Глава 17. Тот, кто ищет
23 апреля 2026 г., 12:00
Леви Аккерман не спал третьи сутки.
Он сидел в своём кабинете, заваленном бумагами, но не работал. Перед ним лежала стопка документов — отчёты частных детективов, выписки из диспансера, показания свидетелей. Всё, что удалось собрать за три месяца.
Три месяца он искал её. Три месяца, с того самого дня, как доктор Соболев сообщил ему, что Асия Зондер мертва.
Он не поверил. Не мог поверить.
Тело не выдали. Сказали — захоронено родственниками. Но когда он попытался найти могилу, оказалось, что никакого захоронения не было. Зондеры не получали тело. Никто не получал. Документы исчезли из реестра, записи в диспансере были засекречены, а доктор Соболев ушёл в академический отпуск и был недосягаем.
Леви нанял лучших детективов. Они копали, искали, перетряхивали каждую зацепку. И нашли странное: через месяц после смерти Асии был оформлен паспорт на имя Эрена Зондера. Молодой человек, двадцати трёх лет, тот же город рождения, те же родители.
— Совпадение? — спросил детектив, протягивая копию.
— Нет, — ответил Леви, глядя на фотографию.
Лицо было чужим. Совершенно непохожим на Асию. Но что-то в этом лице — взгляд? поворот головы? — заставило его сердце биться быстрее.
— Найдите его, — приказал он. — Эрена Зондера. И выясните всё о родителях.
Детективы работали быстро. Через неделю Леви знал, что Елена и Игорь Зондеры живут в той же квартире, что и раньше, что они почти не выходят из дома, что к ним иногда приходит молодой человек, которого соседи принимают за племянника. И что этот молодой человек — тот самый Эрен.
Леви не поехал сразу. Он боялся. Впервые в жизни — боялся. Не того, что ему откажут или выставят за дверь. А того, что увидит в глазах родителей Асии. Того, что они скажут. Того, что подтвердят его самую страшную догадку.
Но страх не остановил его. Никогда не останавливал.
******
День выдался холодным и ветреным. Леви подъехал к старой пятиэтажке на окраине Питера, посмотрел на облупившийся фасад, на вечно сломанный домофон. Выходить из машины не хотелось. Он сидел, сжимая руль, и смотрел на окна третьего этажа. Горел свет. Значит, кто-то был дома. — Выходи, Аккерман, — сказал он себе вслух. — Ты же не трус. Он вышел, поднялся по лестнице, чувствуя запахи старого дома — капусты, кошачьей мочи, чужой жизни. Остановился у нужной двери, поднял руку, чтобы постучать. Замер. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Он, доминантный альфа, директор крупнейшей корпорации, боялся постучать в дверь. Он постучал. Три коротких, вежливых удара. Тишина. Потом шаги. Женские, осторожные. — Кто там? — голос дрожал. — Леви Аккерман. Мне нужно поговорить с вами. Тишина. Долгая, тяжёлая. Леви услышал, как за дверью кто-то всхлипнул, потом мужской голос сказал: "Открой. Рано или поздно это должно было случиться". Дверь открылась. На пороге стояла Елена Зондер. Она похудела, осунулась, под глазами залегли тени. Волосы, раньше аккуратно убранные, теперь были стянуты в небрежный пучок. Она смотрела на Леви так, будто видела привидение. Или дьявола. — Зачем вы пришли? — спросила она, не приглашая войти. — Поговорить. Пожалуйста, — добавил он, что было совсем на него не похоже. Елена колебалась. Из глубины квартиры вышел Игорь — в старой майке, с газетой в руке. Он посмотрел на Леви, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на ненависть. — Пусти, Лена, — сказал он глухо. — Пусть заходит. Она отступила, пропуская его. Леви шагнул внутрь, оглядываясь. Маленькая прихожая, вешалка с пальто, детские рисунки на стенах. Он узнал рисунки — Лео рисовал точно так же. Динозавры, ракеты, солнце с лучами-спагетти. — Садитесь, — сухо сказал Игорь, указывая на стул в кухне. Сам сел напротив, Елена встала у окна, скрестив руки на груди. Защитная поза. Мать, защищающая детёныша. — Я знаю, что вы не отдали