Там, где вечно шумит гроза

      Голову напополам разрезали сильные боли. В висках стучали маленькие молоточки, а вот в районе затылка бил самый настоящий колокол. Он играл какую-то только ему понятную мелодию, повторяющуюся каждую минуту. Адель поморщилась от боли во всем теле — такое бывает, когда слишком долго спишь, тело ноет от долгого лежания на кровати, руки и ноги как-то по-странному затекли, кровь в конечности словно перестала поступать.       Девушка недовольно бурчит только ей понятные слова под нос, а потом пытается распахнуть глаза. Получается это далеко не с первого раза. Вокруг все еще темно, сумерки собрались точно кокон возле хрупкой девушки в дурацком переулке, надежно ограждая ее от всего внешнего мира. — Вы как? — глубокий мужской голос выводит мгновенно из состояния полусна. Аллен не может сфокусировать взгляд, но мутный силуэт все равно разглядывает — на корточках перед ней сидит какой-то мужчина, видимо, прохожий. Лицо и фигуру разглядеть слишком трудно — не видно практически ничего дальше своего носа. Но Адель точно уверена в двух вещах: во-первых, она все еще находится в переулке, а, во-вторых, этот голос она уже слышала далеко не один раз. — Я не знаю, — девушка прикрывает снова веки, а потом чувствует, что ее настойчиво трясут за плечо, но реагировать никак не получается — тело не слушается вовсе, глаза никак не хотят открываться, а подняться сейчас на ноги кажется чем-то фантастическим.       Адель не понимает абсолютно ничего — ее безобразный сон слишком уж затянулся, но даже это не было очень ужасным. Последствия после него — самый настоящий кошмар.       Девушка опирается рукой об асфальт, стараясь вложить всю силу, чтобы оторваться хоть на сантиметр, но все попытки безуспешны. Знакомый незнакомец только цокает с жалостью на эту неудачную попытку, но уходить все еще не спешит — видимо, решает, что делать с почти бессознательным телом девушки. Адель, может, и попыталась бы сделать что-то еще, но ее сознание стало медленно обволакивать противно-горьким туманом, который только усыплял. Аллен прикрыла глаза, борясь с сильным головокружением, а потом погрузилась во тьму, заваливаясь на бок. — Чонин? — пролепетала девушка, когда почувствовала сильные руки, подхватывающие ее с земли, словно пушинку, но голос так ей и не ответил, зато Адель заметно расслабилась и позволила себе уснуть в крепких руках, когда почувствовала смутно знакомый запах, что сладко ее обволакивал и успокаивал.

***

      Второе пробуждение вышло куда более приятным, если можно так выразиться. Голова почти не болела, а тело хозяина слушалось. Проблема заключалась лишь в том, что Адель понятия не имела, где конкретно находится и куда ее угораздило вляпаться на этот раз.       Девушка приоткрывала то один глаз, то другой, надеясь, что так она хоть что-то сможет узнать о новой обстановке, что ее окружала. Узнать, к сожалению, смогла немногое: только то, что квартира принадлежит мужчине, и то, что он достаточно опрятен. Женской рукой в доме и не пахло — Аллен почувствовала бы сразу, если бы в доме постоянно была женщина, но мужчина совсем свою квартиру не запускал, скорее наоборот, старался порядок поддерживать.       Рассматривать обстановку и думать о добродушном незнакомце, который ее подобрал на улице и привел к себе домой, не было никакого желания. Мысли были забиты совершенно другим — странным сном, что продолжал мучить даже сейчас. Настолько яркие картинки все вертелись в голове, норовя заменить стены вновь картами, но Адель этот кошмар отгоняла подальше, делая вид, что до него ей совсем нет никакого дела — она рассматривала стеклянный маленький столик рядом с большой мягкой кроватью, на которой она и очнулась. Не успела девушка даже опомниться, как в дверном проеме появился высокий мужчина, а челюсть Аллен в это время встретилась с полом.       