Общежитие №2, квартира №5

Об этой тревожной мысли Джин вспомнил только когда на следующее утро вошел в свой кабинет, сел за рабочее место и вдруг понял: в деле Намджуна он был больше не нужен. Они получат ноутбук Джиу и без его помощи, следовательно, запрос Намджуна на этом заканчивался. Джин почувствовал себя как в детстве, когда однажды родители обещали ему, что сводят в кино, а в итоге в последний момент заставили остаться дома и выучить все уроки. Конечно, было кощунственно сравнивать убийство невинной девушки и детское кино, но это расследование всего лишь за один день затянуло его с головой. Он вдруг подумал, что, возможно, понял, почему другие сотрудники их отдела уходили, стоило им поучаствовать в деятельности других бюро: отдел по обеспечению общественного порядка (или как его называли в участке, «отдел мелких преступлений») лидировал по количеству дел, но была им присуща некоторая рутина. А это расследование, в котором Джину посчастливилось принять небольшое участие, взбудоражило всё его существо. Но теперь выходило, что его дальнейшее участие в этом деле было неоправданно. До девяти часов он вяло перебирал накопившиеся заявления о кражах в метро и торговых центрах, сортируя их по локации, чтобы потом было легче просматривать записи с камер наблюдений. К этому времени у него практически получилось сосредоточиться на этой работе должным образом, и поэтому, когда в какой-то момент рядом с ним мелькнула тень и приземлилась на стул для посетителей, он вздрогнул. — Ты был прав! — Намджун воодушевленно хлопнул рукой по столу. Джин приосанился. Он еще не знал, в чем он там был прав, может, в том, что кофе без сахара — это не кофе, или в том, что на одном из кругов ада грешников заставляют вдевать одеяла в пододеяльники, но сам факт того, что его правоту прибежали признавать с такими горящими глазами, ему был приятен. То, что его правоту прибежал признавать Намджун, было приятно вдвойне. — Мы поговорили с Чимином, — пояснил он, и Джин сразу вспомнил свою идею, которая пришла ему с утра. Он предположил, что вчера Ли Сою могла на эмоциях рассказать Чимину многое из того, что, по их мнению, она не договаривала, и посоветовал Намджуну с Чонгуком поговорить с ним об этом, когда он проснется. — Что он сказал? — Немного, — Намджун качнул головой, — но самое главное, из ее сбивчивой речи он сделал предположение, что Джиу связывалась с ней довольно часто на протяжении всех двух недель. — Он сказал так? — Джин вздернул брови, не веря своим ушам. Перед глазами возникло бледное лицо Чимина и его горькие-горькие слезы. — И после этого он всё еще чувствует вину? Да эта женщина врала ему с самого начала! — Ты же его знаешь, — с невеселой усмешкой сказал Намджун. — Он и сегодня сразу после своих догадок пошел на попятную, мол, я всё неправильно понял, и нужно дождаться дачи показаний. Он всё еще пытается ее защитить… Джин поморщился от досады. — Когда допрос? — Пока это не допрос, а действительно дача показаний. Его назначили на девять, но она не пришла, — Намджун задумчиво выровнял папки на его столе по одному краю. — Вроде как, обычное дело, но что-то мне подсказывает, что они так и будут тянуть… Сейчас там всем заправляет Бэ Чонын, ее сестра. Чонгук сказал, что она даже не подпускает Ли к телефону. — И что они будут делать? — Ну, тут даже не «они», а практически только «он», — Намджун дернул одну папку слишком сильно, и из нее посыпались документы. — Чонгука уже повысили?.. — заторможено спросил Сокджин, наблюдая, как тот, наклонившись за выпавшими файлами, смахнул плечом еще две папки на пол. — Нет, у них там в отделе аврал, а старшего инспектора Муна обязали лично заниматься делом какой-то чиновницы. У него, вроде, даже были конфликты с матерью жертвы, поэтому… — Да, господи, оставь ты их уже в покое! — не выдержал Джин, когда Намджун водрузил все уроненные папки обратно на стопку документов, и они начали съезжать ему на клавиатуру. — Извини, — пристыженно отозвался