Кокосовый снег

Ильдар запер дверь на ключ. И не из-за того, что желал, чтобы никто не смог проникнуть сюда. Он был твердо уверен, что в эту спальню этим вечером вряд ли кто-то заглянет. Запертая дверь была его своеобразным антидепрессантом. «Ты знаешь, что тебя не станут беспокоить, но ты все равно держишь ее закрытой. Это как скрещенные руки на груди — знак того, что ты не хочешь никого впускать в круг своего общения». Юноша задернул шторы, включил верхний свет и какое-то время стоял посреди комнаты, как восковая фигура, изучая свой «творческий бардак». Абсолютно голые стены: ни одного плаката, ни одной рамки с фотографиями или на крайний случай наклейки, а может и какой-нибудь надписи. Голый камень, окрашенный в приторно серый цвет. Юноше казалось, что пустота обстановки не даст людям понять ход его мыслей. Никто не узнает, что он любит, чем увлекается, как проводит свободное время. Пустое полотно. На полу лежали вещи, смятые, некоторые по-прежнему мокрые после его домашних тренировок. Стирка назначена на пятницу, значит, на завтра. Так что грязную одежду можно пока не трогать, Ильдар решил заняться ею следующим вечером. У кровати висел турник, а рядом валялись в обнимку несколько гантелей. Олег был помешан на спорте. Его тело было его лицом. Возможно, благодаря своей тошнотворно смазливой внешности он и затащил многих своих любовниц в стены этого дома. Олег пытался привлечь сына к подобному образу жизни, но Ильдар лишь частично придерживался списка его желаний. По крайней мере, утренняя зарядка вошла в норму. Порой она случалась и вечером. Это успокаивало, снижало приступы злости. И Ильдар все чаще и чаще пренебрегал этим лекарством, доводил себя до состояния боли, когда дыхание сбито, а нижнее белье и футболка насквозь мокрые от пота. После наступало возбуждение, поначалу это смущало, а затем стало привлекательным побочным эффектом организма. — Ты меня удивляешь, — смеялся Олег. — Я еще ни разу не видел человека, который сначала тренируется до изнеможения, а потом идет и выкуривает пачку сигарет за один присест. — Ты сам мне покупаешь табак, забыл? Сам меня и научил этому, — закатывал глаза Ильдар. — Вот сейчас мы сидим у нас во дворе и курим вместе. Отец и его несовершеннолетний сын. Соседи увидят и обомлеют. — Я не считаю тебя ребенком, — улыбался он и внимательно изучал его лицо. — Мы с тобой очень похожи. У нас одинаковые мысли. И я знаю, что ты хочешь делать, а что нет. — Да? Только что-то часто ты лажаешь, — фыркал юноша и делал длительную затяжку. «Особенно сейчас» — прошептал Ильдар и грустно улыбнулся. «Если ты знаешь, что я хочу делать, тогда зачем подсыпал мне лекарства? Думал, что мне станет лучше? Да, во мне стало больше мужского начала, но я не перестал видеть в парнях то, что видел раньше. Кажется, в нашей семье только один ребенок. И это ты, Олег». Парень залез на турник и начал подтягиваться. Руки болели, не слушались, но он продолжал, с криками, стиснув зубы. Тело задрожало от напряжения, покрылось испариной. Ильдар оторвал руки от перекладины и приземлился на пол. Сняв футболку, он вытер пот со лба и осмотрел свой худощавый, но довольно-таки крепкий и красивый торс. Он нравился себе. И любил. Это придавало спокойствия. «Хорошо выглядеть и быть в толпе изгоем — идеальное сочетание. Тебе плевать на них, потому что ты знаешь, что ты не ничтожество. И в чем-то превосходишь их». Он любил хорошо одеваться, имел красивые ухоженные волосы. Делал все, чтобы его гадкий утенок был ничуть не хуже лебедей вокруг. «Я другой, но я не хуже». Его ноутбук ожил и сообщил, что Ильдару кто-то прислал сообщение через соцсеть. Юноша перешагнул через гору «стирки» и сел за компьютерный стол, после чего вывел ноутбук из спящего режима. На его аватарке красовался он с сигаретой в зубах с задумчивым и даже немного хмурым выражением лица. «Здесь ты можешь быть крутым, парень. Но за пределы этой комнаты твоя крутизна не выходит. Там ты снова уродец. И так