Быть такого не может. Просто невозможно и невероятно. Перед ней стоял тот, кого она рисовала три с небольшим года — ее личная недосягаемая мечта, ее личный мучитель, что приходил во снах и заставлял подниматься посреди ночи. Незнакомец с мягкой улыбкой, пухлыми губами и запахом крепкого коньяка. Ее знакомый незнакомец снова пришел к ней во сне, окутанный полупрозрачной дымкой, чтобы поблагодарить за долгожданный портрет, чтобы вдохновить на новый шедевр. — Вы очнулись? Как Вы себя чувствуете? — его голос патокой разливался по венам. Он впервые заговорил, раньше всегда молчал, подзывал к себе рукой, манил, а после незаметно удалялся, скрываясь в тени деревьев или за очередным поворотом в огромном лабиринте из улиц. Девушка с трудом переварила смысл слов, она все думала о прекрасном грубом голосе, таком чарующем и, кажется, завораживающем. Он заговорил впервые, но это значит, что ему точно что-то от нее нужно. В это раз, что-то большее, чем просто портрет. — Как тебя зовут? — вопросом на вопрос отвечать совсем некрасиво, но у Аллен мало времени, и она искренне надеется, что незнакомец ее поймет, что войдет в ее положение и не усомнится в том, что Адель достаточно воспитана. Просто сейчас она торопится, очень. Нет времени на пустые разговоры, ведь скоро сон закончится. Она проснется в своей угрюмой квартире совершенно одна, долго будет разглядывать идеально белый потолок, а потом помчится в студию, чтобы хоть на пару часов вернуться в мир красок. В свою собственную карманную Вселенную, наполненную только светлыми и теплыми тонами. — Кай, — мужчина, кажется, на секунду растерялся, но потом, взяв под контроль свое выражение лица и свои эмоции, прошел вглубь комнаты, садясь в глубокое темно-синее кресло. Он в недоумении смотрел на немного растерянную особу в его кровати, стараясь понять ход мыслей странной девушки, которая, кажется, продолжала слабо осознавать все, что происходило вокруг нее. — Ты у меня дома. Я нашел тебя на улице, и тебе, кажется, было совсем плохо. Откуда ты? Я тебя раньше не видел. И как тебя зовут? — Кай со всей внимательностью посмотрел на девушку, он хотел выпытать ответы у нее поскорей, но до нее все словно доходило только спустя несколько секунд. Как будто между ними была толстая стенка, звук через которую шел с опозданием. — Адель Аллен. Я из Лондона, — девушка отвечала на вопросы твердо поставленным голосом. Она вообще сперва косилась на него недоуменно, словно это он ничего не понимал. Само собой разумеется, что они в Лондоне. Где же им еще быть? Но откуда Каю об этом знать? Он же всего лишь живет в ее сне. — Прости? Что такое «Лондон»? — Кай недоверчиво уставился на девушку, стараясь понять, шутит та или все же говорит правду. Такого необычного названия он не знал. Вообще, он только сейчас заметил, что девушка была довольно странной: он не видел на ее бледной коже никаких знаков, а в ее речи то и дело мелькали какие-то непонятные слова. — Да, ты же не знаешь. Ты и не можешь знать, о чем это я. Ты ведь всего лишь мой сон, — с грустью сказала Адель, начиная выбираться из вороха одеял. Смотреть на Кая больше не хотелось — чем больше смотришь, тем больше потребность в нем. Этот урок она усвоила еще в самый первый год, когда он только начал приходить. Тогда сновидения длились всего лишь несколько секунд, за ними следом появлялись легкие наброски карандашом в тетради, потом, спустя несколько месяцев, в самом центре студии встал большой холст, он появился словно из воздуха — Аллен и сама уже не помнит, когда его купила. Кай просачивался в ее скучную и однообразную жизнь медленно, но губил ее зато со вкусом. Он аккуратно, словно самый лучший в мире мастер, разбирал тонкие механизмы сознания, чтобы запечатлеть на самом видном месте свой образ. Кай — один из тяжёлых наркотиков, на него подсаживаются надолго, а «доза» требуется уж слишком часто. Хоть мимолетно увидеть его — это уже подарок, а сегодня он даже заговорил. Адель, кажется, запомнит этот сон навечно, потому что такое случается слишком редко. — Уж извините, мисс Аллен, но я не Ваш сон, — Кай сделал угрюмое выражение лица. Он был чем-то недоволен. Сложив руки на коленях, он всмотрелся в лицо девушки, словно хотел найти в нем какую-то вескую причину, которая все бы ему объяснила. — Я не знаю, почему Вы до сих пор здесь, почему я Вас все ещё не выставил за дверь. Но шансов вылететь у Вас, мисс Аллен, все больше с каждой репликой. Идемте, я напою Вас чаем, а потом провожу до Вашего дома, а то как-то меня пугает Ваше нынешнее состояние, — парень озабоченно посмотрел на Адель, а потом терпеливо дождался, когда та встанет с кровати и последует за ним.       