Второй шанс

      Леви Аккерман не хотел переезжать в Москву.       Он ненавидел этот город — шумный, суетливый, чужой. Но оставаться в Питере было невыносимо. Каждая улица напоминала о ней. Каждое утро, проезжая мимо парка, где они гуляли с Лео втроём, он сжимал руль так, что трещала кожа. Каждый вечер, возвращаясь в пустую квартиру, он чувствовал её запах — или ему только казалось?       Перевод в московский офис «Хайнс» стал для него спасением. Новое место, новые люди, новые заботы. Лео пошёл в новую школу. Леви нанял новую няню — пожилую бету, которая не задавала лишних вопросов. Всё должно было идти как по маслу.       Но ничего не шло.       Лео замкнулся. Он перестал разговаривать с отцом, перестал есть за общим столом, перестал просить почитать на ночь. Он просто существовал — тихий, послушный, чужой. Леви пытался пробить эту стену, но каждый раз натыкался на холодную вежливость, которая была хуже любых истерик.       — Лео, что с тобой? — спросил он однажды, зайдя в комнату сына.       — Ничего, — ответил мальчик, не поднимая головы от книги.       — Ты не ешь. Не играешь. Не разговариваешь со мной.       — Я разговариваю.       — Ты говоришь «да» и «нет». Это не разговор.       Лео поднял голову. В его стальных глазах мелькнуло что-то, от чего Леви похолодел.       — А ты хочешь разговаривать? — спросил мальчик. — О чём? Об Асе? О том, как она умерла? О том, почему ты сказал ей умереть?       — Лео...       — Я знаю, — перебил Лео, и голос его дрогнул. — Я не маленький. Я всё слышал. Ты кричал на неё. Ты сказал ей умереть. И она ушла. И больше не вернулась.       — Это не так, — начал Леви, но сын уже отвернулся.       — Уходи, — тихо сказал Лео. — Пожалуйста.       Леви вышел. С тех пор они жили как соседи по квартире — вежливые, далёкие, чужие.

******

      Школа стала для Лео отдушиной. Он не говорил об этом отцу, но ему нравилось там. Нравился куратор — Эрен Игоревич, который не лез в душу, но всегда был рядом. Который смотрел на него как-то особенно — тепло и грустно одновременно. Который пил чай с печеньем и слушал, не перебивая.       — Ты часто говоришь о нём, — заметил Леви как-то вечером, когда Лео за ужином рассказывал няне о том, как куратор помог им с математикой.       — Он хороший, — ответил Лео, и в его голосе впервые за долгое время появилось что-то живое.       — Хороший, — повторил Леви, чувствуя укол ревности. — Может, мне стоит познакомиться с ним? Поблагодарить?       — Не надо, — быстро сказал Лео. — Он не любит родителей. Он говорит, что дети должны сами строить отношения со школой.       — Странный подход, — нахмурился Леви.       — Он просто хороший, — повторил Лео, и это прозвучало как приговор.

