Второй шанс

      Прошёл ещё месяц.       Эрен устроился в гимназию «Интеллект-плюс». Помощник директора по воспитательной работе — должность звучала солидно, но на деле оказалась чем-то средним между завхозом, классным руководителем и нянькой для старшеклассников. Эрен проводил линейки, следил за дисциплиной, организовывал мероприятия и иногда заменял заболевших учителей. Работа была нервной, но живой. Он чувствовал, что нужен.       Коллектив принял его настороженно — молодой, красивый, без опыта работы в школе. Но Эрен быстро доказал, что умеет находить общий язык с детьми, а это в педагогической среде ценилось больше, чем годы стажа.       — Вы прирождённый педагог, — сказала ему директор, наблюдая, как он успокаивает разбушевавшегося восьмиклассника. — Редкий дар.       — Спасибо, — ответил Эрен, пряча улыбку.       Он снял комнату — не ту каморку в общаге, а нормальную, в трёхкомнатной квартире с двумя соседями-студентами. Своя кровать, свой стол, чистое постельное бельё. Родители, узнав, вздохнули с облегчением.       — Сынок, ты молодец, — сказал Игорь по телефону. — Мы за тебя рады.       — Спасибо, пап. Как вы там?       — Нормально. Мама пироги печёт, говорит, накопила на билет, приедет к тебе в гости.       — Я сам приеду, — запротестовал Эрен. — На Новый год.       — Приезжай, — голос отца потеплел. — Ждём.       Юйхао заезжал почти каждый день. Они ужинали вместе, смотрели глупые комедии, спорили о политике и программировании — в последнем Эрен ничего не понимал, но слушал с интересом.       — Ты бы хоть книжку по Python почитал, — ворчал Юйхао. — А то совсем дремучий.       — Мне педагогику учить надо, — отмахивался Эрен. — А не твои коды.       — Педагогика без IT в современном мире — ничто, — парировал друг. — Но ладно, оставим тебя в твоём каменном веке.       Эрен смеялся, и в эти минуты ему казалось, что всё налаживается. Что он почти забыл.       Почти.       Метка на лопатке всё ещё напоминала о себе. Не так ярко, как раньше — она потускнела, стала бледнее, но всё ещё была там. Каждый раз, когда Эрен забывался, чувствовал себя почти нормальным, метка тихо пульсировала, напоминая: ты связан. Ты не свободен.       Он научился не обращать на неё внимания. Просто жить дальше.

******

      Это случилось в обычный вторник.       Эрен вернулся с работы поздно, уставший после родительского собрания, на котором ему пришлось разнимать двух мамаш, не поделивших парковочное место. Он скинул куртку, стянул свитер и пошёл в душ, как делал каждый вечер.       Вода была горячей, расслабляющей. Эрен стоял под струями, чувствуя, как напряжение уходит из мышц. И вдруг — странное ощущение. Лёгкое жжение на левой лопатке. Не болезненное, скорее... щекочущее. Как будто что-то тянули из него.       Он выключил воду, вышел из душа, встал перед зеркалом. Повернулся спиной, выкручивая голову, чтобы разглядеть.       Метка изменилась.       Она была бледной, почти бесцветной. Контуры полумесяца расплывались, словно рисунок, нанесённый акварелью, которую размывает вода. Края звёздочек стали неровными, некоторые точки исчезли совсем.       Эрен замер, вглядываясь в отражение.       Метка исчезала.       Он не знал, что это значит. Не знал, хорошо это или плохо. Но сердце вдруг забилось быстрее, и в груди поднялась паника — иррациональная, животная.       — Нет, — прошептал он, проводя пальцами по коже. — Не сейчас. Не надо.       Он не понимал, чего боится. Потерять связь с Леви? Но он же сам хотел этого. Всеми силами хотел забыть, вычеркнуть, стереть. И вот природа делала это за него. Почему же ему было страшно?       Эрен оделся, натянул футболку, стараясь не смотреть в зеркало. Руки дрожали. Он сел на кровать, обхватил голову руками, пытаясь успокоиться.       — Это хорошо, — сказал он себе вслух. — Это свобода. Ты же этого хотел.       Но голос не слушался. Где-то глубоко внутри, там, где ещё жила Асия, что-то кричало от боли. Кричало, что её последняя связь с миром рвётся. Что её истинный уходит навсегда.       — Асии больше нет, — прошептал Эрен. — Я — Эрен. Я не хочу её прошлого.       Но прошлое не спрашивало.

