Общежитие №2, квартира №5

Возвращаясь обратно в переговорную, Джин столкнулся с мельтешившим поблизости Намджуном. — Как всё прошло? — с нетерпением бросился тот к хёну, только заметив его приближающуюся фигуру. — Чонгук с Муном не делятся? — У них сейчас совещание всем отделом. Не уверен, что только по этому делу, поэтому не сунулся, — Намджун оглянулся на запертую переговорную. — Так как всё прошло? — Подожди, у тебя разрешение-то на материалы этого дела есть? — строго спросил тот, специально мучая нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу парня. Он знал, что есть: сам первым делом изучил список допущенных к делу лиц, в котором фигурировали и Намджун, и Хосок, и Юнги, также как изучил и список заинтересованных лиц, которым доступ к делу был запрещен. Список этот был коротким, но, справедливости ради, стоило отметить, что Чонгук внес туда не только Чимина, но и всех сотрудников отдела поиска пропавших, которые участвовали в деле Джиу. Вспомнив о Чимине и Чонгуке, Джин снова забеспокоился: он не помнил, чтобы они ссорились в последнее время, но недавняя сцена показывала, что что-то между ними было явно неладно. — Джин-хён… — тем временем жалостливо протянул Намджун, чуть сгибая колени и заискивающе заглядывая в глаза снизу-вверх. Джин умилился и потрепал его по голове, как какую-нибудь собачку. — Ладно, уговорил, — быстро сдался он. — Ли подписала разрешение на взлом аккаунтов и изъятие личных вещей. Теперь вам уже не обязательно идти к судье за ордером. — Даже на взлом аккаунтов? — глаза Намджуна загорелись каким-то пугающим восторгом. — Тебе палец в рот не клади, дай только по чужим аккаунтам полазать, да? — Джин взирал на него с опаской. — Личная переписка может рассказать о тебе даже больше, чем близкий родственник, — довольно отозвался тот. — Потому что с родственниками мы обязаны примерять наши социальные роли, притворяться и сдерживаться, а вот в интернете люди становятся самими собой. — Звучит как лозунг в поддержку интернета. — Напротив, — он покачал головой. — Ты удивишься, сколько всего уродливого прячется в людях. — Интересно, что в таком случае прячется во мне… — Иногда достаточно просто просмотреть переписку человека с разными людьми, чтобы это понять. — А почему бы и нет, — Джин, вдруг загоревшийся этой идеей, достал свой телефон в решительном намерении взглянуть на себя со стороны и открыл KakaoTalk. Он проигнорировал шестнадцать непрочитанных сообщений от замьюченного Тэхёна — тот всегда писал много и не по делу, поэтому Джин всего через несколько дней после их знакомства поставил его на мьют, о чем честно предупредил самого Тэхёна. Тот ни на минуту не обиделся, но писать стал еще активнее. Сейчас Джин прочел начало его шестнадцатого сообщения «видел на распродаже так…», которое отображалось в меню мессенджера, и, решив, что ничего важного за этим точно не скрывалось, перешел к другим чатам. Диалог с мамой о сегодняшнем завтраке, панические сообщения от Хосока, потерявшего с утра свой портфель, многочисленные мемы от отца, который только осваивал мобильные технологии (к сожалению, не самым полезным времяпрепровождением), требования от старшего инспектора Кана оставить отчеты у него на столе, новости от бывшего коллеги Хёсана, спор с братом о последнем клипе Twice… Намджун с интересом наблюдал за его лицом, не смея заглянуть в экран чужого телефона, а потом сказал: — Дай угадаю, в тебе прячется очень хороший человек? — Нет, кажется, во мне прячется очень скучный человек, у которого слишком узкий круг общения, — пробормотал он. Работа, семья и соседи по квартире — равносторонний треугольник его незамысловатой жизни. — Даже обидно как-то… Кстати говоря… — он специально обратил свое внимание на диалоги с ребятами из общежития. — Сегодня Хосок потерял свой портфель, вчера Чимин — найковские кроссовки, позавчера ты — очки… Да вы мне пишете только когда что-то теряете! — его возмущению не было предела. — Правда? — Намджун попытался изобразить искреннее удивление, но не сдержался и прыснул в кулак. — Чего смеешься? — Джин боднул его плечом, шумя на весь коридор. — Я вам, что, бюро находок?! — Просто ты вечно куда-то всё убираешь, — на свою голову решил ответить честно Намджун, смеясь. — Потому что вы вечно всё разбрасываете где попало! — он был оскорблен до глубины души этим обвинением. — Кто еще? Тэхён, вон, небось, тоже что-то потерял и пишет теперь!.. — в негодовании Джин мотнул окно с диалогами вверх и ткнул в чат с шестнадцатью непрочитанными от Тэхёна. Он, войдя в раж, уже был готов продолжать распаляться дальше, как пробежался по первым сообщениям взглядом и поперхнулся словами. — Что Тэхён? — Намджун резко подался вперед, заметив, как Джин стремительно изменился в лице, и, забыв про приличия, впился в чужой диалог взглядом. — Непрочитанные сообщения -- [6:51] хей, Джин-хён, Хосок-хён потерял свой портфель, не знаешь где он? [6:51] портфель в смысле [6:51] а не Хосок-хён [6:55] нашли :) [7:42] Дин-хё где у нс мазь от ожогов [7:42]? [7:43] извни что с ошиками [7:48] ожешь сказать мистеру Ха чтоя не приду. не берет [7:50] мазбь спрошуу дечонок в 6 кв [8:46] Суён накричала на м [8:47] и отвезл в больницу [8:52] кст мистер Хан сам звонил я перезвоню.