Общежитие №2, квартира №5

Утро началось с трели будильника Юнги. Хотя, совсем не так. Трель будильника заставила Джина подскочить на месте и со всей силы приложиться макушкой о потолок. А после этого началось утро. Сокджин тихонько заскрипел, схватившись за голову, и ждал, когда боль уймется, как уймутся и звёздочки, издевательски плясавшие перед его глазами под музыку будильника Юнги. Всё-таки он его ненавидел. И его будильник тоже. — Юнги… — прошипел Джин, свешиваясь с кровати в намерении высказать всё, что он думает и о нем, и о его садистских часах, как тот в совершенно неуважительной манере шикнул на него, присаживаясь на корточки у кровати Тэхёна. Поправил съехавшее одеяло и осторожно перевернул его руки ладонями вверх, а потом задрал голову, взглядом привлекая внимание Джина к ране от лопнувшего волдыря на указательном пальце левой руки. Пока Джин пытался заставить свои ушибленные мозги вспомнить последовательность действий при случайном вскрытии волдыря, Юнги потянулся к тумбочке, которую вчера Джин буквально завалил всем, что могло пригодиться для лечения, и, вытянув аэрозоль, сбрызнул ранку. — Шшш… — успокаивающе протянул Юнги, когда всё еще спящий Тэхён беспокойно заелозил, морщась от боли, и четким движением залепил рану стерильной повязкой. Потом встал и как ни в чем не бывало вышел, оставив Джина с щемящим чувством в груди, вызванным этим нежным «Шшш…», невесомо прокатившимся по комнате. Юнги бывает таким?.. Эта сцена явно стоила того, чтобы ее увидеть, даже если ради нее Джину пришлось заплатить несколькими дорогими мозгу извилинами. Через некоторое время он спустился и последовал за Юнги, завидуя младшим, для которых звуки будильника, которыми в аду, наверняка, будили тех самых грешников, заправляющих одеяла в пододеяльники, были как жужжание комариных крыльев. В гостиной было как обычно уныло: молчаливый Юнги, меланхолично жующий завтрак, и Намджун, моргающий со скоростью передачи сигналов азбукой Морзе. — Опять очки свои потерял? — поинтересовался Сокджин, уже готовый отправиться на их поиски, как тот его остановил: — Нет, я уже в линзах. Просто пока еще дискомфортно… Такое чувство, как будто песка в глаза насыпали. — Уже? — он немного удивился и отметил, что Намджун был одет в уличную одежду — похоже, он уже собирался выходить на работу. Джин хотел было спросить, куда он так рано, но почему-то вырвалось другое: — А как же… традиция начинать день с моего лица? Намджун смущенно заулыбался. — Сегодня пришлось начать его с лица Хосока. — Что является знаком того, что сегодня тебя будет преследовать только удача! — из комнаты вынырнул довольный собой Хосок, тоже полностью одетый. — А что же в таком случае будет преследовать меня, если я каждое утро начинаю с лица Юнги? — Джин с ехидной улыбкой глянул на своего соседа по комнате. — Если вы не перестанете портить мне завтрак своими тупыми разговорами, то тебя преследовать буду я сам. С ножом, — хмуро отбил шпильку тот. Ребята хохотнули и направились к выходу. — А вы чего так рано-то? — Ночью пришла одна идея, мы хотим ее проверить, — Хосок показал Джину пальцами знак «Ок». — И еще страсть как хочется глянуть, что же там писал Джиу этот мошенник. К тому же, мне уходить после обеда, так что лучше успеть как можно больше. — Вы болтали всю ночь? — скептически поинтересовался тот. — Нет, — честные-честные глаза Намджуна забегали. — Только до часу. — Глупцы, — Юнги прозвучал как древний старец, умудренный опытом, но Джин был с ним солидарен: — А потом еще удивляешься, что тебе с утра всегда в глаза кто-то песок насыпает, — он неодобрительно цокнул, кинув на Намджуна осуждающий взгляд. — Не всегда, а только когда не высыпаюсь. — Ну, то есть всегда. Намджун состроил раскаивающуюся моську, и они поспешно выскочили за дверь. Смех Хосока прокатился по лестничной площадке. Они радовались тому, что так технично слиняли от упреков старших, как десятилетние мальчишки, сбегающие от строгих мамаш, словно не понимали, что своими необдуманными действиями вредили в первую очередь себе. Решив, что ему тоже не стоит прохлаждаться дома, Джин быстро позавтракал и оделся, и когда он уже был готов выходить вслед за Юнги, не выразившего ни малейшего желания подождать замешкавшегося товарища, из комнаты показался заспанный Чонгук. — Доброе утро, я пока к себе, — Джин привлек его рассеянное внимание щелчком пальцев. — Пиши, как приступишь к делу Джиу. И, да, — он оглянулся, выходя на лестницу, — разбуди Чимина, — и захлопнул дверь. Он не собирался давать им поводов избегать друг друга, что бы там между ними не происходило. Юнги он догнал уже на половине пути к участку. — Уж мог бы подождать, — наехал на него Джин, поравнявшись и поборов желание пихнуть его в бок или заехать сумкой по спине. — Зачем? Сам, что ли, дойти не можешь? Джин скосил на него скептический взгляд и промолчал. — Как тебя вчера отпустили-то? — несмотря на показное нежелание находиться в его обществе, Юнги, спустя некоторое время, первым начал разговор. — Обязали отработать в выходные и отпустили. Юнги фыркнул так громко, что на них обернулся одинокий мужчина, выгуливающий собаку на той стороне улицы. — Придется тебе, значит, завтра работать, — с издевкой произнес он, так как они оба прекрасно понимали, что Джин вышел бы на работу в любом случае. — Ну да, — в тон ему продолжил Сокджин. — У меня-то, в отличие от тебя, жизни вне работы же нет, — он припомнил ему вчерашние слова и с искренним любопытством спросил: — Что ты там в этой жизни хоть делаешь? — Квартиру ищу, — спокойно поделился тот, а у Джина вдруг неприятно похолодело в груди. — …Ты хочешь переехать? — Не вечно же в этой общаге жить, — слова эти звучали здраво, но всё равно отдавали внутри ноющим беспокойством. Юнги бурчал об их тесной квартирке все пять лет, что обитал там, но никаких попыток съехать никогда не предпринимал. Так почему же сейчас?.. Джин не решился спросить о причинах данного решения, и вскоре они разошлись: Юнги к другому корпусу, рядом с которым его должна была ждать патрульная машина и напарник, а Джин к основному зданию, изрешечённому узкими коридорами и маленькими отделами, как муравейник. Еще не было и семи, но в участке уже вовсю кипела жизнь. С делом Джиу Чонгук пришел к нему часов в девять. Протянул прямо перед его носом обе руки, сжатых в кулак, и сказал: — Угадай, в какой руке дело, которым мы займемся сейчас? — В этой, — Джин наобум хлопнул по правому кулаку. — Не угадал, — Чонгук продемонстрировал ему флешку. — Просмотр видео с камер наблюдения оставим на после обеда. — Ну, тогда в этой, — легко передумал тот, хлопая по другой руке. — Угадал! — макнэ довольно улыбнулся, словно первой неудачной догадки совсем не было, и из его кулака выскользнул ключ от машины, заболтавшись на пальце. — Ты везешь нас в университет Мёнчи. — Я? — он поднял брови. — Ты же любишь водить. — С чего бы? — Ну, ты часто садишься за руль машины Намджун-хёна, когда у него болят глаза. — Это совсем другое. — А… какое такое «другое»?.. — Чонгук изобразил любопытство, но ехидный взгляд спрятать не почесался. Джин закатил глаза в манере «черт с тобой» и перехватил протягиваемые ключи от машины. — Университет Мёнчи, значит? — Ага. У группы Джиу в полдесятого заканчивается