Hellfire

      — Поверить не могу, что тебе всё-таки удалось затащить меня в веганское кафе.       Азазель обречённо вздохнул, со смесью сомнения и недовольства глядя на пельмени с картошкой и грибами, которые настоятельно посоветовала ему взять сестра. Когда он предложил «посидеть где-нибудь за столиком», Азазель имел в виду, по крайней мере, «Макдональдс» или «KFC». С другой стороны, на что он рассчитывал, если прекрасно знает сестру? Эва вегетарианка до мозга костей и обладает поистине мощной харизмой и даром убеждения — именно благодаря этой ядерной смеси они сейчас завтракают в вегетарианском кафе «Авокадо». Пока занималось утро выходного дня.       Ясный тёплый день вкупе с прохладным ветерком и утренней тишиной — что может быть лучше для завтрака в уютном кафе за столиком на тенистой террасе? Правда, Эва предпочла бы вычеркнуть ненужную деталь, которая неуместно вписывалась в столь чудесное окружение, — а именно, раздражающего старшего брата — но в кои-то веки им следовало серьёзно поговорить. Касательно всего.       Накрашенные ярко-красной помадой губы Эвы едва тронула лёгкая, тем не менее, полная чувства собственного превосходства и коварства улыбка. Девушка сидела напротив недовольно косящегося в свою тарелку брата, властно скрестив руки под грудью без опоры на спинку стула. Бич была настолько суровой леди, что нужды в этом не ощущала — внутренний стержень позволял в любой ситуации держать спину ровно.       — Кушай, братец, кушай, — ласково мурлыкнула Эва, хотя шоколадные глаза горели ледяным огнём — злорадствовала, чтоб её. — Я ведь забочусь о твоём здоровье.       Азазель поднял на сестру уничтожающий взгляд исподлобья — так бы и придушил за эту отвратительную улыбочку.       — Иными словами, смерти моей хочешь.       — Ради Сатаны, ну что ты как маленький? — Эва неодобрительно хмыкнула, потягивая черничный смузи через трубочку и не сводя с брата внимательного взгляда. — Между прочим, пельмени очень вкусные. А смузи вообще охуенные… конечно, не такие охуенные, как в Аду, но чего ещё ожидать от смертных, — девушка оперлась на спинку стула, — К тому же, это папино любимое кафе. Он частенько тут зависает после утренней пробежки.       Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь шумом пробуждающейся улицы да мерным звоном столовых приборов. Наконец Азазель не выдержал гнетущей тишины и спросил:       — Я знаю, зачем мы здесь собрались в кои-то веки и почему ты даже не пытаешься меня прикончить, — Смит недоверчиво сощурился, подозрительно колупая вилкой пельмени, словно те готовы были взорваться прямо в тарелке. Его ужасно нервировал непроницаемый сестринский взгляд — никогда доподлинно не знаешь, что на уме у этой стервы. — А ещё меня не покидает ощущение, что ты сюда нашпиговала какую-то отраву.       И без того загадочная улыбка Эвы стала ещё шире, а сама девушка учтиво кивнула, показывая взглядом на пельмени и ласково приговаривая:       — Кушай, братик, кушай, — Бич задумчиво отвела взгляд в сторону, наблюдая за проходящими мимо них смертными. Подумать только, они даже не подозревают, что прямо бок о бок с ними живут ангелы и демоны, и в ус не дуют. Ну, и странными же создал их Господь. — А если честно… надоела мне вся эта хуйня.       Азазель, решивший на свой страх и риск всё-таки перекусить, удивлённо вытаращился на сестру — и впервые за всё это время он увидел проблеск усталости в её обычно бойких глазах.       — Надоела, не надоела, — проглотив первый пельмень, — и прислушиваясь к своим ощущениям, а то кто знает, эту чёртову Эву — проворчал Смит, чуть хмурясь, — Но это поручили нам.       — Так, может, ну это всё, а? — чуть ли ни моля, просипела Эва, нервно помассировав переносицу. Скрывавшаяся за вечной улыбкой усталость камнем навалилась на плечи, давя обречённостью и безысходностью. — Может, Барбара обычный человек и вообще не имеет отношения к этому прохвосту Кроули.       Неловкая пауза, воцарившаяся при этой, полной тщетной надежды гипотезе, давила на виски. Брат с сестрой прекрасно понимали, что надеяться на такой вывод всё равно что сказать современному человечеству, что Земля всё-таки плоская.       — Ты ведь и сама в это не веришь, — тихо, с особым сожалением сказал Азазель, на что Эва нервно поджала губы, опустив взгляд, — Эва, она точно его дочь. Сходство налицо. Тем более, бросать всё на полпути? Мы и так два года потеряли, пока вели слежку.       