******

      В середине сентября в школе прошёл день открытых дверей.       Леви пришёл, потому что так было положено. Он надел костюм, взял букет цветов для учительницы и отправился в школу, чувствуя себя чужим среди суетливых родителей и визгливых детей.       Актовый зал был полон. Леви сел на задний ряд, надеясь остаться незамеченным, но его узнали. Кто-то из родителей, работавший в той же сфере, подошёл поздороваться, завязался разговор о бизнесе, об инвестициях, о кризисе. Леви отвечал односложно, думая о том, как быстрее уйти.       Потом на сцену вышел куратор.       Леви поднял голову и замер.       Молодой человек, лет двадцати трёх, русые волосы, серо-голубые глаза. Худощавый, но крепкий, в строгом тёмно-синем костюме. Он говорил спокойно, уверенно, шутил, рассказывал о планах на учебный год. Обычный молодой педагог. Ничего особенного.       Но Леви не мог отвести взгляда.       Что-то в этом парне было... знакомым. Не лицо, нет. Движения. Поворот головы. Улыбка — быстрая, тёплая, чуть грустная.       — Это Эрен Игоревич, наш куратор, — пояснила сидящая рядом мама. — Замечательный молодой человек. Дети его обожают. Особенно первоклассники. Говорят, он к каждому находит подход.       — Да, — выдавил Леви. — Видно.       После выступления родители разошлись по классам. Леви задержался в коридоре, наблюдая, как Эрен общается с детьми. Мальчишки облепили его со всех сторон, что-то рассказывали, показывали рисунки. Он слушал, улыбался, гладил их по головам. И в каждом его жесте было что-то такое... родное.       — Папа! — Лео подбежал к нему, раскрасневшийся, возбуждённый. — Ты видел? Эрен Игоревич сказал, что мой рисунок динозавра самый лучший! Он сказал, что у меня талант!       — Молодец, — Леви погладил сына по голове, но смотрел на куратора.       Эрен поднял глаза. Их взгляды встретились.       Леви ждал чего угодно — любопытства, подобострастия, равнодушия. Но в серо-голубых глазах молодого педагога он увидел только одно — страх. Искренний, животный страх, который тут же сменился маской спокойствия.       — Здравствуйте, — Эрен подошёл, протянул руку. — Вы отец Лео? Я Эрен Зондер, куратор первого класса.       — Леви Аккерман, — представился Леви, пожимая узкую ладонь. Рука была тёплой, но пальцы дрожали. — Мой сын много о вас говорит.       — Лео — замечательный мальчик, — Эрен улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Умный, ответственный. Немного замкнут, но это пройдёт.       — Вы в этом уверены?       — Я стараюсь, — просто ответил Эрен.       Леви смотрел на него, и чувство узнавания становилось всё сильнее. Этот голос. Эта интонация. Этот взгляд — прямой, честный, чуть испуганный.       — Вы не похожи на педагога, — сказал он.       — Почему?       — Вы слишком... молодой. И слишком... — Леви запнулся, подбирая слово. — Настоящий.       Эрен моргнул, и что-то мелькнуло в его глазах — боль? тоска? — но тут же исчезло.       — Спасибо, — сказал он. — Я постараюсь оправдать ваше доверие.       Он отступил на шаг, давая понять, что разговор окончен. Леви хотел спросить ещё что-то, но не успел — Эрен уже развернулся и пошёл к другим родителям, оставив после себя лёгкий запах... ничего. Ни альфы, ни омеги, ни беты. Чистая пустота.       — Пап, пойдём, — дёрнул его за руку Лео. — Там Эрен Игоревич обещал показать кабинет, где можно рисовать после уроков.       — Иди, — кивнул Леви. — Я подожду.       Он сел на скамейку в коридоре и закрыл глаза. В голове шумело. Эрен Зондер. Двадцать три года. Куратор первоклассников. Ничего общего с той девушкой, которую он знал. Но почему тогда сердце колотится как бешеное? Почему руки дрожат? Почему он чувствует, что где-то рядом — то, что он искал все эти месяцы?       — Господин Аккерман? — голос Эрена раздался над ухом. — Вы в порядке? Вам плохо?       Леви открыл глаза. Эрен стоял рядом, в его руках была бутылка воды, лицо — обеспокоенное.       — Всё нормально, — Леви взял воду, сделал глоток. — Просто... устал.       — Работа? — спросил Эрен, садясь рядом.       — И не только, — Леви посмотрел на него. — Вы давно работаете в школе?       — Несколько месяцев. Я переехал из Питера.       — Из Питера? — сердце Леви пропустило удар. — Я тоже оттуда.       — Знаю, — Эрен отвел взгляд. — Лео говорил.       — Вы знали кого-то там? В Питере?       Эрен замолчал. Леви видел, как напряглись его плечи, как побелели пальцы, сжимающие край скамейки.       — Нет, — сказал он наконец. — Я никого там не знал.       — Врёте, — вырвалось у Леви.       Эрен поднял голову. В его глазах плескалось что-то — боль, отчаяние, мольба.       — С чего вы взяли? — спросил он ровно.       — Не знаю, — честно признался Леви. — Чувствую. Вы мне кажетесь... знакомым. Не лицом. Чем-то другим.       — Я не знаю вас, — сказал Эрен, и в голосе его послышались стальные нотки. — Мы не знакомы. И я бы предпочёл, чтобы вы не искали во мне сходства с кем-то из своего прошлого. Я — это я. И я хочу, чтобы меня оставили в покое.       Он встал, собираясь уйти, но Леви схватил его за руку.       — Подождите.       Эрен замер. Его рука в ладони Леви была горячей, пульсирующей, и на секунду Леви почудилось, что он чувствует что-то — слабый отголосок знакомого тепла.       — Отпустите, — тихо сказал Эрен.       — Кто вы? — спросил Леви, не отпуская. — Кто вы на самом деле?       — Я тот, кто помогает вашему сыну, — ответил Эрен, выдёргивая руку. — И это всё, что вам нужно знать. А теперь, извините, у меня работа.       Он ушёл быстрым шагом, не оглядываясь. Леви остался сидеть на скамейке, сжимая в руке пустую бутылку, и чувствовать, как внутри поднимается что-то давно забытое.       Надежда.

