С первой встречи

Уилл ждёт под офисом Ганнибала. Он воображает себе их случайную встречу на улице. Без ФБР, без общих знакомых, без трупов. Просто два человека — без подтекста обстоятельств и без ожиданий. Когда Ганнибал выходит из здания, Уилл не двигается с места. Ганнибал направляется к своему «Бентли» и садится внутрь. Уилл смотрит, как он уезжает. Если убрать подтекст обстоятельств и ожидания — что останется? Он коротко представляет себе будущее, в котором Ганнибал никого не убивает, а сам Уилл не стреляет в Хоббса, в котором они дрейфуют вместе и знают лишь старые раны друг друга. В котором между ними не льётся кровь, не сдираются струпья и не вылизывается дочиста сырая плоть. Он едет домой. * * * Уилл рыбачит в ручье за своим домом. Сегодня — идеальный и вечный день золотой осени. В ручье сверкают солнечные блики. У Уилла хорошие снасти. Его рыбацкие сапоги треплет холодное и сильное течение. Размахнувшись, он забрасывает приманку. В том месте, где она уходит в воду, расходятся концентрические круги. Рыба пока не клюёт. Уилл сделал приманку этим утром, используя собственные волосы и кровь. И дал ей имя. Он посматривает, не начало ли клевать, хотя вообще-то не слишком этого ждёт. Не на самом деле. Когда рыба клюёт, то чуть было не вырывает удочку у него из рук. Уилл покрепче перехватывает удилище и позволяет лёске разматываться, но та уходит всё дальше и дальше — и исчезает. Остаётся лишь пустая катушка, а руки Уилла каким-то образом оказываются спутанными мононитиевой лёской, и он падает. Его сапоги заполняются водой. Он делает последний глоток воздуха — и вдруг обнаруживает себя среди скользких тёмных камней и мягких коричневых водорослей. Это Уилл — добыча, которую кто-то подсекает, всё быстрее и быстрее. У него горят лёгкие. Он не может сделать вдох, хотя видит прямо над собой, всего в нескольких дюймах, изнанку золотистых кленовых листьев, плавающих на поверхности ручья. Их прожилки напоминают хрупкие зелёные кости. Протянув руку, Уилл исхитряется поймать один лист за черешок. Тот светится, и Уилла затягивает в темноту. Солнечный свет тускнеет и гаснет. Вокруг — темнота. У Уилла во рту привкус соли. Вода жжёт ему нос и глаза. Давление у него в голове усиливается до тех пор, пока ему не начинает казаться, что сейчас его череп треснет, до тех пор, пока всё, что он слышит — это гул крови у себя в висках. Или это гром? Или это?.. О камни разбиваются волны. Воздух пахнет солью. Уилл открывает глаза. Ганнибал стоит перед ним на коленях на узкой кромке камня на самом краю бушующего моря. Его ладони лежат у Уилла на груди и Уиллу кажется, что Ганнибал пытается сломать ему рёбра — но потом Ганнибал убирает руки и помогает ему перевернуться на бок. Уилл кашляет и задыхается, его рвёт морской водой. Непрямой массаж сердца. Искусственное дыхание. Уилл прижимает руку к своему сердцу. Сейчас оно бьётся. Уилл машинально задаётся вопросом, как долго оно не билось и значит ли это, что последние десять, двадцать, тридцать повторяющихся дней — и в самом деле были адом? Ганнибал помогает ему сесть и что-то говорит, но Уилл его не слышит. Шум океана заглушает любые звуки за исключением непрерывно раздающегося у Уилла в голове вопроса, который звучит как падение, и кровь, льющаяся под лунным светом, и глухой удар, с которым тело Дракона ударяется об землю. «И что теперь?» А теперь Ганнибал приобнимает его за плечи, помогая удержать вертикальное положение. Теперь Уилл льнёт навстречу его прикосновениям и чувствует, как Ганнибал сперва замирает, а затем притягивает его поближе. Теперь, думает Уилл, у них всё хорошо. Океан — их спасение. Если они больше никогда не скажут друг другу ни единого слова, у них всё будет хорошо. Они смогут просто жить на кромке этого камня и в этом мгновении. Вечно. Ганнибал придвигает губы к его уху и кричит: — Начинается прилив! Он прав. Уилл чувствует, как океан к ним тянется — и сам Уилл, смирившись, тянется к Ганнибалу, чтобы снова упасть в воду и пойти ко дну. Вместе. Но затем он вспоминает вкус губ Ганнибала и его вид в отсветах пламени камина. Утащив Ганнибала с собой на морское дно, Уилл не получит того, чего хочет. Он получит лишь ещё больше крови. И поэтому он позволяет Ганнибалу поднять себя на ноги. Он берёт Ганнибала за неуверенно предложенную ладонь и идёт за ним сквозь тьму, шаг за скользким и предательским шагом пробираясь между полоской чёрного как смоль моря и мраком своих бурлящих страхов. Рука Ганнибала крепко сжимает его собственную, и Уиллу становится любопытно, есть ли у того своя горная гряда страхов, которые нужно преодолеть? Если они отсюда выберутся, Уилл его об этом спросит. Одна ступня за другой. Чавкающие под ногами морские водоросли. Боль, пронизывающая даже сквозь холод, но всё-таки не настолько сильная, как тупая ломота во всём его теле. Ватные ноги. Горящие лёгкие. Он сжимает ладонь Ганнибала. Ганнибал реагирует ответным пожатием. Это уже что-то. Ради этого можно хотеть жить.