вторая жизнь для нас двоих

Этим утром погода начала, наконец, налаживаться — было солнечно, даже слишком, отчего пришлось задвинуть шторы, так что в комнате царила полутьма. Несмотря на это скудное освещение, Джеймс сидел на диване и читал журнал про гоночные автомобили — вернее, только притворялся, что занимался этим, а на самом деле украдкой поглядывал на Дэйва, который, в свою очередь, также смотрел на себя, вернее, на отражение в зеркале. — Их ещё больше, чем раньше, — трагическим голосом произнёс рыжий. — Чего больше? — Поинтересовался Хэтфилд. — Веснушек, чёрт бы их побрал. Сам посмотри, — Дэйв повернул к нему лицо и указал на едва заметные коричневатые точки у глаз и на скулах. — Не замечал их у тебя раньше, — отозвался Джеймс, откладывая журнал в сторону. — Года через два они исчезнут, — голос парня всё ещё был наполнен грустью. — Ну вот, что ты тогда паришься? — Это, прикинь, ещё столько времени ходить с такой рожей! — Мастейн закрыл лицо волосами, драматически отшвырнул зеркало на край стола и плюхнулся на диван рядом с Хэтфилдом. — Мне нравятся твои веснушки, — задумчиво ответил Джеймс, осторожно заправив одну прядь за ухо Дэйва и проведя пальцем по коже, особенность которой тот хотел скрыть. — А если бы это были прыщи? Ты бы точно думал иначе, не отрицай. — Да нет, с чего бы это? — Действительно, — задумчиво ответил парень, — тебя-то, с твоей кожей это вряд ли бы напрягало. Мастейн подсел поближе и посмотрел на Хэтфилда, вернее, на его щёки и подбородок, сплошь испещрённые следами от акне. — И то верно. Джеймсу обсуждение его внешности, мягко говоря, не приносило удовольствия, однако он видел, как сразу поменялось настроение Дэйва при переходе к этой теме, и решил потерпеть. — Веснушки хотя бы можно замазать, не то, что эти вулканические кратеры, — продолжал рыжий, — а я говорил тебе, что стоит лечить кожу, нельзя это дело запускать. — Правильно говорил, — снова согласился блондин, — но мне тогда было не до этого. — Тебе и сейчас не до этого. Думаешь, причёску сделал, и всё — этого достаточно? — Мастейн провёл рукой по волосам Хэтфилда, очевидно, собираясь перейти уже к их критике. — Кстати, выглядит не очень. — Знаю, но стилисту нравится. — Твой стилист слепой? — Насмешливо спросил Дэйв. Он подцепил пальцами осветлённую прядь из чёлки Джеймса и дёрнул за неё. — Вот что это, а? — Больно, вообще-то. — Странно, — произнёс парень, казалось, больше разговаривая с собой, чем с Хэтфилдом, — не оторвалась. — А должна была? — Честно, я подумал, что тебе её приклеили, — Мастейн сначала пригладил прядь, затем снова взъерошил и лишь только потом решил, наконец, от неё отстать. — Если я перекрашу, ты успокоишься? — Пожалуй, да. Но это тебе несильно поможет. — Даже не буду спрашивать, почему, — сказал в ответ Джеймс, уже порядком устав от этой беседы, — больше не о чем поговорить? Дэйв помотал головой и улыбнулся. — Я тебя не обидел? — Спросил он, вдруг спохватившись. — Ничуть, — заверил его Хэтфилд, — всё в порядке. — Тогда чем дальше займёмся? — Дэйв игриво расстегнул одну пуговицу на рубашке Джеймса и посмотрел ему в глаза, ожидая дальнейшей реакции. — Мне вообще-то через полчаса нужно быть на репетиции, — виновато ответил Хэтфилд, впрочем, не останавливая рыжего. — Как? — По голосу парня было заметно, что тот явно расстроился. — После всего, что там произошло?.. — Мы же вчера обсудили это… Джеймс сам не хотел там появляться, но ещё больше он не хотел очередных конфликтов с Ларсом. Ульрих был из тех людей, с которыми лучше не ссориться, и Хэтфилд, как бы не хотел этого признавать, побаивался его в гневе. Поэтому прошлым вечером он обговорил это с Дэйвом, и вроде бы всё удалось решить мирным путём — они как можно быстрее закончат с альбомом, дадут прощальный концерт, и на этом в судьбе группы Металлика будет поставлена точка. Тогда Мастейн с недовольством, но принял это и даже помог блондину в создании рифов для этого самого альбома. — Да знаю я это, — печально вздохнул тот, — надо его закончить. — Я скоро приду, — Джеймс обнял Дэйва, чтобы утешить, — не скучай там без меня. — Я найду, чем заняться, — небрежно ответил рыжий, — или, накрайняк, приду к тебе. — Ты всегда так делаешь. Скажи, зачем? — Тебе не нравится? — Мастейн в удивлении поднял рыжие брови. — Наоборот, это очень мило, — улыбнулся Хэтфилд, — вот так сидишь там, ждёшь, когда Ларсу надоест его же болтовня и в это же время думаешь: «А вот там, за окном, меня ждёт Дэйв…» Сразу поднимается настроение. — Правда? Тогда я и сегодня приду. — Спасибо, — Джеймс поцеловал Дэйва в щёку и нехотя поднялся с дивана, — мне уже пора, увидимся. Мастейн помахал рукой на прощание и скрылся за дверью в их мини-студию на квартире. Спустя где-то минуту до Хэтфилда донёсся шум усилителя и звуки гитары. А парень зря времени не терял, Ларсу стоило бы взять с него пример.

