Цивилизованный альфа

Дерек сидел на кровати, жадно вдыхая запах омеги, и в голове его активно крутились шестеренки. Он этой ночью довел Стайлза до слез, а первой мыслью было то, как пострадала бы его репутация, останься он в МТИ. Альфа чувствовал себя последним кобелем — парнишка доверился ему, а он… В памяти всплывали урывки прошедшей ночи. В основном ощущения и эмоции, которые никак не хотели складываться в полную картинку произошедшего. Как он мог заставить этого милого мальчика плакать — этого память ему избирательно не показывала. Надо найти его и извиниться. — Да, нужно извиниться. Только за что? И где искать тебя, Стайлз? — в пустом лофте голос звучал как-то ломко и незнакомо. Снизу послышался звук уже любимого будильника: поборница здорового образа жизни делала себе смузи, а мужу кофе. Внезапно наступила полная тишина. Такая, какой не было до пробуждения соседей. Дерек настороженно убрал подушку от лица. — Что, уже соскучился? — Стайлз немного неловко переминался с ноги на ногу в дверном проеме, ведущем в душ. Точно, когда альфа проснулся, в ванной мерно шумела вода. — Иди сюда, — чуть хрипло проговорил альфа, похлопывая ладонью по кровати, провожая глазами капельки воды, и пытаясь понять, почему омега, слезы которого ярко пахнут на простыне, так светло и немного смущенно улыбается ему. Стайлз медленно приближался к кровати, которая с утра выглядела еще более внушительно: — Я надеюсь, ты не против, я воспользовался твоей машинкой, мои джинсы очень нуждались в стирке, — парень совершенно очаровательно покраснел. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Дерек и едва не ослеп от улыбки, которая осветила комнату не хуже занимающегося рассвета, несмотря на то, что румянец на щеках стал еще ярче. — Я чувствую себя счастливым, — просто ответил омега, и от этого пожимания плечами, от солнечной улыбки и теплого взгляда Дереку стало так хорошо, что даже сердце сбилось с ритма. Но вопрос еще не был решен. — Я не сделал тебе больно, малыш? Я чувствую слезы на простыне… Стайлз смутился еще сильнее, но альфа заставил его повернуться к себе, незаметно придавив край полотенца, так что теперь голому и смущенному парню ничего не оставалось, как забраться под приглашающе приподнятое одеяло. — Я надеялся, ты не вспомнишь этот момент… И я не хочу звучать, как все эти сентиментальные омежки, которые планировали свой первый раз с волком с белыми розами в зубах, на шелковых простынях под вонючие свечи… — Ароматические, — хохотнул Дерек, прижимая холодные ладони парнишки к своей груди. — Что?! — видимо, привычка много болтать у него от нервов. — Свечи называются ароматические, а не вонючие. Но в целом, я понял посыл. Клятвенно заявляю тебе, что ты ни капли не похож на таких омежек… — доверительно заглядывая в глаза, полушутливым тоном продолжил мужчина. — Спасибо, я об этом уведомлен с самого детства уже примерно миллион раз, не стоило утруждать себя напоминанием, — помрачнел Стайлз, отводя взгляд. — Эй, — не заметить изменение в настроении парня было невозможно, и альфа с волнением провел по щеке Стайлза, чтобы немного успокоить. Эти финты своей сущности он не понимал, но был уверен, что потеря памяти была связана именно с ней. Ему бы очень не хотелось узнать, что он как-то обидел мальчишку, но незнание было еще хуже. — Ты здесь именно потому, что ни капли на них не похож… — Дерек улыбнулся и продолжил: — Так чем мне заслужить ответ на мой вопрос? — Вчера ты был более, чем невероятен, чтобы я еще требовал чаевые, — омега снова покраснел и вздохнул. — Просто после моего первого оргазма… Это так сложно объяснить… — Стайлз немного поворочался, удобнее устраиваясь в объятиях мужчины. Помолчали. Дерек терпеливо ждал. — Я ни разу не целовался до тебя. Не считая игры в правду или действие или бутылочку. Но там все всегда было целомудренно. — Стайлз говорил просто, как о чем-то обыденном, но альфу