Второй шанс

      Это случилось в обычный субботний день.       Эрен сидел на кухне, смотрел, как Леви возится с тестом, и чувствовал себя абсолютно счастливым. Лео ушёл к другу, квартира была тихой, солнечный свет заливал комнату, и пахло корицей и яблоками.       — Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказал Леви, посыпая пирог сахарной пудрой.       — Думаю о родителях, — ответил Эрен. — Давно им не звонил. Соскучился.       — Позвони, — Леви поставил пирог на стол. — Они будут рады.       Эрен кивнул, взял телефон. Набрал номер мамы, включил громкую связь, чтобы Леви тоже слышал.       — Алло? — голос Елены был взволнованным, как всегда, когда она видела номер сына. — Эрен? Ты? Что случилось?       — Здравствуй, мам. Ничего не случилось, — улыбнулся Эрен. — Просто соскучился. Решил позвонить.       — Ой, сынок, — голос Елены потеплел. — А мы тут с папой как раз о тебе говорили. Думали, как ты там, как жизнь...       — Всё хорошо, мам, — Эрен посмотрел на Леви. — Очень хорошо.       — Слушай, а у нас новости! — голос Елены стал взволнованным, радостным. — Твой папа на пенсию вышел! Представляешь? Наконец-то! Говорит, будет дома сидеть, цветы выращивать...       — Папа? Цветы? — усмехнулся Эрен. — Он же кактусы в прошлый раз засушил.       — А вот теперь научится! — раздался в трубке голос Игоря. — Ты чего это меня позоришь, сын? Я прекрасный садовод!       — Папа, ты хирург, — напомнил Эрен. — Руки у тебя для скальпеля, а не для лейки.       — А вот и нет! — Игорь явно взял трубку у жены. — Я уже розу вырастил! На подоконнике! Цветёт!       — Правда? — Эрен удивился.       — Врёт он, — донеслось от Елены. — Это я вырастила. Он только поливал и говорил: «Ну давай, расти, зараза».       Леви, сидевший напротив, усмехнулся, но промолчал.       — Сынок, а у тебя всё хорошо? — спросил Игорь, и голос его стал серьёзнее. — Ты как? Не худеешь? Не болеешь?       — Всё хорошо, пап, — ответил Эрен. — Я... я хотел вам кое-что сказать.       — Что? — голоса родителей слились в один встревоженный хор.       — Я переехал, — сказал Эрен, чувствуя, как волнение поднимается в груди. — Живу теперь... с Леви. И Лео. Мы вместе.       Тишина. Такая долгая, что Эрен начал бояться.       — С Аккерманом? — голос Игоря стал твёрдым. — С тем самым?       — Да, — Эрен сжал телефон. — Но всё изменилось, папа. Он изменился. Я изменился. Мы...       — Ты уверен? — голос Елены был тихим, дрожащим. — Ты не боишься?       — Нет, — Эрен посмотрел на Леви, который сидел напротив, бледный, напряжённый. — Не боюсь. В первый раз в жизни — не боюсь.       — Сынок, — Игорь вздохнул. — Мы не против. Мы просто... мы волнуемся. После всего, что было...       — Я знаю, — Эрен протянул руку, Леви сжал её, не выпуская. — Я всё помню. Но это — другое. Это — настоящее. И я хочу, чтобы вы приехали. Познакомились. Увидели сами.       — Приедем, — сказала Елена, и в голосе её послышались слёзы. — Обязательно приедем. Когда?       — В любое время, — ответил Эрен. — Мы будем ждать.       — Тогда на следующей неделе, — решил Игорь. — Я куплю билеты. И посмотрим мы на этого... на твоего Леви.       — Папа, — начал Эрен.       — Я не буду его бить, — буркнул Игорь. — Если он тебя обидит — тогда буду. А пока... посмотрю.       Эрен рассмеялся. Леви, услышав разговор, облегчённо выдохнул.       — Сынок, — голос Елены стал заботливым. — А ты хорошо питаешься? Не худеешь? Выглядишь как?       — Всё нормально, мам, — начал Эрен, и вдруг его передёрнуло.       Ощущение было странным — лёгкая тошнота, почти незаметная. Он поморщился, но продолжил:       — Я хорошо ем. Леви печёт пироги...       Снова. На этот раз сильнее. К горлу подступила тошнота, и Эрен замер, бледнея.       — Эрен? — голос Леви стал тревожным. — Ты чего?       — Сынок? — донеслось из телефона. — Ты где? Что случилось?       