Второй шанс

      Москва встретила Эрена серым небом и мелким противным дождём. Он стоял на вокзальной площади, сжимая в руке пакет с остывшими пирогами, и чувствовал себя маленьким и потерянным. Миллионный город шумел, гудел, жил своей жизнью, равнодушный к его проблемам.       Снять комнату удалось только на третий день — крошечную клетушку в общежитии на окраине, где пахло чужой едой и дешёвым стиральным порошком. Работу он нашёл ещё через неделю: грузчиком в сетевом магазине. Работа была тяжёлой, грязной, низкооплачиваемой, но выбора не было.       — Эрен, ты чего такой хмурый? — спросил сменщик, здоровенный мужик по имени Коля, когда они разгружали очередную фуру с крупой. — Москва не любит кислых.       — Привыкаю, — коротко ответил Эрен, поднимая мешок.       — Привыкнешь, — усмехнулся Коля. — Куда денешься.       Вечерами Эрен сидел в своей каморке, смотрел в потолок и думал. О родителях, о работе, о прошлом. Иногда — о Леви. Мысль о нём приходила всегда неожиданно, обжигала изнутри, и Эрену приходилось буквально заставлять себя думать о другом.       Он звонил родителям каждый день, как обещал. Елена плакала, Игорь ворчал, что сын слишком худой и недоедает, но оба старались держаться. Они не спрашивали о том, что было — о городе, о прошлом, о нём. Боялись бередить раны.       Прошло три недели. Эрен привык к новому ритму жизни: подъём в шесть, завтрак из дешёвых продуктов, работа до вечера, ужин, телефон, сон. Иногда он ловил себя на мысли, что начинает забывать. Забывать, как выглядит квартира Аккерманов. Как пахнет утренний кофе на той кухне. Как смеётся Лео.       Иногда ему казалось, что он уже почти свободен.       Но в глубине, где-то в районе левой лопатки, всё ещё ныла метка — полумесяц со звёздами, бледный, почти невидимый, но живой. Она напоминала о том, что он никогда не будет полностью свободен. Что связь истинных не рвётся даже тогда, когда один из пары официально мёртв.       В один из вечеров, когда дождь за окном барабанил по крыше, а настроение было хуже некуда, Эрен достал телефон и долго смотрел на список контактов. Там, среди десятков имён, было одно, которое он не удалил. Не смог.       "Хо Юйхао".       Друг. Настоящий друг. Тот, кто был рядом ещё тогда, когда Асия была просто Асией. Однокурсник, который помогал ей с лекциями, который смешил её глупыми шутками, который знал о её пробуждении как омеги и не отвернулся. Который уехал в Москву после университета раньше неё — строить карьеру программиста.       Эрен не звонил ему с того самого дня, как Асия "умерла". Не мог. Как объяснить, что ты — это ты, но не ты? Как рассказать, что девушка, с которой он дружил, превратилась в мужчину с новым именем и новой жизнью?       Но сегодня... сегодня одиночество давило так сильно, что он готов был рискнуть.       Он нажал вызов.       Гудки тянулись бесконечно. Эрен уже хотел сбросить, когда в трубке раздался знакомый голос — низкий, с лёгкой хрипотцой, в которой угадывались нотки удивления.       — Алло? Это номер Асии. Кто это?       Эрен замер. Голос Юйхао ударил где-то под дых — такой родной, такой близкий, такой... из прошлого.       — Юйхао, — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Это... это я. Ася. Вернее... не совсем.       Тишина. Долгая, тяжёлая.       — Что значит — не совсем? — голос в трубке стал осторожным, настороженным. — Кто это? Где Асия?       — Это я, — повторил Эрен, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Это сложно объяснить. Очень сложно. Но... Асия умерла. А я — это она. Но уже нет. Я Эрен.       — Ты пьян? — в голосе Юйхао послышалась злость. — Или кто-то решил пошутить? У Асии не было брата. Я знаю.       — У неё не было, — согласился Эрен. — Юйхао, послушай. Помнишь, на втором курсе ты помог мне с курсовой по педагогике? Я тогда чуть не провалилась, потому что вместо теории читала роман, который ты мне подсунул. "Три товарища". Ты сказал, что это полезнее любой педагогики.       Молчание. Потом — осторожное:       — Этого никто не знает. Даже родители.       — Ещё ты всегда дразнил меня за то, что я пью чай с вареньем, а не с сахаром. И говорил, что я единственная омега, которая не умеет готовить. И когда я пробудилась в двадцать один, ты пришёл в общежитие с коробкой блокираторов и сказал: "Ничего страшного, ты всё равно остаёшься собой".       — Перестань, — голос Юйхао дрогнул. — Это... это не смешно.       — Я и не смеюсь, — тихо сказал Эрен. — Юйхао, я знаю, что это звучит как бред. Но это правда. Асия Зондер умерла в диспансере три месяца назад. Я — это её тело, перестроенное. Я помню всё. Каждую лекцию, каждую нашу ссору из-за того, кто моет чашки. Каждую твою дурацкую шутку. Я помню, как ты провожал меня на собеседование в дом Аккермана и сказал: "Если этот альфа будет к тебе приставать — звони, я приду и начищу ему морду".       — Боже, — выдохнул Юйхао. — Ася?       — Асии больше нет, — повторил Эрен. — Я — Эрен. По документам. По жизни. Я уехал из Питера, живу в Москве, работаю грузчиком и живу в общаге на окраине. И мне... мне нужен друг. Мой друг. Пожалуйста.       Тишина. Такая долгая, что Эрен подумал — он повесил трубку. Но в динамике раздавалось дыхание — неровное, сбивчивое.       — Ты в Москве? — голос Юйхао изменился — в нём появилась сталь. — Где именно? Адрес давай.       — Что? Зачем?       — Затем, что если ты — это действительно ты, то я хочу тебя увидеть. А если кто-то решил надо мной пошутить, я хочу посмотреть ему в глаза. Диктуй адрес.       — Юйхао, уже поздно...       — Диктуй, — отрезал тот. — Я приеду.       Эрен продиктовал адрес общежития, назвал номер подъезда. Юйхао сказал "жди" и отключился.       Час ожидания показался вечностью.       Эрен сидел на кровати, сжимая в руках телефон, и смотрел на дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Что он скажет? Как объяснит? Увидит ли Юйхао в нём ту самую Асию, с которой дружил пять лет?       Он посмотрел на своё отражение в мутном стекле окна — чужое лицо, чужие плечи, чужие руки. Ничего общего.       "Он не поверит, — подумал Эрен. — Он придёт, увидит меня и уйдёт. Подумает, что я сумасшедший".       Но отступать было поздно.       В дверь постучали — три коротких, резких удара.       Эрен встал, подошёл к двери, взялся за ручку. Рука дрожала. Он глубоко вздохнул и открыл.       На пороге стоял Хо Юйхао.       Эрен узнал его сразу, хотя они не виделись почти год. Волосы цвета вороньего крыла, в которых золотыми искрами пробивались светлые пряди — его фирменная фишка, которой он гордился. Острые скулы, чуть раскосые глаза тёмно-карего цвета, тонкие губы, сжатые в напряжённую линию. Он был в чёрной куртке-косухе, мятой футболке и джинсах, и от него пахло табаком и осенним ветром.       Юйхао смотрел на Эрена. Долго. Внимательно. Смотрел в лицо, в глаза, скользил взглядом по плечам, рукам, снова возвращался к лицу.       — Ты не Ася, — сказал он глухо.       — Нет, — ответил Эрен. — Не она.       — Тогда кто ты?       — Я Эрен. — Он отступил в сторону, пропуская в комнату. — Заходи. Расскажу.       Юйхао шагнул внутрь, оглядывая крошечную каморку. Кровать, тумбочка, стул, окно с видом на стену соседнего дома. Ничего лишнего. Взгляд его задержался на рюкзаке, на стопке книг на тумбочке, на паспорте, который Эрен забыл убрать.       — Можно? — спросил Юйхао, указывая на паспорт.       — Давай.       Юйхао взял паспорт, открыл. Сравнил фотографию с лицом Эрена. Нахмурился.       — Зондер Эрен Игоревич, — прочитал он вслух. — Двадцать три года. Место рождения — Питер. — Он поднял глаза. — Игоревич? У твоего отца — Асиного отца — отчество Игоревна.       — Я знаю, — Эрен сел на кровать, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Это длинная история. И странная.       — Я никуда не спешу, — Юйхао опустился на стул, положив паспорт на колено. — Рассказывай.       И Эрен рассказал. Всё. Как Асия устроилась няней. Как познакомилась с Леви. Как поняла, что он — её истинный альфа. Как они поссорились. Как он сказал "умри". Как омега внутри неё умирала три часа. Как сердце остановилось. Как тело перестроилось. Как она — он — проснулся уже другим.       Юйхао слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, только пальцы, сжимавшие подлокотник стула, побелели.       Когда Эрен закончил, в комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном шумит дождь.       — Ты веришь мне? — спросил Эрен. Голос его дрогнул. — Скажи честно.       Юйхао молчал долго. Потом встал, подошёл к нему вплотную, наклонился и... понюхал. Эрен опешил, но не шевельнулся.       — Блокираторов нет, — сказал Юйхао, выпрямляясь. — Ни одного. А от тебя пахнет... ничем. Совсем. Как от беты. Но беты так не пахнут. У них есть свой запах. А у тебя — пустота. Как у чистой страницы.       — Я не знаю, что я теперь, — признался Эрен. — Врачи сказали — без вторичного пола. Ни альфа, ни омега, ни бета. Просто... человек.       — Асия была омегой, — тихо сказал Юйхао. — Последней омегой, которую я знал. Она боялась этого. Боялась, что из-за её вторичного пола ей откажут в работе. Боялась, что её будут использовать. Боялась, что никто не полюбит.       — Я помню, — голос Эрена сел. — Я помню каждый её страх. Потому что это мои страхи. Были.       — Ты — это она? — спросил Юйхао, глядя ему в глаза. — Прямо сейчас, здесь. Ты — Ася?       Эрен посмотрел на свои руки. На широкие ладони, сильные пальцы. На тело, которое не было её телом. И ответил честно:       — Я не знаю. Я помню всё, что помнила она. Я люблю то, что любила она. Я ненавижу то, что ненавидела она. Но я — это я. Другой. Понимаешь? Я чувствую иначе. Мыслю иначе. Мне не нужно блокираторов, потому что я больше не омега. Мне не нужно бояться, потому что меня некому приказывать. Я — это она, но я свободен.       Юйхао смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом его губы дрогнули в усмешке — той самой, которую Эрен помнил с университета. Хитрой, немного нахальной, но тёплой.       — Знаешь, — сказал Юйхао, — Ася никогда не умела готовить. Ты умеешь?       — Нет, — растерянно ответил Эрен.       — И она вечно теряла ключи. Ты теряешь?       — Я их вообще не ношу. Они всегда в кармане.       — Ещё она верила в любовь с первого взгляда. Ты веришь?       Эрен замолчал. Верила ли Асия? Да. Верила. До последнего. А он? Он — Эрен — хотел бы верить. Но после всего, что случилось...       — Не знаю, — честно ответил он.       Юйхао усмехнулся шире.       — Значит, не она. Или она, но не совсем. — Он протянул руку. — Будем знакомы. Хо Юйхао. Друг Асии. Твой друг, если ты не против.       Эрен смотрел на его руку. Потом поднял глаза.       — Ты веришь мне? — повторил он.       — Я верю фактам, — Юйхао пожал плечами. — Ты знаешь то, что знала только Ася. Ты говоришь, как Ася, хотя выглядишь иначе. Твой паспорт — липа, я в этом уверен. Но при этом ты не похож на мошенника. И, — он помолчал, — у тебя её глаза. Другие по форме, другие по цвету, но взгляд — тот же. Упрямый, как у осла.       — Это ты мне сейчас комплимент сделал? — невольно улыбнулся Эрен.       — Констатация факта, — хмыкнул Юйхао. — Ну что, Эрен? Будешь жать руку или так и будем стоять?       Эрен протянул руку. Их ладони сомкнулись — крепко, по-мужски.       — Буду, — сказал он. — Спасибо, что приехал.       — Я всегда приеду, — Юйхао отпустил руку, оглядывая комнату. — Только вот это... — он обвёл взглядом убогую обстановку. — Это не дело. Ты — педагог с красным дипломом, а работаешь грузчиком? Ася бы меня убила, если бы узнала.       — Асии нет, — напомнил Эрен.       — А Эрен — дурак? — парировал Юйхао. — У меня знакомые есть, в частной школе. Им нужен помощник директора по воспитательной работе. Платят нормально. И комнату можно снять получше.       — Юйхао, я не могу...       — Можешь, — отрезал тот. — Ты не Ася. Ты Эрен. У Эрена нет проблем с документами и вторичным полом. Эрен — обычный парень, который ищет работу. И Эрену повезло, что у него есть друг, который может помочь.       Эрен смотрел на него, и в груди разливалось что-то тёплое, давно забытое. Друг. Настоящий друг, который не спрашивает "как", а говорит "давай".       — Ты всегда таким был? — спросил он. — Упрямым и бесцеремонным?       — Ася говорила, что это мои лучшие качества, — усмехнулся Юйхао. — Ну что, поехали? Я знаю место, где кормят нормально. А то ты, судя по виду, неделю не ел.       — Я вчера ужинал, — запротестовал Эрен.       — Вчера — не сегодня. Одевайся.       Эрен хотел возразить, но в животе предательски заурчало. Юйхао услышал и расхохотался — звонко, радостно, совсем не так, как полагается серьёзному программисту.       — Убедил, — сдался Эрен, натягивая куртку. — Поехали.       Они вышли на улицу, и дождь внезапно кончился. В просветах туч показалось солнце — робкое, осеннее, но настоящее. Эрен поднял голову, подставляя лицо лучам, и вдруг понял, что впервые за долгое время ему не хочется прятаться. Не хочется исчезнуть. Не хочется быть невидимым.       Рядом шёл Юйхао, рассказывая что-то о своей работе, о новом проекте, о смешном начальнике, который перепутал кофе с растворимым цикорием. Говорил он быстро, перескакивая с темы на тему, жестикулировал, смеялся, и Эрен с удивлением понял, что улыбается. Настоящей, искренней улыбкой.       — Ты чего? — спросил Юйхао, заметив его улыбку.       — Ничего, — покачал головой Эрен. — Просто... хорошо. Впервые за долгое время.       Юйхао посмотрел на него, и что-то мелькнуло в его тёмных глазах — тепло, понимание, что-то ещё, чему Эрен не мог дать название.       — Привыкай, — сказал Юйхао, толкая его плечом. — Теперь у тебя есть я. И я, между прочим, умею готовить. Не как твоя мама, конечно, но борщ получится.       — Ты? Борщ? — не поверил Эрен.       — Я китаец только по фамилии, — обиделся Юйхао. — Рос в русской семье. И борщ варю лучше, чем пельмени леплю.       — Это не сложно, — хмыкнул Эрен.       — Вот и проверим. Завтра жду в гости. Адрес скину. И не вздумай отмазываться.       — Не буду, — пообещал Эрен.       Они шли по мокрым московским улицам, солнце пробивалось сквозь тучи, и где-то в груди, под левой лопаткой, едва заметно пульсировала старая метка. Но Эрен старался не обращать на неё внимания.       Сегодня был новый день. Сегодня он сделал первый шаг к тому, чтобы перестать быть тенью прошлого.       Сегодня у него появился друг. Настоящий. Который знал его и таким, и таким. И который остался.       А это уже было начало новой жизни. Настоящей.