Кокосовый снег

Ильдар не помнил его, а он запомнил. Отпечатал в памяти на всю жизнь. Это случилось поздним вечером в детском школьном лагере семь лет назад. То, что сейчас кажется безобразным и недопустимым, тогда было банальной шалостью. «Шалость удалась!» — кричали они всякий раз, когда делали что-то, о чем вряд ли бы пожалели на следующий день. Ему было одиннадцать. Возраст, когда ты уже испытываешь ответственность за свои действия, но не боишься последствий. Твое тело впервые начинает чувствовать возбуждение, тягу к другим людям. И ты наблюдаешь, как это происходит со всеми вами. Тема взросления захватывает вас. И безобидные шалости начинают превращаться во что-то иное. Что-то, что вы никогда не пробовали, но что вас безудержно тянет к себе. Миша смотрел на Ильдара в ту ночь, любовался, как свет от огня переливается на его коже, рисуя изящные изгибы плотными тенями. Они с компанией ребят сидели вокруг костра, предоставленные самим себе. Вечер был холодный, многие принесли из палаток пледы, кто-то захватил с собой теплую куртку и даже шапку, некоторые же жались друг к другу, как сонные кошки. Ильдар сидел напротив Миши, Катя сжимала его руку и поглаживала пальцы. На тот момент Миша не знал об их странной и весьма тесной дружбе, поэтому испытывал ревность, глядя на их соприкосновения. И он мог назвать эту ревность банальной, можно даже сказать, шаблонной. Но это было что-то сильнее. Он хотел вырвать ее пальцы из пальцев Ильдара и очутиться на ее месте; он был твердо уверен, что лишь ему позволительно совершать такие действия, а не этой капризной девчонке с копной розовых волос. Сейчас эти чувства вызывают разве что улыбку. Но тогда это был клубок негативных эмоций, который отпечатывался на его очкастом лице. «Шалость удалась!» — сказал один из них. Миша помнил, что это был Максим. Хотя некоторое время сомневался в этом. Парень с тех пор сильно изменился. Занятие футболом превратило тогдашнего страшилу с большими ушами и веснушками на щеках в одного из главных красавчиков школы. Хотя гейская, как ее любил называть Миша, натура ни разу за эти годы не потянулась к данному представителю мужского пола. Он был слишком груб, чтобы его любило большинство; его, казалось бы, вежливость ко всем слабым была временной. Если ему что-то не понравилось в человеке, — неважно, что он сотворил, — то Максим сделает все, чтобы жизнь этого бедолаги стала горькой на вкус. — Игра на желания. Желания не простые, а с подвохом. — Поцелуи! — закричала Анфиса. Ее черная челка была настолько длинной, что закрывала большую часть треугольного лица. Она передвинула свое костлявое тело подальше от костра, будто бы смутилась, что выкрикнула это словечко. Но все лишь одобрительно закивали. Пожалуй, эта шалость была самой любимой из всех. И она не предусматривала ограничений. — Играем в бутылочку. Правила просты. На кого покажет горлышко бутылки, тот должен получить ваш поцелуй. За отказ игрок выбывает из игры. Побеждает тот, кто первым совершит пять поцелуев. Все стали гоготать и перешептываться. Вокруг костра сидело десять мальчиков и шесть девочек. Это была настоящая русская рулетка. И все это прекрасно понимали. И многие уже готовились выйти из игры. Они лишь желали наблюдать за самыми смелыми, кто не побоится поцеловать любого из этой группы людей. А таких было крайне мало. Первой бутылку покрутила одна из девочек. Миша уже вряд ли вспомнит ее имя. В памяти остался лишь ее непримечательный образ простушки. Ее руки так дрожали, что ей удалось пустить бутылку в пляс с третьей попытки. Горлышко указало на карлика с кудряшками, который тут же сморщил лицо. Она пожала плечами и потянулась к нему. Чмокнула парня в щеку. — Нет! — возмутился Максим. — Правила гласят, что целовать нужно именно в губы. И не просто чмокнуть. А поцеловать по-настоящему. С языком. — Фу! — нахмурился кучерявый карлик. — Я не стану этого делать. — Тогда выбываешь из игры. Таковы правила. — К черту, — плюнул он и впился в губы девчонки. Секунды две они целовались, затем резко оттолкнули себя друг от друга и сели как можно дальше. Их лица побагровели до такой степени, что едва не слились с темнотой ночи. Где-то вдали ухнула сова. Миша почувствовал себя не в своей тарелке. Он то и дело оглядывался на кроны сосен позади себя и постоянно слышал какие-то шаги в тех далеких кустах. — Итак, Ильдар! — сказал Максим и ухмыльнулся. Ильдар смущенно почесал белые волосы и явно захотел спрятаться за Катю, но та толкнула его вперед. Он вздохнул и взял бутылку. Все замерли в ожидании. Миша понял, что его сердце забилось в десять раз быстрее. — Кручу-верчу, поцеловать хочу. Ни жабу, ни старушку, а красивую девчушку, — пропел Максим и захлопал в ладоши. Бутылочка закрутилась на месте, чуть сместилась в сторону костра. Ребятам пришлось оставить пламя за своими спинами, чтобы было удобнее наблюдать за всем происходящим. Они собрались в почти идеальный круг и замерли в ожидании. Бутылочка вскоре остановилась. И горлышко показало на Мишу. — У-у-у-у, — закричали ребята и засмеялись. — Педики! Педики! Миша занервничал и замотал головой. — Нет, — произнес он и испуганно поглазел на Ильдара, который был всего лишь смущен из-за этой ситуации: наверняка он себя заверил, что Миша выйдет из игры. — Тогда покидай наш круг, - отозвался Максим. — Да это всего лишь поцелуй, — крикнула Катя. — Ничего такого. Сейчас все парни целуются. — Покажи хоть одного, — сказал кучерявый карлик. — Например, ты. — Чего?! — Если такой смелый, поцелуй Ильдара. Это же всего лишь поцелуй. — Да пожалуйста. Мне не привыкать целовать всякий сброд сегодня. Он подвинулся к Ильдару и потянул к нему свое лицо. Но Миша резко вскочил и оттолкнул его в сторону, затем схватил Ильдара за ворот его футболки и притянул к себе. Их губы слились в мягкий поцелуй. Миша почувствовал его язык внутри себя и закрыл глаза от удовольствия. Он не знал, сколько длился этот момент. Но окружавшие их ребята довольно долго выкрикивали: «Геи! Геи!» Их всех это веселило. Никто не испытывал отвращения. Но Миша понимал, что делает что-то неправильно. И поэтому отстранился от парня. Сел как можно дальше, поближе к костру, и поджал под себя ноги. Ильдар с удивлением на него посмотрел, но ничего не сказал. Миша был уверен, тот даже не запомнил его лица, не то что имени. Да и вряд ли когда-нибудь вспомнит этот поцелуй, их самый первый поцелуй. Катя снова взяла Ильдара за руку. Они отвернулись от Миши и за весь оставшийся вечер ни разу не пересеклись с ним взглядом. Миша вышел из игры сразу же после поцелуя. Ему не нужно было говорить. Все это поняли по его состоянию и больше не предлагали взять бутылочку. Миша потрогал свои губы и грустно улыбнулся. Он до сих пор чувствовал этот поцелуй.