пара. Нужно будет выловить ее согруппников и опросить. — Успеем? — Если стартанем прямо сейчас… — младший красноречивым взглядом окинул его стол, как бы намекая, что если они и опоздают, то только исключительно из-за того, что Сокджин слишком долго поднимал свою пятую точку от рабочего места. Джин недовольно цокнул и начал собираться. Чонгук всегда говорил в уважительном тоне и сохранял рамки приличия, что не придерешься, но при этом Джина никогда не покидало ощущение, что этот самодовольный парень над ним наглым образом насмехался. — Ты уже знаешь, кто нам нужен? — поинтересовался Джин, пока они выходили к стоянке. — Из преподавателей — профессор Го, он был ее куратором. Сейчас у них идет именно его пара. — А из студентов? — Все, кто согласятся поговорить, но меня особенно интересуют двое: Ким Сонун и Ом Рина. — Знакомые имена, — Джин устроился на водительском сиденье, медленно провернул ключ в зажигании и задумался, пытаясь вспомнить, что именно было написано про этих двоих в деле Джиу. — Джин-хён, ты можешь ехать и думать одновременно, — с участием заметил Чонгук, снова это делая. Джин наградил его возмущенным взглядом и тронулся с места. И почему он вообще его терпел? — Они вместе с Джиу входили в тройку лучших студентов на курсе. Сонун первый, Джиу вторая, Рина третья. Они не то чтобы друзья, но это их явно объединяло. Ну, ты знаешь, умных никто не любит. — Хосок говорил, что Намджуна все любили, хоть он и был первым на их курсе, — возразил Джин, немного оскорбившись за всех умных ребят в общем и за Намджуна в частности. — Намджун-хён — это Намджун-хён, — с нескрываемой гордостью сказал Чонгук, словно это его определение что-то должно было объяснить. Но вообще-то, да, вполне себе объясняло. — А эти же ребята, судя по словам их сокурсников, были типичными оторванными от коллектива ботаниками, и идти на контакт с ними особо никто не спешил. Джиу общалась с Риной ближе, чем с Сонуном, наверно, потому что обе девчонки, и, если верить отчету Чимина, она была практически единственной, кто выразил хоть какое-то беспокойство, когда он принес им весть о пропаже Джиу. — Что ж, посмотрим, как они отреагируют сейчас, — с горечью подытожил Джин. Неужели такие ситуации должны заходить столь далеко, чтобы начать заинтересовывать людей? Неужели Джиу нужно было умереть, чтобы привлечь внимание своих сокурсников, которые не хотели общаться с ней из-за ее оценок и позиции в списке успеваемости? У Джина было свое чувство справедливости, и сейчас ему хотелось, чтобы после новостей, которые они с Чонгуком собирались принести согруппникам Джиу, их снедало чувство стыда и мучала совесть. Он верил, что эти эмоции отлично помогали людям вспомнить о необходимости проявлять человечность по отношению к другим. Они заявились к ректору университета за десять минут до окончания первой пары. Грузный мистер Нам, одетый в слишком тесный для его фигуры костюм, весьма заметно покрылся испариной, стоило им озвучить причину своего визита. Судя по его словам, о произошедшем на соседней от университета улице убийстве со вчерашнего утра знали уже все в округе, но имени жертвы полиция никому не сообщала. А сейчас выходило, что одна из его студенток была убита буквально в нескольких километрах от своей альма-матер. Взгляд ректора метался по всему кабинету: он явно отдавал себе отчет, какие проблемы эта новость принесет его заведению, и пытался придумать, как смягчить удар по репутации университета сейчас, пока об этом знал только он. Но ребятам было совсем не до репутации Мёнчи, поэтому они настойчиво попросили ректора Нама сопроводить их до кабинета, где сейчас проходила лекция по экономической теории у студентов, обучающихся по специальности менеджмента. Он быстро-быстро закивал, отправив с ними свою помощницу, а сам остался в кабинете, бросившись к рабочему телефону. Они успели вовремя: преподаватель уже диктовал литературу, которую студентам нужно было изучить самостоятельно, и собирался отпускать со своего предмета восвояси, когда их всеобщее внимание привлекли вошедшие вместе с помощницей ректора полицейские. В аудитории повисла тишина. — Здравствуйте, профессор Го, — Чонгук уверенным движением пожал растерянному преподавателю руку. — Полицейский Чон. Старший полицейский Ким. Простите за наше вторжение, но у нас есть новости по поводу студентки вашего курса, Ли Джиу, которая до ночи этой среды считалась пропавшей… Он продолжил выдавать информацию размеренными порциями, а Джин следил за лицами присутствующих в аудитории. Непонимание, тревога, страх. Тихие перешептывания и переглядки. Девушка на первом ряду, в которой он предположительно определил Ом Рину, прикрыла рот рукой и беззвучно заплакала. После того, как факты, которыми Чонгук мог с ними поделиться, закончились, он перешел ко второй части: — Мы бы хотели обратиться к каждому из вас: если у вас есть какие-то подозрения или догадки, или любая информация, которая, как вы думаете, могла бы помочь в расследовании, прошу сообщить об этом сейчас мне или старшему полицейскому Киму, либо позвонить по телефону, — он широкими движениями вывел на доске свой рабочий номер. — Любая информация, — повторил он. — Поверьте, она может стать ключевой. Даже если вам так не кажется. Коротким кивком он оповестил мистера Го о том, что тот может заканчивать пару, и мужчина вяло махнул рукой, разрешая всем покинуть аудиторию. Студенты поднимались и собирались крайне медленно, с трудом переваривая поступившую информацию, ужасающую своей реальностью. Джин смотрел, как они стекали вниз по ступенькам, направляясь к двери, и думал, сколько из них в итоге останутся и захотят выразить хоть какое-то участие. Мысленно он поставил ставку на четверть всего потока и очень надеялся, что проиграет. Две девочки с задних рядов, проходя мимо Рины, глухо рыдающей в парту, остановились в нерешительности и переглянулись. «Останьтесь», — мысленно попросил у них Джин. Потому что, вот оно. Правильный ответ лежал на поверхности: человечный, простой — намного проще, чем экономическая теория, и намного более важный. Чего стоили все их знания? Кем они хотели выйти из стен этого университета через три года? Первоклассными экономистами, специалистами своего дела, лучшими выпускниками? Это всё казалось таким несущественным и пустым сейчас, когда от них требовалось что-то столь простое и очень сложное — просто оставаться людьми. Девушки откинули сумки и присели рядом с Риной, осторожно гладя ее по спине. Парень, первым шагавший в сторону выхода, вдруг резко развернулся у самой двери и направился ко всё еще стоящему у доски Чонгуку, и с его разрешения начал говорить что-то негромко, но с большими паузами. Глядя на него, все остальные студенты задержались: кто-то выстроился в очередь к обоим полицейским, кто-то просто остался сидеть, осмысливая произошедшее в одиночестве, остальные сбились в маленькие группки и вели тихие подавленные разговоры. К Джину в большинстве своем подходили девушки, видно, он успокаивал их своим располагающим к себе видом больше, чем собранный Чонгук, к которому в свою очередь тянулись парни. Джин не обижался: главное, что это работало. Как и можно было ожидать, никакой особо важной информации они предоставить не могли, принимаясь