Общежитие №2, квартира №5

— Ну-ка, быстро ешь, — приказал Джин, выкладывая шелестящий сверток прямо на бумаги, над которыми сейчас пыхтел Чонгук, а сам сел рядом. — Спасибо, — тот даже не возмутился покушению на его документы, сразу разворачивая кимпаб и отправляя первый кусочек в рот. — Мне кто-то кино обещал. — Фот, — Чонгук, всё еще жуя, раскрыл перед хёном ноутбук и перешел в нужную папку. Джин мельком глянул на скролл, который был пугающе маленьким — сколько же файлов было в этой папке? — Я собвал фсе в оно мефто. Джин дождался, пока он дожует и продолжил: — Какие камеры? — Сейчас покажу, — тот выудил из бардака на своем рабочем столе листочек, который оказался схематично нарисованным планом улицы Мёнчидэ, 5. Чонгук отметил дом, в котором была найдена Джиу, а мелкими точками обозначил камеры, записи с которых им удалось заполучить: две камеры на самом Мёнчи, еще семь в прилегающих переулках, четыре в ближайших магазинах. Так же на карте он отметил то, как сегодня были припаркованы машины — данные видеорегистраторов именно этих машин Чонгук намеревался запросить у владельцев в ближайшем будущем. — За какой период? Все две недели? — Даже больше. Но самое интересное, конечно — это день убийства. — Ну, начнем, — вздохнул Джин, придвигая к себе ноутбук. Видео с камер улицы Мёнчидэ 5 со дня убийства они принялись просматривать вместе, но результат не вселял радости: эти камеры стояли слишком далеко от нужного им дома, а в отдаленных фигурках узнать кого-либо было нереально. Время смерти Джиу было зафиксировано между девятью и десятью вечера, и в это время по улице прошлось несколько десятков человек. Остальные записи они разделили между собой, и Чонгук, взяв на себя камеры из соседних переулков, откатился обратно к своему стационарному компьютеру. Работа закипела. Сколько Джин себя помнил в качестве офицера полиции, просмотр видео с камер наблюдений занимал процентов тридцать его рабочего времени. Двадцать — опрос свидетелей. Еще тридцать пять — написание отчетов. И только оставшиеся пятнадцать могли обещать какую-то движуху. И то не факт. Методы работы полиции были весьма однообразными, без всяких ухищрений. И уж точно не такими изобретательными, как показывали в фильмах, где каждую серию детективы распутывали дела при помощи каких-то новых способов. Джин, может быть, и был бы рад попробовать что-то доселе не используемое, но зачем? Цель реальной полиции отличалась от киношных детективов, основной задачей которых было завлечение зрителей — полиция же должна была ловить преступников и защищать граждан, и для этого было достаточно тех методов, которые уже зарекомендовали себя как эффективные. Просмотр записей затянулся до самого конца рабочего дня, и от этой рутинной работы у Джина зарябило в глазах. Стоило ему отвести взгляд от монитора, как реальный мир принимался резать глаза своей четкостью, от которой он отвык за то время, когда вся его реальность сузилась до двумерной зернистой картинки, на которой люди передвигались расплывчатыми тенями, совершая слишком резкие движения. Камеры лучшего качества стояли только в магазине GS25 на Мёнчидэ 7, где хорошее освещение и положение камер даже позволяли увидеть лица посетителей. В какой-то момент он, сосредоточенно пытавшийся разглядеть в этих лицах Джиу, даже вскрикнул, вдруг узнав в одном парне на записи Ук Доёна, внешность которого он знал по фотокарточке, прикрепленной к делу. Но Чонгук, прикативший на его возглас, быстро спустил его с небес на землю, напомнив, что Доён жил в этом районе, так что вряд ли они могли предъявить ему какие-либо обвинения только за то, что он закупался в ближайшем к своему дому магазине. Чонгук был прав, и Джин стабильно натыкался на парня на видео от других дат, так и не заметив в его поведении ничего странного. В полседьмого Джин громко зевнул и пихнул