вторая жизнь для нас двоих

Хэтфилд стоял у магазинной полки уже несколько минут и смотрел на ряды бутылок с алкогольными напитками. Он точно не мог сказать, зачем решил взять это чёртово пиво — в любом случае не себе, нельзя же, но тогда для чего? Чтобы подарить Дэйву при встрече с ним? Или, может, чтобы эта бутылка лежала в сумке и напоминала о рыжем? Наверное, оба варианта. Джеймсу было приятно думать о рыжем — от его одного присутствия веяло какой-то ностальгией по прошлому, — да и Хэтфилда буквально умиляла его смелость и уверенность в себе — своим поведением тот сразу производил впечатление хорошего, понимающего друга… или, может, не только друга? «Так, что за мысли? — Одёрнул себя блондин. — У меня есть жена, да и Дэйв — ещё совсем мальчик, а это неправильно. Я покупаю ему пиво просто, потому что он попросил.» Джеймс решил представить, что эта просьба исходила не от Дэйва, а от, скажем, Ларса — такое действительно порой случалось. Но от мыслей о барабанщике начала болеть голова — всё четыре часа тот действовал на нервы, как будто нарочно упрекал Хэтфилда во всём и много, слишком много говорил. И как это они раньше зависали в студии сутками, да ещё и вдвоём? «Всё, хватит заморачиваться, — сказал себе Джеймс, — покупаю и всё, какая разница, зачем?» Блондин прошёл к кассе и заплатил за три бутылки — в последний момент он решил, что Дэйву одной и даже двух будет маловато. Убрав их в сумку, Хэтфилд подумал, что было бы хорошо сейчас покурить.

