Второй шанс

      Эрен не помнил, как добрался до дома.       Он пришёл в себя уже в своей комнате, сидя на кровати и глядя в стену. Тело дрожало, пальцы ледяными тисками сжимали край одеяла, а внутри всё кричало. Кричало так же, как в ту ночь, когда омега умирала, сгорая заживо.       Он думал, что всё прошло. Думал, что выжег прошлое, похоронил, стёр. Но стоило Леви появиться на пороге, сказать это имя — Асия, — и мир рухнул. Стены, которые он строил месяцами, рассыпались в прах.       — Ты идиот, — прошептал он себе. — Полный идиот. Зачем ты это сказал? Зачем признался?       Ответа не было. Только пустота внутри и тяжёлое, прерывистое дыхание.       В дверь постучали.       — Эрен? — голос Юйхао. — Ты дома? Я видел, ты пришёл.       — Да, — Эрен с трудом выдавил голос. — Заходи.       Юйхао вошёл, оглядел друга и сразу всё понял. Он сел рядом, не задавая вопросов, просто положил руку на плечо, давая понять, что он здесь.       — Он узнал, — сказал Эрен, глядя в стену. — Он пришёл в школу. Ждал меня. Сказал, что чувствует. Сказал, что метка исчезла, когда я уехал из Питера. Спросил, кто я. И я... я сорвался. Я сказал ему, что он убил меня.       — И что он?       — Не знаю. Я ушёл.       Юйхао молчал, переваривая информацию. Потом спросил:       — Ты жалеешь, что сказал?       — Не знаю, — Эрен провёл рукой по лицу. — Часть меня жалеет. Часть — рада. Ему больно. Я хочу, чтобы ему было больно. Как мне. Как Асии.       — Ты не Асия, — тихо напомнил Юйхао.       — А кто я? — Эрен повернулся к нему, и в его глазах плескалась такая мука, что Юйхао сжал кулаки. — Я помню всё. Её страхи, её надежды, её любовь. Я помню, как она смотрела на него. Как ждала, когда он вернётся домой. Как боялась, что он приведёт другую. Как надеялась, что однажды он увидит в ней не просто няню. И он увидел. Но было поздно.       — Эрен...       — А потом он сказал ей умереть, — голос Эрена дрогнул. — И она умерла. А я остался. И я не знаю, кто я. Не знаю, зачем я здесь. Не знаю, что мне делать.       Юйхао обнял его, прижал к себе, не говоря ни слова. Эрен уткнулся лицом в его плечо и замер, чувствуя, как слёзы душат, но не выходят. Он разучился плакать. После той ночи — разучился.       — Ты должен решить, — сказал Юйхао тихо. — Что ты хочешь. Не Асия. Ты. Эрен. Чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы он ушёл, — выдохнул Эрен. — Чтобы не трогал меня. Чтобы забыл.       — А сам? Ты сможешь забыть?       Эрен молчал. Потом отстранился, посмотрел на друга.       — Не знаю, — сказал он. — Я думал, что смогу. Но когда увидела его сегодня... когда он стоял рядом, смотрел на меня... внутри что-то оборвалось. Я не знаю, что это. Страх? Боль? Или... или то, что осталось от неё. От любви.       — Любовь не умирает, — тихо сказал Юйхао. — Даже когда умирает тот, кто любит.       — Тогда что мне делать?       — Не знаю, — честно ответил Юйхао. — Но ты не обязан решать сегодня. Дай себе время.       Эрен кивнул, откинулся на подушки, закрыл глаза.       — Юйхао?       — М?       — Останься сегодня. Пожалуйста.       — Конечно, — друг подвинулся, устраиваясь рядом, положил голову на спинку кровати. — Никуда не уйду.