описывать Джиу по одному сценарию: тихая, умная, неконфликтная, помогала, если ее просили, особо ни с кем не разговаривала, но не потому, что зазнавалась — просто не выражала особого желания заводить близкие знакомства. Некоторые девушки, только подойдя к Джину, осознавали, что сказать-то им особо и нечего. Даже о ее увлечении EXO и работе в кафешке знали далеко не все, что уж там было говорить о чем-то более серьезном. Но Джин был рад и этому. Он искренне благодарил каждого, кто решался заговорить, и подтверждал, что всё это крайне важно. Так оно и было: целая аудитория неравнодушных людей. В первый раз в жизни Джин так сильно радовался своему проигрышу. Когда поток студентов, желавших рассказать о чем-то, иссяк, к ним подошла одна из тех двух девушек, что успокаивали Рину, и нерешительно сказала: — Джиу с Риной общались больше всех, думаю, вам бы хотелось поговорить с ней… — она оглянулась на оставшихся позади согруппниц. — Но мне кажется, сейчас она не сможет, — девушка старательно отводила покрасневшие глаза. — Может, она потом с вами свяжется?.. Сейчас… сейчас она просто не сможет, — повторила она, быстро смахнув с щеки скатившуюся слезу. Парни обменялись быстрыми взглядами. Джин кивнул первым, и Чонгуку пришлось поддержать его решение. — Проводите ее домой, — вклинился профессор. — А все остальные могут быть свободны. И от лекции по правоведению в том числе. Студенты, на секунду замерев от осознания, что им сейчас дали официальное разрешение прогулять следующую пару, начали покидать помещение. Рину подхватили под руки и тоже повели к выходу. Она лишь успела поклониться обоим полицейским в качестве извинения за свое состояние. Через некоторое время они остались в аудитории втроем с мистером Го. — Что же это творится… — сказал он отрешенно, тяжело опускаясь в свой стул и откидывая голову. — Она была одной из лучших… За что? — Это мы и пытаемся выяснить, — Чонгук стер свой номер с доски и повернулся к мужчине. — Вам есть, что рассказать о вашей студентке? — Не больше, чем сейчас говорили остальные. Джиу была очень способной, хоть я и не замечал за ней особого интереса ни к моим предметам, ни к учебе по этой специальности в целом. Но она училась за счет финансовой помощи от университета, было бы грешно отказываться от такой возможности, раз ее семья не может позволить оплатить ее обучение по другой программе, которая больше пришлась бы ей по вкусу. Она это понимает, она умная девушка… была. Он резко опустил голову, принявшись рассматривать свои сцепленные в замок руки. — Дайте мне знать, если вы захотите поделиться чем-то еще, — сказал Чонгук, и они, поблагодарив преподавателя за помощь, направились прочь из здания Мёнчи. — Да, всё-таки впечатляет, — прокомментировал Джин, пока они проходили по коридорам и лестницам университета. — Смотри, у них тут даже стеклянный лифт есть! — Джин-хён, это просто лифт, — снисходительно заметил Чонгук, не останавливаясь ни на секунду. — Что еще можно ожидать от частного университета, — продолжил свою мысль тот, едва поспевая за практически бегущим вперед временным напарником. — У них есть деньги на стеклянные лифты, интерактивные аудитории, иностранных профессоров. Джиу повезло поступить сюда… — Да, и не повезло быть убитой в двух кварталах отсюда. Джин замолк: Чонгук своим комментарием словно ударил его в район солнечного сплетения, напоминая о существующем положении вещей. У них не было времени оглядывать помещения и восхищаться оснащенностью университета, пока убийца Джиу ходил где-то рядом… а может быть, даже в стенах этого университета. — Ты подозреваешь кого-то из них? — когда они вышли на улицу, Джин решил, что стоит подвести небольшой итог их встречи с курсом Джиу. — Каждого, — просто ответил тот. — От профессора до студента на заднем ряду. — Не слишком ли широкий круг подозреваемых? — слегка поддел он младшего. — Какая-нибудь информация от студентов показалась стоящей? — Не особо. Ее мало кто хорошо знал, — Чонгук вышел за ворота университета и, оглянувшись, зашагал вверх по одной из улиц. Они припарковали машину на другой стороне, но Джин прекрасно понимал, куда они сейчас собирались наведаться. — Который из них был Ким Сонун? — Сонуна не было, — с легким раздражением ответил тот. — Как итог — ни Сонуна, ни Рины. — Дай ей время прийти в себя. — Я не сторонник такого, Джин-хён. Можешь называть меня каким хочешь полицейским, но человек на эмоциях может стать намного полезнее, чем человек, которому дали время подумать, — Чонгук хмурился, высказывая свою точку зрения, однако это не выглядело как наезд на него, Джина, а его раздражение было больше направлено на ситуацию, в которой ему не удалось переговорить с единственными интересующими его студентами. — Вряд ли сейчас она была в состоянии вспомнить что-то сверх того, что говорила Чимину, когда Джиу еще числилась пропавшей. — Вот именно! — он посмотрел на него торжествующе. — Мне не интересно, что Ом могла бы вспомнить — мне интересна ее реакция. Если она как-то в этом замешана, то в таком состоянии она могла бы выдать себя. «Каждого», — вспомнилось Джину его недавнее уверенное заявление. Он и вправду смотрел на всех как на потенциальных преступников. И, может быть, именно это помогло ему стать тем самым знаменитым молодым полицейским третьего полицейского участка, распутывающим сложнейшие дела. — Почему мы идем пешком? — Джин перевел тему. — Если я правильно понял, что мы идем до Мёнчидэ 5. — Это дорога, по которой Джиу ходила после занятий в кафешку, если была ее смена: сначала по Джынгаро 12, потом через Мёнчидэ 5 до кафешки на Менчидэ 2. Хочу понять, какие еще камеры видеонаблюдения могут нам понадобиться для просмотра. — Думаешь, Чимин их не просматривал? — Может, и просматривал, — Чонгук пожал плечами. — Сейчас это не важно, потому что нам не подходит то, что он искал: ему нужен был возможный похититель, а мы ищем убийцу. Нам нужно начинать с чистого листа. — И всё же… — осторожно начал Джин, мельком взглянув на макнэ, — …Чимин мог бы здорово пригодиться в этом деле. Он знает о Джиу и ее окружении больше, чем мы, но из-за того, что вы поссорились, ты не пускаешь его в расследование. — Мы не ссорились! — распалился Чонгук. — Неужели? А что же ты тогда вчера набросился на него так, словно он грозился сжечь всю твою коллекцию комиксов Марвел? — он попытался смягчить младшего полушуткой. — Ничего я не набрасывался, — пробурчал тот, а потом добавил: — Просто услышал, как Ли назвала его по имени… — горечь в его голосе напомнила Джину свою собственную реакцию на этот эпизод. — Разве это правильно? Джин-хён, он не знает о Джиу больше, чем мы — он знает о ней больше, чем нужно. Я не хочу, чтобы он продолжал в этом закапываться… Удивительно, но сейчас Чонгук озвучил те же мысли, которые посещали Джина, пока он был бездействующим свидетелем чиминовского саморазрушения. Вот только Чонгуку хватило смелости на более решительные меры. — Так вот зачем ты добавил его в список заинтересованных лиц, — это решение уже не казалось Джину безосновательным. — Ты ему-то об этом сказал? — Разве он будет слушать? — сдержанное отчаяние, с которым младший говорил, поражало Джина. Да, его методы были несколько радикальными, но важнее было то, на что они