В поисках Поляриса

Смотреть на Луку следующим утром это лучшее и худшее чувство. Прошло всего несколько дней, но сейчас Элиотт думает, что ждал очень долго. Он потерял драгоценные часы, которые мог бы провести, целуя Луку. Они спали всего два или три часа, но он не может ждать и минуты. Лука все еще спит на своей кровати. Простыня закрывает парня вплоть до лопаток, его руки спрятаны под подушкой, в которую он уткнулся лицом. И Элиотт улыбается, вспоминая дыхание Луки напротив его груди минуту назад. Он медленно ходит по комнате, открывая дверь на балкон, позволяя утреннему ветру проникать прямо в кровать, лаская спину Лукаса. Он немного двигается, дрожит. Это сигнал для Элиотта подползти к нему и поцеловать плечо Луки, медленно поднимаясь по его шее к лицу. — Я сплю, — шепчет Лалльман, облизывая губы, но Элиотт видит, что он улыбается. — Прошло так много времени. Я хочу поцеловать тебя. Лука осторожно продвигается, чувствуя, что Элиотт не даёт ему много свободного места. Наконец он ложится на спину, смеется, когда Элиотт не ждет ни секунды, и лениво целует его. Этот поцелуй отличается от тех, что были ночью. Этот медленнее, имеет какой-то смысл, который они еще не понимают. Очень отличается от того, когда вы спотыкаетесь по комнате, спеша снять друг с друга одежду. Лука медленно двигает руками, обнимая Элиотта за шею, прося его подойти поближе и расслабиться. Он чувствует, как большие, манящие руки Демори без спешки исследуют его тело, останавливаясь, когда он чувствует, как мышцы Луки сокращаются или расслабляются, прижимая к нему кончики пальцев. Длинные конечности переплелись друг с другом, трудно понять их положение и как они добрались до него после поцелуев в течение многих часов. Их губы сухие и опухшие, и живот Лалльмана начинает урчать, он чувствует голод, его тело умоляет о какой-то комфортной пище, чтобы оправиться от прошлой ночи, но оставаться в постели с Элиоттом намного лучше. Урчание не осталось незамеченным. Элиотт остановился, как только услышал его и, улыбаясь, посмотрел вниз, положив руку на пресс Луки. Он чувствует себя странно интимно, когда Элиотт ласкает его живот, будто он забеременел, и Элиотт гордится тем, что станет отцом. Лалльман встряхивает головой, пытаясь забыть эту картину, и кладет руки на голову, пока Элиотт спускается вниз, снова устраиваясь между его ног, медленно целует его живот и затем кладет на него руки, чтобы положить подбородок, и смотрит Луке в глаза. — Что ты хочешь есть? Лука вздыхает, чувствуя, что его лицо краснеет только от мысли о красивом человеке, от того, что Элиотт лежит между его ног, что они полностью голые со следами и засосами по всему телу. — У них в меню всё чертовски вкусное, завтрак тоже. Лука пытается потянуться, поправляя подушку под головой, чтобы получше разглядеть Элиотта. — Я не думаю, что мы можем позволить себе всё, — Элиотт говорит это так легко, что Лалльман не может сдержать стона. Мы. Демори говорит так, будто всё это — норма, и Лука не может справиться с этим. Он всегда был одинок, сколько себя помнит, а Элиотт делает вид, что будут вместе всю оставшуюся жизнь. Как будто они стали парой после одной ночи. Лучшей ночи в жизни Луки. Но всего лишь ночи. Он не может придумать, и Элиотт смеется, решая за двоих, что они будут есть. Они все еще липкие от пота, им необходим душ, но скоро принесут еду, поэтому они должны подождать и принять душ позже. Нет ничего лучше, чем просто так лежать в кровати и целовать друг друга, затем смотря в голубые, как глубокое море, глаза. Через некоторое время Элиотт начинает давать глупые любовные обещания, а Лука не может в это поверить или ответить. Он знает, что это просто что-то вроде курортного романа. Но он чувствует себя так хорошо, когда слышит это. Заебало. Он должен перестать волноваться. Если это он, то все хорошо! Он не должен больше сдерживаться. Он должен наслаждаться им таким, каким он есть, наслаждаться и жить в одномоментном пузыре бесконечной любви и близости, которая закончится так. Если это своего рода маленькая новая жизнь внутри его настоящей жизни, он будет наслаждаться ею столько, сколько сможет, он скажет все, что он должен сказать, и что он чувствует, потому что ему нужно наслаждаться ею полностью. Это параллельная жизнь, и он наслаждается каждой секундой. Так что он успокаивается, обещая мир Элиотту, а другой останавливается на секунду, даря ему широкую улыбку, которая идет к его глазам, морщит щеки, и он выглядит