тело, — начал Леви. — Знаю, что вы оформляли документы на мужчину по имени Эрен Зондер. Я хочу знать правду. — Какую правду? — Игорь смотрел на него в упор. — Ту, что вы убили нашу дочь? Это вы уже знаете. Леви вздрогнул, будто от пощёчины. — Я не убивал, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я сказал слово в гневе. Я не знал, что она моя истинная. Я не знал, что... — Вы не знали, — перебила Елена, и в её голосе звенели слёзы. — Вы не знали, что она омега? Знали. Не знали, что истинные могут убить словом? Не знали, что ваша ненависть станет для неё приговором? Вы альфа, Аккерман. Вы должны были знать. — Я знаю, — тихо сказал Леви. — И я буду жить с этим всю жизнь. Но я должен знать — она действительно мертва? Или... — Или что? — Игорь подался вперёд. — Или вы надеетесь, что она выжила? Чтобы что? Чтобы вы могли закончить начатое? — Нет! — Леви вскочил, и стул отлетел в сторону. Альфа в нём проснулся — ярость, отчаяние, голод. — Я хочу её вернуть! Я хочу увидеть её, поговорить, попросить прощения! Я хочу... — Вы хотите? — Елена шагнула к нему, и в её глазах горел огонь, которого Леви не видел ни у одной женщины. — Вы хотите, Аккерман? А вы подумали, чего хочет она? Вы подумали, что она пережила в ту ночь? Как умирала три часа на каталке, потому что её истинный альфа пожелал ей смерти? Вы были там? Вы чувствовали, как горит ваше тело, как рвётся каждая клетка, как внутри умирает что-то, что делало вас человеком? — Лена, — тихо сказал Игорь, но она отмахнулась. — Вы не знаете, что такое умирать заживо, Аккерман. Вы не знаете, что такое проснуться в чужом теле, с чужим лицом, с чужим голосом, потому что тот, кого вы любили, одним словом стёр вашу личность. Вы не знаете, что такое смотреть в зеркало и не узнать себя. Что такое просыпаться каждую ночь от крика, которого нет, но который звучит внутри. Вы не знаете ничего! Она заплакала, закрыв лицо руками. Игорь встал, обнял её, прижал к себе, и в его глазах Леви увидел то, чего не видел никогда — бессильную ярость человека, который не может защитить своего ребёнка. — Уходите, — сказал Игорь тихо. — Вы сделали достаточно. — Я не уйду, — Леви сжал кулаки. — Не пока не узнаю правду. Асия жива? Этот Эрен — она? Тишина. Игорь и Елена переглянулись. В их взглядах Леви прочитал ответ. — Жива, — выдохнул он. — Она жива. — Асии больше нет, — сказал Игорь. — Человек, которого вы ищете, не существует. Есть Эрен. И он не хочет вас видеть. Никогда. — Я должен увидеть его, — Леви шагнул вперёд. — Я должен... — Что вы должны? — Игорь загородил жену, вставая между ней и Леви. — Что вы можете ему дать? Боль? Страх? Смерть? Вы уже сделали это однажды. Вы хотите повторить? — Я хочу всё исправить! — Нельзя исправить смерть, — голос Игоря был твёрдым, как сталь. — Нельзя вернуть то, что вы убили. Асия умерла в ту ночь. Вместо неё родился Эрен. И он имеет право на свою жизнь. Без вас. — Я его истинная пара, — выдохнул Леви. — Вы были истинной парой Асии, — поправил Игорь. — А Эрен — не Асия. У него нет вторичного пола. Нет метки. Нет связи с вами. Вы для него — никто. Леви отшатнулся, будто его ударили. Никто. Слово обожгло хуже пощёчины. — Я не верю, — сказал он хрипло. — Связь истинных не рвётся. — Эта порвалась, — тихо сказала Елена из-за плеча мужа. — Она исчезла. Он свободен. Оставьте его в покое. — Где он? — спросил Леви, и в голосе его послышались нотки отчаяния. — Пожалуйста. Я должен увидеть его. Хотя бы раз. Убедиться, что он жив. Что с ним всё в порядке. Я не причиню ему вреда. Клянусь. — Ваши клятвы ничего не стоят, — отрезал Игорь. — Вы уже клялись, что будете заботиться о няне своего сына. И что? Леви замолчал. Слова застревали в горле, потому что отец был прав. Он не сдержал обещания. Он не защитил. Он убил. — Пожалуйста, — повторил он. — Я пришёл не враждовать. Я пришёл просить