не надо зонить [8:59] почему все кричат [9:21] Сён спрашивала тебе [9:46] забыл сказать что у твоей лбмой сковороки сломал ручку [9:48] видел на распродаже такую ж. я купрю Когда Джин дочитал чат, у него мелко тряслись руки. Он тут же ткнул пальцем в кнопку набора контакта, а сам посмотрел в глаза нахмурившегося Намджуна, который достал свой телефон и быстро проверил сообщения: — Почему он мне не написал?.. — Тэхён, — сказал в трубку Джин, когда слишком длинные гудки наконец-то прекратились. Он глубоко вдохнул, прежде чем продолжить, боясь, что нервы не выдержат, и он сорвется на обвиняющий крик, которого, как он был уверен, Тэхён слышать совсем не хотел: — Что случилось? — О, привет, — безмятежно поздоровался тот. — Я сломал твою сковородку. Не знаю, как так получилось, извиниии, — протянул он. — Я хотел снять макароны с плиты, взялся за ручку, а она — хоп! — и отвалил… — Да забудь ты про эту сковородку!.. — он не сдержался и слегка прикрикнул на него, но тут же заставил взять себя в руки. — Ты пытался ее поймать, да? Насколько серьезные ожоги? Ты сейчас где? — Дома, — растерянно ответил тот только на последний вопрос. — Почему ты не позвонил? — боль в голосе скрыть не получилось — этот вопрос волновал его больше всего. Тэхён знал, что он читает его сообщения через раз, и всё равно писал такие важные вещи чатом, вместе того, чтобы позвонить или хотя бы написать кому-нибудь другому. Судя по тому, что никто из ребят не говорил им с Намджуном о случившемся, никто об этом еще не знал. — Вы же на работе, — еще более рассеянно отозвался Тэхён. Джин до боли закусил губу. — Жди, я сейчас приду. — Не над… — Тебе что-то нужно? — он перебил его слабое сопротивление. — Нет… — Черт, — в сердцах выплюнул Джин, когда звонок сбросился. — Я тоже пойду, — решительно сказал Намджун, разворачиваясь к выходу. — Я сегодня еще не был на обеде, так что час у меня есть. — Как знаешь, — Джин коротко кивнул, попросив подождать пять минут, а сам отправился к старшему инспектору Кану. Он знал, что тот его отпустит — это была та самая черта, за которую он ценил свое начальство и благодаря которой Джин оставался одним из немногих, кто восхищался и уважал мистера Кана. «Своих не бросать», — говорил старик часто. В его личное «свои» входили только работники его отдела, между которыми он пытался наладить тесную связь и взаимовыручку, но, так как текучка в их бюро была слишком высока, задача эта была практически невыполнимой. Но со «своими» сотрудников он считался, поэтому сейчас, когда Джин коротко рассказал о случившемся, Кан махнул рукой, лишь добавив, что ему придется отработать на выходных. Джин кивнул: он всё равно стабильно приходил на работу в выходные, так что для него это ровным счетом ничего не меняло. — Пошли? — он быстро сбежал со ступенек участка, где его уже ждал Намджун, и они загрузились в машину. — Написал Юнги и Хосоку, — сообщил Намджун, выезжая с прилегающей к участку территории, а потом добавил с нотками сомнения в голосе: — Чимину с Чонгуком тоже надо бы, наверно… Было понятно, почему он не стал. Этих двоих подобные новости выбили бы из колеи сильнее, чем хёнов, и Намджун просто хотел отгородить их от переживаний. Но не сообщать им о случившемся тоже было бы неправильно, и Джин решил, что отпишется ребятам, как только они проведают Тэхёна и поймут, насколько серьезными были его ранения. Он уже мысленно составил максимально нейтральный текст наподобие: «Тэхён утром обжегся о сковородку, берёт больничный. Ожоги несерьезные, не переживай». И отчаянно молил, чтобы ему не пришлось лукавить ни в одной фразе этого сообщения. Так как они подъехали к общежитию в разгар рабочего дня, стоянка была полупуста, поэтому припарковаться не составило труда. Быстро поднимаясь наверх, с каждой ступенькой Джин ощущал, как внутри нарастает беспокойство, почему-то напоминая о былых временах работы в патруле, когда, идя на вызов, они не знали до конца, что их могло ожидать впереди. Да, он знал, что у Тэхёна ожоги, но понятия не имел, насколько всё плохо, и неизвестность закручивала гайки в его и так нервном состоянии. Дверь в их квартиру была не заперта, и, как только они вошли, их взору тут же предстали голые стопы Тэхёна, развалившегося на диване в гостиной. Джин позвал его по имени, приближаясь широкими шагами, а сам сразу вцепился взглядом в его руки: Тэхён держал их на животе, развернув ладонями вверх, и на покрасневшей коже было прекрасно видно все волдыри — два больших на обоих указательных пальцах и несколько поменьше, рассыпавшихся по всей площади ладоней. — Вторая степень, — со свистом выдохнул Намджун совсем рядом. Сокджин, почувствовав его присутствие, чуть подался назад, не глядя нашел его руку и сжал практически до боли. В академии у Джина всегда были проблемы с медицинскими дисциплинами, он сам честно признавал, что слишком изнежен для всех этих дурных картинок в методичках и чересчур натурально обезображенных манекенов. И сейчас от вида прозрачных волдырей, натягивающих тонкую кожу на длинных тэхёновских пальцах, его пробила дрожь, отдавшись легкой слабостью в коленях. — Мм… — тихо промычал Тэхён, разлепляя веки, видимо, он успел задремать, пока они ехали. Он с трудом сфокусировал на них взгляд, а потом слабо улыбнулся. — А я так ей и сказал… Намджун сел на пол, изучая повреждения поближе. — Правильно, что не забинтовали, так быстрее подсушится и заживет. — Да, доктор тоже так сказал. Он много чего говорил… — Тэхён медленно поднял взгляд на Джина. — Я хотел написать тебе всё, но не смог. Просто тяжело… — он снова уставился на свои изувеченные пальцы и слегка ими пошевелил. От боли, отразившейся на его лице, Джину самому стало больно. — Ты ел? — спросил он, отходя к кухне и стараясь не наступать на разбросанные по полу макароны. — Нет, не хочу, — Тэхён растягивал слова так, словно подбирал их с большим трудом. — Доктор сказал много пить… Я много пил, — прозвучало как оправдание, — но потом кружка закончилась, — его голова тяжело повернулась по направлению к стоявшей на столике кружке. Видимо подняться, чтобы наполнить ее снова, сил у него уже не было. — У тебя температура, — тем временем оповестил Намджун, прикладывая ладонь к его лбу. — Да, доктор предупреждал, — пробормотал тот, снова прикрывая глаза под его нежными прикосновениями, а Намджун с какой-то беспомощностью во взгляде обернулся к Джину. И в этот момент тот понял, что лечение Тэхёна нужно решительно брать в свои руки. Они изучили лежащий тут же на столике рецепт и предписания врача, и Джин отправил Намджуна в аптеку и ближайший магазин, а сам, дав вялому Тэхёну жаропонижающее, взялся за кухню. Он быстро собрал макароны, с равнодушием взглянул на свою любимую сковородку, которая сейчас лежала в разобранном виде на стойке, и принялся за обед. Намджун вернулся буквально через пятнадцать минут вместе со всем необходимым, но, передав пакеты в руки хёна, заходить в квартиру не спешил, лишь помялся у порога и сказал: — Хосок написал. На наш отдел упало официальное разрешение на получение ноутбука Джиу для изучения… Мне нужно идти, — виновато добавил он. Джин предполагал такое развитие событий, поэтому сразу кивнул: — Иди, но сначала зажуй хотя бы яичницу, я специально для тебя сделал, — и он отступил на кухню, вынуждая Намджуна последовать за собой. — Ты же не обедал. — Ну, раз специально для меня, — неуверенно и немного нервно отозвался тот, садясь на стул и сверяясь с часами. — Две минуты. Но Намджун справился быстрее джиновского прогноза, проглотив яичницу чуть ли не целиком, и быстро заел редькой и кимчи. Он и моргнуть не успел, как все тарелки уже опустели. — Самая вкусная яичница в моей жизни, — вынес вердикт Намджун, показывая Джину оба больших пальца, и поспешно встал из-за стола. — Питайся еще реже, и вся еда покажется божественной. Хочешь, чтобы теперь гастрит посоперничал с тахикардией? — ворчливо отозвался Джин, наблюдая, как Намджун отошел к спящему Тэхёну, проведав его перед уходом, и снова направился к двери. Сокджин нагнал его и настойчиво впихнул в руки рисовый треугольник. — Съешь по дороге. Намджун, уже полностью готовый к выходу, замер у порога в какой-то нерешительности, глядя на завернутый треугольничек в своих руках, потом поднял взгляд, похоже, решившись сказать то, что вертелось у него на языке. Но в последнее мгновение почему-то передумал. Просто вскинул ладонь в прощальном жесте и сказал: — Спасибо. Джин не знал, что он хотел сказать, но вдруг почувствовал разочарование, которое всё же умело скрыл. — Скажешь Чимину? А я напишу Чонгуку. — Договорились, — и он вышел. Первоначальный текст сообщения для Чонгука пришлось всё же поменять, и Джина совсем не удивило, что буквально через минуту после его сообщения «На дачу показаний прийти не смогу, сижу с Тэхёном, он заработал ожог сегодня утром. Не переживай, всё будет нормально» его телефон разорвался входящим вызовом. — Что случилось? — голос Чонгука практически звенел от напряжения. — Он обжегся о сковородку еще утром. — Насколько всё серьезно? — Вторая степень, — чуть помедлив, всё же признался Сокджин. — Пальцы и ладони все в волдырях, но хорошо, что показался доктору почти сразу. Суён водила его в больницу. — Суён? — жестко переспросил тот. — Почему она? — Он никому не сказал. Точнее, он писал мне, но я не видел. Было много работы, и я не проверял сообщения… — Джин поймал себя на мысли, что пытается оправдаться перед макнэ, который сейчас был весьма очевидно сильно взвинчен. Перед таким Чонгуком они все немного робели, так как в подобные моменты в его характере пробивались особые суровые нотки, из-за которых все предсказания о его будущей блестящей карьере в роли генерального комиссара совсем не казались безосновательными. — Почему он не написал мне? — Не знаю, — осторожно отозвался Джин. На самом деле он догадывался, что Тэхён специально отписался только ему именно по той самой причине, что Джин не читал его сообщений. Он не хотел беспокоить никого из них из-за их работы, но обезопасил себя от будущих претензий о том, что он никому не сообщил о случившемся. Чонгук тяжело задышал в трубку, больше ни о чем не спрашивая. — Я буду рядом с ним, не переживай. Сосредоточься лучше на Доёне. И… извини, что не смогу тебе помочь. — Ничего, — чонгуковские интонации немного смягчились. — Лечи его там. — Обязательно. Во сколько у тебя встреча? — Через полчаса. Юнги-хён тоже хотел приехать, вот жд… — он вдруг резко замолчал, а в трубке послышалось шебуршание и отдаленные голоса, словно кто-то окликнул его и теперь что-то говорил. — Сейчас буду, — ответил Чонгук и потом с коротким: — Пока, хён, — отключился от разговора. — Ну, пока, — сказал он уже потухшему экрану, нисколько не обидевшись, что его так технично отфутболили. Вообще, работая в полиции, он научился спокойнее относиться к невыполнению людьми каких-то стандартных норм приличия и вежливости, к которым привык с самого детства, будучи интеллигентным ребенком двух не менее интеллигентных учителей. Поэтому первое время в полиции ему было даже трудновато привыкнуть к некоторой бесцеремонности ее сотрудников, но несколько бессонных ночей за рабочим местом быстро помогли ему проникнуться обычным уровнем вежливости своих коллег. Время потекло неторопливо. Температурящий Тэхён почти всё время дремал и говорил что-то, только когда Джин пытался влить в него какое-нибудь очередное питье или лекарство. Спросонья он порывался сесть, оперевшись на ладони, или схватить рукой протягиваемую хёном кружку, отчего каждый раз болезненно вскрикивал, поэтому в последующие разы Джину приходилось удерживать его за запястья, прежде чем разбудить. После этого он тихо шмыгал, как при простуде, без сил привалившись головой к спинке дивана, и бездумно смотрел, как Джин обрабатывал его ожоги антисептиками и брызгал противоожоговый спрей. Джин при этом тараторил без умолку и сам бы не смог сказать, по какой из двух причин он это делал: чтобы не успеть сосредоточиться на завязывающихся узлом внутренностях от вида надувшихся белесых пузырей, или чтобы заполнить тишину, которую обмякший Тэхён заполнять не стремился, чем пугал его куда сильнее, чем своими изуродованными ладонями. А когда Тэхён снова засыпал, Джин с жадностью брался за готовку. Он с упоением вспоминал, какое удовольствие она приносила ему раньше, когда работа еще не занимала восемьдесят процентов его жизни, и он готовил что-то посложнее наскоро отваренного риса или лапши. Буквально танцуя на кухне, он сделал супчик для Тэхёна, отварил яйца, легкую кашу, а потом решительно вытащил из кладовки запылившуюся соковыжималку. Ею они пользовались от силы пару месяцев, когда Хосок, сдавшийся под напором матери, приобрел данную бандуру в COEX Mall и с трудом приволок домой. Его мама, которую глубокие мешки под глазами и осунувшееся лицо сына приводили в ужас и большое расстройство, была свято уверена, что в столице Хосоку просто-напросто не хватало витаминов, и фактически вынудила его совершить эту покупку. Джин, может быть, и согласился бы с ней, если бы в конце своей любимой фразы «Сынок, пей больше витаминов!» она добавляла «… и уволься к черту с этой работы!». Да, в этом случае витамины непременно пошли бы Хосоку на пользу. Когда соковыжималка сыто заурчала, принимаясь за работу, Сокджин почувствовал, что только вошел во вкус, и решил, что достаточно великодушен для того, чтобы порадовать остальных ребят ужином. На скорую руку раскатав тесто для манту, он уже готовил сковородку для жарки, в другой части столешницы принявшись крутить чамчи-кимпаб. Он чувствовал себя многоруким божеством Шивой, и, довольный собой, представлял восхищенные и счастливые лица ребят, которые со слезами счастья будут падать ему в ноги и благодарить, благодарить, благодарить… Ну ладно, последнее, возможно, лишнее. Просто называть его божеством было бы вполне достаточно. К половине седьмого вечера вернулся Чимин. Джин так удивился, увидев его, что сначала было подумал, что настенные часы остановились на пару с электронными на микроволновке, и поэтому сверил время на телефоне. Нет, всё верно, было 18:24 вечера четверга восемнадцатого октября две тысячи восемнадцатого года, и, кажется, этот день стоило отметить в календаре ярко-красным, ибо полицейский Пак Чимин из третьего полицейского участка Сеула второй день подряд уходил с работы вовремя впервые за последние полгода. — Джин-хён, привет, — смазано поздоровался с ним донсен и сразу торопливо направился к дивану. Он, как и Хосок, звонил Джину пару раз после того, как Намджун рассказал о случившемся, но, похоже, уверений Джина о том, что всё под контролем, ему не хватило, раз он по обыкновению не остался после окончания рабочего дня в участке, а примчался домой. Джину бы осадить младшего за недоверие, но он был так счастлив видеть его дома еще до захода солнца, что едва ли обратил на это внимание. Почувствовавший чье-то близкое присутствие Тэхён пошевелился, и Джин едва успел подскочить к нему, чтобы придержать за руки, которыми тот потянулся растереть сонное лицо. — Уже ночь? — с заторможенным удивлением спросил он, глядя на Чимина. — Нет, еще семи нет, — тихо ответил тот, укладывая его ладони на свои и рассматривая. Тэхён хихикнул непонятно чему. — Кушать будешь? — поинтересовался Джин у Чимина, но Тэхён подумал, что вопрос относился и к нему, поэтому поспешно покачал головой: — Нет… — У тебя даже не спрашиваю! — напустил на него Джин, решительно возвращаясь за соком. — Вот, витамины тебе, давай, пей. Тэхён посмотрел на Чимина умоляющими глазами, словно искал у него поддержки, но тот остался безмолвен, поэтому ему волей-неволей пришлось схватиться губами за трубочку, которой Джин настойчиво тыкал ему в лицо. Пил он с таким мученическим видом, будто сок был не из яблок и бананов, а, как минимум, из уксуса с соевым соусом. — Хён кормит меня весь день, — пожаловался «мученик» сразу, как только выдул весь стакан, и Сокджин от него отстал. — Вот изверг, — вдруг раздался ото входа голос Хосока. Они обернулись на входящих в квартиру Намджуна с Хосоком. Несмотря на, казалось бы, ехидный комментарий, ребята выглядели так, словно были совсем не в духе. Хосок отставил свой портфель, прошел к самому популярному за сегодняшний день месту в гостиной и тяжело рухнул на пол рядом с Чимином, прямо напротив сидящего Тэхёна. Потом пристроил локти на краешке дивана, подпирая руками голову, и устало сказал: — Ну, рассказывай. Тэхён для начала продемонстрировал ему свои ладошки и снова осторожно глянул на Чимина. Возможно, он боялся, что тот самый момент, когда они будут отчитывать его за то, что он не сообщил никому о произошедшем, настал, поэтому заранее искал защиты у самого сердобольного товарища. Хосок оглядел его руки, грустно вздохнул и спросил: — Как теперь в «Red Dead Redemption»-то будем играть? Тэхён непонимающе захлопал глазами, а все остальные прыснули. — У него большой палец на левой руке целый! — отметил Чимин, расплываясь в облегченной улыбке. — А джойстик как держать? — скептически прикинул Хосок, окидывая донсена оценивающим взглядом. — Зубами?.. — растерянно предложил Тэхён и с этим комментарием словно очнулся. Оттенок его лица к этому времени уже вернулся к обычному — похоже, температура окончательно спала, постепенно возвращая ему прежние силы. Они втроем, перебивая друг друга, начали обсуждать возможные варианты того, как Тэхёну будет удобнее играть, принимая в учет его текущее физическое состояние. Зубами? Да он же джойстик слюнями зальёт! Тыкать в кнопки носом? А как на экран тогда смотреть? Разработать пальцы на ногах? Тэхён, снимай носки… Джин отошел от них на моменте, когда обсуждение перетекло в чистую гипотезу, и ребята всерьез дискутировали о разработке шлема, с помощью которого мозг Тэхёна будет посылать игре команды вместо джойстика. Тот факт, что разработка этого гениального решения закончится через несколько лет после того, как у него заживут руки, парней нисколько не смущал. — Я бы не прочь, чтобы ты помучил меня так же, как и Тэхёна, — рядом тут же нарисовался Намджун, окидывая голодным-голодным взглядом столешницу, заваленную едой. — Как именно? — Джин решил повалять дурака. — Пичкать тебя таблетками? — Ну нееет… — Намджун сморщился, но от улыбки не удержался, прекрасно понимая, что Джин просто хочет над ним сначала поиздеваться. — Будить тебя каждые полчаса, как только ты уснешь? — Нет… — Не читать твои сообщения, когда ты будешь во мне нуждаться? — он попытался выдать это тоже как шутку, но тон сохранить не смог, поэтому поспешно отвернулся к раковине, бездумно передвигая в ней грязную посуду. На спину легла ладонь. — Ты не знал. Джин качнул головой. Да, он не знал, но это его не оправдывало. — Как ноутбук? — спросил он нарочито бодрым голосом, уходя от предыдущего разговора. — Получили наконец-то? Намджун вдруг резко помрачнел, и Джин пожалел, что решил перевести тему на работу. Он мог сказать что угодно, хоть вспомнить про тот же чудо-шлем для Тэхёна или любую другую ерунду, но он ляпнул про дело, и это снова вернуло их в тот серьезный внешний мир, в котором они и так проводили слишком много времени. — Ноутбук получили, но радовались