Эва враз помрачнела, угрюмо кивая:       — Ага, если мама ещё раз скажет мне стать студенткой педагогического, клянусь Преисподней, я её свергну. Серьёзно, по сравнению с нынешними детьми, самый отвратительнейший демон будет милым одуванчиком!       — А мне понравилась летняя вожатская практика, — с ноткой ностальгии выдохнул Азазель, вспоминая, как их по окончании второго курса отправили на смену в лагеря.       Они оба учились в одной группе с Барбарой, хотя даже не планировали поступать в педколледж. Однако по строгому поручению родителей, им пришлось это сделать, дабы подружиться с Кроули и вести за ней тайную слежку. И если Эва терпеть не могла детей и с ужасом ожидала дней практики, то Азазель, наоборот, ждал их с нетерпением. Да и малыши были от него в восторге. А уж на летней практике, когда их отправили в загородные лагеря, Азазель окончательно понял, что ему ужасно нравится педагогика и вожатым ему нравится работать больше, чем учителем. Что касается Эвы, она рассказывала на ночь своему отряду страшилки и издавала по ночам жуткие звуки, из-за чего некоторые особо впечатлительные дети сразу начинали реветь и будили соседние отряды.       Азазель медленно покачал головой, отгоняя от себя приятные воспоминания — не до них сейчас, нужно сконцентрироваться, чтобы не потерять основную нить разговора:       — Эва, я понимаю твои опасения и страхи… но давай всё-таки надеяться на лучшее, хорошо? Не факт, что когда в Барбаре проснутся демонические силы, она сбрендит так же, как и остальные.       Девушка подняла на брата полный боли и зарождающегося страха взгляд — Азазелю показалось, что у него спёрло дыхание. Он прекрасно знал, что за эти два года Эва привязалась к Барбаре и действительно считает её своей лучшей подругой. Однако сказка хороша до тех пор, пока она человек. Они с сестрой не раз видели, какие бывают последствия после пробуждения настоящей сущности полукровок — зрелище поистине устрашающее. Если нефилим не сможет выдержать превращение, он в лучшем случае умрёт. В худшем — не будет способен контролировать себя и бушующие через край эмоции и будет нападать на всех, кого увидит. Постоянные вспышки агрессии не поддаются никакому лечению — это брак в генетическом коде, из-за которого нефилим становится опасен не столько для себя, сколько для окружающих. Выход в такой ситуации только один — смерть. Их мать наложила эту задачу на Эву — на случай, если Барбара не сможет справиться с собой. Конечно, полукровки наследуют от своих демонических или ангельских родителей молодость и бессмертие, но им позволительно избежать смерти лишь от старости — любой другой фактор, будь то утопление, сгорание или погребение заживо, несовместимые с жизнью ранения, вполне могут лишить их жизни.       Эва страшно не хотела такого исхода. Она молилась, чтобы тот миг, когда в Барбаре проснётся её демоническая сущность, как можно дольше не наставал. Она боялась, что в таком случае Барбара не справится, не сможет совладать с тёмной стороной своей натуры… и именно ей, Эве, придётся её убить. Неизвестность от исхода такого события не могла не пугать. Правильно мама им говорила — в привязанности кроется человеческая слабость. Хоть они с братом и не были людьми от слова «совсем», но живя столько лет среди смертных, невозможно не перенять от них кое-что.       — Вечный оптимист, да, Аз? — тихо буркнула Бич, на что брат наградил её самой раздражающей сияющей улыбкой, которая так и твердит вам, мол, всё будет хорошо, не переживай. Эва была реалистом и надежды, грозящие обернуться крахом, она не любила.       На это Азазель уверенно пожал плечами:       — Какой есть.       Вдруг александрит — идеально круглый — в золотом браслете на тонком левом запястье Эвы из приятного салатового стал сначала ядерно-красным и постепенно начал багроветь, грозясь стать чёрным. Заметив это, Эва в ужасе вытаращилась на камень, словно увидела перед собой привидение, резко соскочила, едва не снеся стул, и рванула к выходу. Азазель, несколько опешивший от такой перемены настроения сестры, так и не прикоснувшись к смузи, погнался за ней.       — В чём дело? — сурово спросил он. Эва летела, не разбирая дороги и едва не врезаясь в прохожих, — она страшно побледнела, так и не сводя внимательного взгляда с браслета и тихо бурча разного рода проклятия вперемешку с крепкими ругательствами.       — Барбаре грозит опасность, — на ходу бросила та, хмурясь и с отчаянием смотря на украшение — александрит с устрашающей скоростью чернел, из-за чего Эва побежала сломя голову в сторону общежития, — Причём смертельная!       