не удалось обмануть — рассказывать об этом было неприятно. — Не то чтобы мне не поступали скабрёзные предложения, но я еще не так отчаялся, чтобы соглашаться отсосать только ради опыта или наличия хоть какой-то личной жизни. И когда ты обратил на меня внимание… Да я до сих пор не до конца верю в это, и только попробуй, только посмей меня ущипнуть! — Парень задорно рассмеялся, пытаясь избежать щекотки. — Одним словом, я был рад отдать тебе нынче сомнительную ценность, и думал, что ты ну… трахнешь меня и ну… И все. Так что, — он снова замолчал, и Дерек каким-то шестым чувством понимал, что такое немногословие совсем не свойственно мальчишке. Он снова напрягся, но Стайлз улыбнулся и закончил: — можешь считать, что возвел меня в нирвану и открыл катарсис. — Омега приподнялся на локте, и снова Дерек оказался не готов к такому наполненному серьезному взгляду, так диссонирующему с юношескими чертами лица. — Мне было очень хорошо с тобой. Дерек, я и не мечтал, что мне когда-нибудь так хорошо будет. Так что, можешь быть уверен, что это были слезы счастья. Видимо, облегчение было настолько мгновенным, что отразилось на лице мужчины, потому что Стайлз удивленно на него посмотрел и пробормотал: — Не могу поверить, что ты сомневался в этом и волновался, что мне не понравилось. Мне казалось, я забыл, как разговаривать… Парень снова затих, видимо вспоминая те моменты, которые оказались скрыты от Дерека собственным слишком хитроумным сознанием. Его небольшая ладошка удобно лежала на груди альфы, а пальчик ненавязчиво вырисовывал узоры вокруг соска, иногда задевая его ноготком. — Знаешь, я ведь застрял здесь еще минимум на полчаса, пока моя одежда не высохнет… А можно мне сделать то, на что вчера у тебя не хватило терпения? — Дерек обомлел, не имея ни малейшего представления, о чем тот говорит. Но готов был позволить все, что угодно. Довольный Стайлз на его кивок и робкую улыбку резво сполз под одеяло и без подготовки с размаху широко лизнул почти полностью вставший от его неловких заигрываний с сосками альфы член. Дерек помнил, что ночью любопытный и жадный до его тела омежонок облапал, огладил и облизал его достоинство так, как хотел, но сделать то, что с упоением делал сейчас, видимо, не успел. Как и с поцелуем, парень втянулся в процесс быстро, а бойкий энтузиазм позволял набираться опыта стремительно и уверенно. Стайлз чутко прислушивался к реакциям альфы, а получая подтверждение в правильности выбранного направления, осторожно усиливал или ускорял свои движения, доводя до идеальной интенсивности. Мозг Дерека плавился, и он периодически прикусывал губу до крови, чтобы от полноты и крышесносности ощущений его снова не поглотила собственная сущность, уже выкинувшая такую подлянку ночью. Он так увлекся процессом удержания себя в рамках, что не заметил, как парень змеей потянулся к его уху, обжигая голой кожей дорожку от паха к шее, не стесняясь скользить по мокрому от пота телу. Вздрогнув от того, что мочка уха оказалась ощутимо зажата между зубами омеги, он услышал шепот, больше походивший на урчание: — Сейчас же перестань думать, Дерек. И дай мне все, что можешь мне дать, все, что я хочу взять. Сердце мужчины остановилось на несколько секунд. Он не мог сделать вдох и понять, где находится. В очередной раз простая фраза из уст этого паренька затопила его сознание потоком эмоций, передавая бразды правления сущности. Он зарычал, на этот раз требовательно и призывно. У Стайлза напряглись мышцы челюсти и за ушами. У их далеких предков в этот момент обязательно прижались бы уши и тело припало бы на передние лапы. Но они цивилизованные волки. Природа и эволюция избавила их от не нужных больше хвостов, сейчас мало кто мог выпускать когти и клыки. Вот только инстинктивная потребность подчиниться альфе все еще осталась под кожей. Омега едва сдержал порыв в ту же секунду вернуться к брошенному занятию. Они