С первой встречи

Уилл убирает лимузин Мэйсона Вёрджера с дороги, вырубает водителя и душит Мэйсона голыми руками. Это оказывается совсем не так трудно, как ему представлялось. Мэйсон, похоже, слишком шокирован, чтобы толком сопротивляться. Он просто смотрит на Уилла выпученными глазами, пока его лицо становится багровым. Он пытается что-то сказать — потому что Мэйсон всегда пытается говорить — но у него не получается ничего, кроме сипения. Когда он умирает, Уилл прячет тело в багажник своей машины и едет к Ганнибалу домой. Запасной ключ лежит там, где ему и помнилось. Он входит в дом, кладёт Мэйсона на стол в столовой и ждёт, пока Ганнибал вернётся с работы. Войдя в столовую, Ганнибал замирает. Смотрит на тело. Затем смотрит на Уилла. Не так, как когда Уилл убил Рэнделла. Это было бы невозможно. Но в его взгляде определенно мелькает искорка интереса. — Не думаю, что мы прежде встречались, — говорит Ганнибал. — Уилл Грэм. — А ваш компаньон? — Он — свинья, заслуживающая стать чьим-то беконом. Я слышал, что вы — тот, кто может с этим помочь. Ганнибал грациозно подходит к Мэйсону, чтобы проверить пульс. Его взгляд слегка задерживается на цветных пятнах у Мэйсона на шее. Затем он снова смотрит на Уилла. Одна его рука спрятана в кармане. Наверное, у него там скальпель — или нож. — Любой мясник может сделать из этого человека бекон. При наличии достаточно сильной мотивации. Почему вы принесли его ко мне? — Это вы мне скажите, доктор. Ганнибал обходит стол. Его ладонь — та, которая в кармане — слегка движется. Он что, хочет вызвать копов? Вот это был бы номер. Наконец он, похоже, принимает какое-то решение, снимает пальто и вешает его на спинку стула. — Вы меня знаете, — отмечает он. Уилл чувствует, как его губы складываются в улыбку. — Определённо. — Вы за мной какое-то время наблюдали. — Годы. У Ганнибала в глазах отражается тень беспокойства. — И это — ваше заявление. Чего именно? Войны? — Не войны. Я не хочу с вами ссориться. — А чего вы хотите? — Я подумывал о ломо сальтадо*. Я принёс вино, — и Уилл приподнимает свою бутылку. Искреннее удивление у Ганнибала на лице длится меньше секунды. — Вот как, — он делает паузу и снова окидывает взглядом Мэйсона. — Что ж, предлагаю отнести его вниз. Здесь это создаст слишком большой беспорядок. Они подвешивают Мэйсона на тот самый крюк, куда вешали Рэнделла, и его кровь струится по цементному полу. Ганнибал разделывает тело ленточной пилой. Всё это время, даже когда его пальцы находятся в двух дюймах от лезвия, он следит за Уиллом. То ли он счёл Уилла достаточно интересным, чтобы какое-то время с ним пообщаться, то ли Уиллу не выйти из этого подвала живым. Вообще-то, Уиллу даже не важно, какой из этих вариантов верен, но он голоден, а то ломо сальтадо было вкусным. Но всё иначе, чем тогда. Когда Ганнибал заканчивает с телом, они вместе готовят, но Ганнибал не зарумянивается от удовольствия. Он не протягивает Уиллу нож с тихим обожанием во взгляде. Он неизменно сохраняет между ними дистанцию, и Уилл только сейчас понимает, как тесно, бок о бок, они тогда стояли над кухонным блоком, когда Ганнибал проходил мимо него к плите так близко, что Уилл чувствовал исходящее от его тела тепло, хотя они ни разу друг друга не касались. Уилл смотрит на Ганнибала, выпрямленного и настороженного в своём безукоризненно чистом фартуке, и удивляется: почему они тогда друг друга не касались? Или совместная охота с совместным ужином — это всё, чего Ганнибал от него хотел? Всё, чего он когда-либо мог от Уилла хотеть? — Вы уже решили, собираетесь ли меня убить? — интересуется он. Ганнибал замирает с занесённым в воздухе ножом. — Уверен, что мне следовало бы это сделать. Но непохоже, чтобы подобная перспектива вас беспокоила. — Смерть мне сейчас не кажется чем-то таким уж плохим. — Стоит ли мне спросить, что кажется? — Ганнибал продолжает смотреть на Уилла, пока лезвие его ножа ловко порхает вверх-вниз, измельчая ароматные травы. — Что вас пугает, Уилл? Больше, чем возможность оказаться убитым и съеденным. «Снова увидеть Ганнибала». «Больше никогда не видеть Ганнибала». У Уилла болезненно ноет в груди и он прижимает к сердцу ладонь. На секунду он так явственно чувствует во рту солёный вкус, что ему кажется, будто у него идёт кровь. Или это морская вода? Он тяжело сглатывает и это впечатление ослабевает. — Потерять то, что я оставил, — наконец отвечает он. — Смерть у вас этого не отнимет? Уилл качает головой. Затем косится на горку ломтиков Мэйсона перед собой и пытается представить близость без крови, боли и жестокости. У него ничего не получается.