*****

      Леви вернулся домой поздно.       Он не помнил, как вёл машину, как парковался, как поднимался в лифте. В голове крутились обрывки разговора — голос Эрена, его крик: «Вы убили меня!». И глаза — серо-голубые, полные боли, которую он, Леви, причинил. Снова.       В квартире было темно. Лео уже спал, няня ушла. Леви прошёл в гостиную, сел в кресло, глядя на ночной город за окном.       Он думал о том, что сказал Эрен. О том, что чувствовал, когда смотрел в эти глаза. О том, что знал наверняка — это она. Он. Она. Человек, которого он убил и который воскрес, чтобы начать новую жизнь. Без него.       Имел ли он право ломать эту жизнь? Врываться, требовать, просить прощения, которого не заслуживал?       — Нет, — сказал он вслух. — Не имеешь.       Он достал телефон, набрал номер школы. Ночной администратор ответил сонным голосом.       — Мне нужен адрес Эрена Зондера, — сказал Леви.       — Мы не даём адреса сотрудников, — ответил администратор. — Могу оставить сообщение.       — Не надо, — Леви сбросил звонок.       Он не пойдёт к нему. Не будет преследовать, давить, умолять. Если Эрен не хочет его видеть — он не будет навязываться. Это единственное, что он мог сделать. Единственное, чего он был достоин.       Но Лео... Лео ходит в эту школу. Лео видит Эрена каждый день. Лео уже полюбил его — так же, как когда-то полюбил Асю. И если Леви заберёт сына из школы, это сломает мальчика окончательно.       — Что же делать? — прошептал он в пустоту.       Ответа не было.

*****

      На следующий день Эрен пришёл на работу как обычно.       Он был бледен, под глазами залегли тени, но он улыбался, шутил с коллегами, проверял домашние задания первоклассников. Никто ничего не заметил. Никто, кроме Лео.       — Эрен Игоревич, — мальчик подошёл к нему на перемене. — Вы сегодня грустный.       — С чего ты взял? — улыбнулся Эрен, хотя внутри всё сжалось.       — Вы не улыбаетесь по-настоящему, — Лео посмотрел на него своими серьёзными глазами. — У вас глаза... как у папы. Такие же пустые.       Эрен замер. Слова мальчика ударили больнее, чем вчерашний разговор с Леви.       — Всё нормально, — сказал он, присаживаясь на корточки, чтобы быть на уровне Лео. — Просто немного устал.       — Вы врете, — спокойно сказал Лео. — Но это не страшно. Я тоже вру. Когда говорю, что у меня всё хорошо.       — А у тебя не всё хорошо?       — Нет, — Лео опустил глаза. — Папа вчера пришёл злой. Не на меня. На себя. Он так всегда делает, когда думает об Асе. Запирается в кабинете и не выходит. А я сижу в своей комнате и жду.       — Чего ждёшь?       — Не знаю, — мальчик пожал плечами. — Что он выйдет и скажет, что всё будет хорошо. Но он не говорит.       Эрен смотрел на него и чувствовал, как сердце разрывается на части. Он хотел обнять этого мальчика, сказать, что всё будет хорошо, что он не один. Но он не имел права. Он был чужим.       — Лео, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Твой папа... он любит тебя. Очень. Просто ему трудно сейчас. Но это пройдёт. Обязательно пройдёт.       — Откуда вы знаете?       — Просто знаю, — Эрен улыбнулся. — Такие вещи чувствуешь.       Лео посмотрел на него долгим, пристальным взглядом. Потом вдруг спросил:       — А вы могли бы поговорить с ним? С папой? Он вас послушает. Я знаю.       — С чего ты взял?       — Он вчера пришёл и сказал, что вы... что вы хороший. Что вы поможете. Если я попрошу.       Эрен похолодел. Леви говорил с сыном о нём. Говорил, что он поможет. Значит, он не отступил. Не отступит.       — Лео, — начал он, подбирая слова. — Я не могу поговорить с твоим папой. Это... это не моя работа. Я твой куратор, а не семейный психолог.       — Ася тоже так говорила, — тихо сказал Лео. — Что это не её работа. Но она всё равно помогала. Она строила со мной башни. И они всегда падали. А она смеялась и говорила: «Ничего, мы починим». Вы тоже так смеётесь. Эрен не выдержал. Он протянул руку, осторожно погладил мальчика по голове.       — Лео, — сказал он. — Я не могу заменить Асю. Никто не может. Но я обещаю, что буду рядом. Если тебе будет трудно — приходи. Если захочешь поговорить — приходи. Если просто посидеть в тишине — тоже приходи. Хорошо?       Лео кивнул, и в его глазах блеснули слёзы.       — Хорошо, — сказал он. — А вы не уйдёте? Как Ася?       — Не уйду, — ответил Эрен, и в этот момент он понял, что говорит правду. Не может уйти. Не от этого мальчика. Не от этой школы. Не от прошлого, которое настигло его.       Потому что бежать больше некуда.