все же цивилизованные волки. Он восторженно смотрел на полные дикого желания глаза и все же пораженно застонал. Сильный альфа, способный переломить его, наверное, одной рукой, покорно лежал под ним, не подавляя своей силой, не заставляя продолжить весьма неумелый в глазах его исполнителя минет, а умолял, взглядом выпрашивая ласку. Парень не выдержал и прикоснулся к губам мужчины, давая ему обещание и вместе с этим напоминая, как и зачем дышать. Вместе со сладостью губ омежки, Дерек словно впитал в себя этот момент, возвращаясь к осознанности. Он воспроизвел в памяти последние несколько минут, и, когда Стайлз оторвался от его рта, уже внимательно смотрел на этого странного, ошеломительного мальчишку. — Чего ты хочешь? Скажи мне, — почему-то важным сейчас казалось не нарушить тишину, поэтому Дерек шептал. Паренек с хитринкой посмотрел на него, и альфа засомневался, что такое действие на него тот оказывает неосознанно. Он надеялся, что от его ответа его снова не унесет на волне инстинктов, и всеми своими силами держался сейчас за свой якорь, который не было необходимости использовать уже много лет. — Так, у тебя кинк на грязные разговорчики? Дерек покачал головой: — Нет, я просто хочу точно знать, что тебе сейчас нужно, — альфа был настолько серьезен, что Стайлз застыл, обдумывал ответ. Он знал, что сейчас мужчина даст ему все, о чем он попросит. — Я хочу увидеть твой узел, это можно? — Дерек в очередной раз удивился тому, как робость и неопытность сочетаются в этом пареньке с жаждой удовольствия и раскрепощенностью. — Я читал, что не все альфы могут сформировать узел без течки, но вчера ты меня убедил в том, что ты не из их числа. Но, когда ты во мне, я могу его только чувствовать, и мне так хотелось вчера его хотя бы лизнуть, хотя бы одним глазком увидеть, и я подумал… Ну, то есть надеялся, что ты сможешь и во время минета его образовать, и ты вообще-то можешь, я это почувствовал, но почему-то слишком много думаешь, и я… Дерек больше не выдержал этого трепа и прервал его самым приятным способом. Он смог удержать свою сущность внутри, но то, о чем просил этот мальчишка… Никто никогда не просил альфу о подобном. Он даже не был уверен, что такое бывает. У них, конечно, было в школе сексуальное образование, но некоторые темы были чем-то вроде табу, и поднимались они только в особом кругу. Не нужно думать, что альфы не обсуждали, сколько раз они засунули свой узел в омегу. Количество вязок показывало мощь сущности, а количество омег — силу и выносливость альфы. Но в барных разговорах вряд ли можно было услышать особенности формирования узла. О, слухов и хвастовства о том, что какой-нибудь студент-первокурсник проторчал два часа в кладовке для метел с омегой, повисшим ртом на его члене, было предостаточно, но куда девались после этих слухов этот невероятно умелый и плодовитый альфа и распутный, опытный и бесстрашный омега никто не знал. Потому что были тонкости. В старых книгах были описаны ритуалы, сейчас называемые мифами и легендами, когда для максимального контроля над зверем правители и воины учились контролировать образование узла. И для этого существовал даже некий орден, в который входили омеги, обладающие знаниями и способностью принимать узел ртом. И Дерек знал об этом только благодаря тому, что все же был профессором английской литературы, а потому имел доступ и знания, чтобы прочитать эти трактаты в оригинале. За прошедшее время суть написанного сильно извратили, то ли благодаря неверному переводу, то ли благодаря набирающей обороты тенденции относить развивающийся вид к цивилизованным и культурным волкам, которым традиции такого рода были ни к чему. Так или иначе, орден, участие в котором было величайшей честью и величайшей тайной, окрестили чуть ли не борделем с дорогими профессиональными шлюхами. Даже порнушку с такими практиками можно было найти крайне редко. И выглядело