донсена в плечо: — Сворачиваемся на сегодня? — Да, хорошо… — рассеянно отозвался тот, тем не менее продолжая пялиться в светящийся экран. — Тэхён нас, небось, уже заждался, — Джин прекрасно знал, какими рычагами давления нужно пользоваться, и Чонгук тут же встрепенулся, вспоминая о существовании в этом мире чего-то еще помимо работы. — Правда, сам я не домой, — с искренним сожалением продолжил он, пока они выключали компьютеры и приводили в порядок рабочее место Чонгука. — А куда? — У меня свидание, — с гордостью старшеклассника сказал хён: да, он не горел особым энтузиазмом по поводу этой встречи, но не похвастаться этим чисто по-мальчишески не мог. — С Намджун-хёном? — совершенно будничные чонгуковские интонации выбили Джина из колеи. — Ч…чего? — Тэхён вчера говорил, что вы что-то там о свидании разговаривали, — Чонгук на прощание поклонился оставшимся в кабинете сонбе и потопал на выход, совершено не замечая шокированного выражения лица Джина. Он всё ждал, что младший посмеется или как-то прокомментирует это издевательски, но нет, он словно и не видел ничего необычного в своих словах. «У меня свидание. — С хёном?» — да, обычный такой дружеский диалог. — Нет, с Суён. Чонгук глянул на него так, словно эта информация его неприятно удивила. — Нашел время… А как же Тэхён? Сам сказал, что он нас ждет, — он беззастенчиво упрекнул его, снова ставя Джина в тупик. То есть, свидание с Суён его не устраивает, а с Намджуном нормально? — Я, между прочим, из-за него и иду, — возмутился Сокджин, а Чонгук покачал головой, как родитель, поймавший своего ребенка на очевидной лжи. Они вышли на улицу, и Чонгук, оглядевшись вокруг, сказал: — Как-то даже неуютно уходить с работы так рано. — Через полтора часа после окончания рабочего дня? Это первый звоночек, я бы на твоем месте задумался, — назидательно заметил Джин. — И как? Задумался? — хмыкнул тот, намекая, что хён вполне себе был на его месте. А потом продолжил, возвращаясь мыслями к работе: — Если бы это еще приносило результат. А так — мы полдня убили на просмотр этих видео, и ничего не нашли. Нам срочно нужны записи с автомобильных видеорегистраторов… Уверен, это дополнит картину. — Будем надеяться, — Джин кивнул. Мимо них протрусил мужчина с собакой, и он, мазнув по нему неосознанным взглядом, узнал его уже когда они ушли на несколько шагов вперед — это был тот самый парень, которого они с Юнги видели сегодня утром. Это воспоминание тут же напомнило о новости, которая открылась после, и Джин озвучил ее на автомате: — Юнги квартиру ищет. Чонгук сбился с шага. — Это из-за чата? — растерянно спросил он. — Нет. Говорит, надоело жить в общаге. Тот на это больше ничего не сказал, неожиданно глубоко уйдя в свои мысли, и до дома они дошли молча. Джин позвонил в соседнюю квартиру, игнорируя осуждающий взгляд Чонгука, и предупредил Суён о том, что они выходят через десять минут. Девушка отдала честь четким движением и сказала, что будет ждать, так как сама она уже готова. Суён действительно уже была при параде, и, глядя на ее явно продуманный образ, на который она, наверняка, убила немало времени, Сокджину стало неловко: для нее всё это было намного серьезнее, и с его стороны было некрасиво относиться к предстоящему свиданию как к обязательству, пренебрегая ее чувствами. Для себя он решил, что сегодня расставит все точки над «i», пока не стало слишком поздно. В квартире стоял шум. Все, кроме Чимина, уже были дома и сейчас собрались в общей комнате, где Тэхён с торжественным выражением лица изображал, какие движения из песни Momoland «BAAM» они с Хосоком сегодня успели разучить. Хосок с важным видом лучшего танцора в мире стоял рядом и давал ему подсказки. Джин пробежал мимо них, отбиваясь от приглашений Тэхёна посмотреть на лучшее, что он вообще мог увидеть в своей жизни, и скользнул в свою комнату, на