тот. — …Но поэтому Чонгук остался в деле Джиу практически один. Остальные только так, консультируют. — Хм, это опыт, конечно, но и давление колоссальное… — Но на самом деле он будет не один, — Намджун вдруг сверкнул довольной улыбкой. — Я посоветовал старшему инспектору Муну отправить запрос в отдел мелких преступлений на помощь в расследовании со стороны старшего полицейского Ким Сокджина. — Почему его? — медленно спросил Джин так, словно «старший полицейский Ким Сокджин» был каким-то другим человеком. — Потому что ты уже в курсе дела. К тому же, — парень сощурился, — я думаю, тебе все-таки удалось расположить к себе Ли Сою. С тобой дача показаний должна пройти легче. — Она не приехала, — напомнил он. — Чонгук собирается наведаться к ней домой. — Но почему я? — снова повторил Сокджин, у которого в голове не укладывалось, почему именно он вдруг стал так нужен этому расследованию. — А как же ты, Хосок, Чимин?.. — Развитие нашего с Хосоком дела в какой-то мере связано с исходом этого, ты же понимаешь, что нас до него не допустят, — он пожал плечами, похоже, нисколько не расстроившись от этого факта. — А Чимин… Чимин не имеет права участвовать в расследовании. Чонгук внес его в список заинтересованных лиц. Это, вообще-то, было первое, что он сделал, как только стал неофициальным руководителем этого дела. Джин вытаращился на Намджуна: — Он сделал что?.. Это же может пойти в личное дело Чимина! — Не пойдет, — Намджун с уверенностью покачал головой. — Он составил грамотное обоснование, делая упор на то, что Чимин участвовал в поисках жертвы, и поэтому поимка ее убийцы для него может носить личностный характер. В принципе, я согласен. — Могу представить, как это задело Чимина, — высказался Джин неодобрительно. — Как Чонгуку вообще это позволили? — Ну, Усталый Мун дает ему довольно широкий простор для самореализации. Думаю, он хочет узнать, на какой максимум Чонгук способен. — Дождется, когда тот отстранит от дела и его… — В любом случае, из тех свободных полицейских, кто хоть немного в курсе происходящего, остался только ты один… Если ты, конечно, свободен, — вдруг стушевавшись добавил Намджун и бросил робкий взгляд на его стол, заваленный бумагами. Сокджину бы в этот момент эффектно оскорбиться за то, что тот, похоже, как и все остальные бюро в участке, считал, что в отделе мелких преступлений и дела были мелкими, но сейчас Джин был практически готов с этим согласиться. Что все эти дела о кражах могли противопоставить расследованию убийства? Он уже был готов бросить всё и снова нырнуть в это с головой. — Когда я начинаю? — деловито спросил он, с тайным удовольствием наблюдая, как от его положительной реакции засветилось лицо Намджуна. — Когда старший инспектор Кан даст тебе свое благословение, — он ехидно хмыкнул. — Старший инспектор Мун, конечно, поубедительнее меня, но у твоего начальства упертости больше. Его бы на переговоры с преступниками брать, серьезно. Они ему, в конце концов, сами вертолет с мешком денег подгонят. И еще должны останутся. — Ему будет трудно отказать отделу уголовных преступлений, — сказал Джин. И оказался прав. Уже к полудню на его столе возникла папка, попавшая туда всё тем же уникальным способом, которым мистер Кан передавал своим подчиненным запросы от других отделов. Джин коротко кивнул, не выражая никаких эмоций, но стоило спине его раздраженного начальника скрыться за дверьми кабинета, как он тут же подорвался с места. В отделе уголовных преступлений он был уже через каких-то пару минут. — Джин-хён, — поприветствовал его Чонгук, махнув рукой. Джин пристроился за его стол. — Добро пожаловать? — неуверенно добавил он, заметив выжидательный взгляд хёна. — Что от меня требуется? — решил перейти к самому интересному Джин, который чувствовал, что скоро начнет лопаться от переполнявшего его воодушевления. — Не знаю, — всё так же неуверенно протянул тот. — Это была идея Намджун-хёна и Мун-сонбэнима привлечь тебя. А так я бы и сам справился. Джин