Эрен хотел ответить, но не смог. Тошнота накатила волной, и он, бросив телефон на стол, рванул в ванную.       — Эрен! — Леви вскочил, побежал за ним.       Эрен упал на колени перед унитазом, и его вырвало. Сильно, до спазмов, до слёз, до боли в мышцах. Леви стоял рядом, не зная, что делать, положил руку на спину, гладил, пытался успокоить.       — Дыши, — говорил он. — Дыши, я рядом.       Эрен не мог ответить. Его выворачивало снова и снова, хотя в желудке уже ничего не было. Когда спазмы наконец прекратились, он обмяк, прислонился к стене, закрыл глаза.       — Всё? — спросил Леви, подавая влажное полотенце.       — Всё, — выдохнул Эрен, вытирая лицо. — Не знаю, что это было.       — Может, съел что-то?       — Мы ели одно и то же, — Эрен попытался встать, но ноги дрожали.       Леви поддержал его, помог выйти из ванной. На кухне из телефона доносился встревоженный голос Елены:       — Эрен! Сынок! Ты где? Ответь!       Леви поднял телефон, сказал:       — Елена Сергеевна, с ним всё в порядке. Просто... приступ тошноты. Наверное, что-то съел.       — Какой тошноты? — голос Елены стал резким, профессиональным. — Дайте ему попить воды, пусть сядет. И посмотрите на него — бледный? Глаза не впали?       — Сейчас, — Леви посадил Эрена на стул, налил воды, посмотрел на него. — Бледный. Глаза... нормальные.       — Игорь! — крикнула Елена. — Иди сюда! У Эрена тошнота!       В трубке послышался голос Игоря, что-то спрашивающий, потом он взял трубку:       — Эрен, ты меня слышишь?       — Слышу, пап, — ответил Эрен, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Давление мерил? Температура?       — Нет, — Эрен взял воду, отпил. — Всё нормально. Просто...       — Просто что? — Игорь ждал.       — Не знаю, — Эрен провёл рукой по лицу. — Последние несколько дней тошнит по утрам. Думал, нервы.       — Неделю? — голос Игоря изменился. Стал осторожным, каким-то... понимающим.       — Да, — Эрен не понял напряжения в голосе отца. — Но я думал, это из-за работы. Много дел в школе.       — Эрен, — Игорь помолчал. — А когда последний раз у тебя были... как это... критические дни? Ну, цикл?       Эрен замер. Рядом Леви замер тоже.       — Пап, — сказал Эрен, и голос его дрогнул. — Я же не омега. У меня нет... у меня никогда не было... с тех пор как я стал...       — Я знаю, — голос Игоря был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Но ты был омегой. Твоё тело перестроилось, но... мы не знаем, как именно. Врачи тогда сказали — случай уникальный. Неизученный. И если твоя внутренняя омега не умерла полностью, а трансформировалась...       — Ты хочешь сказать... — Эрен не мог выдохнуть.       — Я хочу сказать, купи тест, — твёрдо сказал Игорь. — И позвони нам. Сразу. Что бы ни показал.       Он положил трубку, и в кухне повисла тишина. Эрен сидел, глядя в одну точку, и не мог пошевелиться. Леви стоял рядом, бледный, растерянный, не знающий, что сказать.       — Это невозможно, — прошептал Эрен. — Я мужчина. У меня нет...       — Ты был омегой, — тихо сказал Леви. — Ты перестроился. Врачи сказали — случай уникальный. Они не знали, как это будет работать. Никто не знал.       — Но я не чувствую... у меня нет признаков...       — Тошнота по утрам, — перечислил Леви. — Усталость. Ты последнее время спал больше обычного. И ел странное — помнишь, вчера ты хотел солёные огурцы с мёдом?       — Это было вкусно, — слабо возразил Эрен.       — Это было странно, — Леви присел рядом, взял его за руки. — Эрен, нам нужно проверить.       — А если это правда? — Эрен поднял на него глаза, и в них был страх, которого он не чувствовал с того дня, как очнулся в диспансере. — Что тогда?       — Тогда... — Леви сжал его руки. — Тогда у нас будет ребёнок. Наш ребёнок. Твой и мой.       — Но как? Как это возможно?       — Не знаю, — честно сказал Леви. — Но если это так... я буду рядом. Всегда. Мы справимся.       