были направлены: он хотел отгородить Чимина от расследования, чтобы лишний раз не ранить реальностью, в которой его поиски закончились столь трагично. Ведь даже если в итоге им удастся поймать убийцу, Джиу это не вернет, и произошедшее уже никогда не исправить, поэтому Чонгук не хотел мучить Чимина ненужными напоминаниями. Он просто хотел его защитить. Когда они дошли до заброшенного здания на Мёнчидэ 5, Джин чувствовал, что уже полностью на стороне Чонгука. Здание это, к слову сказать, ничем на фоне других не выделялось: оно стояло бок о бок с такими же трехэтажными братьями, обвитое электрическими проводами и рекламными вывесками. Даже окна были целы, похоже, местная шпана не знала об этом месте, которое они вполне могли бы превратить в площадку для своих сборищ. — Как Джиу вообще узнала об этом здании? — задался вопросом Джин, пока они заходили за оградительную ленту и поднимались по запыленной лестнице. — Предполагаю, она догадалась, что оно заброшено, так как часто проходила по этой улице в разное время суток. Дверь никогда не открывалась, люди не выходили, свет в окнах не горел — наверно, она сложила эти факты в один. — Интересно, решение поселиться здесь пришло к ней после того, как ей не удалось покинуть страну четвертого числа, или это место было запасным вариантом? — Джин мельком оглядел второй этаж, который мало чем отличался от первого: маленькие комнатушки, которые раньше сдавались под офисы или под жилье, какой-то минимальный набор оставленной мебели. Такие места были обыденностью для пригородов Сеула, откуда люди старались перебраться в столицу, но для самого Сеула, тем более для относительного центра, были редкостью — в этом разбухающем городе было не принято разбрасываться недвижимостью просто так, оставляя его на произвол судьбы. — А что с владельцем здания? — Владелец настолько богат, что забыл о его существовании, — Чонгук хмыкнул. — Не думаю, что он как-то с этим связан. — Ого, ты исключил его из списка подозреваемых? — Джин изобразил крайнюю степень удивления. — Минус один подозреваемый из пятидесяти одного миллиона всего населения Кореи, которые всё еще в твоем списке. Прогресс! Я уже чувствую, что мы близки к разгадке, — он с чувством сжал плечо младшего, окинувшего его кислым взглядом. Они достигли последнего третьего этажа и прошли к самой дальней комнате в коридоре. — Дверь была со щеколдой, — сказал Чонгук, входя внутрь. Обстановка была уже не такой угнетающей, как на фотографиях: почти все вещи Джиу, включая матрас, забрала полиция в качестве вещдоков, и сейчас ими занимались эксперты в лаборатории. О произошедшей трагедии напоминало только продолговатое черное пятно неправильной формы, въевшееся в ламинат, и, несмотря на открытые окна, едкий запах, сбивавший дыхание. — Сегодня вышлем владельцу официальное разрешение на проведение чистки, — заметив его выражение лица, сказал Чонгук. Затраты на вызов команды чистильщиков всегда ложились на плечи хозяина территории, которой не посчастливилось стать местом преступления. Джин огляделся, стараясь игнорировать навязчивый запах, и попытался представить, каково это было для молодой девушки жить в подобном месте в течение двух недель. Пусть за щеколдой, но всё равно в страхе, что в любой момент в это здание могли вломиться какие-то посторонние люди, использовавшие его для своих целей. Не удивительно, что Джиу пила так много энергетиков, боясь уснуть и потерять бдительность. Он прошелся по комнате, стараясь не наступать на пятна крови, выглянул в окно, выходящее во внутренний двор. Оглядел стены, потолок, какие-то доски в углу комнаты. Бросил быстрый взгляд на Чонгука. Джин был без понятия, на что ему смотреть и что искать — если закрыть глаза на след на полу, комната была самой обычной комнатой в заброшенном несколько месяцев назад здании. — Пойдем? — заметив его взгляд, сказал Чонгук и отошел к двери. — Я просто хотел показать тебе место преступления, чтобы у тебя было представление о том, как оно выглядит. — Теперь будет, — пробормотал Джин, выходя вслед за ним. После запаха смерти пыльный коридор показался глотком свежего воздуха. — В других помещениях были найдены бутылки из-под пива и многочисленные окурки, а стены разукрашены, так что я склонен думать, что о том, что здание заброшено, кто-то всё-таки знал. Какая-то компания, может, несколько. Возможно, тот же Ук Доён. Всё отправили на экспертизу… Только зависали ли они тут до того, как Джиу поселилась сюда — вопрос. — Но, подожди, окна целы, — возразил Джин, который за свою карьеру достаточно насмотрелся на подобные помещения, которые уличные хулиганы обезображивали до неузнаваемости, считая, что имеют на порчу чужого имущества полное право. — Дома на этой улице стоят слишком близко, звон стекла услышала бы вся округа, — Чонгук потопал на улицу, уводя с собой и хёна. — К тому же, это вряд ли бы позволило им вернуться сюда снова. Если бы я был на их месте, я бы сделал так, чтобы об этом узнало как можно меньше людей. — Да, но такие обычно не думают как ты. Они вообще мало думают, — с сожалением сказал Джин. Они вышли на улицу, и Чонгук, мельком оглянувшись вокруг, пошел дальше вверх по улице: — Пройдемся до кафешки. Дорога до места работы Джиу заняла еще минут десять. Всё это время Чонгук шел, вертя по сторонам своей светлой головой, и останавливался у некоторых машин, внимательно оглядывая внутренний салон (в эти моменты Джин делал вид, что он не с ним). Потом записывал что-то в свой блокнот и двигался дальше. Выглядел он при этом как те самые детективы, которых показывают в фильмах, и Джин невольно засматривался на донсена, столь увлеченного своей работой. Владелица кафе не принесла никакой новой информации. Ее взгляд поплыл, как только они объявили ей, что ее пропавшая две недели назад работница стала жертвой преступления. На вопросы она отвечала крайне рассеянно, постоянно вытирая о фартук и так уже сухие руки, и оглядывалась на кухню с каждым звоном посуды. Не добившись от нее ничего толкового, ребята попрощались и двинулись в обратный путь. Через некоторое время молчаливой ходьбы Чонгук задумчиво сказал: — Мне не дает покоя посмертная поза Джиу… Тебе она не показалась несколько неестественной? — он глянул на Джина испытывающим взглядом, а потом начал рассуждать: — Мы предполагаем, что после того, как жертва получила удары ножом, она упала, и убийца сразу же ушел. — Думаю, да, так как продолжение нападения не последовало, и Джиу попыталась доползти до телефона, — продолжил его мысль Джин. — И умерла, так и не добравшись до него, — кивнул Чонгук. — Ей было ужасно больно, и у нее была одна-единственная цель, пытаясь выполнить которую она скончалась. То есть я предполагаю, что ее посмертная поза должна соответствовать этой картине и выглядеть как-то так, — остановившись, он согнулся, прижимая руки к животу. — У нее же это выглядит так, — Чонгук снова разогнулся, поворачивая туловище вбок, и уронил руки вдоль тела. — Может… она перестала бороться, — с грустью предположил Джин. — Хорошо, допустим, — Чонгук воодушевлялся всё больше, видимо, Джин реагировал именно так, как нужно было ему для развития своей мысли. — Она ползет на боку… — он снова повторил первую позу, сгибаясь и хватаясь за живот, — …и