почувствовал, как всё его воодушевление стремительно из него выдувается. — Ну, ты, блин, как обычно, — напустился он на бесцеремонного младшего, пихнув под бок. — Давай, рассказывай, какой у тебя план? — Пока я думаю, как устранить Бэ Чонын, — тот задумчиво прикусил и так уже достаточно замусоленный кончик ручки. — Звучит не очень убедительно, — Джин почувствовал жизненную необходимость поддеть его. — Она препятствует следствию, — Чонгук нахмурился. — Ли Сою не пришла на дачу показаний, и я подозреваю, что это была не ее идея. На звонок ответила Бэ Чонын, отказавшись передавать что-либо своей сестре. В квартиру она меня тоже не пустила. — Ты уже ходил к ним? Чонгук кинул на него выразительный взгляд «если я говорю, что она не пустила меня в квартиру, значит, я в эту квартиру ходил». Джин расшифровал всё слово в слово. — И как, ты уже решил, что делать с сестрой Ли? — вернулся он к проблеме, решив в этот раз снисходительное поведение младшего проигнорировать. Но пометку мысленно сделал. — Нет, — Чонгук поджал губы. — Она училась на юридическом, по ней видно, что подкована в законах. Она точно знает, что мы не имеем права на слишком жесткие меры, пока не найдем каких-либо доказательств причастности ее сестры к похищению или убийству. Я подозреваю, что она будет блокировать все наши попытки связаться с Ли вплоть до похорон, а потом отправит ее куда-нибудь под предлогом того, что сестре нужен отдых. Похоже, она имеет над сестрой власть… — он снова яростно вгрызся в ни в чем неповинную ручку. — Можем попытаться найти что-то на Бэ, чтобы отвадить ее от этого дела. Ее фирма довольно маленькая, но держится на плаву уже четыре года, так что, возможно, там есть за что зацепиться… — А, может… — Джин бесцеремонно прервал его поток мыслей. — А, может, просто с ней поговорить? Чонгук поднял на него непонимающий взгляд. — Вы говорили с ней, когда ты ходил к Ли на квартиру? — Нет, — он снова помрачнел. — Я сказал, что мне нужно задать несколько вопросов ее сестре, но она вытолкала меня, сказав, что у них траур. Я думаю, она будет использовать этот аргумент до последнего. — А ты всё-таки стал настоящим полицейским, да? — спросил Джин, и Чонгук весь подобрался, сразу распознав в его вроде-бы-комплименте скептические нотки. — О чем ты? — Знаешь, эта свойственная полицейским черта видеть в каждом человеке преступника и в чем-то подозревать? — Чонгук на это промолчал, поэтому Сокджин продолжил: — У них действительно траур. И Бэ блокирует все твои попытки связаться с сестрой не потому, что кто-то из них как-то причастен к похищению и убийству Джиу, и не потому, что ей есть, что скрывать. Она делает это потому, что пытается защитить дорогого себе человека. — Дорогого человека, который не хочет помогать следствию найти убийцу дочери, — яростно парировал тот, кажется, восприняв комментарий Джина как оскорбление. — Если Ли действительно не договаривала во время поисков Джиу, то обеспокоенность Бэ Чонын вполне понятна — конечно, она боится, что мы пойдем легким путем и повесим всё это на ее сестру. — Шестьдесят процентов убийств совершаются близкими, — буркнул Чонгук. — Естественно, мы проверяем все версии. — Нужно сказать ей об этом, — задумчиво протянул Джин, прикидывая все возможные варианты. — Вчера она показалась мне благоразумным человеком, я думаю, она пойдет нам навстречу только если мы будем с ней полностью честны… Когда ты собирался сходить к ним в следующий раз? — После обеда. — Я с тобой, — уверенно кивнул Джин, проигнорировав недовольную моську своего донсена. Он знал, что тот уже принял его идею и выёживался чисто из вредности. Джин раскрыл папку с делом, которую принес с собой, и, не сдержавшись, тихо охнул, сразу наткнувшись на фотографии с места преступления. Джиу лежала на боку, при этом туловище было развернуто так, что ее спина касалась пола, а тонкие руки с перепачканными кровью ладонями были вытянуты вдоль тела. Лицо девушки, уже полностью синее, было обращено в потолок, и