***

      В этот прекрасный день Азирафаэль решил сделать себе выходной — заодно и дать милой кошке Айсис отдохнуть от его общества в её маленькой голове. А то он опасался, что бедное животное заработает с такими темпами себе минимум мигрень или ещё что похуже.       Место встречи на сей раз Кроули забил сам, и им стала его роскошная квартира в мрачных тонах и воплощающая в себе всю суть минимализма. Естественно, на этой встрече не обошлось без выпивки — на сей раз демон вежливо предложил красное вино.       Азирафаэль без умолку рассказывал обо всём, что успел узнать за эти пару дней, — не без щенячьего восторга, так свойственного всем ангелам, которое особенно было заметно, когда херувим рассказывал про ту самую вечернюю сцену, опустив все мрачные подробности. Кроули нутром чуял подвох, однако попробуйте перебить взбудораженного ангела — вряд ли у вас это получится.       — …конечно, к ним потом пришёл ещё и Адам, и потом…       Кроули поперхнулся алкоголем, и это обстоятельство всё-таки вынудило Азирафаэля умолкнуть хотя бы на пару мгновений. Падший тщетно пытался прокашляться, но это было ничто в сравнении с отрезвляющим на раз шоком.       — Кто, прости?! — удивлённо вскричал демон, вытаращив не скрытые в кои-то веки за тонированными очками глаза. — Ты сказал «Адам», да? Мне не послышалось? Умоляю, скажи, что послышалось.       Азирафаэль беспечно пожал плечами, мило улыбнувшись:       — Адам. Адам Янг.       Казалось, ещё немного, и у Кроули начнётся нервный тик от таких новостей. Змий, протяжно выдохнув и закрыв лицо руками, откинулся на мягкую спинку белоснежного дивана, пытаясь сконцентрировать разрозненные вином мысли. Нет, ему могло послышаться — в таком-то состоянии. Не может не послышаться — невозможно, чтобы бывший Антихрист тесно водил дружбу с его недавно объявившейся дочерью. Чёрт подери, какова вероятность, что они вообще познакомились бы?       Азирафаэль — спасибо ему за это — молчал. Он и сам был несколько удивлён таким поворотом событий, но отнёсся к этому весьма философски — поистине, пути Господни неисповедимы. Никогда не знаешь, с кем сведёт тебя Бог и для какой цели. Возможно, у Неё есть какой-то план непосредственно на эту удивительную и по-настоящему адскую парочку как Барбара и Адам?       Кроули отнял руки от лица, сильно помрачнев и серьёзно почти прошипев:       — Адам Янг. Антихрист. Знаком с моей дочерью. Так? — короткий кивок Азирафаэля вынудил его устало закатить глаза. После долгого молчания Кроули вскинул голову к потолку и, понятно к кому обращаясь, возмущённо заорал: — У Тебя слишком скверное чувство юмора, знаешь ли! Право же, уж слишком подозрительно, что они знакомы!       Азирафаэль виновато потупил взгляд — безропотное повиновение Господу практически вшито в саму ангельскую суть. Однако Кроули уже давно не был ангелом и мог преспокойно выказывать недовольство, сколько пожелает, — к тому же, тут было, на самом деле, с чего негодовать.       — Не стоит так злиться, Кроули, — робко произнёс ангел, на что удостоился немигающе-прожигающего взгляда демона. После чего не столь уверенно продолжил, пытаясь разрядить и без того напряжённую обстановку милой — вымученно-выдавленной — улыбкой: — Что тут плохого? Адам ей ничего плохого не сделал.       — Он Антихрист, чтоб его. Пусть и бывший, — недовольно буркнул Падший, наливая себе ещё вина. — Помнишь? Любое столкновение с Адом может пробудить в ней… как бы так выразиться… тёмную сторону.       Внезапно Азирафаэль почувствовал режущую боль от локтя до кистей — такую, что кровавой пеленой-вспышкой перед глазами засвечивается. На мгновение, показавшееся ему вечностью, спёрло дыхание, из-за чего Кроули рванул к нему и присел перед ним, пытаясь привести в чувство.       Благо, длилось всё это считанные секунды и физического вреда не принесло ровным счётом никакого. Однако внутри Азирафаэль уже обливался ледяным потом, а в глазах застыло выражение дикого ужаса — он всё почувствовал. И всё понял.       — Ангел, с тобой всё в порядке? — в голосе Кроули звенела неприкрытая тревога, на что херувим медленно, словно в задумчивости кивнул. Демон непонимающе нахмурился. — Что это тогда было?       — Со мной всё в порядке, Кроули, — напряжение и страх ангела передались и демону — от безмолвного взгляда Азирафаэля ему стало так же холодно, как на последнем Кругу Ада. Он прекрасно знал, что сейчас услышит. Но не хотел ни слышать, ни, тем более, верить в это. — А с ней…       — Что? — резко отрезал падший. Плечи ангела поникли, Азирафаэль с особой скорбью уставился на собственные — целые и невредимые — руки, которые буквально пару мгновений назад прошила поистине адская боль.       Ответ был прост как день.       — Она покончила с собой, — безжизненно выдавил херувим.       Кроули отчаянно взвыл, и, казалось, это отчаяние эхом разнеслось по пустующей квартире. Однако вместо того, чтобы впасть в ступор по примеру друга, Змий быстрым шагом направился к выходу.       — Показывай, где она живёт. Немедленно!       — Но…       — Быстро, Сатана тебя подери! — сердито рявкнул у выхода Кроули. В такой ярости Азирафаэль его давно не видел, но быстро собрался с мыслями и рванул вслед за демоном.       Лишь бы Вельзевул ничего не успела заметить.       Потому что самоубийцы без суда и очереди попадают в Ад.