в какой-то момент сдается. Допустим, напоследок она решает обратиться к богу, поэтому поворачивает лицо наверх, — он медленно поднял голову, поворачивая его к плечу. — Если бы она умерла в этом положении, то после смерти ее голова снова вернулась бы вовнутрь, — он мотнул головой к груди. — Значит, головы недостаточно, Джиу должна была развернуть плечи и туловище, чтобы после смерти ее руки соскользнули с живота и остались лежать вдоль тела. Итак, она поворачивается… — Чонгук всё с той же показательной медлительностью повернул плечи вбок. — Но ей всё еще больно! — он застыл в своей полуразвернувшейся позе. — Ты можешь себе представить, какая боль должна пронзить человека с колотой раной в животе при таком положении? — он провел пальцем по своему животу, демонстрируя, насколько сместилась ось его тела. — Да, она могла сдаться в своей попытке позвать на помощь, но она не могла игнорировать такую боль… Потом волосы, — начал новую мысль Чонгук, чуть сменив тон. — Что с волосами? — заинтересованно переспросил Джин, которого не могло не восхищать то, как его донсен ладно раскладывал всё по полочкам. — Вернемся к тому, что она ползет на боку к телефону. У нее длинные распущенные волосы, которые мешают ей на всём пути и путаются всё больше… И тут она сдается. И пусть даже превозмогая боль разворачивает плечи, чтобы посмотреть вверх, и… — …И волосы закрывают ей лицо, — Джин догадался, к чему тот вел. — Да, но на деле, на ее лице нет ни одной пряди. Если бы она смахнула их сама, то обязательно мазнула бы кровью по лбу или щеке, но никаких таких следов мы не наблюдали. — Кто-то перевернул ее после смерти и убрал волосы с лица, — подвел итог чонгуковским размышлениям Сокджин. — Убийца? Может, он хотел убедиться, что Джиу действительно умерла? И именно в этот момент нечаянно наступил в лужу крови, — этот кусочек паззла подошел к маленькому отрывку вырисовывающейся картинки идеально. — Возможно, он вернулся, — кивнул Чонгук, продолжая их прерванный путь. — А возможно, это был кто-то другой. — Это мог быть Доён, — предположил Джин, — он не упоминал, что прикасался к телу? — Нет, и, если честно, я сомневаюсь, что он бы стал это делать. Разве чтобы убедиться, что она действительно мертва, — Чонгук устремил свой взгляд поверх крыш домов, мимо которых они вышагивали. — Но, хорошо, допустим, что кто-то — убийца, Доён или же третий человек — решил проверить, жива ли Джиу. Но… для того, чтобы убедиться в этом, не нужно откидывать волосы. Можно потянуть за плечо, переворачивая, пощупать пульс, температуру тела, но откидывать волосы?.. Это скорее… жест любви, — тихо закончил он свою мысль. Они оба замолчали, размышляя над озвученной теорией. Дорога обратно заняла меньше времени, так как в этот раз они не задержались у места преступления. Джин проводил тяжелым взглядом злополучный дом, мимо которого они как раз проходили, и пытался понять, что же там в итоге произошло. Доводы Чонгука выглядели очень правдоподобно, и Джин был склонен им верить. Вообще, Чонгук открылся для него с новой, доселе неведомой ему стороны. Нет, он знал, каким юным дарованием тот на самом деле являлся, но знал по рассказам других, так как сам никогда ранее не работал с Чонгуком в одной команде. Сейчас же он ловил себя на мысли, что получает истинное наслаждение, наблюдая за логикой его мыслей и последовательными рассуждениями. У него было чему поучиться. Сокджин даже почувствовал стыд за те снисходительные слова, когда назвал его «настоящим полицейским»: у его донсена действительно были свои методы, но Джин, сравнивая себя с ним, вполне трезво осознавал, что даже со своим шестилетним опытом порой смотрит на него снизу вверх. А значит, эти методы работали. В кармане тренькнул телефон и, пока Джин лез за ним, звук повторился. Он разблокировал экран и открыл входящие сообщения от Намджуна: «Джин-хён, можешь, пожалуйста, зайти к нам, как вернешься? Нам нужно мнение независимого эксперта :)» «Видишь, я пишу тебе не только когда что-то теряю! : D» Джин хмыкнул, быстро ответив, что будет через полчаса. Потом проверил, не было ли новых сообщений от Чимина, который уже писал ему сегодня несколько раз, рапортуя о состоянии Тэхёна. Но, нет, последним так и висело сообщение часовой давности о том, что он собирается помочь Тэхёну помыться. Тишина в час немного пугала, поэтому он на всякий случай послал ему текст с вопросом, не утопил ли он их непутевого соседушку к чертям. — Какой теперь план? — спросил он, когда они, наконец, вышли обратно к машине, припаркованной у университета. — Теперь в участок смотреть кино, — Чонгук хмыкнул, откидываясь на пассажирском кресле. — Можно я немного посплю? — пробормотал он, блаженно прикрывая глаза. — Что ты ночью-то делал? — …Не спал, — с этой логикой было бы трудно поспорить. А потом, когда Джин уже и не ждал от него нормального ответа, добавил: — Хён метался всю ночь… Джин об этом знал — он сам вставал пару раз, проверяя Тэхёна, давал ему лекарства и снова ложился, мгновенно засыпая, но при этом ему казалось, что остальные в эти моменты крепко спали. Но, получается, Чонгук караулил всю ночь. Джину даже представилось четкой картинкой его застывшее лицо с черными блестящими глазами, которые наблюдали со второго этажа за температурящим Тэхёном на протяжении всей ночи. — Сегодня ему уже лучше, — сказал Джин для придания бодрости. — Не переживай, дня через два волдыри лопнут, и тогда ему станет легче — хоть руками начнет пользоваться. — Ага, — вяло согласился тот и больше ничего не сказал. Поспать ему так и не удалось: доехали они довольно быстро, попав в относительно зеленую волну. К тому же время было рабочее, и пробок на дорогах практически не было. Оставив Чонгука готовиться к «просмотру кино», Джин, как и обещал, направился в компьютерный отдел, где его с воодушевлением встретили Намджун с Хосоком и их коллега — полицейский Чо — которого Джин больше знал по историям парней, любившим травить байки о его педантичности, граничащей с одержимостью. Остальная часть кабинета пустовала: почему-то в компьютерном бюро было принято уходить на обед на полчаса раньше. — Посмотри на эти фотографии! — Хосок подскочил на месте, бросившись к нему с ноутбуком наперевес, и чуть не разломил его на две части, открывая экран перед носом Джина. Тот перехватил устройство чисто из соображений безопасности и уселся на ставший привычным стул у рабочего места Намджуна. — И?.. — не выдержал он через минуту внимательного просмотра некачественных фотографий, сделанных по стоп-кадрам с камер видеонаблюдения. — Кто все эти люди? — Вооооот! — протяжная реплика Хосока звучала как победный клич, словно вопрос Джина объяснял многое, хотя сам Джин всё еще ровным счетом ничего не понимал. — Вам кажется, что это разные люди? — вкрадчиво спросил Чо, игнорируя звуки Хосока и незаметно вытирая влажной салфеткой руку, которой минутой ранее поздоровался с Джином. — Ну… — тот снова пролистнул несколько фотографий на экране, приглядываясь. Качество снимков оставляло желать лучшего, и единственное, что можно было сказать точно, что изображены на них были парни (а может, и один парень, кто ж его разберет), выходящие из каких-то помещений. — А это уже не важно, — назидательно заметил Хосок, самодовольно