Джин сразу расфокусировал свой взгляд, чтобы не смотреть на эту до жути пугающую расслабленность неживого лица. Кровавый след на старом потертом ламинате тянулся от середины комнаты до того места, где умерла Джиу — ближе к надувному матрацу — в луже густой крови площадью где-то метр на метр. На матраце лежал простой одноразовый телефон, до которого она не успела добраться. От этой картины веяло таким холодом, что Джина пробрала дрожь. — Два удара кухонным ножом в живот, — прокомментировал Чонгук. — Орудия не нашли. — Это же следы! — Джин аж подскочил на месте, рассматривая ближе смутные очертания чьих-то отпечатков рядом с лужей крови: видно, этот кто-то нечаянно наступил носком ботинка в кровь и наследил. Они были нечеткими и хаотично разбросанными, и не давали совершенно никакой картины. — Да, похоже, он нервничал. — Судя по обстановке, она жила там всё это время? — уточнил Сокджин чуть погодя, рассматривая другие фотографии, где были запечатлены заправленный матрас, стопка книг, внешние аккумуляторы, батончики, аккуратная, но внушительная кучка зеленых оберток из-под мороженого, несчетное количество банок с энергетиками и другие вещи, которые делали обстановку заброшенного здания чуть более домашней. — Да. И не похоже, что ее удерживали силой. Она как будто скрывалась там от кого-то… Также был обнаружен заграничный паспорт с информацией о брони билетов на самолет в Японию. — На какое число? — Один на четвертое октября, а второй на двадцатое. — Четвертое? — Джин вскинул взгляд. — День, когда Джиу пропала! — Да, видимо, она хотела покинуть страну в этот день и у нее почему-то не вышло. Второй билет намекает на то, что она собиралась сделать вторую попытку через несколько дней. Но… не успела, — Чонгук откинулся на стуле. — Здесь сколько? — удивленно уточнил Сокджин, переходя к следующей фотографии со стопкой денег. — Не так много, миллион вон. — Не так много для того, чтобы держать их при себе в заброшенном здании? — спросил он с сомнением. — Но их не украли. Поэтому я исключил грабеж. Также не было сексуального насилия и даже следов борьбы. Кажется, она не ожидала нападения. — Кто-то, кого она знала? — с грустью задал Джин риторический вопрос. Процент убийств родственниками и знакомыми был действительно до ужаса велик. — Я думаю… — начал было Чонгук, но был перебит звонком стационарного телефона. Он взял трубку и перекинулся парой коротких фраз с собеседником, после чего встал, натягивая рабочий пиджак. — Судмедэксперт сделал свое заключение, я схожу в лабораторию. Тогда встретимся после обеда и поедем к Ли? — предложил он. — Хорошо, я пока закончу свои текущие отчёты и доизучаю материалы, — Джин тоже встал. Они направились к выходу из кабинета, и, когда уже почти разошлись по разным сторонам коридора, Чонгук задумчиво окликнул его: — Джин-хён, а ты… А ты тогда, что, не «настоящий полицейский»? Сокджин внимательно на него взглянул. Похоже, младшего действительно задело за живое завуалированное обвинение в черствости и бесчеловечности. — Надеюсь, что нет, — просто ответил он и развернулся, отсалютовав на прощание. *** — Извини, — запыхавшийся от бега Чонгук остановился рядом c рабочей машиной, которую Джин взял в участке. Джину не очень нравилось каждый раз ездить на разных автомобилях: хоть его водительский стаж и приближался к десяти годам, но небольшой период привыкания к новой машине всегда имел место быть. Не то, чтобы у них был какой-то выбор — он был всё еще старшим полицейским, а Чонгук и вовсе полицейским — и личного транспорта не полагалось ни тому, ни другому. — Залезай, — нарочито ворчливым голосом отозвался Сокджин. Конечно, он не злился, зная, что если тот опоздал, то точно не из-за какой-то ерунды. — Отправлял приглашение на дачу показаний, — пояснил Чонгук, вваливаясь в салон и пристегиваясь. — Хотел, чтобы мы успели провести встречу сегодня, поэтому пришлось побегать. С несовершеннолетними труднее, ты же знаешь, надо еще родителей приглашать, а у