вторая жизнь для нас двоих

Дэйв вышел из библиотеки поздним вечером. За спиной у него висел чехол от бас-гитары, а в нём кроме самого инструмента лежали журналы за последние три года. Новая библиотекарша, в отличие от предыдущей, разрешила их взять домой на время, за что рыжий был благодарен ей. Мастейн зашёл в продуктовый магазин и купил там несколько упаковок замороженных обедов, жалея, что нельзя было взять к ним пива или чего-то покрепче. Везёт же взрослым — могут покупать всё, что вздумается, — тому же Хэтфилду ничего не мешало зайти в этот же магазин и затариться алкоголем хоть на тысячу баксов. Хотя нет, мешало, он же завязал — об этом Дэйв успел прочитать в одном из журналов до закрытия библиотеки. Ещё ему теперь были известны подробности и причины такого поступка и, надо сказать, это многое объясняло, — не раз рыжий слышал про последствия лечения в реабилитационных центрах, и теперь мог их лицезреть вживую. Этой ночью Мастейн плохо спал — ему снились кошмары, наполненные воспоминаниями о прошлом и страхами о настоящем. Дэйв впервые задумался о том, что может просто-напросто потерять Джеймса, что тот его никогда не вспомнит и что их отношениям, таким нестабильным, то затухающим, то загорающимся с новой силой, настанет конец. Вначале рыжий воспринимал Хэтфилда из восемьдесят шестого и из две тысячи второго как двух разных людей, но вскоре отказался от такой точки зрения, потому что если действительно так считать, то, выходит, Джеймс из прошлого уже тоже был мёртв — его никак уже нельзя было встретить или вернуть. Но нет, нельзя так думать, от таких мыслей всё сразу становилось только хуже. Лучше уж представлять всё это по-другому: Хэтфилд версии восемьдесят шестого был чем-то вроде воспоминаний, которые никак не умерли, а просто уснули в уже другом Джеймсе, из настоящего времени. И Дэйв во что бы то ни стало твёрдо решил их в нём заново пробудить. Звучало всё равно немного шизово, зато не так удручающе. «Ложись спать, Мастейн,» — приказал себе рыжий, не выдержав весь этот бред. Чтобы прогнать все ненужные мысли, он попил воды, вышел на балкон, и выкурил одну сигарету. Теперь Дэйв чувствовал себя спокойно, больше ему кошмары не снились. По крайней мере, этой ночью.