скрещивая руки на груди. — Правильно заданный вопрос — вот, что важно! Если бы я сказал «Посмотри на этих людей» или «Посмотри на этого человека», то заранее вложил бы в сознание Джин-хёна ответ. Но я сказал: «Посмотри на эти фотографии», и он сам решил, что это разные люди. — «Посмотри на эти фотографии» — это не вопрос, — заметил Чо, возвращаясь к началу хосоковской тирады. Тот весьма красноречиво закатил глаза. — В любом случае, ты проиграл и теперь торчишь мне баночку Спрайта. — Мы не спорили, — шея Чо покрылась красными пятнами, а сам он поправил очки нервным движением. Хосок его показательно проигнорировал. — Спасибо, хён, — тем временем на плечо Джина легла теплая ладонь Намджуна. — Эм… Это всё? — не понял тот. — Да, — Хосок загоготал, отбирая ноутбук и отходя к своему столу, и стал собирать портфель. — Пошел я пасти Тэхёна, короче. Подключусь из дома, Намджун, потом продолжим… Ох, как всё интересно получилось, аж аппетит разыгрался! Надеюсь, парни оставили хоть что-то после вчерашнего шикарного ужина, — он подмигнул Сокджину и оглянулся на часы: — Чимин просил заменить его в двенадцать, так что, убегаю. Увидимся вечером! — он уже практически выскочил за дверь, но в последний момент притормозил, ткнув в Чо пальцем. — Банка Спрайта. Завтра. Я буду ждать! И, не дожидаясь ответа, скрылся в коридоре. — Завтра суббота, — недовольно пробормотал Чо. Он тоже взглянул на настенные часы, потом сверился с наручными часами и часами на рабочем столе монитора. Кивнул сам себе, встал, блокируя компьютер, придвинул стул вплотную к столу и вышел следом. — Так что это за люди-то были? — всё же решил добить этот вопрос Джин, обращаясь к единственному человеку, оставшемуся в помещении. — До сегодняшнего дня мы считали, что это всё один человек — наш мошенник, тот самый, который обманывал k-pop фанатов и который, как мы думаем, как-то связан с Джиу, — описание Намджуна показалось слишком длинным, и Джин мимоходом подумал, что с дурацким «неуловимым мстителем Мистик» было намного проще. — Мы показывали тебе кадры с видеокамер в интернет-кафе, из которых он связывался со своими жертвами. Материала на самом деле не так много — ты удивишься, но в таких заведениях обычно камер не бывает, а если даже они и есть, то висят в большинстве своем в холле на входе и почти никогда в зале с компьютерами. — Для привлечения клиентов? — кивнул Джин, который на самом деле уже слышал о подобной практике. — Ага. В наше время, когда у каждого дома есть компьютер, в интернет-кафе ходят для того, что дома делать не получается. Игровые марафоны, тайные аккаунты, казино, порно, запрещенные сайты. Или, как в нашем случае — мошенничество. Конечно, в интернет-кафе есть разумные ограничения по доступу к откровенно преступным ресурсам, но, по крайней мере, в таком месте не велик шанс того, что о твоих пристрастиях узнают домашние. Камеры видеонаблюдения отпугивали бы весь этот народ, поэтому владельцы их почти никогда не ставят. — И увеличивают нам объем работы, — невесело хмыкнул Джин. — И это тоже, — не мог не согласиться тот. — По делу k-pop мошенника нам еще несколько месяцев назад удалось добыть записи только из двух интернет-кафе, видеокамеры которых висят в темных коридорах на выходе. Как ты видел, качество, конечно, не ахти, и лица более-менее видно только у выходящих. К тому же, двери кафе ведут на оживленные улицы, и отследить посетителей по уличным камерам не предоставляется возможным. — А с чего вы взяли, что он, — Джин ткнул пальцем туда, где несколькими минутами ранее стоял ноутбук Хосока, — и есть этот мошенник, а не какой-то левый чувак, уходящий из кафе после своих собственных тайных делишек? — Мы взломали все его известные нам аккаунты, поэтому знаем IP-шники тех устройств, за которыми он сидел. Остальное дело техники: мы соотнесли время завершения рабочих сессий этих компьютеров и время на записях видеокамер. И этого чувака удалось поймать на камеру семь раз. — Но теперь вы думаете, что это не «чувак», а «чуваки»? — Ну, не знаю, — Намджун отвел взгляд, словно теорию Хосока поддерживал не на сто процентов. — Лица настолько расплывчатые, а зачастую прикрытые маской, кепкой или капюшоном, что трудно сказать что-то конкретное. Но сегодня ночью мы подумали: а вдруг этот парень приходит в интернет-кафе не только для своей деятельности по вымоганию денег? Может, он, например, участвует в чемпионатах по онлайн-играм или что-то вроде того? В общем, мы стали просматривать записи от других дней и заметили, что этот мошенник частенько приходил в куртке с мордой тигра на груди, обратил внимание, наверно, на эту куртку? — Да, помню. — Но при связи с жертвами он приходил в этой куртке только один раз, вообще предпочитая менять одежду как можно чаще… И теперь Хосок уверен, что это просто разные люди в разной одежде. — То есть… — медленно начал Джин, переваривая этот факт, — …их целая банда? — Не знаю, — снова повторил тот. — Если это так, то это усложняет всё до невероятности. В таком случае мы, скорее всего, видим только верхушку айсберга, а вся преступная схема скрывается где-то в темной воде. — Но пока вы не принимаете это за официальную версию? — Нет, пока не найдем больше доказательств. — То есть, мнение независимого эксперта для вас ничего не значит? — разыграл карту оскорблённого до глубины души «эксперта» Джин. — Ну… — Намджун смущенно хихикнул, передвигая клавиатуру с места на место. — Зачем ты меня вообще звал? — Просто… — его улыбка ползла всё шире и шире. — Так и укажу в своем отчете о рабочем времени: «Просто заходил в компьютерный отдел», — скептически отозвался Джин, издеваясь. Неожиданное смущение Намджуна почему-то приносило удовольствие. — Что «просто»? — Просто… хотел тебя увидеть, — Намджун вдруг резко расслабился, словно картежник, который раскрыл все свои карты, и ему уже было больше нечего терять. Настала очередь Сокджина смущаться. — Нет, лучше вообще ничего не буду указывать, — пробормотал он что-то вроде шутки. Спасительной трелью разорвался телефон, оповещая через чиминовское сообщение о том, что миссия по купанию красного коня завершилась успешно. Вслед за сообщением прилетела фотография голого по пояс Тэхёна, пучащего глаза на камеру через мокрые волосы, закрывающие ему половину лица, но не широкую довольную улыбку. Джин тут же продемонстрировал фотографию Намджуну. — Они там ему волдыри не распарили? — с подозрением спросил тот, приглядываясь к снимку. — Будем надеяться, что нет, — Джин пожал плечами, поднимаясь. — Пообедаем вместе? Сейчас еще Чонгуку напишу. — Давайте, — Намджун встал следом за ним, и они направились в столовую при участке, в которой обычно обедали, если оказывались достаточно везучими, чтобы оторваться от работы в обеденное время. Чонгук сегодня среди везунчиков не числился, отписавшись хёну о том, что его неожиданно привлекли к допросу по параллельному делу. Джин пожелал ему удачи и сосредоточился на меню. Меню это, в принципе, было таким же как и вчера, и позавчера, и последний месяц, но рассматривать его, читая названия блюд, приносило ему особенное удовольствие — даже не меньшее, чем сама еда. — Я буду омурайсу и тонкасы, — сделал свой выбор Джин, получив со стороны Намдужна традиционный скептический взгляд. Сам