это, скорее, как издевательство над обоими. Одним словом, были тонкости. У Дерека был немалый опыт в ограничении своих инстинктов, Пейдж не слишком любила секс с узлом, предпочитая классический член выдающихся размеров. Ее больше раздражала необходимость переживать, пережидать, как она сама это называла, вязку, от которой у альфы из-за приятных ощущений сносило крышу. Ей же просто оставалось ждать, поскольку ей было, конечно, приятно давление на определенные точки внутри, но не более того, а поговорить с дрожащим в оргазмах и удовольствии мужчиной было невозможно. Плюс, ее бесил объем спермы, которая стекала на белье, как бы Дерек ни старался максимально быстро переместить их в ванную. Одним словом, альфа умел себя контролировать. Ограничивать. Укрощать свою сущность. То, о чем просил Стайлз, было полной противоположностью. Он просил узел. Он просил всего Дерека, со зверем, с сущностью. И это был не просто течный бред, в котором омега несла все, что угодно, все, что подкидывала ее сущность, чтобы понести щенка в вязку. Стайлз хотел потрогать, погладить, полизать его узел. Стайлз надеялся, что альфа достаточно силен, чтобы показать ему узел вне сцепки. И эта обезоруживающая откровенность просто покорила мужчину. Он разорвал чувственный поцелуй, чтобы ответить на заданный вопрос: — Да, солнце, это можно, все, что хочешь, можно, — альфа легонько прикусил за ухом, лизнул, оставляя свой запах. В голове этот факт почти не отметился, будто ничего необычного не произошло. Хотя за всю свою жизнь, а мужчине было почти тридцать, он не отметил запахом ни одного омегу. Даже во время течек, когда некоторые не очень сдержанные альфы в порыве помечали своих партнеров, Дерек никогда их не помечал. Некоторые предприимчивые омеги пытались воспользоваться во время вязки с Дереком афродизиаками, провоцирующими инстинкты, кто-то «забывал» выпить противозачаточные, однако альфе хватало одного вдоха, чтобы понять, что задумали хитрецы. Да, он был распутным в юности, но дураком не был никогда. Стайлз на его облизывания внимания обратить не мог, потому что все его чувства были сконцентрированы внизу, где мягкими надавливаниями и поглаживаниями пальцы мужчины дразнили несколько часов назад еще девственный анус. — Стайлз, — голос Дерека прозвучал напряженно и волнующе, — если это слишком, скажи. Я не хочу тебе навредить… — О, нет, неужели? Я думал, что проблема решена еще вчера… Я что, снова девственник? — съязвил парень, вызвав недовольное предупреждающее урчание у альфы. — Ты вылизал меня там так тщательно, будто от этого зависела судьба Её Величества. Так что я цел, невредим, и… — голос стал тише и печальнее, но Дерек, все еще приходящий в себя после удара под дых, которым оказалась новость про неожиданный римминг, не обратил на эту перемену внимания, — и не отказался бы напоследок от еще одного раунда. Ему пришлось чуть пошевелиться, чтобы узнать реакцию альфы на свои слова. Тот посмотрел на него нечитаемым взглядом и надавил на мышцы ануса посильнее, заставляя их раскрыться. Мужчина с удовольствием почувствовал, что омега возбужден не только внешне, вдыхая чуть терпкий, манящий запах. Податливые мышцы растягивались по двум пальцам, и Дерек в очередной раз поразился, как этот мальчишка со взрослым взглядом смог так безрассудно довериться ему, так безоговорочно, так откровенно. Какими бы развязными ни выглядели омеги, с которыми Дерек имел дело в университете, ни один из них не принимал его пальцы так легко. Всегда была внутренняя зажатость и какая-то скомканность, которая иногда проходила, если встречи повторялись, хотя проверить эти выводы удавалось не очень часто. Такого абсолютного доверия он не встречал ни от кого. Альфа чуть приподнял омегу за бедра, направляя свой член внутрь, и, наткнувшись на полный удивления и неверия взгляд, чуть кивнул, предлагая парню самому решать, как глубоко и как быстро принять