ходу расстегивая пиджак. Чонгук во всеуслышание едким голосом поведал о том, что хён спешит на свидание. Последовавшие глумливые комментарии Джин слышал даже из-за закрытой двери. Немного подумав, он облачился в свою лучшую рубашку, чтобы хоть как-то компенсировать свое наплевательское отношение к этой встрече, и, глянув в смутное отражение в стеклянной двери балкона, остался доволен своим внешним видом. Ему и делать-то особо ничего не надо было — он и так всегда выглядел прекрасно. — О, посмотрите-ка, надел свою лучшую рубашку, — гоготнул Хосок, стоило ему снова показаться в зале. — Ничего она не лучшая, — огрызнулся тот, направляясь к двери. — Ага-ага, — Хосок махнул рукой. Несмотря на издевательства, его реакция выглядела самой положительной по сравнению с остальными. Чонгук смотрел всё с тем же упреком, Намджун словно специально прятал взгляд, а Юнги было весьма очевидно плевать. Тэхён как-то заторможено улыбался, неверяще наблюдая за тем, как Сокджин обувался. Под его взглядом Джину стало еще неуютнее — хотелось объясниться, рассказать предысторию этого свидания, чтобы донсен не думал, что он его так просто бросает, но он знал, что правда породит еще больше вопросов и непонимания, поэтому просто с коротким «Скоро вернусь» вышел на лестничную площадку, где его уже ждала Суён. Он так и не решился попросить машину у Намджуна, поэтому они прогулочным шагом отправились до ближайшей станции коричневой ветки, Мапо-гу Офис, откуда с одной пересадкой добрались до Мёндона. Филиалы Sulbing были щедро разбросаны по всему Сеулу, а один даже был в шаговой доступности от их участка, но Суён захотелось посетить именно самый большой из них, поэтому сейчас они, выйдя из метро, влились в бесконечный поток людей одной из самых оживленных улиц столицы. В кафе было как всегда многолюдно, поэтому сначала им пришлось отстоять немаленькую такую очередь, чтобы сделать заказ, а потом немного покружить по помещению в поисках свободного столика. Им повезло, что после очередного круга одна парочка как раз освободила места у окошка, и они сразу заняли их стол. — Фух, вот что значит вечер пятницы, — весело сказала Суён. Сидящие за соседним столиком белокурые иностранки оглянулись на них и защебетали о чем-то непонятном, периодически кидая на Джина осторожные взгляды. В их речи ему удалось несколько раз выцепить слово «айдол», хоть и искаженное произношением другого языка, но вполне различимое. Джин самодовольно хмыкнул, прекрасно понимая, о чем они сейчас говорили. — Русские, — заговорщицки шепнула Суён, скашивая на них взгляд, а Джину вспомнились слова Намджуна о том, что это довольно странно, что корейцы всех блондинов-иностранцев причисляют к русским, а всех темнокожих — к американцам. А Суён тем временем продолжила: — Люблю Мёндон за это колоритное разнообразие, — она повернулась к окну, рассматривая волнующееся море людей всех возможных национальностей. — В такие моменты берет гордость за Корею: кто только к нам не приезжает, чтобы посмотреть на нашу страну, — девушка снова повернулась к Джину, и в ее взгляде действительно можно было прочитать гордость за отечество. — Да, но ты ведь знаешь, зачем большинство из них сюда приезжает. Подойди к любому из них на улице, и они не смогут ответить, кто такой Мун Чжэин, но зато знают каждого участника EXO по именам. — В этом нет ничего плохого, — она покачала головой, не соглашаясь с ним. — Сначала им интересен только k-pop, но через него они начинают узнавать о нашей культуре всё больше и больше, и впоследствии даже приезжают посмотреть на нашу страну и начинают учить наш язык. Это же здорово! К тому же… — смущенно добавила девушка, — …у EXO очень хорошая музыка, не удивительно, что они захватили весь мир. — Да, их достижения впечатляют, — не мог не согласиться с этим Джин. Он не увлекался попсой, но об этой