В поисках Поляриса

Им удалось найти лучшую спальню, которую они могли бы разделить: две большие кровати, красивый вид на пляж и роскошная ванная комната. Это заняло всего несколько часов, затем они осмотрели окрестности и посидели в холле гостиницы. Отель дал им в качестве извинений за долгое ожидание немного закусок. Они все съели за минуту, обменявшись некоторыми, Лука не любит арахисы, поэтому Элиотт ел шоколадные батончики, которые у него были, а Элиотт ненавидел вишню с шоколадом, поэтому Луке пришлось съесть крошечный пирог. Лука, отправляясь первым в душ, долго смотрел на Элиотта, прежде чем войти в ванную, закрыв за собой дверь. Элиотт ложится на кровать, глядя на белую дверь в ванной и прислушиваясь к шуму воды. Лука включил какую-то песню, которую Демори не узнает. Она играет очень тихо, и Элиотт расслабился. После долгого дня он смог успокоиться, слушая льющуюся воду и музыку, похожие на шёпот. Но ему тоже нужно помыться, так как он грязный, и сейчас нет ничего лучше, чем горячий, расслабляющий душ перед сном. Элиотт ощущает под собой мягкую простынь, а также большое пуховое одеяло, он не может дождаться, когда завернется в него и расслабится полностью. Демори проверяет свой телефон и видит миллион непрочитанных сообщений. Он написал своим родителям, как только они добрались до отеля, сказав им, что с ним все в порядке и, что он вернется через несколько дней. Очевидно, этого было недостаточно, чтобы успокоить их. Он не открывает сообщения, просто проверяет просмотры, и этого более чем достаточно. — Эй, ты можешь уже идти, если хочешь, — Элиотт вздрагивает, от чего телефон падает на грудь. — Блять… спасибо, — он садится на кровать, оставляя телефон на тумбочке, и наблюдает, как Лука убирает грязное белье в свою сумку. — Я могу одолжить тебе одежду, если хочешь. Лука садится на кровать и сушит волосы с помощью полотенца. Затем укладывает их, проводя по прядям пальцами, и все ещё ждёт ответ. — Все в порядке. Я пойду на днях по магазинам, ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь. Лука улыбается ему, кивает и начинает искать футболку. Элиотт встаёт с кровати, снимая и разбрасывая пальто с носками. У него нет чистой одежды, поэтому придётся что-то придумывать. Лука, вздыхая, ложится на кровать, и они оба смеются. Закрывая дверь в ванную, Элиотт замечает уже сидящего под одеялом Луку. Когда Элиотт выходит из парной комнаты, в комнате уже темно, а Лука спит, пуская слюни в подушку. Демори улыбается, смотря на него так долго, как только мог, и затем, поправляя полотенце, подходит к своей кровати. Удостоверившись, что он полностью закрыт одеялом и Лука не проснулся, он снимает грязное нижнее белье, кидая его в кучу своей одежды, и засыпает, сам того не замечая. Элиотту требуется минута, чтобы понять, что случилось. Лука тычет Демори в плечо, между ними нет ткани. Одеяло все еще закрывает большую часть его тела, он тщательно укутался прошлой ночью, чтобы Лука не проснулся от Элиотта, лежащего голым всего в двух метрах от него. Элиотт наконец поворачивается, ложится на спину и улыбается Луке. Первое, что он видит — мягкие каштановые, слегла растрепанные волосы, большие голубые глаза и пухлые (и немного сухие) губы. — Всё в порядке? Лалльман кивает, поправляя волосы, и убирает руку с плеча Элиотта. — Да, я просто хочу пойти на пляж, а ты не просыпался, поэтому я решил разбудить тебя. — Зачем? Элиотт потягивается, натягивая одеяло до пупка, и улыбается, заметив, что Лалльман оглядывает его обнаженный торс. Лука моргает, пытаясь сосредоточиться, и снова смотрит в глаза Демори. — Зачем? Он хмурится и закидывает себе на плечо полотенце. — Да. Мы ведь «не знаем друг друга», помнишь? А теперь ты предлагаешь пойти мне с тобой на пляж? Лука закатывает глаза от насмешливого тона Демори, поднимает брови и начинает краснеть, а Элиотт садится на кровать, выглядя каким-то потерянным для парня. Но это не имело значения, ведь им по-прежнему было комфортно друг с другом. — Да, я помню. Ты идёшь или нет? — Лалльман смотрит вниз, скользя ногами, чтобы надеть шлёпанцы. — Дай мне минуту и идём. Лука улыбается, выходя из комнаты, и что-то бормочет про завтрак.