всегда. Сеть — страна обманщиков. Здесь все притворяются, пытаются быть теми, кем им никогда не стать. Лучшее место, чтобы побыть избранным». — Давно не пишешь, симпатяга, — прочитал сообщение Ильдар, адресованное ему от пользователя с довольно вызывающей фотографией в профиле. Юноша скосил лицо и открыл их диалог. Насквозь фальшивые слова. Вежливость, признания в симпатии, попытки договориться о встрече. Ильдар все отклонял, игнорировал. «Ты не знаешь меня здесь, в реальной жизни. А я не знаю тебя. Ты — обманка, как и твоя аватарка». «Давай встретимся. Тогда узнаешь, что я не такая уж и обманка, какой ты меня сейчас видишь. Я не могу спать, есть, пить, думаю только о тебе. Одного твоего сообщения достаточно, чтобы сделать мой день счастливым». «В этом и заключается твоя фальшивость». Ильдар не желал продолжать с ним диалог, но каждый раз из-за чувства жалости отвечал. С одной стороны, ему было даже приятно, что кто-то там, на другом конце монитора, интересуется им, жаждет, живет с мыслью о нем. Но с другой, раздражался. Этот парень был не первым, кто писал ему подобные письма, но первым, кто оказался настолько настойчивым. Но Ильдар им не верил. Он не видел их лица, их глаз, наполненных чувством. Только набор слов, будто вырванный из бульварного романа. Скучно и банально. «Мне нужен друг. Просто друг. А уже потом человек, которого я буду хотеть и держать в своих мыслях». Ильдар не стал отвечать, перешел во вкладку новости и несколько минут пустым взглядом просматривал ленту. Где-то внизу на первом этаже послышался стук закрывающейся двери. Значит, Олег ушел из дома со своей подружкой. Это даже к лучшему. Ему не придется сидеть в этой комнате весь вечер. «Медведю пора вылезать из берлоги и идти добывать нормальную еду, без химикатов». Парень спустился на первый этаж и бросился к холодильнику. На плите по-прежнему стоял сегодняшний обед, но Ильдар лишь поворотил носом. Он знал, что Олег не стал бы травить свою стряпню полностью, ограничился лишь тарелкой сына, но желание прикасаться к данному блюду напрочь отпало. Юноша сделал себе несколько бутербродов с ветчиной и сыром, заварил овсянку с кусочками яблока, после чего с довольным выражением лица направился к себе. Время уроков. Худшее время за вечер. «А если быть точнее: худшие полтора часа. Когда ты делал домашку дольше этого времени? Точно. Никогда». Поставив еду на стол, он вновь вернулся на первый этаж, где раздобыл свой незаслуженно брошенный у входной двери рюкзак. Вернувшись в комнату, он обнаружил, что на этот раз с ним кто-то пытается связаться через «Скайп». «Катя», — хмыкнул он и сел за компьютер, пододвинув к себе тарелку с овсянкой поближе. Разговор будет долгим, так что без пищи тут не обойтись. — Добрый вечер, голубая лагуна! — пропела низким голосом Катя и продемонстрировала другу свое измазанное какой-то зеленой фигней лицо. Ильдар даже не вздрогнул. Если Катя звонит по видеочату, значит, маска для лица уже покоится на ее бледной коже. На девушке красовался халатик, а под ним просматривалась лишь нагота, — ничего необычного. Вполне дружеская беседа с минимум одежды, ставшая чем-то обыденным. — Что это мы такие хмурые? — та приблизила свое лицо к камере и стала разглядывать физиономию друга с тщательностью сыщика. — Готовишься к завтрашней контрольной по алгебре? Да? Вижу же, что готовишься. По лицу вижу. — Лучше бы не напоминала. Я собирался умереть завтра. — ОНА тебе пришлет контрольный тест прямиком в ад, «Почтой России». И у тебя будет целая вечность, чтобы его решить. — Купание в котле уже не кажется страшной пыткой, — вздохнул Ильдар и почесал свой сосок. — Ты лучше расскажи, как провела день с Михаилом. Мне пришлось ехать в автобусе одному впервые за два месяца. Кажется, я случайно создал милую парочку из двух милых людей. — Я сейчас блевану, — Катя заскрипела зубами и с недовольством посмотрела на парня. — Если я ещё раз соглашусь на подобное, то купи мыло и веревку. Худшего общения в жизни