так очаровательно. Завтрак оказывается чертовки вкусным, и они оба пытаются попробовать всего по чуть-чуть. Элиотт не заказывал все меню, но заказал много, и Лука даже не может выразить словами, насколько его любовь стала еще больше. Они все пробуют, а потом дают это друг другу прямо в рот, облизывая пальцы друг друга, как будто это не слишком интимно для двух незнакомцев. Они никогда не станут говорить про вчерашний случай с эскимо, но очевидно, вспомнят об этом ещё не раз. Пойти вчера на пляж было потрясающей идеей. Они были в удивительном месте и должны сейчас наслаждаться каждым уголком, но теперь берег кажется каким-то нормальным, по сравнению с пребыванием здесь. Они принимают душ вместе около часа, целуются, пока Лука сидит на раковине в ванной, наконец, переодеваются в чистую одежду (одежда Луки, Элиотт скоро должен пойти по магазинам), ложатся на другую кровать. Они снимут простыни с другой кровати, когда устанут целоваться и прикасаться друг к другу. Солнце только начинает садиться, и Элиотт смотрит на балкон, все еще держа руку на макушке Луки, убирая волосы назад. Луке не нравится, что Элиотт не обращает на него внимание, и поэтому кладет ладони на его щеки, заставляя Демори обернуться и посмотреть на него так, как он смотрел на него в течение всего дня. — Я хочу пойти с тобой на свидание, — объясняет Элиотт, касаясь губами губ напротив. — На свидание? Лука улыбается, дотрагиваясь большими пальцами до нижней губы Элиотта, и чувствует какая она сухая, пухлая и манящая после поцелуев в течение всего дня. — Да. Можем пообедать на пляже, устроить пикник, — Демори откатывается в сторону, слезает с Луки и пытается остановить его. — Прямо сейчас? Я хочу остаться здесь, — Лалльман надувает губы, и Элиотт снова подходит ближе, быстро чмокает его в губы и шепчет, будто это большой секрет. — У нас закончились презервативы, так что мы должны пойти и купить их, — у Лукаса нет ответа на этот вопрос, поэтому он повинуется и садится, чтобы пойти одеться. Элиотт не может перестать улыбаться, крепко держа за руку Луку, пока они идут в продуктовый магазин. Это большой магазин, где есть всего помаленьку. Поэтому они покупают дешевое вино, бутерброды, фрукты, воду, салат, маленький торт (Элиотт настаивает на этом, он не может пообедать и не съесть десерт после) и презервативы. Лука не может перестать краснеть и хихикать, как подросток, пока они выбирают презервативы. Элиотт также продолжает дразнить его по этому поводу, делая все так медленно, и всегда наблюдая за реакцией Луки. Он покупает гораздо больше, чем им, вероятно, понадобится, но Лука не может не чувствовать покалывание под одеждой, когда Элиотт целует его прямо перед массивной полкой, заполненной всеми видами и размерами презервативов. Они купили всю еду, которую хотели, но совершенно забыли о покупке чего-то, на что они могли сесть, чтобы не испачкать одежду. — Можешь сесть ко мне на колени, если хочешь... — Элиотт приподнимает брови, а Лука закатывает глаза, держа в руках пакет с продуктами. — Не сейчас. Он кивает в сторону одного из пляжных гамаков, чтобы они могли сесть и сложить свои вещи. Лука ставит все на стул, а Элиотт открывает вино, прислоняясь к спинке, молча наблюдает за Лалльманом и улыбается, даже не осознавая этого. Как только он садится, Элиотт притягивает его ближе к себе за талию, заставляя прислониться спиной к его груди, предлагая ему немного вина, и Лука соглашается, берет бутылку и медленно пьет, вытирая губы тыльной стороной руки, а затем возвращает бутылку Элиотту. Дневной свет исчез, поэтому они могут видеть друг друга только из-за уличных фонарей всего в нескольких метрах друг от друга. — Это мой первый пикник. — говорит через минуту Лука, наблюдая, как разбиваются волны, вода замедляется, растекаясь по песку и камням. Элиотт хмурится, делает еще глоток вина и ставит бокал на песок рядом с ними. — Неужели? — Да. Полагаю, у тебя это не первый пикник. Мне кажется, что ты парень, у которого полно друзей и тебе всегда есть чем заняться. Демори не может не улыбнуться, глядя на Луку, хотя видит только его затылок. Он впервые думает о Люсиль с тех пор, как оставил кольцо у её двери. — Это больше похоже на то, что вокруг меня есть люди, у которых много друзей, а затем я просто вынужден следовать за ними. Похоже, у тебя тоже много друзей. Лука пожимает плечами, открывая упаковку с сэндвичем, но не отодвигается далеко от Элиотта, чтобы тот мог держать его за талию. — У