******

      На следующий день он позвонил Юйхао.       — Приезжай, — сказал коротко. — Нужно поговорить.       Юйхао примчался через час. Он вошёл, оглядел друга, и лицо его стало серьёзным.       — Что случилось?       — Метка исчезает, — сказал Эрен, поворачиваясь спиной и задирая футболку. — Посмотри.       Юйхао подошёл, посмотрел. Помолчал.       — Да, — сказал он. — Она почти исчезла. Остались только очертания. Что это значит?       — Я не знаю, — признался Эрен, опуская футболку. — Может, связь рвётся. Может, потому что я больше не омега. Может... может, он нашёл кого-то. Или отпустил.       — Отпустил? — Юйхао сел напротив. — Ты думаешь, он может отпустить?       — Я не знаю. Я ничего не знаю, — Эрен провёл рукой по лицу. — Я думал, обрадуюсь. Думал, это свобода. Но я... я боюсь, Юйхао. Я не понимаю, что со мной.       — Ты боишься потерять его, — тихо сказал Юйхао. — Даже после всего.       — Это безумие, да? — горько усмехнулся Эрен. — Он убил меня. А я боюсь его потерять.       — Это не безумие. Это истинная пара. Вы связаны. Даже если ты теперь другой.       — Но я не хочу быть связан! — голос Эрена сорвался. — Я хочу быть свободным! Я хочу жить своей жизнью, без него, без этой чёрной дыры внутри, которая тянет меня назад! Почему я не могу? Почему это проклятое пятно не даёт мне покоя?       — Оно даёт, — мягко сказал Юйхао. — Оно уходит. Просто не так быстро, как тебе хочется. Дай себе время.       — Сколько? — Эрен поднял на него глаза, и в них плескалась такая тоска, что Юйхао сжал кулаки.       — Столько, сколько нужно. Ты не обязан забывать за один день. Ты не обязан быть сильным всё время. Ты можешь бояться. Можешь плакать. Можешь злиться. Ты живой человек, Эрен. А живые люди чувствуют.       — Я чувствую, что умираю, — прошептал Эрен. — Внутри. Снова. Как в ту ночь.       — Не умираешь, — твёрдо сказал Юйхао. — Ты боишься. Это разные вещи.       Он подвинулся, обнял друга за плечи — крепко, по-мужски, не спрашивая разрешения. Эрен замер, потом обмяк, уткнулся лбом в плечо Юйхао и выдохнул.       — Дерьмо, — сказал он глухо.       — Бывает, — ответил Юйхао. — Бывает.

******

      Ночью Эрен не спал. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как метка на лопатке пульсирует — слабее, тише, будто затихающая волна. Он знал, что когда проснётся утром, её может не быть совсем.       И он не знал, радоваться этому или плакать.       В какой-то момент он взял телефон. Пальцы сами набрали знакомый номер — тот, который он выучил наизусть за время работы в доме Аккерманов. Номер, который он поклялся никогда не набирать.       Палец завис над кнопкой вызова.       Один звонок. Один голос. Услышать его в последний раз. Попрощаться. Сказать то, что не сказал тогда.       Он почти нажал.       Но в последнюю секунду что-то остановило его. Голос Юйхао: "Ты не обязан быть сильным всё время". И другой голос — свой собственный: "Я — Эрен. Я не хочу её прошлого".       Он убрал телефон, положил на тумбочку экраном вниз.       — Прощай, — прошептал в темноту. — Прощай по-настоящему.       И закрыл глаза.