него, считай, что их и нет: мать умерла, отец пьет… Классика. — Ты про кого? — терпеливо уточнил Джин. — Ук Доён, — Чонгук как будто бы даже растерялся от осознания, что самая важная часть информации осталась за бортом его рассказа. — Хочу поговорить с ним еще раз. Меня смутило время смерти жертвы — вечером четырнадцатого — это именно тогда, когда, по словам Доёна, он наткнулся на тело. — Ты думаешь, он как-то с этим связан?.. Вот уж, воистину, всё, что вы скажете, будет обращено против вас, — Джин покачал головой. Доён помог полиции найти тело Джиу, а в итоге сам попал под подозрение. Машина правосудия была, как обычно, беспристрастна. — Но ведь это подозрительно, — стал защищать свое решение Чонгук. — Назвал бы он тогда это время, если бы знал, что ее убили именно в тот вечер? Я бы в таком случае подстраховался. — Он мог просто растеряться. — У Доёна была уйма времени, пока не пришел Юнги, чтобы придумать самую правдоподобную историю в мире, — как можно миролюбивее сказал Джин. То, что они спорили по каждому вопросу, явно сказывалось на их коротком сотрудничестве не в лучшую сторону. Чонгук отвернулся к окну, и остаток пути они провели в молчании. На детской площадке у дома Ли снова играли дети. Отчасти Джин любил, когда работа обязывала его покинуть офис в рабочее время, ведь именно в такие моменты можно было понаблюдать за тем, как беззаботно текла жизнь других людей, не связанных с убийствами, смертями и жестокостью человеческого мира. Джин улыбался, глядя на них, и немного завидовал. Ему казалось, что сам он больше никогда не сможет почувствовать подобную легкость и беззаботность… Они поднялись к нужной квартире и осторожно позвонили. Через время замок щелкнул, и из-за двери высунулось лицо Бэ Чонын: — Вы имеете право приходить так часто? — сухо спросила она, но, кажется, ответ женщина знала и так. — Да, — просто ответил Чонгук. — Ну что ж, полицейский Чон, тогда до скорой встречи, Сою вы снова не увидите. — Госпожа Бэ, здравствуйте, — Джин решил, что пришло его время вклиниться в разговор. — Старший полицейский Ким Сокджин. Я привез вашу сестру вчера ночью, возможно, вы помните меня. — Здравствуйте, — она коротко, но настороженно кивнула. — Я не сказал этого вчера, но я приношу свои соболезнования и очень сожалею, что подобное случилось с вашей племянницей и вашей семьей… — он склонил голову, а потом продолжил немного другим тоном, добавив просящих ноток: — Госпожа Бэ, пожалуйста, можно с вами немного поговорить? — Джин умел использовать то, что у него было: и располагающую к себе внешность, и мягкий голос, и неплохую способность показывать нужные эмоции в нужный момент. Бэ поколебалась несколько секунд, с напряжением глядя ему в глаза, но потом всё же вышла на лестничную площадку, тихо прикрыв за собой дверь. — Спасибо… Вы знаете, что сейчас мы ведем расследование убийства Джиу, и нам нужна помощь вашей сестры. — Чем она может помочь? — она посмотрела на него как будто бы даже с мольбой. — Сою рассказала всё, когда шли поиски Джиу, — на имени племянницы Бэ мелко затрясло, было видно, что сохранять стойкость у нее получалось с огромным трудом. — Мы знаем, что нет, — мягко сказал Джин, и у него неприятно похолодело внутри: если Чимин всё-таки ошибся в своей догадке, и эта информация окажется неверной, у Джина будут большие проблемы с этим необоснованным обвинением, которое он сейчас сделал близкому родственнику жертвы в лицо. — Мы знаем, что ваша сестра связывалась с Джиу во время ее поисков. Бэ стремительно побледнела. Она совсем не контролировала свою реакцию, и, глядя на ее вытянувшееся лицо, Джин теперь мог бы со стопроцентной уверенностью сказать, что Чимин не ошибся. Он мысленно утер пот со лба. — Послушайте, госпожа Бэ, я верю, что ваша сестра не связана ни с похищением дочери, ни с ее убийством. И верю, что у нее были свои мотивы не рассказывать полиции о том, что они держали связь. Это могло бы помочь следствию, да, — жестко добавил он, — но это был