***

— Джеймс? — Открывший дверь Кирк явно не ожидал его увидеть. — Сегодня точно должен пойти снег — ты пришёл, да ещё и раньше Ларса. — Да, иногда чудеса случаются, — ответил Хэтфилд, радуясь, что успел застать только Хэмметта, — слушай, Кирк, мне тут нужно тебе сказать… Джеймс коротко изложил свои планы на будущее, упомянув несколько раз, что хочет покончить со всем побыстрее. Ларсу подобное сказать он не решался — тот вряд ли бы на это адекватно отреагировал. А вот Кирк, напротив, понимающе кивнул и сам предложил блондину побыстрее приступить к делу. Подошедший чуть позже Боб тоже воспринял это с энтузиазмом. Вскоре работа закипела.

***

Ларс явился с опозданием на час — что случалось с ним крайне редко (виноваты были несработавший будильник и, напротив, подействовавшее как надо снотворное) — и был прилично удивлён происходящим — все, абсолютно все, в том числе и внезапно решивший прийти Джеймс доигрывали песню, у которой ещё два дня назад существовал лишь начальный риф и припев — только по этому припеву барабанщик смог узнать её. Ульриху ничего не оставалось поделать, как присоединиться к ним. Как выяснилось спустя ещё примерно час, Хэтфилд всё-таки передумал насчёт принятого им в момент ссоры решения оставлять альбом недописанным и теперь, наоборот, хотел сделать так, чтобы тот как можно скорее увидел свет. Джеймс явно что-то недоговаривал — он отвечал кратко и сухо, не вдаваясь в подробности, — однако Ларс был достаточно сообразителен, чтобы понять, в чём дело — Хэтфилд больше не хотел с ними работать. Оставить всё на полпути ему не позволял контракт, а вот дальше… После написания альбома больше ничего не держало блондина, он мог спокойно двигаться дальше, жить своей жизнью. И в этой «своей жизни» абсолютно точно присутствовал Мастейн, в этом не было смысла сомневаться. Однако Ларс решил не вмешиваться, а ведь это он мог — например, начать тормозить и без того затянувшееся написание альбома: всё время откладывать репетиции или тратить время, отведённое на них на пустые разговоры. Нет, можно обойтись и без этого. По договорённости, скреплённой подписями всех четырех участников, Металлика должна была отыграть несколько концертов, и вот как раз тогда можно и что-то провернуть, а если повезёт, то и заставить Джеймса подписать ещё один контракт — что угодно сделать, лишь бы не дать ему уйти. Проще говоря, Ульрих решил передать все гнетущие его беспокойства и проблемы себе из будущего, ведь кто знает, как оно сложится — никто, верно? Но от траты времени на болтовню в чрезмерно длинных перерывах он так и не отказался — Ларс это любил, а ограничивать себя в чём-то приятном — наоборот, просто терпеть не мог. Поэтому во время устроенной им же паузы он подозвал к себе Хэтфилда и начал разговор, естественно, совершенно неприятный для последнего: — Почему ты не отвечал на звонки? Джеймс сидел на стуле и задумчиво перебирал струны гитары, а Ларс стоял и смотрел на него свысока. Это кратковременное, но преимущество в росте придавало ему уверенности. — Мой телефон сломался, — тихо и не очень охотно ответил блондин. — У тебя же второй есть, — напомнил ему Ульрих. — Я его потерял, — интонации Хэтфилда так и давали знать, что тот врал. — Хм… А я его нашёл! — Ларс повернулся к окну и указал на него пальцем. — Смотри, это не на нём сейчас Мастейн бьёт рекорды в «змейке»? Джеймс пригляделся и тоже увидел стоящую вдалеке скамейку и рыжеволосого парня, сидящего на ней и усердно нажимающего кнопки телефона. — Я всё объясню, — начал Хэтфилд, опустив свои голубые глаза. Ларс поднял его голову за подбородок и настойчиво уставился на него. Джеймс тщетно пытался избежать пристального взгляда барабанщика, что приносило последнему несказанное удовольствие. — Не нужно ничего объяснять. Скажи мне честно, ты так сделал, потому что не хочешь разговаривать со мной? Ульрих ожидал поставить этой фразой Хэтфилда в ещё более неловкое положение. Он уже вовсю представлял, как