***

Прошло два дня. Всё это время Мастейн практически не выходил из дома — он решил, что с него хватит общения и посвятил эти два дня своему хобби — игре на гитаре, теперь уже на двух. Парень жалел, что купил акустическую вместо электро, но в то же время с грустью понимал, что если бы он так и сделал, то потратил бы на неё всё деньги и сейчас бы жил в коробке и питался дошираками. Впрочем, на еду уже не осталось ни гроша — её теперь заменяло ещё больше сигарет и пиво из ларьков. Дэйва вроде бы устраивало, но он понимал, что дольше пары дней так не продержится — от алкоголя уже тошнило, а табачный привкус преследовал рыжего уже, казалось, вечность. Но курить он всё равно любил и именно поэтому вышел в магазин за новой пачкой. Шагая по знакомому переулку, Дэйв снова заприметил высокого мужчину в байкерском шлеме с сигаретой. Опять Хэтфилд. Устроил тут, видите ли, курилку, как будто боится в людном месте это делать. На этот раз Дэйв решил не прятаться и пошёл по немного другому маршруту — через этот переулок, где курил Джеймс. Завидев, что к нему идут, блондин убрал руку с сигаретой за спину и сделал вид, что просто стоит и размышляет о жизни — у него это получилось весьма плохо, не спалив его только что, Мастейн смог бы с лёгкостью сделать это в данный момент. Однако узнав Дэйва, Джеймс с облегчением выдохнул и снова затянулся. — А я недавно читал статью в журнале, — начал Мастейн, — там написали, что Вы больше не курите. — Никому не говори, — попросил Хэтфилд с явным испугом в голосе. — Не беспокойтесь, — улыбнулся Дэйв, — я не стукач, не выдам. Пускай это будет нашим маленьким секретом. Джеймс вроде бы немного успокоился, но на слове «нашим» чему-то смутился и слегка покраснел. — А ты что здесь делаешь? — Спросил он, переводя тему. — В табачку шёл, — ответил парень, и добавил уже с недовольством, — опять там буду стоять, караулить прохожих и просить их купить мне сигареты. Кстати, не могли бы Вы мне их купить? Тогда я буду точно молчать. Рыжий полез в карман и достал оттуда мелочь — крупных купюр у него больше не осталось. Хэтфилд посмотрел, как Дэйв отсчитал нужное количество денег, а затем вытащил из кармана новую нераспакованную пачку «Мальборо» и произнёс: — Такие куришь? Парень кивнул и протянул Джеймсу мелочь. Тот показал рукой, что не собирался принимать эту плату. — Оставь себе, хорошо? Главное — никому не рассказывай. Мастейн поблагодарил блондина и положил пачку в карман. Он не знал, будет ли тот продолжать разговор или нет — Джеймс просто стоял и докуривал сигарету молча, но решил подождать. Оказалось, не зря, — затушив окурок, Хэтфилд спросил: — Кстати, как ты? — Да нормально вроде, — Дэйв был немного удивлён, что Джеймс решил узнать, как у него шли дела и вообще захотел с ним общаться, — представьте, я теперь тоже знаменитость. Мастейн рассказал о том, как его узнавали на улице и расспрашивали о прослушивании, а один парень примерно его возраста попросил даже расписаться на фотографии — на ней был запечатлён сам Дэйв, показывающий два средних пальца чрезвычайно разозлённому этим Ларсу. Видимо, запрет на фотосъёмку многим удалось обойти стороной. Рыжий примерно понимал, с чего это был такой ажиотаж — многие фанаты Металлики буквально возненавидели их ранее любимую группу после скандалов с музыкой в интернете; об этом Мастейн тоже прочитал в одном из журналов. Впрочем, его это почти никак не касалось, но повышенное внимание к своей персоне по такому пустяку казалось парню чем-то совершенно глупым, отчего он и стал как можно реже выходить на улицу. — Простите, что сорвал выступление, — извинился в завершение Дэйв. Только в конце рассказа он вдруг вспомнил, что разговаривал именно с вокалистом Металлики, той самой, чья репутация ещё сильнее пострадала от его выходки. — Ничего, — Джеймс махнул рукой, — вот только не могу понять, зачем ты так сделал? Хотел привлечь к себе внимание? — Нет, конечно, — рыжий помотал головой, — просто что-то начало всё раздражать, и я не сдержался. — Это из-за того, как к тебе обращался Ларс? Как же я тебя понимаю, его порой просто невозможно терпеть. Но советую научиться контролировать свои эмоции, иначе нелегко будет в жизни. Дэйв с трудом отговорил себя от того, чтобы закатить глаза в ответ на эту фразу. Вечно этот Хэтфилд его пытается чему-то научить, эту черту характера даже лечение в реабилитационном центре оказалось не в силах изменить. Мастейну уже немного наскучил этот разговор, и для разнообразия он решил сменить тему: — Я понял. А помните, Вы меня спрашивали, играю ли я в какой-то группе? Так вот, я подумал, что стоит начать. Хочу собрать свою, но ещё не знаю, как её назвать. У меня есть одна идея… Как Вы думаете, Megadeth будет хорошим названием? Оно ещё не занято? Дэйв с самого начала запланировал подвести разговор к этому — казалось бы, случайно, упомянуть что-то из прошлого, чтобы пробудить в Джеймсе ещё немного старых воспоминаний. Это сработало, — рыжий это понял по взгляду Хэтфилда, — тот задумался, явно что-то вспоминая. — Где-то я уже слышал это название, — наконец, выдал блондин, — была какая-то старая группа. Приду домой, пороюсь в своих пластинках и проверю, так ли это. Извини, мне просто уже пора идти… — Что ж, увидимся тогда. — Конечно, я тут часто стою. Только помнишь, никому-никому… — Да помню я, — быстро ответил Мастейн, чему-то улыбаясь. Немного осмелев, он добавил, — если спалю ещё раз, будете покупать мне пиво. Джеймс, наверное, уже привык к наглости Дэйва, поэтому ничуть не разозлился, а, наоборот, засмеялся: — Будет тебе пиво, шантажист. Давай, до встречи. — Да, — тихо ответил парень. Он не мог оторвать взгляда от голубых глаз Хэтфилда и их живого блеска, казалось, снова делавших их обладателя на несколько лет моложе. Дэйв всегда был не особо высокого мнения о внешности Джеймса в общем, но в то же время буквально восхищался его цветом глаз, чистым и напоминающим небо. Однако теперь что-то изменилось в них, что-то пропало, и они стали напоминать лишь две мутные стекляшки. Буквально на несколько мгновений — во время их первой встречи, на прослушивании — его глаза словно снова оживали, но это длилось так недолго… Но сейчас прошло уже больше минуты, и ничего не менялось. Рыжий был уже практически уверен, что Джеймс вот-вот всё вспомнит — возможно, это случится, когда тот придёт домой — и станет прежним. Эту уверенность разрушил протяжный звон, доносившийся из кармана Хэтфилда. Тот запустил туда руку и вытащил устройство чёрного цвета величиной чуть больше коробка спичек. Такую штуковину Дэйв видел не впервые — почти все ходили по улице с этими приспособлениями. Увидев, как блондин нажал на кнопку и поднёс прибор к уху, Мастейн понял, что это был телефон. Теперь их, оказывается, можно было носить с собой, удобно, однако. Звонил Ларс — именно его голос приглушённо раздавался из устройства. Барабанщик о чём-то сердито тараторил, Джеймс его слушал, а Дэйв завороженно смотрел на то, как постепенно потухал блеск в его глазах, и они становились такими же, как обычно — мёртвыми и остекленевшими. — Через пять минут буду, — ответил Ульриху блондин и бросил трубку, если это можно было назвать трубкой. Убрав телефон в карман, он виновато посмотрел на Мастейна, — я пойду, а то уже опаздываю. Дэйв кивнул, помахал рукой в знак прощания и пошёл в сторону дома. Он поклялся себе, что когда-нибудь обязательно разобьёт либо этот проклятый телефон, либо рожу Ларса. У него ведь почти получилось...