его в себя. Омега немного сдвинулся, прогибаясь и настороженно прислушиваясь к своим ощущениям. Но как только он уловил общее направление движения, его было не остановить. Парень довольно быстро и жестко насадился на Дерека, приняв его до самого конца, чуть покачиваясь и поворачивая бедрами, чтобы удостовериться, что глубже он просто не войдет. Потом он несколько раз сжал и разжал мышцы, вызывая невольный вздох у мужчины. Сразу приподнимаясь невысоко, он задал приятный для себя темп, постепенно увеличивая амплитуду, но темп не меняя, отчего его собственное достоинство подпрыгивало все сильнее, словно приглашая Дерека приласкать себя. Однако Стайлз решительно отвел руку альфы, продолжая выбивать из себя поистине порнографические стоны. Он получал удовольствие, брал предоставленное тело альфы до конца, изучая, пробуя, сдвигаясь то чуть правее, то чуть ближе, пытаясь найти ещё больше ощущений, испытать еще больше блаженства. В какой-то момент, когда завороженный этим зрелищем мужчина мог только наслаждаться раскрасневшимся, задыхающимся в стонах парнем, омега вдруг притормозил, превращая собственное самоудовлетворение в медленный, чувственный, умопомрачительно развратный танец на члене. Он то покачивался, извиваясь торсом, как настоящий стриптизер, оглаживая себя руками, лаская член, яички, шею, соски, то прогибался назад, выставлял на обозрение альфы место их соития, чуть насаживаясь на ствол у самого основания, сокращая вокруг него мышцы, когда член оказывался глубже всего, и словно с сожалением отпуская тугим колечком, соскальзывая почти до середины, чтобы снова насадиться на него, подобно волне, накатывающей прибоем на пляж и уносящей свои воды обратно. То возвышался над зачарованным этим видом альфой, почти до конца соскользнув с члена, дразня пульсирующей дырочкой самое навершие, а потом медленно погружал его в себя, сантиметр за сантиметром, проводя самыми кончиками пальцев по своим бедрам, провоцируя Дерека повторить свои движения. Он танцевал, и ритм ему отбивало бешено стучащее сердце альфы, а музыкой было его сбившееся дыхание, граничащее с хрипами и стонами умирающего от жажды. Смотреть на это царство порока было почти больно, но мужчина стоически держался, позволяя своему омеге все, что тому захочется. Стайлз взял альфу за руку, направив сразу два его пальца себе в рот, жадно облизал их, не стесняясь проводя языком между ними, его движения стали резче, ритмичнее, жестче, но не потеряли своей утонченной плавности. Стоны звучали просительнее и тревожнее, губы плотнее обхватили пальцы у самого основания ладони, а язык продолжал похлопывать по ним в закрытом рте. Горло жадно глотнуло, вторая рука метнулась к яйцам Дерека, едва коснувшись которых, парень выгнулся дугой, выставляя острые худые ребра напоказ, и кончил, так и не прикоснувшись к своему члену. Альфа не смог, да и не хотел, наверное, сдерживать удовлетворенное утробное урчание, вырывавшееся из груди с каждым выдохом, когда глаза проходились по задыхающемуся, откровенно осоловелому мальчишке, не совсем понимающему, на каком он свете. Ноздри широко раскрывались, стараясь как можно лучше унюхать терпкую сперму, покрывающую сейчас весь торс мужчины, запах которой смешивался со старой, уже впитавшейся в простыни, с их общим запахом пота. — Ты все еще хочешь то, о чем просил? — почти прорычал Дерек, с удивлением констатируя, что клыки немного мешают говорить, а связки вибрируют рокотом. Еще толком не пришедший в себя Стайлз посмотрел на него затуманенным взглядом, а когда сообразил наконец, о чем его спросили, бешено закивал головой, не доверяя своему голосу. Дерек без видимых усилий подмял под себя мальчишку, так и не выйдя из него. — Скажи это… — выдохнул альфа в рот Стайлза, боднув его щеку носом. Парень широко распахнул глаза и прошептал, сбиваясь и прерываясь на вдохи: — Можно мне… можно ли мне увидеть твой… твой