он больше одного блюда не заказывал, так как порции в этом заведении были поистине огромными. — А я бы от нэнмёна не отказался… — Тебе жарко, что ли? — Джин хмыкнул. Нэнмёна в меню уже не было, так как жара, от которой он помогал спасаться, спáла еще в начале октября. — Ты даже не представляешь, — с этой таинственной фразой Намджун оставил его, бросив напоследок долгий нечитаемый взгляд, и отправился к владелице озвучивать заказ. Телефон снова тренькнул, в этот раз на пару с намджуновским, который тот оставил на столе, но Джина, потянувшегося было к нему, отвлекла чья-то упавшая на их столик тень. — Вообще ничего и никого не видите, — с легкими возмущенными нотками произнесла Суён. — Еда же, — хмыкнула за ее плечом Ханыль. — Что ты еще от мужиков хочешь? Ладно, я пока на улицу, — она подняла ладонь в качестве прощания и двинулась к выходу, лавируя между столиками. — О, Суён, привет, вы были тут? — Джин показательно оглянул набитое людьми помещение, этим движением как бы говоря: «И как мы могли вас не заметить?» Наткнулся взглядом на наблюдавшего за ними со стороны стойки Намджуна и повернулся обратно к девушке. — Ничего, — она махнула рукой. — Мы уже уходим, сегодня пришлось пораньше пообедать. Я не хотела тебя отвлекать, — Суён словно извинялась, — просто хотела предупредить, что мне нужно уехать домой на выходные, и мы не сможем встретиться… Как насчет сегодня вечером? — выпалила она прежде, чем Джин успел что-то сказать. — Сегодня вечером?.. — повторил он медленно, выигрывая себе немного времени для раздумий. Он не был уверен, во сколько сегодня сможет освободиться, и, честно говоря, хотел бы провести это время с Тэхёном, но тянуть с этим свиданием, которое по ощущениям казалось больше обязательным, тоже не хотелось. Телефоны, продолжавшие дуэтом разрываться от входящих сообщений, мешали нормально сосредоточиться, и с каждым их бульканьем у Джина нарастало беспокойство. Кто мог писать им обоим? Может, что-то снова случилось? — Хорошо, — наконец, сказал Джин, так толком не подумав. — Я зайду за тобой где-то в семь-восемь? — Договорились, — Суён облегченно кивнула и, еще раз извинившись за доставленные неудобства, отчалила. Подождав ради приличия секунды три, Джин схватился за свой телефон, открывая мессенджер, как раз в тот момент, когда вернулся Намджун. — Что Суён? — будничным тоном спросил он. — Не знаю… — суть вопроса не дошла до сознания Сокджина, сосредоточенного на новом диалоге, участниками которого были все семеро обитателей их квартиры. — Черт, Тэхён… — Что опять? — испуганно воскликнул Намджун, прильнув к его экрану и тем самым повторяя вчерашнюю похожую сцену в участке. — Он создал общий чат, — упавшим голосом пояснил тот. Намджун посмотрел как-то неверяще и потянулся проверять свои уведомления. Как и в любом обществе, в их квартире существовал ряд правил, которым жители должны были беспрекословно следовать: некоторые из них появились еще даже до обитавшего в ней дольше всех Джина, но продолжали передаваться из «поколения» в «поколение». Протирать после использования ванной натекшие лужи воды. Не трогать чужие продукты без разрешения. Сортировать мусор. Не устраивать попоек во время чьей-либо аттестации. И не создавать общих чатов. Последнее правило было относительно молодым — Юнги с Джином установили его, как только обнаружили закономерность, что стоило им создать в каком-либо мессенджере чат со всеми квартирантами, как буквально через несколько дней кому-то из них приходилось съезжать. В итоге, со временем чат затухал, так как удалять из участников очередного выселившегося парня и добавлять нового соседа было некрасиво, но и продолжать общаться в нем казалось бессмысленным. И, как только отношения с новым парнем более-менее устаканивались, кому-нибудь обязательно приходила в голову идея создать чат с обновленным составом. И вся история повторялась снова. Состав их квартиры менялся довольно часто, и на памяти Джина из всех изменений было около шести подобных совпадений, из-за чего он стал считать это ничем иным, как закономерностью. Чхольджу-хён выселился из общежития, решив съехаться с девушкой, через три месяца после того, как Джин появился тут вместе с еще одним выпускником своего года — Хёсаном, и случилось это через неделю, как Икчжэ-хён создал новый диалог, подключив новичков. Самого Икчжэ-хёна через год перевели в пятый полицейский участок — как раз во время очередной версии чата с Юнги. И так продолжалось еще несколько раз: вернувшийся в родной Кванджу Хончоль, женившийся Хёку, получивший травму Суун. Последним в этом списке оказался Хёсан, с которым Джину было прощаться сложнее всего, так как они знали друг друга еще с академии — но уставший после пятилетней работы в государственной структуре Хёсан решил уйти в частную охранную фирму в Пусане. Тогда вместо него к ним подселили Чонгука, и Джин с Юнги запретили кому бы то ни было создавать общие чаты. Младшие послушно подчинились, решив принять странности хёнов как данность, и нынешний состав их квартиры из семи человек (шести — если верить официальным бумагам, которые о Тэхёне, проживающем у них нелегально, не знали) не менялся уже год. А теперь Тэхён решил испытать судьбу. Его новый чат носил гордое название «Обющежитие №2, квартира №%5» и уже насчитывал с десяток сообщений: Ким Тэхён создал группу «Обющежитие №2, квартира №%5» Вас добавил Ким Тэхён Мин Юнги покинул группу Ким Тэхён добавил Мин Юнги Мин Юнги покинул группу Ким Тэхён добавил Мин Юнги Мин Юнги: [Данное сообщение удалено администратором группы] Ким Тэхён: Юнги-хё давай не бдем начинал наш чат с мата :) Мин Юнги: Кто там следит за ним? Чимин? Отбери у него телефон. Пак Чимин: прости, Юнги-хён, я уже ушел, Хосок-хён остался Чон Хосок: он заперся в туалете… Ким Тэхён: *дьявольский смайлик* Ким Тэхён: всмем привет! наконецт можно будет писать 1 раз а не 6 Мин Юнги: Ты знаешь правила. Ким Тэхён: но вед я не живу у вас! значит мен можно Мин Юнги: Стесняюсь спросить, что же ты у нас тогда делаешь? Ким Тэхён: зашел в гости :) Мин Юнги: Ох, что-то вы засиделись, дорогой гость. Где-то на часик и два года. Пак Чимин: подожди, а как ты заперся? Ким Тэхён: у меня ж уже ест два пальца *крутой смайлик* Пак Чимин: кто ест? Мин Юнги: *рука-лицо* Пак Чимин: ааа Ким Тэхён: есть Джин хотел было присоединиться к возмущению Юнги, но потом вдруг вспомнил утренний разговор и просто отложил телефон, принявшись задумчиво раскладывать приборы на два человека. — Странно, что Юнги не плевать, создал Тэхён этот чат или нет, — и, поймав вопросительный взгляд Намджуна, пояснил: — Юнги ищет квартиру. По отразившемуся на его лице беспокойству вперемешку с удивлением, Джин сделал вывод, что Намджун об этом тоже не знал. Интересно, Юнги вообще кому-то говорил о своих намерениях? Может, Хосоку? Или он планировал рассказать им об этом, только когда пришло бы время собирать чемоданы? Джин почувствовал легкое раздражение. Он был уверен, что теперь, после этой выходки Тэхёна, уезжая, Юнги будет обвинять именно его, хотя решение о переезде посетило его намного раньше. — Может, мне тоже уже пора съезжать, — с некоторой усталостью продолжил Сокджин. — Почему? — Намджун вскинул на него взгляд. — Мне уже почти тридцать, а я до сих