Они вышли в просторный коридор, именно отсюда можно было попасть в любой уголок такой уютной квартиры. Слева располагались спальня и, видимо, гостиная, дверь в которую была заперта, справа — ванная, а ровно напротив входной двери в самом конце коридора — кухня. Простая планировка радовала, потому что заплутать тут было просто негде. Темно-синие стены коридора успокаивали, вообще вся эта квартира Адель искренне приглянулась, она даже подумала сделать похожий ремонт у себя, но мысль эта сразу же улетучилась, потому что девушка твердо решила — каждому свое. Темно-синий цвет без Кая уже не будет таким же манящим, а в квартире Аллен вообще смотреться будет очень глупо.       В небольшой кухне, вообщем-то, не было практически ничего: стеклянный стол на две персоны, два черных стула и темно-синие (опять же) навесные и напольные шкафчики, плита и большой холодильник. Если до этого Адель думала, что синий цвет в этой квартире подобран не специально, то теперь стала в этом уж очень сильно сомневаться. Хозяин намеренно выбирал этот цвет, только вот причину такого выбора Аллен никак не могла понять. Цвет приятно ложился на холст, и действовал он как-то по-особенному успокаивающе, но это только конкретно на Аллен, остальные же находили его достаточно угрюмым и темным, поэтому старались ни в интерьере, ни в одежде не использовать. У Кая же это цвет был повсюду. А Адель почему-то глупо улыбалась, когда видела его.       Кай что-то тихонько мурлыкал себе под нос, а Адель, посмотрев на его спину, только сейчас заметила, что мужчина в плотной черной водолазке с высоким горлом. И она должна была подумать, что это лишь глупое совпадение, но эта именно та водолазка, что была изображена на портрете несколько часов назад. Аллен нахмурилась. Если это сон, он давно уже должен был кончится, потому что Адель чисто физически не могла так долго спать. Но, что, если это не сон? Девушка устало выдохнула и потерла висок. Может, она вообще в коме, а все, что окружает ее вокруг — лишь игра ее собственного сознания, которое от нечего делать подкидывает ей такие глупые истории. — Вот, держите, — мужчина поставил на стол большую кружку с дымящимся напитком, а девушка недоуменно приподняла брови. Чай. Перед ней стоял чай. Черный чай с зелеными листиками мяты. Именно тот чай, который она пьет на протяжении десяти лет, не изменяя себе. Самое веселое в этой истории было то, что чай этот кроме нее никто больше не заваривал, и о этом предпочтении никто больше не знал. Даже родители и Ким Чонин. Попробовав напиток, она еще больше удивилась — две ложки сахара. Точно. Просто стопроцентно. То, что это было совпадение, Аллен отмела сразу. — Ты меня знаешь? — Адель придвинулась чуть ближе и даже наклонилась всем корпусом, чтобы Кай смог разглядеть ее черты лица и, может, вспомнить ее. — Впервые вижу, — невозмутимо ответил мужчина, потягивая ароматный напиток из своей чашки. — Но этого же просто быть не может. Откуда ты тогда знаешь? — Аллен умоляюще посмотрела на мужчину, надеясь, что тот все-таки скажет, что Адель знает давно, что следил за ней пристально долгое время, но Кай был непреклонен. — Что знаю? — теперь уже он косился с каким-то явным подозрением. Вообще, эта ситуация Кая напрягала все больше и больше. Он уже успел несколько раз пожалеть, что помог бедной девушке, потому что она и ее непонятные разговоры уже начали потихоньку сводить его с ума. — Какой я пью чай, — как само собой разумеющееся произнесла Адель. — Ты не мог этого знать, потому что друзей у меня нет, и никто просто физически не мог тебе рассказать. Я пью этот чай, когда нахожусь