***

Дома никого не оказалось — Франческа оставила детей у какой-то подруги, о чём говорилось в записке на двери, а сама уехала по своим делам. В очередной раз не стала доверять Джеймсу, поэтому и воспользовалась помощью этой непонятной Линды. Впрочем, Хэтфилд знал, что его жена не будет бросать детей где попало, отчего был вполне спокоен. Так даже лучше — никто не будет мешать. Джеймс снял обувь и прошёл в кабинет, на всякий случай заперев дверь. Он обратил свой взгляд к самому крайнему шкафу. Франческа называла его детским — на верхней полке были аккуратно выставлены в ряд миниатюрные модели гоночных автомобилей, на средней — стопки старых комиксов восьмидесятых годов выпуска — они достались Хэтфилду от Кирка, он их почти ни разу не открывал, но всё равно хранил у себя, а на нижней, самой большой, сдвоенной — как раз и хранилась весьма приличная коллекция не менее старых пластинок. Когда Франческа родила сына, Джеймс начал немного опасаться за своё подростковое барахло, особенно за машинки, но увидев, что маленького Кастора ничуть не интересует содержимое полки, успокоился — никто не будет посягать на его вещи. Поэтому он точно знал, что пластинки никто не трогал и что расположены были именно в том порядке, какой нравился Хэтфилду. Нужную — вернее, две нужных пластинки — оказалось найти легко. Да, Джеймс был прав — группа Megadeth действительно существовала, причём задолго до предполагаемого рождения Дэйва. Выпустили они всего-навсего два альбома, но зато лишь за два года — поразительная скорость! Надо бы их послушать. Хэтфилд случайно снёс рукой одну из бутылок пива, — он не стал класть их в холодильник, слишком велик был риск спалиться, а вместо этого отнёс в кабинет, — пока ставил пластинку на проигрыватель. К счастью, не разбилась. Он взял её в руку и снова чуть не выронил, когда заиграла музыка. Впрочем, звучание Хэтфилду понравилось, хоть он и отвык от такого. Гитарные партии чем-то напоминали те, что присутствовали в первом альбоме Металлики — даже слишком напоминали. Джеймс прислушался к вокалу — когда солист не пытался брать высокие ноты и просто зачитывал текст, его голос был точь-в-точь как у, как бы это странно не звучало, Дэйва. И смех во второй композиции был похож. Джеймс прочитал имена участников, написанные на пластинки — оказывается, фронтмена звали тоже Дэйвом. Блондин взглянул на фотографию группы и с изумлением узнал в нём именно того же парня, с которым общался несколько часов назад. Джеймс неверяще смотрел на снимок и никак не мог понять, как это было возможно. У Хэтфилда закружилась голова, — наверное, стоило что-то поесть после репетиции, чего он забыл сделать, — а в горле пересохло. Особо не осознавая, что он делает, Джеймс открыл одну бутылку и сделал несколько больших глотков, чтобы унять сильнейшую жажду. Лишь когда бутылка опустела почти наполовину, блондин понял, что натворил — он ведь пил алкоголь, а этого нельзя было делать ни в коем случае, иначе зачем он тогда проходил лечение? Хэтфилд отложил бутылку и пластинку и принялся рыться в соседнем шкафчике, где хранилось небольшое количество книг и — гораздо больше — журналов про музыкальные группы. Он довольно быстро отыскал номер восемьдесят шестого года и стал пытаться найти что-то про этих Megadeth. Они были достаточно известны — весьма скоро Джеймсу попалась на глаза статья про то, что группа прекратила своё существование из-за… смерти вокалиста? Хэтфилд снова сравнил пение с пластинки с голосом Дэйва, никак не выходившим из его головы с тех пор, как они встретились впервые, а потом опять бросил взгляд на фотографию. Да, это точно один и тот же человек. Но если он умер… Джеймсу пришла в голову неприятнейшая догадка — не раз он слышал, что из-за приёма препаратов, прописанных ему в центре, бывают галлюцинации. «Со мной такого не будет, — сказал он тогда себе, когда врач зачитал ему возможные побочные эффекты, — я же не какой-то чокнутый, чтобы видеть всякий бред.» Однако, именно так и произошло. Галлюцинация мёртвого человека, да и ещё почему-то ужасного знакомого, преследовала его уже несколько дней. А что тогда с сорванным прослушиванием? Может, его и вовсе не было, никто ничего не срывал, и должно было оно пройти завтра? Хэтфилд посмотрел на полупустые упаковки разных препаратов на своём столе — после лечения он должен был пройти ещё парочку дополнительных курсов. Так, во всём виновата эта дрянь, нужно от неё избавиться. Джеймс буквально за два глотка осушил содержимое пивной бутылки, — неизвестно зачем, может, для уверенности? — отнёс таблетки на кухню и швырнул их в мусорное ведро. Шагая обратно, блондин заметил, как ему стало труднее держать равновесие и как ещё сильнее закружилась голова. Опьянение. Что, уже? Разве оно бывает с одной бутылки, причём всего лишь пива? Наверное, сказывалось длительное воздержание и, возможно, лечение этой отравой, чёрт бы её побрал. Джеймс решил игнорировать своё состояние и вернулся в кабинет. Ему хотелось дочитать журнал — краем глаза он успел заметить ещё одну статью, где писалось, что этот Дэйв Мастейн имел почти прямое отношение к Металлике, что уже порядком напрягало. Хэтфилд вытащил из полки ещё несколько журналов тех лет и снова запер дверь.

***

О том, что наступил вечер, Джеймс узнал, когда посмотрел в окно на кухне перед тем, как зайти в туалет — это желание спровоцировало пиво, что было абсолютно неудивительно. Идти оказалось уже совсем трудно, Хэтфилд и не ожидал, что его, человека, способного осилить литр водки, — хоть и воспоминания о временах, когда он так делал, казались принадлежавшими кому-то другому, — так снесёт с всего лишь трёх бутылок, можно сказать, с полторахи. Наверное, последнюю стоило оставить себе на завтрашний день. Блондин сначала так и собирался сделать, — вернее, не себе, а Дэйву, — но затем передумал — как можно подарить пиво человеку, которого нет в живых уже шестнадцать лет? Джеймс закончил со всеми делами в ванной и отправился спать. Перед этим он постарался скрыть следы своего времяпровождения — запихнул пустые бутылки в шкафчик с журналами, надеясь, что никто туда не полезет. С приличным трудом он постелил на кровати и переоделся в пижаму — не хотелось бы, чтобы Франческа, пообещавшая прийти ночью, заподозрила что-то неладное. Долгое время Хэтфилд не мог уснуть — за последние несколько часов он узнал очень многое и значимое — о себе, Металлике, этом Мастейне и мире в целом, — настолько значимое, что теперь понимал — его жизнь никогда не станет прежней.