******

      Утром он проснулся и первым делом подошёл к зеркалу, повернулся спиной.       Метка исчезла.       Кожа на левой лопатке была чистой, гладкой, как у новорождённого. Ни полумесяца, ни звёздочек, ни даже бледного шрама. Только ровный, спокойный цвет.       Эрен стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение, и чувствовал... пустоту. Странную, непривычную пустоту там, где раньше было тепло.       Он ждал облегчения. Ждал, что захочется кричать от радости. Но вместо этого внутри было тихо. Очень тихо. Как после долгой болезни, когда температура спадает, и ты понимаешь, что выжил, но сил на радость уже нет.       — Свободен, — сказал он своему отражению. — Теперь точно.       Отражение молчало. Обычное лицо, обычный парень. Ничего особенного.       Эрен провёл пальцами по чистой коже, чувствуя её непривычную гладкость.       — Свободен, — повторил он тише.       И почему-то на глаза навернулись слёзы.       Он не стал их сдерживать. Сел на кровать, обхватил колени руками и заплакал — тихо, беззвучно, как плачут дети, когда никто не видит.       Плакал по Асии, по Лео, по тому, чего не случилось, по связи, которая оборвалась навсегда.       Плакал и чувствовал, как с каждым всхлипом внутри становится легче. Чище. Свободнее.       Когда слёзы кончились, он умылся, оделся и пошёл на работу.       День был обычный. Солнце светило сквозь тучи, в школе шумели дети, директор поручила новое мероприятие, учителя сплетничали в учительской. Обычная жизнь. Нормальная жизнь.       Эрен работал, улыбался, шутил с коллегами. Никто не заметил, что с ним что-то произошло. Никто не знал, что сегодня он потерял последнюю связь с прошлым.       Вечером он зашёл к Юйхао.       — Она исчезла, — сказал, переступая порог. — Метка. Совсем.       Юйхао посмотрел на него, помолчал.       — Как ты?       — Нормально, — Эрен пожал плечами. — Странно. Пусто. Но нормально.       — Пусто — это нормально, — сказал Юйхао, отступая, пропуская его в квартиру. — Значит, есть место для нового.       — Для чего?       — Для жизни, — просто ответил друг. — Пойдёшь чай пить?       — Пойду, — кивнул Эрен.       Они сидели на кухне, пили чай с печеньем, смотрели какой-то дурацкий сериал. Юйхао не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Просто был рядом.       Эрен смотрел на друга, на его взлохмаченные волосы, на смешную футболку с пингвином, на руки, сжимающие кружку, и чувствовал, как внутри постепенно утихает боль.       Метка исчезла. Прошлое осталось там, за тысячу километров, в городе на Неве. А здесь, в маленькой кухне, в Москве, начиналось что-то новое. Непонятное, пугающее, но живое.       — Юйхао, — сказал он вдруг.       — М?       — Спасибо, что ты есть.       Юйхао посмотрел на него, усмехнулся.       — Ничего, — сказал он. — Кто тебе борщ будет варить, если не я?       Эрен рассмеялся. Свободно, легко, без надрыва.       Смех растворился в тишине квартиры, и где-то далеко, в Питере, в пустой квартире на последнем этаже, Леви Аккерман сидел на полу детской, сжимая в руках старую фотографию, и чувствовал, как что-то внутри него обрывается — тихо, безболезненно, навсегда.       Он не знал, что это было. Не знал, что потерял последнюю нить, связывавшую его с прошлым.       Он просто сидел и смотрел на улыбающуюся девушку на фотографии, которая уже никогда не вернётся.       А в Москве Эрен Зондер пил чай с печеньем и смотрел на огни ночного города. Его прошлое умерло. Его будущее только начиналось.       И в этом будущем не было места призракам.