*****

      Через неделю Леви получил письмо.       Оно лежало в его кабинете на столе, в простом белом конверте, без обратного адреса. Секретарь сказала, что его принёс курьер, что отправитель просил передать лично в руки.       Леви вскрыл конверт дрожащими руками. Внутри был лист бумаги, исписанный аккуратным, знакомым почерком. Почерком, который он узнал бы из тысячи.       «Господин Аккерман.       Я прошу вас не приходить в школу. Не ждать меня после уроков. Не искать встреч. Не говорить обо мне с Лео.       Я не могу запретить вам забирать сына, не могу запретить ему учиться в этой школе. Но я прошу — оставьте меня в покое.       Я не знаю, кто я. Я не знаю, почему я жив. Я не знаю, зачем судьба свела нас снова. Но я знаю одно: я не хочу возвращаться в прошлое. Я не хочу быть Асией. Я не хочу быть вашей истинной парой. Я не хочу чувствовать то, что чувствовала она. Потому что эти чувства убили её.       Я не прошу прощения. Я не жду, что вы поймёте. Я просто прошу — оставьте меня. Дайте мне жить. Дайте мне быть тем, кем я стал.       Пожалуйста.       Эрен».       Леви перечитал письмо три раза. Потом сложил, убрал в ящик стола и долго сидел, глядя в одну точку.       Она просит оставить. Он просит. Человек, которого он любил, которого убил, который воскрес, просит его уйти.       И Леви понял, что впервые в жизни он должен сделать то, что ему не под силу. Отступить. Отказаться от единственного человека, который имел значение. Дать ему жить.       Он взял телефон, набрал номер школы.       — Алло, это Леви Аккерман, отец Лео. Я хотел бы поговорить с директором о переводе сына в другую школу.       Через три дня Лео перевели.       Эрен узнал об этом, когда пришёл на работу и увидел пустую парту. Анна Сергеевна сказала, что Аккерманы забрали документы, что мальчик будет учиться в другой школе, ближе к дому.       — Жалко, — вздохнула она. — Хороший был ученик. Способный. И к вам так тянулся.       — Да, — тихо сказал Эрен. — Жалко.       Он вышел в коридор, прислонился к стене, закрыл глаза.       Лео больше нет. Леви ушёл. Прошлое снова отпустило.       Почему же тогда внутри было так пусто? Почему он чувствовал себя так, будто потерял что-то важное? Будто последняя нить, связывающая его с миром, оборвалась?       — Ты же этого хотел, — прошептал он. — Ты сам просил.       Но просить и получить — разные вещи.       Вечером он позвонил Юйхао.       — Он ушёл, — сказал коротко. — Перевёл Лео в другую школу.       — Это хорошо? — спросил Юйхао.       — Не знаю, — Эрен помолчал. — Наверное. Я же просил.       — А ты? Ты как?       — Пусто, — признался Эрен. — Как будто... как будто снова потерял её. Хотя её уже давно нет.       — Эрен, — голос Юйхао стал мягче. — Приезжай ко мне. Посидим, чаю попьём. Поговорим.       — Не хочу говорить.       — Тогда помолчим. Просто будем рядом.       Эрен подумал, кивнул, хотя друг его не видел.       — Хорошо. Скоро буду.       Он положил трубку, посмотрел на своё отражение в тёмном окне. Чужое лицо. Своя жизнь. Прошлое, которое наконец-то отпустило.       Почему же так больно?