ее выбор. — Она просто хотела защитить ее, — прошептала женщина. — Я понимаю. У нас нет цели обвинять вашу сестру и судить за принятые решения — она понесет административное наказание за препятствование расследованию, но сейчас это не важно, — он покачал головой. — Важно, что информация от госпожи Ли может помочь найти убийцу Джиу. Неужели вы не хотите, чтобы его поймали? — Джин заглянул ей в глаза с искренним непониманием. — Разве… Разве это вернет нам нашу девочку? — хрипло спросила Бэ и неожиданно ударилась в горькие слезы. Да, она была сильной, умной женщиной, пусть даже подкованной в законах, но в первую очередь она была человеком, которого всего несколько часов назад придавило страшной правдой о случившемся с дорогим ей человеком. Бэ держалась из последних сил ради того, чтобы защитить свою сестру, и в то мгновение, когда это вдруг стало бесполезным, она сломалась и не сумела сдержать всю ту боль, рвавшуюся сейчас наружу вместе с тоскливым плачем. Дверь квартиры приоткрылась, и к ним прямо босиком вышла Ли Сою. Она подошла к сестре и молча обняла ее, пустым взглядом смотря куда-то мимо застывших рядом парней. — Онни, я расскажу им всё, — сказала она тихо. В ее глазах совсем не было слез, словно она уже выплакала их все, и больше ничего не осталось. Джин смотрел в ее лицо, и ему казалось, что со вчерашней ночи прошло несколько лет, настолько постаревшей она выглядела. — Лучше в участке, — севшим голосом сказал Чонгук. — Чтобы… мы вас больше не беспокоили. Ли послушно кивнула. Она оставалась в таком послушно-замороженном состоянии всё время, пока они добирались до участка, пока в переговорной Чонгук настраивал необходимое для записи оборудование и представлял ей появившегося Муна. Бесцветным голосом она начала рассказывать им о том, что тогда, четырнадцать дней назад, она, не дождавшись дочь домой, действительно испугалась, что с ней что-то случилось. Всю ночь Ли обзванивала знакомых и родственников в надежде, что Джиу пошла к кому-то в гости и просто забыла предупредить ее об этом, а рано утром, так и не найдя следов дочери, отправилась в полицию писать заявление о пропаже. И буквально через час после того, как она вышла из участка, ей позвонила дочь. — Она сказала, что ей нужно уехать, — Ли бездумно крутила вокруг оси пустой стаканчик, стоящий на столе. — Сказала, чтобы я не беспокоилась. И… сказала, чтобы я отозвала свое заявление. Первым желанием Ли было броситься обратно в участок и сделать так, как просила дочь, но потом она задумалась. То, что Джиу ввязалась во что-то опасное и нелегальное, мать начала подозревать уже давно, после того, как в доме стали появляться деньги, которые она просто не могла заработать, будучи обычной мойщицей посуды в среднестатистической кафешке. Она пыталась выяснить, откуда деньги, у девушки напрямую, но у той постоянно находились какие-то объяснения. От ухажера. Премия от щедрого начальства. Подарок подруги. Но у Джиу не было ни ухажера, ни щедрого начальства, ни даже более-менее близкой подруги. — Джиу не говорила, где находится, просто требовала отозвать заявление из полиции и прекратить поиски, и я поняла, что, если я это сделаю, то она уедет и, возможно, больше никогда не вернется. Я просто хотела найти ее и помочь… В течение двух недель всё продолжалось по одному сценарию: Джиу звонила и, переходя от мольбы к угрозам, просила мать об одном, а женщина в ответ умоляла ее вернуться и рассказать, что случилось. В итоге, они ни к чему не приходили, и разговор на этом заканчивался. Ли надеялась, что полиция поможет ей найти дочь, но не давала никакой дополнительной информации о том, что держит с ней связь, как и не давала разрешения на взлом ее аккаунтов в соцсетях и распечатку телефонных разговоров из страха, что полиция найдет там подтверждение того, что Джиу занималась чем-то незаконным. Настойчивые просьбы инспектора Кима о передаче ноутбука только сильнее уверили ее в этом. — Она звонила мне почти каждый день, но бывали