***

Элиотт не помнит, когда в последний раз проводил все утро на пляже. Лука, кажется, спокоен. Его кожа слегка загорает, и он, кажется, не беспокоится об этом, читая книгу и улыбаясь каждый раз, когда их глаза встречаются. Это было давно, но Элиотт догадывается, что начинает чувствовать. Это смесь слишком большого количества пива, слишком большого количества времени под солнцем и жарой и не слишком много еды. Он внезапно очень близок к тому, чтобы опьянеть. Он знает себя достаточно хорошо и сможет остановиться, пока не стало слишком поздно. На данный момент ему просто хорошо и он наконец может полностью расслабиться в отпуске. Лука не сильно отличается. Он уже совсем забыл про книгу, ложась в свой пляжный гамак. Элиотт садится, смотрит на море перед ними, шевеля песком под ногами. — Я собираюсь построить замок. Лука приоткрывает один глаз, смотрит на него и лениво улыбается. Не похоже, что он готов помочь сейчас, поэтому Элиотт решает начать без него, отодвигая свой гамак, чтобы он мог сидеть на песке и все еще быть под пляжным зонтиком. Он сосредоточен на своей работе, но ему удается спокойно посмотреть несколько раз в сторону, и теперь Лука просто лежит на боку, оценивая навыки Элиота по строительству песчаного замка. Закончив, он садится на песок, показывает Луке свой замок и ждет его вердикта. — Хорошо... для тебя. Но я уверен, что любой ребёнок смог бы сделать лучше. Элиотт закатывает глаза, откидывается на спинку гамака и чистит шорты, которые Лука одолжил ему. Лалльман тоже сидит, рассеянно озираясь. — Мне жарко. Может по мороженому? Не дожидаясь ответа, Демори встаёт, хватая полотенце. Лука делает тоже самое, натягивая кепку. Они возвращаются на главную улицу, пытаясь найти фруктовое мороженое, о котором мечтает Элиотт. — Какое у тебя любимое мороженое? — говорит Лука, пятясь назад, и улыбается, пока Элиотт думает. — Я плох в выборе таких вещей... а у тебя? Элиотт оборачивается, смотря за Лукой, чтобы тот ни на что не наткнулся. — Шоколадное, наверное. Я не привередлив в выборе мороженого. — А кажешься привередливым, — Элиотт дразнит парня, тыча пальцем ему в щеку, отчего тот слабо качает головой. — Не правда! И почему ты плох в выборе мороженого? — говорит Лалльман, натягивая рубашку. Она кажется мягкой и немного велика парню, обнажая его ключицу. — Понятия не имею. Мне нравится все, поэтому я никогда не могу выбрать. Он резко останавливается, кладет руку Луке на плечо и улыбается, затаскивая его в кафе-мороженое. Лука рассматривает каждый вариант, и парень за прилавком предлагает ему кучу вкусов, чтобы помочь ему решить, на каком из них он в итоге остановится. Маленькая ложка только для него, чтобы попробовать, но ему удается поделиться им с Элиоттом, отправляя её прямо в рот. Он выбирает шоколадное, с шоколадными чипсами и печеньем. Лалльман предлагает Элиотту съесть это пополам, но парень отказывается, решаясь взять что-то другое. И выбирает первое, что попадается на глаза — синее эскимо. Оно выглядит освежающим, и, кажется, идеально подходит ему, особенно после отдыха на пляже, прямо под солнцем. Все места почти заняты, поэтому им приходится немного подождать. Лука внимательно наблюдает за всеми вокруг, положив руку на плечо Элиотта, хотя он ниже ростом, и Демори не может не улыбнуться, следуя за взглядом Луки по толпе. Элиотт, как правило, очень замкнут, особенно это касается его общения с незнакомцами. Но с Лукой всё по-другому. Он такой спокойный, умный и очень красивый. Когда они уходят со своим мороженым, Лука общается с парнем, который работает там, как будто они друзья, и обещает вернуться сюда ещё раз, прежде чем уехать.