узел, пожалуйста… — Только увидеть? — мужчина еще раз боднул его носом, с удовольствием ощущая, как его сущность альфы впервые за много лет находится в полной гармонии с его осознанной личностью. С этим омежкой было совсем просто перестать постоянно контролировать своего зверя, не давая ему и маленького глотка свободы. Легкое прикосновение носом к щеке не делает из него животное, не способное удержать свои инстинкты в рамках. Так зачем себя удерживать в ежовых рукавицах? Мужчина аккуратными толчками вбивался в омегу, с удовольствием вдыхая его аромат, наслаждаясь его открытым взглядом, полным предвкушения и затаенного любопытства. — Можно будет его потрогать? — уже не просил, а будто не верил в свое счастье. Еще один толчок, еще один поцелуй в шею. — Да, Стайлз. — А поцеловать? — снова восторг в глазах и сорванный с губ стон от ощущения наливающегося кровью узла. — Да, Стайлз. — И даже… лизнуть? — уже сложно говорить, эмоции захлестывают от понимания, что вот прямо сейчас этот потрясающий, заботливый, сильный альфа вне гона формирует узел в нем, в обычном, невзрачном, никому не интересном омеге. Резкий рывок выдернул паренька из состояния, близкого к экстазу, и он нашел себя снова сидящим в позе наездника, надежно удерживаемый крепкими руками вертикально. Без этой поддержки он давно уже лег бы на мужчину, растворяясь в ощущении постоянно увеличивающейся наполненности. Но Дерек рыкнул, призывая мальчишку к вниманию, и парень увидел, как узел, увитый небольшими венками, все больше выпирает, растягивая стенки ануса и пока почти свободно выходя из него. С такого ракурса рассмотреть его было сложно, а удовольствие не добавляло резкости зрению, но Стайлз пожирал глазами это чудо, пытаясь навсегда запомнить этот миг. Он протянул руку, касаясь указательным и средним пальчиками точки между узлом и основанием члена, вырывая у его владельца стон блаженства и мольбы одновременно. Он проследил пальцами, как узел вошел в него и поймал на выходе, помещая пальцы как можно ближе к точке соединения с уже темно-розовым, твердым, как кремень, достоинством. Узел продолжал увеличиваться, и омега был готов в любой следующий момент ощутить, как его колечко мышц не сможет раскрыться настолько, чтобы выпустить из себя этот сгусток удовольствия. Уже сейчас он еле снялся с него, и то благодаря невероятному, даже неестественному количеству смазки, но Стайлз пообещал изучить этот вопрос подробнее позже, потому что сейчас на его глазах происходило волшебство. Дерек еще раз медленно, с оттяжкой вошел в омегу, резким, откровенным движением буквально вбил в него свой узел, и парень приготовился испытать очередной сокрушительный мультиоргазм, потому что ночью альфа дважды повязал его, умудрившись между вязками довести до еще одного общего оргазма просто членом, кончив в хлюпающее от обилия семени отверствие с тихим стоном от ощущения резко сжимающегося в оргазме колечка мышц омеги. Однако на этот раз альфа повел бедрами и чуть приподнял парня, вытягивая узел обратно. Стайлз испугался, в прошлый раз тот еле-еле выскользнул из него, ощущения были на грани болезненных, но мужчина уверенно и выжидающе смотрел на омегу, и тот покорно приподнялся, с удивлением обнаруживая, что узел больше не увеличился. Пока… Когда Дерек полностью вышел из него, точнее снял его со своего члена, он ухмыльнулся — да, именно! — и кивнул в сторону своего хозяйства, без слов говоря: «Ну что замер? Хотел — смотри…» И Стайлз скользнул вниз, изнывая от желания увидеть его поближе, и до сих пор не веря, что даже это его дичайшее желание его альфа способен удовлетворить. Ладно, с терминологией наподобие "его альфа" он тоже потом внимательнее разберется, пока же перед его взором предстал Он. Размером с его кулачок, он был увит причудливым узором из вен, темнее члена на несколько тонов, с плотной нежной кожей и совершенно непередаваемой текстурой. И тот, кто