Хорошо Исекайнуло

       Снова я решила остаться. Безопасное место. Три часа в обществе Касена и Саё. Лепили онигири для всех, разговаривали о разных событиях прошлого. Удивительно, как можно быть таким спокойным и умиротворённым? На носу старшего Канесады и правда красовался небольшой шрам. Конечно же уже привыкла к странным цветам волос. Младший Самонджи подал один шарик, молча. Широкие глаза, голубые и глубокие. Он всегда немного молчаливый и тихий. Обняла малыша, поблагодарив.        Джурия никак не желала выходить из амулета. Не донимала своим капризным голоском. В такие моменты я её просто любила больше, чем кого-то. Хм… Мне правда нравится кто-то из множества клинков? Да, они разные и странные, но я и правда не понимаю, как такое пришло ко мне в голову. Эта любовь. Просто влияние весны.        После проходил урок каллиграфии. Было правда очень красиво. Касен водил кисточкой по бумаге, осторожно и мягко, что-то рисуя.        — Котёнок и птичка, — прочитала. — Очень мило.        — Я хотел сначала написать сакура, но передумал. О-Саё, что у тебя получилось? — мальчик повернул листок, показывая надпись. — Косецу Самонджи и Соуза Самонджи мои братья. Длинно и сложно.        — Я люблю братиков, — проговорил.        Ещё немного попили чаю.        Лепестки летали по цитадели, кружились и падали рядом или в чашку. Как было мило со стороны.        Додануки и другие мощные воины проводили дневную тренировку на свежем воздухе. Как же это было великолепно. Слишком приятно наблюдать за дорогими мальчиками. Мы поприветствовали друг друга и разошлись. Когда же такое случилось. Когда я попала сюда? Кого не хватает? Я чувствую, что кого-то нет! Кого же.        — Аруджи? — отвлёк кто-то. — Всё хорошо? — обеспокоенный взгляд.        — Яманбагири, — очнулась, — все ребята дома?        — Один отряд в Осаке, два других на исследованиях. Вас что-то беспокоит? Может к Ягену? Или обратиться к кому-то ещё?        — Я ощущаю себя пустой. Мне одиноко.        Чёги обнял, осторожно хлопая ладонью по спине. Как же было тепло и приятно. Такая поддержка. Постояли так не долго. Попрощались, разошлись по разным сторонам. Мягкий голос остановил, заставляя обернуться. Увидя Когарасумару, заплакала. Казалось, что он снова нёс какой-то поломанный клинок, но в тряпице была обвёрнута цветущая веточка сакуры.        — Я люблю всех своих детей. И не желаю видеть слёзы в их глазах, — осторожно вытер стекающие капли по щекам. — Боль утраты ещё не прошла?        — А кого я потеряла? — старалась шутить, хоть сама уже не помню. — Когарасумару, вы мой наставник по этой жизни.        — Благодарю за доверие.        На фарфоровом личике мягкая улыбка была не лишней, но в глазах была лишь грусть. Немного походили, понаблюдали за ребятами. Бои, поля, кухня, конюшня. Ничего не менялось. И я не менялась, словно становясь уже не самой собой, а той, кого заменяла. Только почему всё постепенно стирается из памяти? Имена, лица. Хотелось уже найти Хасэбэ и прижаться к нему, продолжая выплакивать все свои огорчения.        Нет! Я не слабачка! Я сильная! Вернусь домой! Буду снова смотреть и играть! Только во что… Уже пол года пролетело незаметно.        Не знаю, как снова попивала чай в компании Угуисумару. Очень приятный собеседник, только с братским комплексом. А как назвать то, что он следил за своим братом! И записывал в блокнот наблюдений. Ветер снова носил опадающие лепестки. Тигрята и другие звери игрались, валяясь и путаясь между собой, забавно дерясь. Но тут котики Гокотая превращались в одного большого тигра! Он мурчал, тыкаясь мордой в руку тати. Забавно.        — Вы уходите? — спросил соловей, хватая за край юбки.        — Да. Мне пора возвращаться к себе.        Это была правда. Устала слишком.        Как начался новый день — не заметила. Резко. Невыносимо быстро. Джурия не донимала. Что-то было не так? Что происходит со мной? Почувствовала, как кто-то тыкал мокрым носиком в руку. Подлез под руку.        — Аруджи-доно, вас уже ждут на обед, — заговорил лисёнок.        — Мы ждём, — ответил его хозяин.        — Не хочу.        Ушли, обидевшись. Но вдруг кто-то поднял с кровати на руки! И закружил, смеясь, устраивая на плече.        — Отпусти! — крикнула.        — Еда, госпожа! Не начнём без вас! — смеялся Иватооши, самый высокий из нагинат.        Пришлось довериться.        Принёс, посадил рядом с Хигекири, приказал кормить меня с ложечки. А львёнку в радость! Забота же о любимом человеке. Он даже слизал крем с щеки. Мило, ничего не скажешь. Противно со стороны. Такие нежности.        Вечером уже все отдыхали у большого дерева. Кроме меня. Не хочу снова пьянствовать в компании. Лучший вариант — вернуться в свою комнату для продолжения раздумий.        Раздумья.        Опёрлась о стену. Мокрая. Мокрая? Бросила взгляд на опору. Что-то алое тянулось по коридору, капли были и на полу. Дыхание участилось. Кто же это? Враг? Я без оружия! Но любопытство было выше. Осторожно шагала, ища где всё заканчивалось. Комната. Моя комната. Осторожно открыла. Никого. Прошла немного дальше. Шорох и звон упавшего оружия заставил обернуться. Человек улыбнулся, что-то сказал и упал прямо на меня. Тяжёлый. Весь раненый, одежда и волосы растрёпанные. Что же с ним произошло? Звать кого-то — бес толку. Все далеко. Постаралась дотащить его до постели. В шкафу достала какие-то вещи, разорвала на части. Взяла ведёрко и мигом отправилась к озерцу во дворе. Набрала и вернулась. Обмакнула тряпку. Ножницами полностью разорвала остатки, чтобы лучше добраться до ран. Омыть. Перевязать. Всё! Надо было действовать быстро! Мальчики чуть ли не гурьбой ворвались, обнажив клинки. Я лишь смогла слабо улыбнуться, засыпая у кровати.        — Проснись! — глухой голос истинной вырвал из сна.        — Джу? — спросила.        — А кто же ещё! Что в моей постели делает мужчина! Да ещё раненый! Да ещё и без одежды! Да ещё Мурамаса! — злилась она.        — Какой ещё Мурамаса? — зевнула, повернула голову к кровати.        И правда. Это был он. Тот, кого я забыла. Живой. Спящий.        — Сэнго, зараза! — толкнула, но он не просыпался. — Заставил волноваться. Скучала. А ты, значит, живой и здоровый! — хоть последнее было немного не правильно сказано. — Ты во всём виноват. Сначала встретил меня, потом ушёл куда-то. На пол года. Я страдала. Среди этих любителей меня. Надеюсь, ты не из таких, — облокотилась спиной о кровать, взяла свисающий розовый локон, осторожно накручивала на пальчик, перебирала. — Ты пропустил веселье. Расскажешь, что произошло, когда очнёшься.        Поднялась. Немного сомневалась в своём решении. Поцеловала в щёку, немного ниже раны. Теперь моя душенька была довольна.        Пришлось достать футон и расстелить рядом. Спокойно ночи, значит, клинок.