чтобы обдумать всё, связанное с собой, а третья… третья будет для Джеймса. Вернее, для того, чтобы обдумать всё, связанное уже с ним. Хотелось с ним увидеться ещё раз. Нет, Мастейн не собирался его выслеживать или часами торчать у военной базы, где Хэтфилд по непонятным причинам слишком часто ошивался. Можно обойтись и без этого — что-то подсказывало Дэйву, что судьба их сведёт сама и ничего предпринимать для этого не нужно. Вот только что делать, когда эта встреча наступит? Рыжий понимал, что нельзя так с ходу брать и выдавать всю правду — его не так поймут. Лучше бы Джеймс сам рассказал что-то о себе. Впрочем, если тот откажется посвящать Мастейна в подробности своей личной жизни, — что было вполне возможно, ведь для блондина тот был просто фанатом его творчества, пускай и излишне смелым и любопытным, — о них всегда можно было прочитать в каких-то журналах или газетах. «Пойду опять в библиотеку, — решил Дэйв, — там обязательно должно быть что-то.» Рыжий швырнул окурок в ближайший мусорный бак. Промазал. Не желая мириться с поражением, Мастейн подобрал его, кинул уже с более близкого расстояния и на этот раз попал. Не трёхочковый, конечно, но всё равно получилось круто. Дэйв ещё раз подошёл к баку, но не для того, чтобы повторить бросок, — дело в том, что за этим баком находился поворот на один из переулков, ведущих к его домов, и именно в этом переулке парень приметил одну знакомую фигуру. Хэтфилд стоял за углом и курил, не подозревая, что за ним следили. Рыжий собрался было нарушить тишину и подойти поближе к Джеймсу, но остановился. Что тот подумает о нём, после того, что произошло на прослушивании? Может, он сейчас тоже не в лучшем расположении духа, и это приведёт к конфликту — прямо как раньше? Вероятность последнего была мала, но всё же. «Нет, не буду ему мешать,» — подумал Дэйв и пошёл в противоположном направлении, борясь с желанием закурить четвёртую сигарету.