Play with Fire

      Курносый и рябой брат Ночного Дозора, знакомый Джону еще с тех времен, когда он сам был лордом-командующим, неуклюже поклонился. Другой, с бандитской рожей, передал сверток Давосу. Взяв бумагу из рук десницы, Джон прочел:       Джону Сноу, королю Севера и Трезубца, лорду Винтерфелла, Белому Волку             В полнолуние разведчики Ночного Дозора обнаружили за Стеной жилище с личными вещами Бенджина Старка, первого разведчика Ночного Дозора, пропавшего без вести четыре года назад. По находке ясно, что Бенджин Старк жив, но Дозор не может продолжать поиски в связи с угрозой Иных.

Эддисон Толлетт, Лорд- командующий Ночным Дозором

      Сердце Джона бешено забилось. Дядя Бенджин жив, и он за Стеной, один против тысяч мертвых. Бенджин Старк всегда был ласков с бастардом брата, все свое внимание уделял именно ему, когда приезжал из Дозора на некоторое время домой. А потом Джон потерял его и остался на Стене один, окруженный врагами.       Трясущимися руками Джон написал ответ Эдду, в котором благодарил его за информацию, когда внутренне терзал себя мыслью о том, что никак не может помочь дяде.       "Ему надо помочь", － крутилась в голове мысль, отбойным молотком ударяя по черепу.       Но чем он поможет? Скорбный Эдд прав. За Стеной мертвые, и если отряд разведчиков сунется туда, то не вернется. Нынешние разведчики не могут даже сторону света определить по солнцу, а уж убить Ходока у них явно не выйдет.       В кровать Джон лег с беспокойной душой. Лежа под мехами он понял, что они на него давят и ему жарко; подушка казалась чересчур мягкой, треск поленьев раздражал, сверчок в углу пел песенку, которая вызвала мгновенное бешенство у парня. Сев на кровати, он захотел выплеснуть всю свою злобу и бессилие на кого-нибудь, свернуть чью-то шею, размолотить и без того ломанные пальцы об камень стен, ощутить успокаивающую горячую кровь на руках. Трясующимися руками он натянул сапоги, бранясь себе под нос, чуть ли не хныча от безысходности, душившей его. Стало жарко, он вышел на мороз без плаща, остужая кровь. Воздух отрезвил его, но ненадолго. Свет луны всколыхнул его злобу, а чардрево в богороще вызывало ненависть и отвращение. Идя к нему, он достал из ножен Длинный Коготь с четким желанием отомстить богам, забирающим все, что ему дорого, но как только он взглянул на вырезанный в стволе лик, рука его дрогнула. Меч со звоном упал на землю. Джон обессиленно сел на корень дерева и впервые за долгое время заплакал. Слезы выжгли его глаза, высосав всю влагу из горла, теперь просящего испить.       "В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он должен выбирать между тем, что правильно, и между теми, кого он любит", － сказал в его голове своим старческим голосом мейстер Эймон.       "Так вот что моя жизнь", － утер слезы Джон и посмотрел на лик, － "сплошной выбор".       Сердце его молчало. Голова раскалывалась. Значит, только несправедливые боги могли дать ему справедливый совет.       Джон поднялся и только сейчас заметил, как холодно снаружи. Он встал на колено перед чардревом, всматриваясь в лицо, вырезанное детьми леса тысячи лет назал, лицо которое видело всю историю дома Старков. То самое, которому молился его отец, и на которое он, бастард, не имел права.       － Никогда я вас не просил, － свой собственный голос показался Джону чужим и неестественно громким, － но сейчас я вас умоляю. Вы сильны за Стеной. Уберегите моего дядю, сделайте то, что не могу сделать я.       Джон не услышал ничего, кроме ветра. Злость и отчаяние сменились тоской, и, поднявшись, он пошел к себе, шаркая сапогами по рассыпчатому снегу.