в полном одиночестве. Так, откуда ты знаешь? — От тебя пахнет мятой. — И что? — Я подумал, что тебе нравится вкус мяты. К тому же, она немного успокаивает нервы, — Кай пожал плечами и отвернулся к окну, за которым, к слову, по-прежнему было слишком темно. Молнии сверкали где-то очень далеко, но тучи продолжали нависать над городом, грозясь в любой момент раздавить маленькие коробочки домиков. — Допустим. А две ложки сахара почему? — Сам всегда пью с двумя ложками сахара. Откуда ты, говоришь? — Кай перевел взгляд на девушку, как бы прекращая разговор о надоевшей уже чашке чая. Он искренне считал, что его не в чем подозревать, и что девушка, которая должна быть ему благодарна, на свое спасение внимание совсем не обращает. Она лезет в какие-то дебри, все ищет подвох, но Кай ведь знает, что подвоха никакого нет. — Из Лондона, — Адель прищурилась, но больше Кая ни в чем не подозревала.       Действительно, можно было ведь просто угадать. Бывает же такое. Девушка отпила вкусный напиток, стараясь понять, почему вообще Кай ее об этом спрашивает. Но она тут же вспоминает недавний разговор в его спальне, где Кай обмолвился, что знать не знает даже такого слова, как «Лондон». Боже, и куда она опять влезла? — Адель, может, ты что-то путаешь? Быть не может никакого Лондона. Его ведь даже нет ни на одной карте. У нас ведь единая страна, единый флаг и язык. Ты ударилась головой, когда падала? — Кай говорил вкрадчиво, но при этом Адель ни капли от его тона не было обидно, хотя он вроде бы и сказал, что она сумасшедшая. Но у нее-то своя правда. Она точно знает, что она из Лондона, что она родилась в Шотландии в Эдинбурге, но позже сбежала от родителей и поселилась на Бейкер-стрит, что она достаточно известный молодой художник, у которого уже даже была выставка. Что у нее, в конце концов, был парень, который тоже жил в Лондоне, потому что его семья решила переехать, когда Чонину только-только исполнилось десять. Вся ее жизнь слишком тесно связана с этим городом, который в юности только приходил к ней во снах, прямо как Кай. — Кай, я понимаю, что ты считаешь меня сумасшедшей, но я действительно живу в Лондоне. И я могу тебе это доказать, — Адель опомнилась и полетела в коридор, где заприметила свое пальто и сумочку. В сумочке должен был быть телефон, а в нем все доказательства. Спустя несколько минут она победно улыбнулась, когда увидела свой гаджет. Адель открыла галерею и выбрала ту фотографию, что была сделана совсем недавно. По этой фотографии вмиг можно было понять, что речь идет конкретно об одном-единственном городе. На фото была запечатлена Адель на фоне всемирно известных часов. — Вот, видишь — Биг Бэнг. Я живу в Лондоне, — она подсунула Каю телефон прямо под нос, а сама довольно уселась на свое место, наблюдая за реакцией. Сначала лицо мужчины не выражало ничего целых пятнадцать секунд, потом он, словно опомнившись, встрепенулся и неверяще посмотрел на девушку. — Этого не может быть, — только и изрек он, смотря то на фотографию, то на девушку. Кай озабоченно осматривал каждую деталь сделанного недавно фото, чтобы убедиться, что ему это точно не привиделось. Чуть позже он попросил еще одну фотографию, которую Адель ему сразу же и предоставила. Лицо бедного Кая вытягивалось с каждой минутой все больше и больше, но, насмотревшись вдоволь на необычные для него фотографии, он поднял наконец-то немного прояснившийся взгляд на Аллен. — Хочу сказать, что я тебе верю. Но у меня, наверное, очень плохие для тебя новости, потому что данного пейзажа, что изображен на твоей фотографии, нет. Его просто не существует. И я, честно говоря, понятия не имею, что с тобой произошло, — Кай устало потер лоб и выжидающе посмотрел на Адель. Он сам не понимал, чего мог ждать от этой хрупкой девушки и что от нее требовал в данной ситуации, но ему хотелось внести хоть немного ясности в их запутанную историю, которая с каждой минутой становилась все более непонятной. — Где я? — Адель в панике уставилась на Кая, решив, что он знает все ответы. Ей хотелось домой, в