***

Лука смотрит. Дело не в том, что Элиотт плохой танцор, просто он танцует так, как танцуют только в одиночестве, в пустом доме, слушая любимую песню. И Элиотт делает это посреди улицы, держа свое синее эскимо и подпевая музыке, которая идет из одного из ресторанов. Он вдруг остановил Лалльмана, пытаясь понять, откуда доносится музыка, ему, видимо, очень понравилась песня. Он пытался заставить шатена танцевать с ним, но Лука не мог танцевать, особенно в общественном месте с кучей незнакомцев, проходящих мимо. Они находились рядом с пляжем, в туристическом городе с кристально чистым океаном, чтобы увидеть кучу модных магазинов, чтобы делать покупки, так что есть много чего, что посмотреть вокруг. И не было похоже, что у Элиотта есть чье-то внимание, кроме Луки. Элиотт кажется, наслаждается, полностью забыв о своем фруктовом мороженом, в то время как он шагает то в одну сторону, то в другую, напевая Лалльману. Он смеется, качая головой, делая вид, что ему не весело, но замечает, что эскимо начинает таять, окрашивая руку и запястье Элиотта в светло-голубой цвет. Элиотт перестает танцевать, когда Лука осторожно держит его за запястье, облизывая руку, как будто это ничего не значит. Демори с благоговением наблюдает за ним. Это длится всего секунду, но кажется, что дни. Он тяжело сглатывает, все еще глядя, когда Лука наконец отпускает его запястье и смотрит в глаза парню. Лалльман, похоже, не понимает, как это повлияло на Элиотта, поэтому он просто улыбается, как будто ничего не произошло. Но Элиотт все еще в шоке, его глаза, вероятно, выдают все, потому что Лука начинает немного краснеть, отводя взгляд. — Думаю, нам лучше вернуться в отель, — Элиотт умудряется говорить, и он слышит, как дрожит и хрипит его голос. — Хорошо... — соглашается Лука, глядя на Элиотта, и они продолжают путь. Они идут в полном молчании всю дорогу до отеля. Эскимо Элиотта было выброшено в первом попавшемся мусорном баке. Его рука липкая, но на этот раз это не беспокоит его, это как напоминание о языке Луки на его коже в первый раз. Он не может не смотреть на парня, пока они ждут лифта. К счастью, он пуст, и они продолжают смотреть друг на друга без стыда, возможно, ища какое-то утешение в глазах другого. Лука входит в спальню первым, держа руки за спиной. И Элиотт заходит, запирая дверь. Его сердце колотится, он почти уверен, что это просто от отчаяния, чтобы приблизиться, прикоснуться к Луке, и их сердца, наконец, могут встретиться на полпути. Элиотт не думает, что у него есть определённый типаж, но это приятно, когда лицо Луки идеально вписывается в руки Демори. И ещё лучше, когда Лалльману приходится поднимать голову вверх, чтобы посмотреть Элиотту в глаза, так что возможно, его типаж — кто-то небольшого роста, чтобы парень держался с осторожностью с глазами, которые умоляют его ответить на все вопросы, требуют внимания и заботы Демори, и самое главное, что Элиотт готов отдать весь мир, потому что Лука действительно этого заслуживает. Воздух тяжелый, холодный и легкий одновременно. Они никогда не целовались прежде, они встретились два дня назад и все же, они очень нуждаются друг в друге прямо сейчас. Элиотт медленно гладит Луку по щекам, еще раз заглядывая ему в глаза, чтобы убедиться, что он тоже этого хочет. Это их первый поцелуй, очень медленный в начале, потому что они хотят, чтобы он длился вечно, задерживаясь каждый раз, когда их языки соприкасаются. Элиотт медленно посасывает нижнюю губу Луки, прижимая кончики пальцев к его затылку, а другой чуть сильнее прижимается к нему, его руки держат предплечья Элиотта, как будто он замедляется. Они ковыляют по комнате, останавливаясь, когда Лалльман находит одну кровать. Элиотт делает шаг назад, убирая руки с лица Луки, наконец, позволяя себе открыть глаза, и тот выглядит точно так, как он себе представлял. Его волосы немного растрёпанны, его пухлые губы немного опухли, а глаза… Глаза Луки кажутся такими же глубокими, как океан, манящими, но с таким же количеством сомнений. Элиотт смотрит в них, кладет руки на затылок, стягивает рубашку, бросает ее на пол, и Лукас делает то же самое сразу после этого. Он никогда по-настоящему не прикасался к Лалльману, но теперь, глядя на его обнаженный торс, на его пресс, сжимающийся и расслабляющийся с каждым вздохом, он знает, что кожа Лукаса теплее, чем его, и это так манит. Как только они оба избавляются от своих плавок, Элиотт снова подходит ближе, ещё раз целует Лукаса и его щеки начинают краснеть. Они разделись слишком быстро, и другой мог видеть все, поэтому Элиотт подошел ближе, целуя всю их неуверенность, и через секунду они вернулись к удобству, осторожно ложась на кровать. Сейчас у их рук есть много новой кожи, чтобы коснуться и исследовать, но они продолжают держать лица и плечи друг друга, потому что должны убедиться, что они действительно существуют и это все реально. Они не так давно знакомы, это не имеет значения. Их тела, кажется, знают, как взаимодействовать друг с другом. Ничто не кажется слишком странным или слишком интимным или открытым. Это лучший секс, который когда-либо был и будет у Элиотта. Элиотт ловит себя на том, что время от времени смотрит на Лукаса полузакрытыми глазами, а другой, кажется, никогда не открывает глаза, постоянно кусает нижнюю губу, когда они не целуются. Его уши наполнены стонами и всхлипами, эхом разносящимися по комнате, но он не может быть уверен, что это он или Лукас. Его руки все еще блуждают по телу Лукаса, не зная, где остановиться, но волосы повторяются, волосы Лукаса мягкие и такие манящие, но они продолжают попадать на лицо Лукаса, и Элиотт должен держать их на макушке, чтобы он все еще мог видеть реакцию Лукаса, его другая рука на талии, чувствуя мурашки на загорелой коже. Они, кажется, не могут насытиться друг другом, катаясь в постели после первого раунда, пытаясь найти новые позиции, новую кожу, чтобы коснуться, лизнуть и поцеловать, и Элиотт не может не улыбнуться, притягивая Лукаса ближе к шее, и он улыбается в губы Элиотта, прежде чем поцеловать его снова.