пор живу в общаге. — Ханыль-нуне тридцать два, — то, с какой осторожностью он озвучил этот аргумент, намекало, что Намджун уловил нотки упаднических настроений в голосе хёна. — Значит, ей тоже пора, — не поддался тот. — …Иногда я думаю, что мне стоило уехать вместе с Хёсаном… На это Намджун уже ничего не сказал, опустив неожиданно потерянный взгляд, и они так и промолчали до тех пор, пока хозяйка не принесла им закуски и основные блюда. Джин начал с омурайсу, поедая его без особого энтузиазма, но с каждой ложкой нежного омлета настроение как будто бы повышалось. Активное общение в новом чате вышло на новый виток с сообщения Хосока о том, что у Тэхёна не получается открыть щеколду, так как тех самых двух пальцев, которые помогли ему ее закрыть, на открытие не хватало. Сокджин присоединился к диалогу, редкими комментариями разбавляя начавшийся поток советов и издевательств (больше второе), и не мог не признать, что общий чат — это было удобно и очень весело. Может, зря они с Юнги установили это правило? Когда-нибудь в будущем кто-нибудь из них действительно съедет с квартиры, потому что такова была жизнь, но это не значило, что в настоящем им нужно лишать себя общения друг с другом. И почему чуть ранее он так резко на это отреагировал? Сейчас Джин бы и сам не смог объяснить, что именно его так сильно расстроило. — Подожди, а что насчет аккаунтов Джиу? — вдруг вспомнил он, оторвавшись от чата. Это его «подожди» прозвучало так, словно всё это время они болтали без умолку, а не сидели в полной тишине, прерываемой лишь звуками приборов и входящих сообщений. На удивление, Намджун в переписке не участвовал, предпочитая лишь читать сообщения с тихой улыбкой. Джин подозревал, что в этом притихшем настроении товарища был виноват именно он. — Пока всё глухо, — Намджун подпер голову кулаком, несмотря на продолжительное молчание поддерживая разговор как ни в чем не бывало. — Нам удалось найти пять аккаунтов на различных ресурсах, созданных с IP ее компьютера. Основной, про который мы и так знали — в Kakao. На Cyworld она вела страничку от фейкового имени «Ким Хани» и по большей части использовала ее чисто для фанатства и увлечения EXO. Потом заброшенный профиль на Facebook, куда она не заходила уже год. Почта Gmail, в большинстве своем забитая спамовыми и рекламными письмами. Что там еще? А… — он вдруг опустил взгляд в тарелку, словно сбился с мысли, — и блог на Naver, где Джиу читала и даже немного писала про Сюмина и Бэкхёна. — Что писала? — не понял Джин. — Рассказы, — Намджун с повышенным вниманием перемешивал и так уже достаточно однородный пибимпап. — В смысле, писала про них свои истории? — Ну да. Про их… дружбу, — Намджун мило улыбнулся, что Джин не поверил его улыбке ни на йоту, но не стал заострять на этом внимание. — И больше нигде она не регистрировалась? — Мы не стали брать во внимание всякие сайты онлайн-магазинов, розыгрышей, кино-сайтов и прочих мелких ресурсов, где мы обычно регистрируемся для какой-то конкретной цели и забываем пароль на следующий же день. Так что, да, эти пять аккаунтов более-менее наполнены какой-то личной информацией, либо посещались ею каждый день. Вот только подтверждения своей теории мы так и не нашли: мы думали, что Джиу и мошенник прекратили свой диалог в чате Kakao и перешли на какой-то другой аккаунт, о котором этот мошенник откуда-то мог знать, но, по факту, они больше никогда не связывались друг с другом. Всё это очень странно, — протянул он, кусая нижнюю губу. — Сообщения не удалялись, мы проверяли на серверах, но при этом их диалог словно просто обрубился. Сначала Джиу пылает праведным гневом, обещая затаскать его по судам, а потом резко забивает на эту тему… Почему? Может, он все-таки как-то связался с ней? Но как? Телефонные распечатки ничего не показали, через мессенджеры ей в это время никто не звонил… Я, если честно, не могу придумать, что вообще могло произойти… Джин придвинул к себе тонкасы и стал вдумчиво кромсать хрустящую котлету на маленькие кусочки, пытаясь поставить себя на место девушки. Он представил, что хочет попасть на третий в своей жизни концерт любимой группы: первые два ему не понравились, но, возможно, он просто хочет снова увидеть Сюмина. И его какую-то дружбу с Бэкхёном. Скрепя сердце, он начинает искать билеты в интернете, но бешеные фанаты раскупили всё в первый же час старта продаж, и SM объявили sold out, а значит, придется покупать билеты у перекупщиков. Через какое-то время он связывается с незнакомым парнем, который предлагает ему место в центральной зоне по средней цене — не такой большой, как у других, но и не слишком маленькой, чтобы он что-то заподозрил. И он клюет. Когда продавец исчезает после получения денег, до него доходит, что его обманули, и это приводит его в бешенство: с концертами EXO у него явно не задалось, и третья попытка в итоге закончилась еще хуже, чем первые две. Итак, он целый день терроризирует безмолвный аккаунт этого козла, а потом прекращает. Почему? Ему надоело? Джин про себя покачал головой: нападки на смывшегося товарища можно было вполне прекратить, но что же тогда помешало ему отнести заявление в полицию? Это было бы разумно, а, тем более, имело шанс вернуть ему его деньги. Почему он не написал несколько напрашивающихся гневных публичных постов? Почему не пожаловался друзьям и приятелям в переписке?.. К тому же, его мама не заметила, что у него были проблемы с деньгами, хоть украденная сумма и не маленькая, а значит, ему удалось их вернуть? Но как? Обратного поступления денежных средств на карту не было, а значит?.. Джин вдруг разогнулся, победно улыбнувшись. — Что? — Намджун заметил его сменившуюся позу, которая могла означать только то, что хёну пришла в голову какая-то идея. — И вправду не догадываешься, как он мог связаться с Джиу? — спросил он лукаво. — Нет, — честно признался тот. — Намджун, тебе надо почаще вставать из-за компьютера, — снисходительно сказал он, потрепав донсена по плечу. — Они встретились лично. Это нигде не зафиксировано в твоих серверах и аккаунтах, но, поверь, в наше время люди всё еще общаются при помощи слов, — он невинно похлопал ресницами, довольный реакцией Намджуна, лицо которого сначала вытянулось от шока, а потом и вовсе расплылось в довольно глупой улыбке. — Она знала этого мошенника? — восторженно спросил он. — Может, до их встречи и не знала, но я предполагаю, что они прекратили общение в интернете, потому что он сам пришел к ней. И, возможно, вернул ее деньги, — Джин пожал плечами. — Правда, без понятия, зачем ему нужно было это делать. — Да, это, может, и объясняет отсутствие сообщений и заявления в полицию, но мотивация этого парня не понятна… — Совесть? — он развел руками, и они синхронно скептически хмыкнули. К тому времени кафешка начала стремительно пустеть, а значит, обеденное время неумолимо двигалось к завершению. Они быстро закончили с едой и тоже засобирались. Джин попросил у хозяйки завернуть ему с собой кимпаб, будучи уверенным в том, что Чонгук так ничего и не поел, так как макнэ присоединился к общему диалогу минут пять назад, пропустив всю эпопею с вызволением Тэхёна из заточения в туалете. После чего они с Намджуном вернулись в участок и разошлись каждый по своим кабинетам.