недолго. Жесткого диска внутри нет, — Намджун устало вздохнул и потер глаза. Джин вдруг понял, что замечал за ним это движение, только когда разговор заходил о работе. — Ли Сою не подозревала, что его нет, в принципе, я ей верю. Потому что она даже не знает, что такое жесткий диск… В квартире его нигде не нашли, и на месте преступления его тоже не было. — А что с аккаунтом? — Пока мы вскрыли только официальный в Kakao. Сначала нужно было предоставить отчет о ее последних диалогах уголовному отделу, но, весьма очевидно, после пропажи она никому не писала. — Вы думаете, у нее есть другие аккаунты? — Конечно, — Намджун слегка хмыкнул, словно это было настолько очевидно, что об этом даже не стоило спрашивать. — Кто в наши дни пользуется только одним? — Ну, у меня только один, — с вызовом возразил Сокджин. — Это в Kakao. А как же другие ресурсы? Почта, игровые сайты, форумы, сайты знакомств, да даже учетка на кулинарной страничке. Скажешь, у тебя ничего этого нет? — лукаво спросил он. — Ну ладно, есть, — с неохотой признал тот. — Вот! — довольный Намджун потянулся к кимчи и запихал в рот небольшой листок капусты, а потом спросил как бы между прочим: — И как на сайтах знакомств? — Скучно, — честно ответил Джин, хоть интерес Намджуна и заставил его немного смутиться. — Я не очень хорош в переписке. Порой захожу через несколько дней отсутствия и обнаруживаю, что в последний раз не ответил кому-то на вопрос в самый разгар диалога и свалил. Отвечать через несколько дней уже как-то неудобно. — Ну, хорошо, — отчего-то довольным тоном резюмировал тот, похоже, самым бессовестным образом радуясь неудачам хёна. Джин уже хотел возмутиться, но тут их отвлек звук открываемой входной двери: — Ого, вот это запахи, — с таким комментарием в квартиру вошел Чонгук, за которым следом плелся Юнги, и в гостиной неожиданно стало очень тесно. Хосок с Чимином освободили места у койки больного для вновь прибывших, а сами стали виться вокруг Джина, обвиняя в том, что он сводит их с ума вкусно пахнущей едой, а попробовать не дает. На что Джин возразил, что в их жизни было много других вещей, которые и так вполне себе неплохо справлялись с задачей свести их с ума, и запряг мальчишек раскладывать на столе тарелки для ужина. Ребята подчинились без единого возражения. Когда всё было готово, и Джин дал официальное добро налетать на еду, Тэхён при поддержке со стороны Чонгука поднялся со своего дивана и протопал к столу, заняв место во главе. — Ты что будешь? — Джин решил поощрить его неожиданное желание поесть, которого не наблюдал за ним весь сегодняшний день. — Ничего, — желание, похоже, всё еще не появилось. — Я просто за компанию посижу. Джин был рад хотя бы этому. Перед глазами всё еще была свежа картина обессилевшего и апатичного Тэхёна, которого хотелось встряхнуть и умолять снова творить свойственную ему одному неведомую фигню. Сейчас же он, хоть и выглядел болезненно уставшим, но улыбался: пусть молча и с усилием, но по-тихому счастливо. — Как прошла дача показаний? — негромко спросил Джин у сидящего рядом Чонгука, пока другая сторона стола отвлеклась на Хосока с Намджуном, которые, перебивая друг друга, рассказывали о самых нелепых запросах, которые их отдел получал от других бюро. Хосок во время своих громких и энергичных реплик как бы между прочим подносил к лицу Тэхёна палочки с чем-нибудь съестным, и Тэхён, загипнотизированный его историями, бездумно проглатывал всё то, что ему скармливали таким обманным маневром. Джин, немного уставший от всех тех усилий и ухищрений, к которым ему приходилось сегодня прибегать, чтобы накормить их строптивого донсена, про себя аплодировал Хосоку и искреннее восхищался его мастерством. Джин всё еще не горел желанием поднимать рабочие темы дома, но не поинтересоваться у Чонгука, как прошла встреча с Доёном, которую он, по сути, оставил на него одного было бы, по меньшей мере, некрасиво. Чонгук, до его вопроса с легкой улыбкой слушавший байки компьютерного отдела, резко посерьёзнел. — Не очень. Они застали нас врасплох, — он бросил взгляд на сидящего напротив Юнги. — Пришли на полчаса раньше, заявив, что надолго не задержатся. Мне пришлось принять их практически одному. Мун-сонбэним тоже не смог, оставив вместо себя одного из наших, но он совсем не в курсе дела. — Юнги не успел? — удивленно уточнил Джин, тоже поднимая взгляд на Юнги. — Нет, — мрачно подтвердил тот. — Готов поспорить, они на это и рассчитывали. — Доён и его отец? — …И адвокат. — У них есть деньги на адвоката? — количество удивленных ноток в его голосе росло. По тому, что он узнал из слов ребят, о семье Доёна у него сложилось весьма очевидное мнение, как о типичной неблагополучной семье с отцом-алкоголиком и сыном-хулиганом, связавшимся с нехорошей компанией. Вряд ли такая семья могла позволить себе адвоката. — У них — нет, — Юнги кивнул. — Но я знаю, у кого из его компашки они могли найтись. — Отморозок с богатеньким папой? Юнги одарил его тяжелым взглядом. Джин, который вообще-то сам не любил, когда к людям относились предвзято, не мог не относиться ко всей этой борзой шпане без предубеждений. Они были наглыми, совершенно неуправляемыми и с какой-то претензией на собственную уникальность. И самое главное — они были непредсказуемы. Вся работа полицейских строилась на мотивах, которые могли двигать преступниками при совершении правонарушений, и если в случае взрослых эти мотивы почти всегда находились, то подростки могли творить ужасные вещи просто так, по настроению или ради понтов. Сам Юнги рассказывал историю какого-то шестнадцатилетнего пацана, который на блок сигарет поспорил со своими друганами, что сможет им доказать, что из пневматики возможно убить человека, и подкараулил случайную девушку, которой не посчастливилось стать жертвой его аморального эксперимента. Сейчас он проводил деньки в колонии для несовершеннолетних, и у Джина не было даже ни капли сомнения, что это заведение не сможет исправить его молодую, но уже прогнившую натуру, и даже сделает всё в разы хуже. Можно было не сомневаться, что после колонии его будет ждать неприязнь