тот начнёт нелепо и неумело оправдываться, извиняться, пытаться уйти от ответа, однако неожиданно Джеймс оттолкнул его от себя и твёрдо произнёс: — Да, Ларс, не хочу. А теперь позволь мне встать и продолжить работу. Рекомендую тебе тоже этим заняться, кстати. Ларс чуть не сел на пол от удивления. В один миг он почувствовал себя раздавленным, никому не нужным. Не компенсировала это даже разница в росте — Ульриху стало казаться, что его буквально пригвоздили к земле колкие слова Хэтфилда. Он схватил со стола пачку сигарет и выбежал на улицу. Даже несмотря на весьма приличное расстояние от студии до скамейки, огненно-рыжая шевелюра Мастейна заметно выделялась, так как была единственным ярким пятном на фоне общей серости — полностью лишённую растительности улицу не могло скрасить даже весеннее солнце. Ларс подбежал к скамейке, вставив сигарету в зубы. — Чего тебе? — Грубо окликнул его парень, отрываясь от крошечного экрана мобильника. — Смотри, что у меня есть. Ларс вытащил из кармана спортивных штанов чёрную флешку, которую положил туда вчера. Эта идея ему пришла буквально несколько секунд назад, и Ульрих решил довериться ей. — Что это? — Здесь находятся ваши с Джеймсом записи, — объяснил Ларс, — те, которые я удалил. Мастейн недоверчиво осмотрел устройство, а затем протянул к нему руку. — Просто так ты её не получишь, — засмеялся Ульрих, убирая флешку обратно, — я давно хотел с тобой поговорить. Сейчас это сделать не могу, поэтому ты подойдёшь завтра в девять утра к вон той заправке, и там всё обсудим. — С чего ты решил, что я соглашусь на это? «Какой он предсказуемый, — подумал Ларс, — чуть что, сразу бунтует. Ничего, придёт как миленький, куда денется?» — А с того, что иначе тебя ждут весьма неприятные последствия. — Ну какие? — Лениво спросил Мастейн, снова запуская игру на телефоне Джеймса. — Ну, смотри: ты ведь восстал из мёртвых, верно? Звучит очень необычно и интересно. Думаю, правительство тоже этим заинтересуется. Хочешь, организую тебе поездку в секретную лабораторию ФБР? — Ларс, ты как всегда! — Удивительно, но парень начал смеяться. — Не знаю, под чем ты, но, прошу, поделись со мной, тогда, может, и приду. Хочу такой же бред сочинять. — Я вообще-то серьёзно с тобой разговариваю, — обиделся Ульрих, — могу спокойно нанять людей, накатают про тебя статейку, она попадёт в нужные руки… — А перед этим её найдёт Джеймс и прикончит тебя, — перебил рыжий. Он привстал, нагло вытащил торчащую из кармана Ларса пачку сигарет и взял себе одну. Тот даже не стал пытаться возвращать себе украденное — его внимание привлекло другое: Мастейн мало того, что произнёс свой ответ слишком быстро, чтобы никто не понял, что он чувствовал в тот момент, когда говорил, так ещё и начал прикрываться за Джеймсом. Испугался, значит. А это уже хорошо. Ульрих сразу же почувствовал себя намного увереннее. Он нагнулся к рыжему и ответил: — Могу спокойно сделать так, чтобы он сам помогал со статьёй. Не недооценивай меня, Мастейн. Один раз я уже смог настроить Джеймса против тебя, как видишь, всё получилось — он тебя сам вышвырнул вон. Парень сжал кулаки и хотел что-то сказать (наверняка, ругательства), но Ларс приложил палец к его губам и продолжил: — И ничто не помешает мне сделать это снова. Так что, давай-ка, сопротивление — в сторону, делай, как я говорю. Чтобы в девять был на месте, понятно? Не успел Дэйв издать малейший звук, как Ульрих выхватил у него из рук телефон и, игнорируя возгласы возмущения, произнёс в завершение: — И это я оставлю у себя. Детям нельзя долго сидеть в телефоне, он на мозги плохо влияет, в курсе? Придёшь — я его тебе верну. Ларс положил мобильник в другой карман и ушёл, довольный собой. Он немного опасался, что Мастейн мог встать и побежать за ним, но, оглянувшись, увидел, что тот лишь сидел на скамейке с потерянным видом и медленно докуривал сигарету, и успокоился. Всё шло по плану и, самое главное, его больше не мучила совесть.