сравнил узел альфы с третьим яйцом, был просто идиотом. Это было произведение искусства. Он казался живым, и прикосновение пальцев подтвердило эту мысль. Под подушечками словно билось сердце, и парень не выдержал и прикоснулся к нему кончиком носа, вдыхая отчетливый яркий аромат альфы, дарящий через рецепторы почти физическое удовольствие. Это удовольствие растекалось ровным пульсом под кожей, застилая все разумные мысли. Даже вечное любопытство, периодически выигрывающее спор с чувством самосохранения, отошло на дальний план. Первую партию играли интуитивные порывы, которые ощущались сродни потребностям. Стайлз аккуратно, будто прикасался к чему-то хрупкому, обвил рукой толстый ствол у основания и еще сильнее надавил носом на пульсирующий бугор, уводя нос в паховую складку и высовывая язык, который так естественно смочил слюной ровную дорожку на коже, словно именно для этого он и существовал. Глубже зарывшись носом в местечко между бедром, тяжело налитым яйцом и лобковой костью, омега еще раз вдохнул, накачивая кровь эндорфином, серотонином и бог его знает, чем еще, — потому что коктейль получился пьянящий, раздвигающий границы изведанного, словно Стайлз испил из чаши Грааля, — и вернул свой язык на узел. Теперь он планомерно смачивал его своей слюной, стараясь успеть облизать каждый его миллиметр, пока жидкость не высохла от альфьего жара. Он плотно сжимал член над узлом кольцом из пальцев, большим оказывая постоянное давление в точке формирования узлового мешка. Широкие мазки языка по все увеличивающейся площади были ритмичными, равномерными, словно вводящими в транс. С каждой новой мокрой дорожкой зрачки омеги становились все больше, ноздри все сильнее трепетали от постоянно усиливающейся интенсивности ароматов: запах слюны Стайлза смешивался с запахом еще не излившегося семени Дерека. Парень был не так далек от транса или той самой нирваны, о которой сам недавно говорил, а стоны и вздохи Дерека, постепенно перерастающие в всхлипы и скулеж, только еще глубже погружали его в состояние блаженства. В какой-то момент узел перестал расти, и омега, удовлетворенная тем, что вся кожа блестящая и влажная от ее жидкости, удобнее устроилась между ног альфы, чуть шире их раздвинув. Сменив положение рук, она отпустила основание члена и обхватила весь узел ладонями, мягко перекатывая его между ними, наслаждаясь течением жидкости внутри, легонько сжимая и разжимая. Середину узла украшал шов, продолжающийся с мошонки, только нежнее и мягче. Сделав кончик языка упругим, омега проследила его от основания члена до ствола, поцеловав сомкнутыми губами напоследок. Продолжая целомудренные поцелуи, она мелко перебирала пальцами, словно массируя, но движения ее замерли, как только подушечки пальцев обнаружили искомое. У самого основания, где рассмотреть что-то в таком положении было невозможно, они наткнулись на плотный шарик, от прикосновения к которому альфа заскулил. Омега продолжала массировать и стимулировать этот комочек нервов, пока тело под ней не затряслось в попытках освободиться от семени. Ладони уперлись под ягодицы альфы, приглашая того приподняться, и тот повиновался. Он поднял таз настолько, чтобы омеге было удобно поднырнуть под узел. Руки мягко сжали узел, губы втянули заветный клубок, плотно обхватив его, а язык продолжал мелко биться в закрытом рту, посылая вибрацию. Этого хватило, чтобы Дерек захлебнулся очередным звуком, а после его швырнуло в оргазм. Он впервые так кончал с узлом. Сперма изливалась не привычными толчками, а упрямой струей, зато ощутимая пульсация била узел, который сейчас сокращался подобно сердцу. Обычно кончить с узлом можно минут за десять-пятнадцать. И еще столько же переживать уже более мелкие оргазмы, пока все семя не покинет узел. В данный момент Дерек сходил с ума, терялся в открытых ощущениях и даже сущность никак не могла ему помочь и взять управление на