общества, которая только подольет масла в огонь, так же как будут ждать и сложности при найме на работу и множество способов облегчить себе жизнь более быстрым путем. Будут ждать соблазны. И выигранный блок сигарет. — Он их негласный лидер, — через паузу добавил Юнги. — Ну еще бы, — такие обычно уходили на улицы ради власти. — Но лучше бы они не нанимали адвоката, теперь это стало еще более подозрительным, — вклинился Чонгук. — Теперь я точно уверен, что Доён в этом как-то замешан. — Какова их официальная версия? — Он придерживается первоначальной истории о том, что набрел на тело случайно. В том, что это произошло в день убийства, совпадения не видит. — А ты как думаешь? — Джин с интересом обратился к Юнги, который, хоть и старался защитить своих «пацанов», всё же умел смотреть на их действия трезво. — Что-то нечисто, — с неохотой согласился он. — Запросили записи с камер наблюдения ближайших домов от заброшенного здания, но там их негусто, самый обычный район с маленькими магазинчиками и жилыми кварталами. Повезет, если что-то найдем, — продолжил Чонгук. — Еще нужно наведаться в университет Джиу и на работу. Лучше сделать это завтра, чтобы успеть до выходных. — Завтра уже пятница? — Юнги равнодушно оглянулся на висящий на холодильнике календарь. — Не заметил, Юнги? — Намджун услышал его последнюю реплику, и все перевели свое внимание на Юнги и тот факт, что совсем скоро их ждали выходные. Вялые обсуждения отдыха затухли, едва успев начаться: похоже, никто из них и не собирался отдыхать. — Как насчет порубиться в игрушку? — предложил Хосок, после того как они наелись до отвала и громким ором поблагодарили Джина за вкусный ужин. Все встрепенулись. — Вы уже, что ли, изобрели супер-шлем? — поддел их Джин, вставая и принимаясь загружать посуду в посудомоечную машинку. — Нет, но у нас есть идея покруче! Тэхён, выбирай своего покемона! — Хосок вскочил, в победном жесте вскидывая кулак. — Какого еще поке… — Джин-хён, я выбираю тебя! — Тэхён попытался быть таким же энергичным, как его любимый хён, но у него не вышло: рука взлетела вверх слишком тяжело, а вырвавшийся смех перемешался с грудными хрипами, от которых он слегка закашлялся. Все замерли, оглядываясь на него с тревогой. — Может, не сегодня?.. — Джин, который сначала хотел оскорбиться за «покемона», тут же об этом забыл. — Нет, пожалуйста, давай сегодня? — Тэхён аж подался вперед, чуть не схватившись руками за край стола, но вовремя опомнился. — Когда мы еще все вместе соберемся… Ребята перевели взгляды на Джина, словно это решение по какой-то причине оставалось за ним, и молча ждали его вердикта. Он смутился от такого неожиданного внимания и поспешил разрядить обстановку: — Ну сегодня, так сегодня, смотри, тебя никто за язык не тянул, — он развел руками. — Я тоже буду играть, раз уж обещал вчера, — и подмигнул расслабившемуся Тэхёну. — Конечно будешь, хён, Тэхён же назначил тебя своим покемоном, — снисходительно сказал Чимин, включая приставку и разматывая джойстик. — Да что еще за покемоны?! — возмутился он, решительно покидая кухню и подходя к дивану. Как оказалось, в обязанности «покемона» входило смиренно сидеть в ногах у «мастера» и жать на кнопки, пока тот руководил процессом, выкрикивая различные команды. И всё бы ничего, если бы рядом с «мастером» не сидело еще пятеро претендентов на командование бедным «покемоном», который джойстик-то в руках держал в последний раз где-то в прошлой жизни. Пока Джин пытался разобраться, куда надо нажимать, чтобы заставить лошадь скакать галопом, или доставать оружие и надевать шляпу, парни успевали раздавать ему тысячу указаний того, что ему нужно делать и, самое главное, КАК это нужно делать. Через двадцать минут непрекращающегося ора у него немного поплыло перед глазами, а шея затекла, так как Тэхён, сначала сидевший на диване у него за спиной, вскоре практически сполз на него, опираясь на широкие плечи и приминая к полу. — Всё! Следующий покемон! — взмолился Джин через двадцать минут после начала, когда обнаружил себя убирающим навоз в поселении — это занятие явно располагало к тому, чтобы переосмыслить свои жизненные ценности и приоритеты. — Я хочу! — тут же вызвался Чимин и занял место Джина на полу, с солнечной улыбкой оглянувшись на раскрасневшегося Тэхёна. Джин поднялся, хрустнул позвоночником и отошел от шумной компании, чтобы немного отдохнуть от их криков. Чего они так орали, он понять не мог: в игре практически ничего не происходило, мирная жизнь превалировала над экшеном, и всё, что Джин успел сделать за то время, что управлял Артуром (пока все остальные управляли им) — это неудачно сходить на охоту, помыть свою лошадь по имени V и позаниматься облагораживанием лагеря. Пока ребята продолжали свои размеренные приключения на Диком Западе, он вернулся на кухню, чтобы убрать оставшуюся на столе еду. Затем завис на несколько секунд над одним отложенным им же кимпабом, решаясь на то, ради чего он его и отложил. Оглянулся на часы и плюнул: если он и дальше будет тянуть, то скоро девочки лягут, и дружеский визит придется отложить на завтра. Он прихватил тарелку с кимпабом и выскользнул на лестничную площадку. Никто из ребят даже не заметил его исчезновения. — Джин! — дверь открылась практически сразу, являя замотанную в банный халат Ханыль. В этой домашней одежде она выглядела очень уютно и обманчиво беззащитно, но Джин сам видел, с какой безжалостностью инспектор Пак заламывала преступникам руки при задержании и с каким хладнокровием разговаривала с насильниками, которые каждый раз пытались вывести из себя этого миниатюрного, и от того несерьезно выглядящего, стража порядка. Но она не давала им и шанса, проявляя железную выдержку до самого победного конца, и только после того, как за ними тяжело закрывалась тюремная дверь, она позволяла себе выпустить пар наедине с боксерской грушей, которую, по ее словам, она молотила часами, представляя их мерзкие рожи. Как у нее после такой работы не развилось отвращение к мужчинам, для Джина оставалось загадкой. — Привет! Суён дома? — Суён!! — крикнула Ханыль куда-то вглубь