меня есть несколько друзей. Один лучший. Элиотт приближается, открывает рот, и Лука даёт ему откусить, а после улыбается, целуя Демори в уголок губ. — Но это совсем другое. Мне нравится устраивать пикник с тобой на пляже летней ночью. — Да, это приятно. — Лука расслабляется на груди Элиотта, положив голову на его плечо, пока ест сэндвич. — Чувствую себя прекрасно. — Шепчет Демори ему на ухо, ощущая дрожь Луки. Они снова молчат, просто кормят друг друга бутербродами и пьют вино. Элиотту нравится слушать шум океана всего в нескольких метрах от себя. Он никогда не любил пляж, но всё изменилось за последние пару дней. Каждое воспоминание с Лалльманом также наполнено звуками океана, влажностью, шероховатостью их кожи и песка. Запах Луки — смесь его самого, солёной воды и пота. — Нам хорошо вместе, да? Лука смеётся, произнося эти слова, снова краснеет, проводит пальцами по предплечьям Элиотта, заставляя его крепче обнять себя. — Думаю, да. Через секунду ему удается произнести это, но он все еще краснеет, пытаясь сдержать улыбку. — Лука... — Да, нам хорошо вместе, лучше всех. — Он слегка поворачивается, глядя на Элиотта. Его глаза сияют, Демори видит только немного синевы, образующей кольцо по краям. — Это хорошо. Мы идеально подходим друг другу, и даже не пытайся это скрыть. — Он шепчет Луке в губы, улыбаясь. — Вовсе нет. Это... удивительно. — Лука утыкается носом в щеку Элиотта. — Я хочу радовать тебя всегда. — Он смеется, и Лука делает то же самое, у него самый заразительный смех, Элиотт никогда не слышал ничего подобного. Он никогда не забудет его. — Ты невероятный, Элиотт. Лука врезается в Элиотта, как только они входят в спальню. И Демори позволяет ему делать все, что он хочет, улыбаясь, когда парень толкает его к стене. Он намного меньше, но совсем не слаб, удерживая Элиотта на месте, пока целует его в шею. Шатен может только обнять его обеими руками, глядя вверх, чтобы Лалльман мог поцеловать всю его шею. Их желания и потребности берут верх, и Лука ослабляет хватку ровно настолько, чтобы Элиотт выдвинул бедро вперед и они могли вместе идти к кровати. Лука снова поворачивает их, позволяя парню лечь на спину, растягиваясь и улыбаясь, когда тот ползет на него, прикусывая губу. — Иди сюда... — Умудряется прошептать Элиотт, притянув Луку за шею. Непристойный поцелуй, который, вероятно, запрещен в общественных местах. Элиотт возбужден и не может дождаться, когда избавится от их одежды, его рубашка потерялась где-то на полпути к кровати, он не может вспомнить, как. Но он обращает внимание, когда Лука прикусывает губу, останавливая поцелуй, и садится ему на живот, чтобы снять рубашку. Он внимательно осматривает каждый сантиметр его тела, кладет обе руки на талию Луки, медленно поднимаясь, чтобы почувствовать каждый мускул и его учащенное дыхание. Демори смеется, когда Лука касается своим носом его, отвлекая Элиотта от его мыслей. — Моя очередь. Лука шепчет эти слова с милой улыбкой на губах. Элиотт резко вдыхает, укладываясь на подушку, и гладит Луку по щекам. — Да. Хорошо, — единственное, что ему удаётся сказать. Они снова улыбаются друг другу, Элиотт закрывает глаза, чувствуя пухлые губы Лалльмана, который медленно начинает целовать его грудь. Лука не может поверить своей удаче. Он слышит даже через улицу, как разбиваются волны, но не уверен, что океан действительно такой шумный. Это должно быть его сердце, колотящееся в грудной клетке и наполняющее уши. В их комнате совершенно темно, но он открывает глаза, глядя на лопатки Элиотта, его широкие плечи и бледную кожу с целой вселенной веснушек. Он осторожно обхватывает одной рукой грудь Элиотта, вдыхает его запах, другую кладет ему под голову. Элиотт пахнет соленой водой и солнцезащитным кремом. Лука все ещё привыкает к этому, но он уже пристрастился к запаху Элиотта. Что такое? Лука должен вернуться в Париж через несколько дней. Кажется, прошла целая жизнь, но прошло всего несколько дней, и он не может думать о том, чтобы попрощаться с Элиоттом, обнимающим его в большой, удобной кровати, где они занимались сексом всего несколько часов назад. Лука придвигается еще ближе, переплетает их ноги, утыкается носом в шею Элиотта, вдыхая его снова. Тот, что постарше, чуть шевельнулся, его большая ладонь легла на локоть Лалльмана, и он крепче обнял Элиотта. — Стоп, — у Луки даже нет времени спрашивать, что ему нужно прекратить, Элиотт уже умеет читать его мысли. — Не думай об этом. У нас ещё есть время.