свою кровать; хотелось, чтобы этот дурацкий сон наконец-то закончился, но не видно ему было ни конца, ни края. — Лондона больше нет? Что вообще тогда еще существует? Америка? Италия? Австралия? Ответь мне на простой вопрос: где я? — девушка подскочила со своего места, обеспокоенно выглядывая в окно, но на улице ничего так и не было видно: только редкие далекие вспышки более-менее освещали темную улицу. Аллен прошлась вдоль кухни, желая тем самым притупить немного ее бешеное желание выбраться из этой квартиры куда подальше, но где-то внутри она все еще понимала, что если уйдет сейчас от Кая, то не сможет долго продержаться на незнакомых улицах. — Terra* — так все это место называли раньше, но сейчас так никто больше не говорит. Считается, что это название давно устарело, — Кай сочувствующие смотрит на притихшую Адель, но замолчать себе не дает. — У нас единый язык, флаг и территория. Больше ни одной страны на этой планете нет, Адель. — мужчина замолкает, смотря в окно. Он как будто видит что-то в этой кромешной темноте, как будто может рассмотреть невидимую линию горизонта. Кай морщится, когда понимает, что ничего не видит абсолютно. Снова. — Кай… Как же это возможно? Где я? — в глазах Аллен только слезы. Она и сама толком не понимает, почему так хочется плакать, хотя вернее даже будет сказать — реветь. Долго и навзрыд, чтобы подушка от слез промокла, потому что до того внутри пусто, что даже сквозняк не гуляет. Она потеряла свою семью, дом, человека, который ее любил. Она потеряла все, оставила на другой планете, в другой Вселенной, а сама оказалась черт знает где. Девушка глубоко вдыхает и выдыхает. Нужно прийти в себя. Она отвлекается на Кая, вернее, это он ее отвлекает от непрошеных слез, которые так и рвутся наружу.       Кай успокаивает, глубоким приятным голосом он лечит саму душу, латает ее мысли, заполняя собой полностью. Она отвлекается, рассматривая своего спасителя: все-таки он красивый. Сложно не заметить это. У него полные губы, острые и резкие черты лица, густые брови и иногда колючий взгляд. Он вообще-то порой и сам полностью напоминает какую-то колючку, которая к себе подпускать боится, но людей при этом любит и оберегает. Еще у Кая упрямая ямочка на подбородке, а еще он, кажется, немного похож на Чонина. Адель видит различия, существенные. Кай совсем не Чонин, она это понимает, но внешность. Она ведь слишком похожа. Как близнецы, как две капли воды, но проще сказать — абсолютно идентичны. Аллен отгоняет от себя эти мысли, четко проговаривая, что Кай — это не Ким Чонин. Совсем.       Кай красивый. Он смотрит еще по-доброму, желая успокоить своим присутствием и своим видом. Он пахнет дурманящим коньяком. Кай строгий и выдержанный, он своих эмоций не показывает — не привык. У него идеальные манеры и осанка. Кай красивый. Он собой обволакивает, загоняя под свое собственное крыло. Он, как грозовые тучи, хмуриться и нагоняет ужас, но на самом-то деле, только старается собой укрыть. Не его ведь вина, что люди его боятся. — Я помогу тебе. Мы разберемся. Мы придумаем, как отправить тебя домой, — Кай обещает это, смотря прямо в глаза, а Адель почему-то безоговорочно ему верит. Верит человеку, которого знает всего ничего, но она продолжает вслушиваться в каждое его слово, несмотря на здравый смысл. Если все действительно так, как говорит Кай, значит Адель действительно находится на другой планете? В другой стране? В другой Вселенной? На все интересующие ее вопросы ответить пока было просто невозможно, поэтому она просто постаралась взять себя в руки и не переживать так сильно. — Я тебе верю, — посчитала нужным сказать Адель.       Они долго сидели на кухне, не разговаривая ни о чем, потому что голова каждого была забита различными мыслями. Кай временами поглядывал на абсолютно спокойную Адель, а потом сразу же отворачивался снова к окну, чтобы посмотреть на вспышки молнии.       Гроза его любовно баюкала, успокаивая нервы. Она ласково громыхала где-то совсем далеко, желая, чтобы ее любимец поспал эту ночь спокойно.