квартиры, заставив парня вздрогнуть от неожиданности. — Тут Джин с дарами! Но… — она ловко стянула с его ладони тарелку, ускользая с ней с порога. — Кто дверь открыл, тому и дары, — она злорадно рассмеялась подошедшей Суён прямо в лицо и скрылась из виду. — Онни! — возмутилась Суён, оглянувшись на нее, но преследовать не стала, обратив внимание на Джина. — Привет, как там ваш горе-Тэхён? — Уже лучше, благодаря тебе, — он осторожно улыбнулся. — Спасибо, что быстро среагировала, первая помощь самая важная. — Да уж, — пробормотала она, смущенная его благодарностями. — Ему повезло, что я сегодня брала отгул. Обрабатываете волдыри? — Да, всё по инструкции доктора. Разговор закончился, неожиданно быстро исчерпав себя, и на площадке повисло молчание. Им было особо не о чем разговаривать, но уходить сразу после двух реплик было бы не красиво, поэтому Джин остался стоять, придумывая следующую тему для разговора. Но Суён его опередила: — Вы уже сняли блокировку с его телефона? — Блокировку?.. — Ну, отпечатка пальца. Он ведь поэтому вам позвонить не мог и пришел ко мне, — она пожала плечами, кажется, совершенно не замечая, как с каждым словом изменялся в лице ее собеседник. — Всегда считала разблокировку отпечатком пальца самой удобной, но после ситуации Тэхёна, честно говоря, задумалась. Вон оно как, оказывается, может повернуться… Слова о том, что у тэхёновского телефона нет никакой защиты, и что на самом деле он ему писал, застряли у него в горле. Почему он соврал?.. — Да, сняли, — невнятно промямлил Джин, скользя беспорядочным взглядом по перилам. — Намджун разобрался… — Папочка разобрался? — хихикнула она, а потом покраснела до кончиков волос, когда Джин непонимающе на нее уставился. — Что?.. — Ой, извини, это Тэхён какую-то ерунду нес, — Суён приложила ладони к лицу, пытаясь скрыть свое смущение, а потом затараторила: — Ну ладно, я рада за Тэхёна, теперь следите за ним, доктор сказал, что нужен постельный режим. Хотя, судя по крикам из вашей квартиры, которые мы слушаем уже полчаса, последнее, что он сейчас делает, это лежит. — Он… скачет на лошади, — заторможено отреагировал Сокджин и криво улыбнулся. «Папочка?! Что, черт возьми, это значит?!.» — Боюсь спросить, кто лошадь, — она коротко рассмеялась, своим смехом растормошив и его. Справедливо рассудив, что их светская беседа вполне состоялась, он решил, что пора отчаливать, как она, сверкнув хитрыми глазами, сказала: — Пока мы тут болтали, могу поспорить, онни уже схомячила все твои дары… — откуда-то из квартиры послышалось приглушенное протестующее мычание, — …поэтому, считай, ты мне еще должен, — девушка самодовольно улыбнулась, снова густо краснея от своей смелости. — Хорошо, проси всё, что хочешь, — волей-неволей, Джину пришлось принять ее правила игры. — Как насчет бинсу? Давно мечтаю о бинсу из Sulbing, — она всё отчаянно пыталась делать непринужденный вид, но ее выдавало практически всё: и цвет лица, и подрагивающие пальцы и напряжение в глазах. — У тебя маленькие запросы, — он доброжелательно рассмеялся. — Я говорю «всё, что хочешь», а ты просишь только мороженое. Похоже, я еще легко отделался! Своей шуткой он разрядил обстановку, и Суён заметно расслабилась. — Джин-хён, вот ты где… — из двери их квартиры высунулась голова Намджуна. Сообразив, что прервал их разговор, он немного стушевался и продолжил уже не так уверено: — Тэхён требует, чтобы ты вернулся на пост покемона. — Теперь вы покемоны? — тут же подхватила Суён. — И кто ты, Пикачу? — спросила она, обращаясь к Джину. — О нет, Джин-хён скорее Сильвеон, — Намджун улыбнулся невинно, как будто совсем не специально назвал редкого покемона, которого она точно не знала. — Может быть… — максимально нейтральная реплика с ее стороны это подтвердила. — Ну ладно, спокойной ночи! Лечите своего Тэхёна. Сокджин-оппа, еще увидимся? — Да, я зайду на выходных, — он кивнул, и они, наконец, откланялись. — Куда это вы собрались? — спросил Намджун, когда они вернулись в квартиру. Вопреки его недавним словам, Тэхён совсем не ждал возвращения Джина, а на месте «покемона» теперь сидел Чонгук. — Я должен ей свидание за помощь Тэхёну, — безэмоционально пояснил Джин, снова вступая на кухню. — Просто так у нас теперь не помогают? — это должно было прозвучать как шутка, но в голосе Намджуна неожиданно проскользнули раздражённые нотки, и Джин удивленно обернулся. Тот поспешно опустил взгляд. — Хёны, мы свежуем кролика! — радостный вопль Тэхёна их отвлек. — Фу, — быстро среагировал Сокджин, послушно подходя к телевизору, чтобы посмотреть, как с пугающей детализацией ненастоящий Артур разделывал ненастоящего кролика, вызывая у Джина вполне себе настоящее отвращение, а потом перевел взгляд на Тэхёна, глаза которого горели лихорадочным огнем. Он приложил руки к горячим щекам и лбу донсена и вздохнул: — Эй, кролик, у тебя опять температура. Он окинул остальных ребят расстроенным взглядом, и парни тут же начали вставать со своих мест. Суён была права: они все должны были обеспечить ему постельный режим и покой, а вместо этого только ухудшили его состояние своим легкомысленным решением поиграть в игрушку. — Уже всё? — расстроенно спросил Тэхён, провожая взглядом мельтешивших рядом ребят, но сопротивлялся не сильно. — Отлично поиграли, — мягко сказал Хосок, выключая приставку. — Потом обязательно продолжим, а сейчас, наверно, всем стоит лечь спать. — Но еще даже десяти нет, — слабо заканючил тот, а сам без сил завалился на бок на освободившиеся места на диване. Покалеченные руки при этом он выставил вперед, так что они беспомощно свисали с края дивана. — Вчера мы легли… сегодня, — подал голос Юнги. — Так что всем спать. С его безапелляционным приказом никто не взялся спорить, и в обе ванные комнаты тут же образовались очереди, которые в их квартире обычно были редкостью: они все приходили домой в разное время и друг другу почти не мешали. — Ты где будешь спать? — Чимин, ожидающий своей очереди примостился рядом с Тэхёном и взъерошил его шевелюру. — Я освобожу ему свой первый этаж, — Джин опередил его с ответом, а сам тем временем настойчиво