Эрен смотрел на него, и страх постепенно отступал. На его место приходило что-то другое — удивление, надежда, и какая-то огромная, необъятная нежность.       — Тест, — сказал он. — Нужно купить тест.       — Я куплю, — Леви встал. — Сейчас. Ты сиди, пей воду. Я быстро.       Он накинул куртку, вышел. Эрен остался один, сидел на кухне, сжимая в руках кружку с водой, и смотрел на пирог, который так и остался стоять на столе.       — Невозможно, — прошептал он, касаясь рукой живота. — Этого не может быть.       Но тело помнило. Оно помнило, как было омегой, как внутри жила та, другая, Асия. И теперь, в новом теле, в новой жизни, что-то просыпалось. Что-то, что считалось невозможным.       Леви вернулся через десять минут. Он принёс три теста — на всякий случай, сказал. Разные марки, чтобы проверить точно.       — Иди, — сказал он, протягивая пакет. — Я подожду.       Эрен взял тесты, пошёл в ванную. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной, пытаясь успокоиться. Руки дрожали. Он сделал глубокий вдох, потом другой.       — Всё будет хорошо, — сказал он себе. — Что бы ни случилось.       Он сделал тесты. Три. Разные. И ждал. Смотрел, как медленно появляются полоски, и сердце колотилось где-то в горле.       Первая полоска. Вторая.       На всех трёх.       Эрен смотрел на них, не веря своим глазам. Положил на раковину, отошёл, подошёл снова. Полоски не исчезали. Две. Яркие, чёткие, невозможные.       — Боже, — прошептал он. — Боже.       Он открыл дверь. Леви стоял в коридоре, бледный, напряжённый, ждал.       — Ну? — спросил он, и голос его дрогнул.       Эрен молча протянул тесты. Леви взял их, посмотрел. Посмотрел на три полоски, на три «плюса», на три подтверждения того, что не могло быть.       — Это... — начал он.       — Это невозможно, — закончил Эрен. — Но это факт.       Они стояли в коридоре, глядя друг на друга, и мир вокруг них переворачивался. Всё, что они знали о теле Эрена, о его вторичном поле, о том, что возможно, а что нет — всё рушилось. И на руинах старого мира рождался новый.       — Ты как? — спросил Леви, делая шаг.       — Не знаю, — честно ответил Эрен. — Я боюсь. Я не понимаю, как это работает. Я не знаю, что будет. Я...       — Мы справимся, — Леви обнял его, прижал к себе. — Вместе. Как всегда.       — Но это же... я мужчина. Как я могу...       — Ты не просто мужчина, — Леви отстранился, посмотрел в глаза. — Ты — Эрен. Тот, кто прошёл через смерть и возродился. Тот, кто стал другим. Тот, кого я люблю. Если твоё тело может это — значит, так надо. Значит, это — часть тебя. Настоящего.       — А если я не смогу? Если что-то пойдёт не так?       — Тогда я буду рядом. Врачи будут рядом. Мы найдём лучших специалистов. Мы сделаем всё, чтобы ты был в безопасности. Ты и ребёнок.       — Ребёнок, — повторил Эрен, касаясь рукой живота. — У нас будет ребёнок.       — У нас будет ребёнок, — подтвердил Леви.       Они стояли, обнявшись, в коридоре, и за окном светило солнце, и где-то в городе гулял Лео, который скоро станет старшим братом. И мир, который казался таким понятным, таким предсказуемым, вдруг стал огромным, полным чудес, на которые они не смели надеяться.       — Нужно позвонить родителям, — сказал Эрен, отстраняясь.       — Позвони, — Леви поцеловал его в лоб. — Я рядом.       Эрен взял телефон, набрал номер. Елена ответила после первого гудка.       — Сынок? — голос её был взволнованным. — Ну что?       — Мам, — Эрен сглотнул, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — У меня... тест положительный.       Тишина. Потом всхлип.       — О господи, — прошептала Елена. — Игорь! Игорь, иди сюда! У Эрена...       — Я слышу, — голос Игоря был рядом. — Сынок, ты уверен? Три теста?       — Три, — ответил Эрен. — Все три.       — Тогда... — Игорь помолчал. — Тогда слушай меня. Завтра же иди к врачу. К самому лучшему. К тому, кто работает с омегами. Кто знает такие случаи. Не откладывай. И...       — И что? — спросил Эрен.       — И береги себя, — голос отца дрогнул. — Ты мне нужен. Живой. Здоровый. Понял?       — Понял, пап, — Эрен вытер слёзы. — Я буду беречь.       — Мы приедем, — сказала Елена, и в голосе её слышались и слёзы, и смех. — Как только сможем. Мы будем рядом.       — Спасибо, мам.       Он положил трубку и посмотрел на Леви. Тот стоял, ждал, смотрел на него с такой любовью, с такой надеждой, что у Эрена снова потекли слёзы.       — Ты плачешь, — сказал Леви, подходя.       — Счастливыми слезами, — ответил Эрен. — В первый раз в жизни.       Он взял Леви за руку, прижал к своему животу.       — Здесь кто-то есть, — прошептал он. — Наш. Маленький. Невозможный.       — Самый лучший, — сказал Леви, обнимая его. — Самый главный. Наш.       Они стояли на кухне, обнявшись, и за окном садилось солнце, и где-то в городе бежал Лео, чтобы рассказать им о своей победе, о новых динозаврах, о том, как он скучал. И они ждали его. Ждали завтрашнего дня. Ждали чуда, которое поселилось в теле Эрена.       — Леви, — сказал Эрен, когда за окном стемнело.       — М?       — А как мы скажем Лео? Что он будет старшим братом?       — Скажем правду, — ответил Леви. — Он поймёт. Он всегда понимает.       — А если не поймёт? Если испугается?       — Тогда объясним, — Леви поцеловал его в висок. — Вместе. Как всегда.       В дверях хлопнул замок, и в коридор влетел Лео — раскрасневшийся, возбуждённый, с рисунком в руках.       — Папа! Эрен! Я нарисовал нового динозавра! Он летает и дышит огнём! И у него есть детёныш! Маленький! Смотрите!       Он протянул рисунок. На нём был огромный зелёный динозавр с крыльями, а рядом — крошечный, почти незаметный, с огромными глазами.       — Маленький, — сказал Эрен, беря рисунок. — Очень красивый.       — Я назвал его Эрен, — сообщил Лео. — Маленького. А большого — папа. Они теперь всегда вместе.       Эрен посмотрел на Леви. Тот смотрел на сына, и в глазах его было что-то, чему Эрен не мог дать названия. Счастье, может быть. Или надежда. Или просто — любовь. Которая не умирает. Которая только растёт.       — Лео, — сказал Эрен, присаживаясь на корточки. — А хочешь, у тебя будет настоящий маленький? Брат или сестра?       Лео замер. Посмотрел на рисунок, потом на Эрена, потом на отца.       — Настоящий? — переспросил он, и голос его стал тихим, почти неслышным.       — Настоящий, — ответил Леви, опускаясь рядом.       — Маленький, как на рисунке?       — Маленький, — кивнул Эрен. — Очень.       Лео смотрел на них, и его лицо менялось — от удивления к пониманию, от понимания к огромной, недетской серьёзности.       — Вы не шутите? — спросил он.       — Не шутим, — ответил Леви.       — Тогда, — Лео подошёл, осторожно коснулся рукой живота Эрена. — Тогда я буду защищать. Как динозавр. Самый сильный. Я буду старшим братом. Я умею.       Он обнял Эрена, прижимаясь, и Эрен обнял его в ответ, чувствуя, как слёзы текут по щекам.       — Я знаю, — сказал он. — Ты самый лучший старший брат.       — Самый лучший, — подтвердил Леви, обнимая их обоих.       Они стояли втроём на кухне, обнявшись, и за окном зажигались огни Москвы. И где-то внутри Эрена, в его новом, невозможном теле, зарождалась новая жизнь. Жизнь, которая была чудом. Которая была подарком. Которая была — их.       — Эрен, — сказал Лео, когда они сели ужинать.       — Да?       — А маленький будет динозавром?       — Нет, — улыбнулся Эрен. — Маленький будет человеком. Как мы.       — Жалко, — вздохнул Лео. — Динозавры круче. Но человек — тоже ничего. Главное, чтобы он был наш.       — Наш, — сказал Леви.       — Наш, — повторил Эрен.       Они ужинали, и Лео рассказывал, как будет учить маленького рисовать, и строить башни, и ничего не бояться. А за окном шумел город, и жизнь продолжалась, и чудеса случались. Даже те, в которые невозможно поверить.