******

      Вечером Лео вернулся домой возбуждённый, с рисунком в руках.       — Пап, смотри! Эрен Игоревич научил меня рисовать дракона! Настоящего! С крыльями!       — Красиво, — Леви взял рисунок, рассматривая. — А что, твой куратор хорошо рисует?       — Очень! Он говорит, что раньше хотел быть художником, но потом стал педагогом. И ещё он знает кучу игр. И смешно рассказывает. И он... — Лео запнулся. — Он похож на неё.       — На кого? — спросил Леви, хотя уже знал ответ.       — На Асю, — тихо сказал Лео. — Не лицом. Просто... когда он смотрит на меня, мне кажется, что это она. Что она не умерла. Что она здесь.       Леви притянул сына к себе, обнял, чувствуя, как дрожат маленькие плечи.       — Она здесь, — прошептал он. — Я чувствую.       — Правда? — Лео поднял голову, в глазах его блеснула надежда.       — Правда, — ответил Леви, хотя сам не знал, чему верит. Он знал только одно: Эрен Зондер — ключ ко всему. И он не успокоится, пока не узнает правду.       Даже если эта правда убьёт его окончательно.

******

      На следующий день Леви приехал в школу за час до окончания уроков.       Он не планировал этого. Просто не смог оставаться в офисе, не смог работать, не смог думать ни о чём, кроме серо-голубых глаз и дрожащих пальцев.       Он ждал в машине, наблюдая, как родители забирают детей. Потом увидел Эрена — тот вышел на крыльцо с парнем с чёрно-золотыми волосами, о чём-то говорил, улыбался. Парень хлопнул его по плечу и ушёл, а Эрен остался один.       Леви вышел из машины, пересёк школьный двор.       — Эрен Игоревич, — окликнул он. — Можно поговорить?       Эрен обернулся, и Леви снова увидел в его глазах страх. Но на этот раз страх быстро сменился усталостью.       — Я же просил, — тихо сказал Эрен. — Оставьте меня в покое.       — Не могу, — Леви подошёл ближе. — Вы знаете, кто я. Вы знаете, кого я ищу. Вы знаете правду.       — Какую правду?       — Что Асия жива. Что она — это вы.       Эрен побледнел. Его руки дрожали, но он сжал их в кулаки, заставляя успокоиться.       — Вы сошли с ума, — сказал он. — Я мужчина. Я не знаю никакой Асии. Я Эрен Зондер, и у меня нет вторичного пола. Посмотрите на меня — я не похож на вашу няню. Ни капли.       — Я знаю, — кивнул Леви. — Я знаю, как это звучит. Я знаю, что это невозможно. Но я чувствую. Каждый раз, когда я рядом с вами, я чувствую её. Её запах, её тепло, её присутствие. Моя метка, — он закатал рукав, показывая плечо, — моя метка исчезла в тот день, когда вы уехали из Питера. В тот день, когда Асия умерла. И вы появились.       — Совпадение, — выдавил Эрен.       — Нет, — Леви шагнул ближе. — Я искал её три месяца. Я нанял детективов. Я нашёл ваши документы. Эрен Зондер, двадцать три года, родители — Игорь и Елена Зондеры. Те же родители, что и у Асии. Вы появились через месяц после её смерти. Это не совпадение.       — Вы не имеете права, — голос Эрена дрогнул. — Вы не имеете права вторгаться в мою жизнь. Кем бы я ни был, я не хочу вас знать. Я не хочу иметь с вами ничего общего. Вы слышите? Ничего.       — Почему? — Леви чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Если вы — это она, если вы помните, если вы чувствуете хоть что-то... почему?       — Потому что вы убили меня! — выкрикнул Эрен, и в этом крике было столько боли, что Леви отшатнулся. — Вы сказали мне умереть! И я умерла! Три часа я горела заживо, потому что мой истинный альфа пожелал моей смерти! А потом, когда я очнулась, меня не стало. Вместо меня появился кто-то другой. Чужой. И я должна была жить с этим. Жить с тем, что меня больше нет. Жить с тем, что вы меня убили.       Он замолчал, тяжело дыша. Глаза его блестели, но слёз не было. Только ярость и боль.       — Асия, — прошептал Леви, делая шаг вперёд.       — Не называйте меня так! — Эрен отступил. — Её нет. Вы убили её. Я — Эрен. И я не хочу вас знать. Никогда.       Он развернулся и пошёл прочь, быстрым, почти бегом. Леви хотел броситься за ним, но ноги не слушались. Он стоял посреди школьного двора, глядя вслед удаляющейся фигуре, и чувствовал, как мир рушится во второй раз.       Она жива. Он жив. И он ненавидит его. Справедливо, заслуженно, навсегда.       — Что же я наделал, — прошептал Леви, закрывая лицо руками.       Ветер шелестел сухими листьями, где-то кричали дети, и жизнь шла своим чередом, равнодушная к чужой боли.       А Эрен Зондер шёл домой, и каждый его шаг был шагом прочь от прошлого, которое настигло его там, где он меньше всего ждал.