Кокосовый снег

Миша вернулся домой после полуночи. Из-за снежной погоды он промочил одежду насквозь, и ему казалось, что в этот раз его тело пахнет гораздо хуже обычного, а обычно оно издавало не самые приятные запахи; не спасал даже дезодорант. Мать не заметила его отсутствие. Вместе с младшим сыном она в очередной раз уснула на диване в странной позе, запрокинув голову и одарив гостиную грандиозным храпом. Миша уже привык к этим звукам, хотя изредка был готов придушить себя подушкой, лишь бы наконец-то насладиться ночной тишиной. Оставалось большой тайной лишь одно: как Юрка умудрялся засыпать рядом с ней. Этого десятилетнего мальчишку не разбудит даже атомный взрыв. Он думал об Ильдаре. Все время, что шел домой. Ему не удалось сказать всего того, что он хотел. Не осмелился. Рядом сидел Олег и наблюдал за каждым его телодвижением, как охранник в минимаркете. Парню удалось лишь посидеть пару минут рядом с больничной койкой, полюбоваться невинным лицом Ильдара, половина которого была накрыта кислородной маской. Монитор с кардиограммой показывал слабый, но стабильный пульс. Миша следил за ним, боялся, что эти волны превратятся в сплошную горизонтальную линию. Но Ильдар продолжал жить, не смел умирать, хотя безумно хотел сделать это в ту ночь. Но что-то оставило его в этом мире. Миша не верил в Господа, не верил в чудеса и судьбу. Но сейчас хотелось верить. И он пару раз про себя прочитал молитву. И решил сделать это снова в спальне. Миша сел на колени у кровати, соединил ладони и про себя прошептал заветные слова, обращенные к Богу, которого он считал до сегодняшнего дня выдумкой. Но сейчас разговор с тем, кого не может быть, успокоил его, подарил капельку надежды. Он так хотел снова увидеть столь красивый и живой взгляд Ильдара, которым тот хвастался в тот день, когда им удалось поговорить друг с другом наедине за обеденным столом. «Мне грустно», — сказал Ильдар. И в глазах заискрилась боль. Тогда он словно все еще чувствовал удар ботинка Максима, испытывал прикосновение ножниц на своей голове. Максима вызвали к следователю, которая вела дело погибшей Анфисы, на следующий же день, после того, как Ильдар совершил попытку суицида. Это событие потрясло каждого ученика. Все, без исключения, верили, что данное событие случилось из-за той драки. Каждый, кто в этом участвовал, сознался в своей вине. И ни один из них не появлялся с тех пор в школе. О них лишь говорили. И Максим был в самом центре всеобщего внимания. Но это было не то внимание, к которому он, возможно, привык. Образ красавчика класса растворялся в едкой кислоте. После случившегося Катя изменила свое поведение на полностью противоположное. Общительная девушка стала живым подобием зомби. Он ни разу за эти дни не видел ее общавшейся с кем-либо. Она сидела на переменах на подоконнике в самом малолюдном месте школы на третьем этаже и читала учебник, хотя ее зрачки в это время оставались неподвижными. Миша пытался поговорить с ней о ее лучшем друге, но не осмелился даже приблизиться к ней. Сегодня он подумывал ей написать, чтобы сообщить о состоянии Ильдара. Юноша был уверен, что Олег не сообщил ей ни слова о своем сыне, так как у мужика началась паранойя. Тот яро верил, что его сына пытались убить, что Ильдар не пробил окно головой по своей воле. Миша не знал, что думать. Но что-то внутри говорило: «Он хотел это сделать. Это бы сделало его счастливым. Теперь же он в тупике. Между жизнью и смертью». Нервные деньки сказались на аппетите, Миша за целый день перекусил лишь сандвичем из автомата. Да и тот был на вкус как кем-то пережеванный ботинок. Отражение в зеркале стало таять на глазах. Он и без очков видел, что начал стремительно худеть. В обычное время Миша был бы только рад этому, ведь каждый день он грезил о том, чтобы избавиться от лишнего веса. Ему приходилось носить исключительно оверсайз, чтобы скрыть недостатки фигуры, но вряд ли такой обман на кого-то действовал. Миша заполучил статус гадкого утенка в старших классах и обзавелся имиджем «вечного девственника». Но ему так было гораздо спокойнее. Никто его не видел, никто с ним не считался. Да и никто не задирал. Просто морщили носы, едва тот пройдет мимо. Видимо, не переносили его запаха. Единственный, с кем ему удалось подружиться, был Марк, такой же гадкий утенок, даже более гадкий, чем он. Он был задротом: любил компьютерные игры больше жизни, да и ценил их сильнее, чем дружбу с таким же неудачником, как он. Поэтому эта дружба была просто формальностью. Виделись они редко, гуляли пару раз за несколько недель. И все их общение сводилось к болтанию на переменах, где один говорит, а другой думает о своем. Но им было комфортно друг с другом. И Миша был уверен, что их дружба держится лишь на том, что оба боялись полного одиночества. А так