перерывы в два дня, поэтому, когда она перестала мне звонить за три дня до… — женщина с силой сглотнула, — … я ничего не заподозрила. Мы сильно разругались в последний раз. Это был последний раз… — вдруг медленно повторила она и прикрыла рот рукой. — О боже… Она лихорадочно забегала взглядом по комнате, и это была ее первая эмоциональная реакция с тех самых пор, как ребята увидели ее сегодня. Похоже, осознание того, что последние сказанные ею слова в сторону дочери носили гневный характер, пришло к ней только сейчас. — Почему вчера вы решили отозвать свое заявление? — спросил Чонгук осторожно, пытаясь направить ее мысль в нужную сторону. — Она молчала три дня! — в голосе женщины начали пробиваться истерические нотки. — Я испугалась… что она натворит глупостей, что больше не выйдет на связь. Я не знала, откуда она звонила, и где находилась. Я не знала, что делать… я не знала, что делать… — прошептала она, с ужасом глядя на дно бумажного стакана, которое сжимала мертвой хваткой. Она словно заново переживала те три дня неизвестности, в течение которых ее нервы накалились до предела, заставив принять решение, которому она противилась всё это время. — Кто знал о том, что вы держали с дочерью связь? — через паузу задал Чонгук следующий вопрос. — Я никому не говорила, даже Чонын. — У вас есть какие-нибудь догадки, откуда у нее могли появиться деньги? — Нет… Сначала я подумала, что она делает курсовые для одногруппников, но ведь учебный год только начался, у них пока нет больших работ… А когда стали появляться суммы покрупнее, я поняла, что что-то не так, — меланхоличное поведение женщины стало возвращаться. — О каких суммах идет речь? — Однажды она дала мне полмиллиона. Вроде и немного, но откуда у студентки такие деньги? Это была самая крупная сумма, потом она стала осторожнее, после того, как я устроила ей допрос. — Вы сможете примерно расписать, какие суммы и в какое время у нее появлялись? — Хорошо, — равнодушно бросила Ли и стала медленно выводить цифры на протянутом Чонгуком листке. Потом так же беэмоционально она подписала разрешение на распечатку телефонных звонков, и своих, и дочери, разрешение на взлом аккаунтов, изучение транзакций банковских счетов, осмотр дома и изъятие необходимых следствию личных вещей. Глядя на то, как она без раздумий подписывает каждый документ, Джин почувствовал вину, словно они обманом вынудили ее сделать это, но умом понимал, что дело было совсем не в этом. «Разве это вернет нам нашу девочку?» Всё это теперь было совсем не важным. Когда они закончили с бумагами, старший инспектор Мун поблагодарил Ли за сотрудничество и еще раз принес ей соболезнования. Она кивнула и с его позволения вышла из переговорной в коридор, где ее дожидалась сестра. — Чимин… — Джин, выходящий следом за ней, услышал сдержанный возглас Ли и неприятно поразился: когда это «полицейский Пак» успел превратиться в «Чимина»? Ли торопливо приблизилась к беседовавшему с Бэ Чимину и взяла за обе руки, что-то тихо говоря. Джин только понадеялся, что это были извинения. — Госпожа Ли, госпожа Бэ, — вдруг отчеканил Чонгук, стремительно вырвавшийся из переговорной. — У входа стоит машина, которая довезет вас до дома. Позвольте, я вас провожу, — сказал он, приближаясь, а затем добавил: — Полицейский Пак, разве вас не ждет работа? Та холодность, с которой он это произнёс, заставила Чимина пораженно приоткрыть рот, а потом неверяще качнуть головой, мол, зачем так грубо? Он скомкано попрощался с обеими женщинами, пообещав, что обязательно заедет навестить, и, развернувшись, отправился прочь, даже не взглянув на Чонгука. Тот был неожиданно мрачен как туча. Сокджин, справедливо рассудил, что своей хмурой физиономией макнэ сделает всё только хуже, поэтому ненавязчиво отвадил донсена и проводил женщин до машины сам. Они снова поблагодарили его и вскоре уехали. Джин поспешил вернуться обратно в участок, чтобы не успеть сосредоточиться на мысли о том, что их уход принес облегчение.