заставил Тэхёна сесть и выпить таблетку. Тот послушно проглотил лекарство и снова рухнул на диван. — Если хочешь, можешь у нас лечь, — Чимин продолжил, но при этом смотрел на Сокджина, своим извиняющимся взглядом словно спрашивая у него разрешения для своего предложения. — Ты же у нас уже с прошлой недели не ночевал. Думаю, кто-нибудь из хёнов тоже согласится поменяться с тобой своим первым этажом. — Я, наверно, лучше тут, на диване, посплю, — пробормотал Тэхён. — Нет, ляжешь у нас. Я прослежу за ним, — Джин посмотрел на Чимина практически умоляющим взглядом. Он чувствовал жизненную необходимость позаботиться о Тэхёне, чтобы попытаться оправдаться в своих глазах хоть немного. Тот отступил с легким кивком. — Чимин, — из ванной вышел Чонгук, — свободно. — Что, уже не полицейский Пак? — неожиданно злые интонации в его голосе навели на мысль о том, что эту фразу он готовил уже давно, чтобы отомстить за сегодняшнюю сцену на работе. Сам Чимин, похоже, догадавшись, насколько неестественной получилась эта реплика, заторопился встать с дивана, обращая всё свое внимание на Тэхёна: — Пойдем, я помогу тебе умыться. Всё время, пока Тэхён, опираясь на Чимина, тяжело поднимался и шлепал в ванную, Чонгук стоял всё там же, в дверях их комнаты, с силой сжимая челюсти. Когда за ними закрылась дверь, Джин сказал: — Знаешь, ты мог бы просто извиниться. — Нет. Пусть он лучше меня ненавидит, — и развернулся, уходя в комнату. Джин покачал головой. Из второй ванной комнаты показался Хосок, который шел медленно, на ходу печатая что-то в телефоне. Джин осуждающе прокомментировал: — Оторвись от телефона хоть на секунду-то. — Не могу. Если я буду отвечать маме с паузами, она что-нибудь себе напридумывает. Зря я ей сказал, что сегодня пришел вовремя, а сейчас уже ложусь, мама теперь считает, что со мной что-то случилось, — Хосок прошел к кухне и уселся за пустой стол. Потом поднял задумчивый взгляд и, несмотря на свои слова, проигнорировал целую серию входящих сообщений, пытавшихся растормошить его вибрацией. — Такая дикость, правда?.. — он тихо усмехнулся. — Когда приходить затемно и спать по пять часов в сутки стало для нас нормой? Джин щелкнул выключателем, гася свет над столешницей и столом. Гостиная погрузилась в полутьму, освещаемая только лампами в зоне отдыха. — А знаешь, что еще более дико, чем это? — сгорбившаяся фигура Хосока кидала длинную тревожную тень на стол, а от горечи в его голосе пробежали мурашки. — Тэхён уже месяц просил нас собраться всем вместе, но у нас не получалось. Стоило ему покалечиться, как мы тут же разобрались со всеми своими неотложными делами… — он повернул голову к остановившемуся рядом Джину. — Не слишком ли высокую цену ему пришлось заплатить за наше супердорогое внимание? Джин положил ему руку на плечо, но ничего не сказал. А что тут можно было сказать? Он был прав на все сто процентов. Сам Сокджин был уверен, что, в конце концов, правильно понял, почему сегодня утром Тэхён препятствовал тому, чтобы они узнали о его ЧП: он написал только Джину, соврал Суён, не звонил, когда ему нужна была помощь. Да, возможно, Тэхён не хотел отвлекать их от работы, но это тоже было частью одной большой отговорки, которая прикрывала его главный страх: он просто боялся, что они всё равно не придут. Джин чувствовал себя ужасным хёном и еще худшим другом. Чимин с Тэхёном вывалились из ванной, хихикая без остановки. Сокджин велел их раненному товарищу пока укладываться на его кровать и смиренно ждать, пока хён не придет и не обработает его волдыри на ночь. Тэхён торжественно, но неуклюже отдал честь (кажется, это было единственное, что он вообще мог делать своими руками) и прошлепал в комнату. Из коридора было видно, как Чонгук тут же слез со своего второго этажа, встречая его. — Джин-хён, — тихий шепот Чимина остановил его на полпути к ванной. — Мы с хёнами подумали, что нужно завтра подежурить с Тэхёном… — в его взгляде было такое безграничное беспокойство, что совсем не верилось, что всего минуту назад он мог так беззаботно смеяться. — Он ведь даже в туалет один ходить не может… — Я думаю, что смогу вырваться после обеда, — Хосок присоединился к их разговору. — А я уже отпросился на первую половину дня, — вторил ему Чимин. — На выходных, думаю, будет проще. Это же, ну, выходные, — неуверенно добавил он. — Отличная идея, — Джин улыбнулся, чувствуя облегчение. Он и сам пытался решить, как стоит поступить завтра, ведь он не мог отсутствовать на работе второй день подряд. Они попрощались, и Сокджин юркнул в ванную. Поспешно умываясь, он всё пытался поверить в то, что сегодня ему предстояло проспать целых восемь часов. Уму непостижимо. Каждая клеточка его уставшего тела буквально кричала, чтобы он поторапливался и поскорее нырнул в мягкую-мягкую родную постель. То, что постель будет не родная, он вспомнил только, когда вернулся в комнату. И как он мог так быстро забыть? Тэхён, послушно улегшийся на первом этаже, молча взирал на вошедшего хёна и выглядел готовым к любым дальнейшим указаниям. Джин шуганул сидящего у него в ногах Чонгука и принялся за обработку ожогов. — Может, тебе руки к кровати привязать? — шепотом предложил Джин в качестве шутки. Чонгук, пробурчав пожелания хорошего сна, вернулся в свою постель и сейчас ворочался, укладываясь поудобнее, чем устроил Юнги, лежащему лицом к стене, не хилую такую качку. — Не надо, — Тэхён испугался как будто даже по-настоящему, похоже, идея провести ночь скованным его совсем не радовала. — Я шучу, — на всякий случай сказал тот. Его донсен заметно расслабился. Когда Сокджин закончил, Тэхён, глядя на него через узкие щелочки полуслипшихся ото сна глаз, позвал: — Джин-хён… — он улыбнулся с каким-то болезненным наслаждением и прошептал едва слышно: — Сегодня был самый лучший день… И всё с той же нездоровой улыбкой прикрыл глаза. Джин невесомо провел по его запястью, тихонько встал и выключил свет. Потом так же осторожно заполз на второй этаж и замер, глядя на непривычно белый и слишком низкий потолок. «Самый лучший, да?..» Умел же он, сам того не подозревая, пристыдить всего одной фразой.