не встречала. Человек имеет красный аттестат за девятый класс, идет на такой же в следующем году. Но общается, как мальчик из дошкольного образовательного учреждения для умственно отсталых. И двух слов связать не мог. Будто у него опыта с женщинами не было. — Так у него и не было, — брызнул слюной от смеха тот и засунул в рот ложку с овсянкой. — По нему видно. — Конечно, я это слышу от парня с богатейшими знаниями, сравнимыми с теми, какие хранились в Александрийской библиотеке. Хотя если учесть, что в вашем доме женщин побывало больше, чем мужчин, то твой опыт можно, с натяжкой, назвать… хорошим. — Лучше не затрагивай эту тему… — Одна из них могла стать твоей матерью, которую ты мог законно трахнуть. Та бы даже не заметила разницы. Вы с отцом как две близняшки, два белобрысых мачо с улицы Вечных холостяков. Катя повернулась боком и одна из ее грудей без какого-либо затруднения выпала из объятий халата. Ильдар смущенно потер кончик носа и кашлянул, чтобы обратить внимание Кати на это. Но девушка пялилась на друга, как на сумасшедшего. — Ты чего так на меня смотришь? — Прикройся немного, — Ильдар ткнул пальцем на ее дышащую воздухом грудь и тихо захихикал. — Господи, — прыснула та и закатила глаза. — У тебя такой взгляд, будто увидел мою грудь в первый раз. — Тогда было лето. Сейчас твоей сиське будет холодно. — Какие мы заботливые, блин, — Катя посильнее закуталась в халат и обняла плечи руками. — Кстати, раз мы уж заговорили о девушках. То вот тебе новость. Я нашла сегодня Анфису в туалете. Ревела, как забитая сучка. Жалкое зрелище. Никогда ее такой разбитой не видела. — Ты ее хорошо знаешь? — Не особо. Так, пересекались пару раз. Но языками не цеплялись особо. Она сторонилась всех. Я даже удивилась, когда увидела их с Максом вместе. — Странно, я только сегодня узнал, что они встречались. — Это неудивительно. Они в школе делали все возможное, чтобы никто не узнал об их романе. Стояли в разных концах коридора и даже не смотрели друг на друга. — Это же идиотизм. — Согласна. Но те, кто хотя бы посещал вечеринки, узнали об их отношениях очень быстро. Они трахались громче всех на каждой вписке. — Избавь меня от подробностей, — поморщил лицо тот и откусил солидный кусок бутерброда. — Обязательно надо есть, когда мы разговариваем? — Я голодный, — с набитым ртом ответил парень и широко улыбнулся. — А ты не останавливайся. Я слушаю. — В общем, я сделала вывод, что они расстались именно из-за так называемых правил в их романе. Такого бы никто не выдержал. Макс ее будто стыдился. — Зачем тогда встречаться с тем, с кем не хочешь афишировать отношения? — Не знаю. Может, его родители против нее. Мы всей ситуации не знаем. Но Анфиса слетела с катушек. Она даже в автобус не села. Пошла до дома пешком. Хотя ей идти километров десять. Жалкое зрелище. Мне ее жалко. Чисто по-женски. — Я боюсь, что Макс после всей этой истории прицепится ко мне. Как бы я не стал виновником их разрыва. — Не смеши меня. Он прекрасно знает, кто ты и почему оказался там с этой дурой. Возможно, поговорит. Но скорее пожалуется на жизнь. Я никогда не видела, чтобы Макс вел себя агрессивно. — Я не боюсь. Просто… Мне не хочется быть частью всего этого. — А кто бы захотел быть? — девушка взяла со стола полотенце и принялась стирать с лица зеленую субстанцию. — В жизни нельзя чего-то хотеть. Все приходит само. И чаще всего приходит сплошное дерьмо. Остается только брать лопату и его расчищать. — Или полотенце, — засмеялся Ильдар и стал повторять движения подруги. — Кретин, — покачала головой та. — Ладно. Я пошла в душ. А ты, купидон, готовься к завтрашней контрольной. Ильдар махнул ей на прощание и закрыл окно с ее изображением. Взглянув на недоеденную кашу перед собой, он вздохнул. Он так надеялся, что этот день станет самым обычным и неприметным в его жизни, что на радостях сделал его едва ли не самым запоминающимся. Катя права. Ничего не бывает так, как ты хочешь. Почти всегда все случается наоборот.