себя, находясь в подобном шоке. Ничего даже близко схожего он никогда не ощущал, не предполагал у себя наличие такого органа, не знал, что можно так вырывать жилы при помощи оргазма, но мог бы поклясться, что сейчас не способен поднять даже коробок спичек. Он со стоном опустился на постель, когда парень внизу зашевелился и выполз из-под него. На несколько мгновений Дерека охватила злость и ревность — откуда девственнику Стайлзу знать о том, о чем даже сам владелец этого тела не догадывался. Но при виде вынырнувшей мордашки все эти мысли растеклись в пространстве. Глаза омеги светились силой, взгляд был расфокусирован, а ориентировалась она скорее на звук. Мальчишка подполз к губам Дерека, но только мазнул по ним своими, видимо используя дыхание, как метку, куда двигаться. Он переместился к шее, провел носом до самого уха, отметил его своим запахом и затих. Дереку потребовалось минут двадцать, чтобы собрать свои мозги в кучу после оргазма, и еще минут десять, чтобы поверить в то, что увиденное было реальностью. Сущность омег до сих пор была изучена намного меньше, чем альф. Если альфа мог на инстинктах позволить сущности взять верх ради защиты, добычи или продолжения рода, то с омегами только последнее имело смысл. В течку они могли уйти слишком глубоко в себя и проявить своего зверя, которого и зверем-то не называли больше. Конечно, ходили слухи и о других случаях, но это было сродни россказням о том, что женщина подняла двухтонник, чтобы достать из-под него своего ребенка. То есть вроде и свидетели есть, но научно ничего не доказано. Стайлз проснулся через час, смущенный донельзя. Он минут пять лежал, притворяясь спящим, пока рука не затекла. — Я вытворил что-то ужасное? Не помню, как вырубился. — Видимо, Стайлз понятия не имел, что натворил, потому что запах Дерека уже изменился. И пусть через максимум дней пять метка запахом пройдет, если ее не обновить, парень разницу не увидел. — Ты ушел в релиз… Тишина была такая, что были слышны переругивания соседей снизу, значит, время близилось к половине девятого, когда сосед уходит на работу. — А омеги так разве могут? — выдавал из себя через несколько минут мальчишка. — Ты можешь… Ты, оказывается, можешь то, о чем даже я не догадывался. Это был лучший секс в моей жизни. А мне скоро тридцать… О чем-то это да говорит… Они вместе приняли медленный душ, а когда омега начал упаковывать свою аппетитную задницу в джинсы, получил звонкий шлепок: — Это мое, и место этому в моей постели… Второй раз Дерек проснулся ближе к двум, все же бессонная ночь, утренний выворачивающий наизнанку оргазм, а потом и еще один раунд безумно приятного, тягучего, ласкового секса вымотал его чрезвычайно. Он улыбнулся, вспоминая, как сквозь дрему его омега бормотал ему, как он счастлив, что именно с ним он провел свою первую ночь, как он благодарен за этот опыт, и нежность, и удовольствие, как он никогда не забудет часы, проведенные в этой постели. В голову пришла неожиданная мысль, что какое-то время все-таки уже выпало из его памяти, и Дерек протянул руку, чтобы разбудить паренька и сказать ему об этом, но кровать оказалась пуста. Альфа прислушался: в лофте было тихо. По-настоящему тихо — ни вода в душе, ни шаги на кухне, ни телевизор не нарушали тишину. Квартира была насквозь пропитана запахом омеги, но его сердцебиения — а Дерек напрягся и прислушался — здесь не звучало. Мужчина напрягся. Внезапно смысл слов, что он слышал сквозь сон, кардинально сменился. Спустя пару минут стало ясно: Стайлз ушел, не оставив ни телефона, ни записки. На столе остался приготовленный завтрак: непонятно каким образом родившаяся паста, хотя альфа был уверен, что готовить в лофте не из чего. В ванной остался открытый тюбик зубной пасты, но даже высохла плитка в душе. На простынях остался его запах, в воздухе остался его запах. На Дереке, черт возьми, остался его запах! А его омега ушел.