прощения. Я не могу жить с этим грузом. Я не могу спать, не могу работать, не могу смотреть на сына, потому что каждую ночь мне снится её лицо. Её глаза. Я должен увидеть, что она... что он жив. Что я не убил его окончательно. Елена смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевела глаза на мужа. Игорь покачал головой. — Нет, — сказал он твёрдо. — Вы не заслуживаете этого. Вы заслуживаете жить с тем, что сделали. Как живём мы. Как живёт он. — Я заплачу любые деньги, — начал Леви. — Деньги? — Игорь усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что Леви почувствовал себя ничтожеством. — Вы думаете, это вопрос денег? Вы убили нашу дочь. Вы разрушили нашу семью. Вы превратили нашего ребёнка в чужого человека. И вы предлагаете деньги? — Я предлагаю всё, что угодно. Только скажите, где он. — Он в Москве, — вдруг сказала Елена. Игорь дёрнулся, хотел остановить, но она подняла руку. — Он живёт в Москве, работает в школе, снимает комнату. Он счастлив. По-своему. Он начал новую жизнь. Без вас. Без прошлого. Без боли, которую вы ему причинили. — Лена, зачем ты... — начал Игорь. — Пусть знает, — она смотрела на Леви, и в её глазах не было жалости. — Пусть знает, что Эрен жив, что он счастлив, и что он не хочет иметь с вами ничего общего. Если вы хоть немного его любите — оставьте его в покое. Не ищите. Не тревожьте. Дайте ему жить. Леви стоял, не в силах вымолвить ни слова. Москва. Он жив. Работает в школе. Счастлив. — Я... — начал он. — Уходите, — перебил Игорь. — Вы услышали всё, что хотели. Теперь уходите. Леви посмотрел на родителей Асии — на измученную женщину, на мужчину, готового защищать свою семью до конца. И понял, что здесь он ничего не добьётся. Только боль. Только ненависть. Которую заслужил. — Простите, — сказал он, и в этом слове было всё. Вся его вина, всё отчаяние, вся безнадёжность. Елена отвернулась. Игорь открыл дверь. — Прощения не будет, — сказал он. — Живите с этим. Леви вышел. Дверь за ним закрылась — тихо, без хлопка, но это было громче любого удара. Он спустился по лестнице, вышел на улицу. Ветер ударил в лицо, холодный, осенний. Он сел в машину, но не заводил. Сидел, глядя на окна третьего этажа, и чувствовал, как мир рушится вокруг. Она жива. Он жив. Эрен. С новым именем, новым телом, новой жизнью. Без него. И он имел на это право. Больше, чем кто-либо. Леви достал телефон, набрал номер детектива. — Прекратите поиски, — сказал он. — Дело закрыто. — Но мы нашли адрес в Москве, можем выехать... — Не надо, — Леви закрыл глаза. — Не надо его трогать. Он сбросил звонок, убрал телефон. Посмотрел на небо — серое, низкое, готовое к первому снегу. Где-то там, в Москве, живёт человек, которого он когда-то любил. Которого убил. Который воскрес. И который не хочет его знать. — Прощай, Асия, — прошептал Леви. — Прощай, Эрен. Он завёл машину и уехал, оставляя за спиной дом, где когда-то жила девушка, которая его любила. Которая умерла из-за его гнева. Которая родилась заново, чтобы быть свободной. Свободной от него.******
В Москве, в маленькой квартире на окраине, Эрен Зондер сидел на кухне с кружкой чая и смотрел на огни ночного города. Он не знал, что сегодня его искали. Не знал, что его прошлое стояло на пороге родительского дома и просило прощения. Он просто пил чай и чувствовал, как внутри, там, где раньше была метка, становится всё тише и тише. Пустота заполнялась чем-то новым — спокойствием, может быть. Или надеждой. — Эрен, ты чего не спишь? — выглянул из комнаты Юйхао, взлохмаченный и сонный. — Не спится, — ответил Эрен. — Иди, я скоро. — Не засиживайся, — зевнул друг и скрылся. Эрен усмехнулся, допил чай, вымыл кружку. Встал у окна, посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Чужое лицо. Своя жизнь. — Всё будет хорошо, — сказал он себе. И почему-то впервые за долгое время он в это поверил.