они наивно верили, что у них есть друг, которому они вроде как нужны. Хотя, в то же время, знали, что это не так. Но менять или рушить эту дружбу не хотели. Миша долго сидел на коленях, продолжал пропускать молитву через себя. Он почти что плакал, его знобило, хотелось завернуться в одеяло и забыться. Но он продолжал оставаться в таком положении. Он встал, посмотрел на себя в зеркало с пренебрежением, подошел к столу, взял телефон и проверил сообщения. Написал Марк: «Чувак, ты где? Что случилось? Тебя не было весь день в сети!!! Мне как бы пофиг. Но я типа переживаю». Миша улыбнулся. Странно. Марк впервые пишет что-то подобное. Обычно ему было просто плевать. Но он знал про всю ситуацию с Ильдаром, поэтому его волнение вполне оправдано, хотя Миша был абсолютно уверен, что этому человеку ничего от жизни, кроме онлайн-игры, не нужно. Он решил позвонить ему, строчить сообщения не было сил. — Эй, привет! — откликнулся Марк. — Тебя где черти носят? — Я был в больнице. Проведал Ильдара. — Ну и как он? — Знаешь, я перестаю верить, что он поправится. Он на «кислороде». И не приходит в себя. Я не знаю, что говорят врачи. Но я видел его… — Мне, конечно, жаль его, бро, но ты разве виноват в этом? Ты его даже не знаешь. Просто видел, как его колошматили. И теперь ты должен переживать из-за этого? — Знаешь, Марк, ты многого не знаешь. — Да мне по барабану как бы. Просто ты занимаешься не теми делами. Тебя это вообще не должно касаться. Лучше бы думал, как прийти ко мне завтра и сыграть со мной. — Если будут силы. — Я настаиваю. Хоть ты и думаешь, что мне вообще на все пофиг. Но сейчас мне… Ну… Типа жалко тебя. Правда. Да и ты знаешь, что моя мама тебя обожает. Неожиданно телефон завибрировал из-за нового уведомления. Миша проверил ленту и увидел сообщение: «4 минуты назад произведена попытка входа в Ваш аккаунт с другого устройства». — Что за? — Что такое? — спросил Марк. — Да тут походу мой аккаунт взломали. Уроды. — Написано, откуда они? — Эм, да. Миша зашел в настройки и увидел, что взломщик из его же города и находится совсем близко от него. Если не стоит прямо около дома. От такой информации у юноши волосы на голове встали дымом. Он бросился к окну в надежде, что увидит там хоть кого-то, кто будет похож на незваного гостя его страницы. Да и как это вообще возможно?! Что за шутки? В голове даже мелькнула мысль, что это дело рук Марка, так как тому подобное было под силу. Но Марк был на связи, и на фоне шумела его мать на кухне. Тогда кто это? — Черт, это рядом со мной. Написано, что он прямо на моей улице. — Офигеть! — Надо срочно сменить пароль. Фонарей в этом районе было мало, поэтому ночи здесь были крайне темными. И увидеть человека из окна будет той еще задачей. Но Миша попытался это сделать. И тут погас свет. Комната погрузилась в сплошную черноту. Миша вздрогнул. Марк почувствовал его испуг и сам чуть ли не закричал вместе с ним. — Что такое? Ты так охнул! — Свет. Погас. Пробки выбило. Ни с того ни с сего. Надо пройти проверить. — Вот дерьмо! — Ага, согласен. Миша вышел из комнаты и стал продвигаться по коридору. Деревянный дом, в котором они жили, скрипел от зимнего ветра и завывал, как оркестровый хор. Еще никогда парень не испытывал такого страха перед темнотой. Счетчик находился в подвале. Спускаться туда абсолютно не хотелось. Но и оставаться без света на всю оставшуюся часть вечера тоже. Он открыл дверь, ведущую в подвал, выставил перед собой фонарик телефона. Но тут его внимание привлек странный скрип. Миша прислушался и стал быстро бегать глазами по темным силуэтам стен. Затем донесся тихий стук. Кажется, закрылась входная дверь. — Мама, это ты? Странно, только сейчас он понял, что мама перестала храпеть. Еще одна странность за эту ночь. — Мама? Он направился в сторону гостиной, где спала мать с братом. Те были на месте. Мама по-прежнему лежала на диване в причудливой позе с запрокинутой головой. Но Миша даже не слышал ее сопения, которое должно было быть еще громче ее храпа. Он хотел подойти поближе к ней, чтобы успокоить свои странные мысли, но внезапно где-то поблизости раздался скрип половиц. Кто-то был в доме. И он знал, что Миша его слышит. — Алло, Марк? — Миша приложил телефон к уху и шепотом позвал друга. — Ты еще здесь? — Да. Ты включил свет? — Ты можешь подойти к моему дому? — Сейчас? — Да. Это важно. — Да что такое, черт тебя дери? Ты время видел? Мать мне яйца оторвет! — В моем доме кто-то есть. Кто-то взломал дверь. Я слышал его. — Что? — Я тебя жду. Миша отключился. Снова выставил перед собой фонарик телефона. Резкий шум на втором этаже, где находилась комната младшего брата. Кажется, упал стул. Сердце Миши тут же упало в пятки. Теперь сомнения отпали. Это был не ветер и не игра воображения. В доме действительно был кто-то чужой.