группе был наслышан хотя бы потому, что они успешно вышли во внешний музыкальный мир, тем самым став недосягаемыми для всех остальных. Они продолжили болтать о корейской музыкальной индустрии и ее влиянии на иностранных слушателей, пока работник кафешки не принес им их заказ, тут же убежав обратно к стойке. — Ммм, — протянула Суён, оглядывая бинсу с двумя зелеными шариками мороженого сверху, и не забыла быстро щелкнуть на телефон. — С зеленым чаем? — уточнил очевидное Джин. Он не знал, что они заказали, так как выбор сделала Суён, а он лишь оплатил, так и не услышав в суматохе окончательный заказ. — Да, — она подняла на него неожиданно испуганный взгляд. — Ты не любишь такое? — Нет, всё нормально, просто уточнил, — он улыбнулся и стал переливать сироп в бинсу, а Суён в это время ухитрилась стащить с верхушки шоколадную плитку с названием кафешки и, довольная собой, отправила в рот. Небо окончательно потемнело, но улица продолжала тонуть в ярком свете многочисленных вывесок, лампочек и магазинов. Гуляющих, как и посетителей кафе, стало еще больше, но, несмотря на это, Джин с Суён не торопились уходить с пригретого места, поедая мороженое максимально медленно, и развлекали друг друга разговорами. Джину и вправду было интересно говорить с ней и слушать истории ее нелегких будней под начальством Ханыль. — Я люблю онни, но иногда мне кажется, что у нас с ней одна жизнь на двоих: мы и работаем вместе, и живем вместе, и даже иногда ездим домой вместе. Мне повезло, что у нее хороший характер, а то иначе мне бы несладко пришлось, ведь она мой начальник, — Суён округлила глаза в притворном ужасе. — У нас сейчас Хосок работает под начальством Намджуна, но, вроде, не жалуется, — Джин поддержал разговор и только потом понял, что его фраза могла прозвучать так, будто Суён сейчас жаловалась, хотя, на самом деле, она просто делилась особенностями своей работы. К счастью, сама Суён его фразу в таком ключе не восприняла. — Это другое, потому что они одного возраста и вместе учились. Согласись, они всё равно работают на равных? А у нас с Ханыль-онни шесть лет разницы, и я всегда буду ниже по положению. — Это да, — пришлось признать резонность ее доводов Джину. — А ты чем сейчас занимаешься? — перешла на него девушка. — Слышала, тебя привлекли к работе в отделе уголовных преступлений? Вы поэтому сейчас с Чонгуком везде ходите? — Да, — ответил он, соображая, в каких таких «везде» она могла их с Чонгуком увидеть. — У них сейчас большая загруженность, поэтому они запросили помощь. — И как тебе? Захватывает? — с интересом спросила она. Благодаря детективным фильмам, работа в отделах, связанных с расследованием убийств, несколько романтизировалась даже среди других работников полиции. — Захватывает, правда… очень жаль, — Джин с искренним сожалением покачал головой. — Жертва была такая молодая… — Мир полон жестоких людей, — фраза ее казалась достаточно стандартной для такой ситуации, но то, с каким чувством она это сказала, выдавало, что для нее это были далеко не просто слова. — Я всё задаюсь вопросом, за что ее могли убить? Что она могла такого сделать, чтобы с ней вот так поступить? Самая обычная девушка, тоже, кстати, EXO любила. И мороженое с зеленым чаем… Он посмотрел в практически опустевшую чашку из-под бинсу, как вдруг воспоминание прошибло его, словно электрический разряд. — Зеленый чай! — Джин подскочил на месте, задев коленом столик, и посуда, стоявшая на нём, звякнула на всё помещение. На них заозирались, но он не обратил на это никакого внимания, лишь пробормотал удивленной Суён, что ему срочно нужно выйти, и поспешил к двери, на ходу набирая номер Чонгука. — Как там твоё свидание? — нарочито скучающий голос донсена раздался через пару гудков. — За какой период записи с камер наблюдения на твоем ноутбуке? — За последние три недели, — Чонгук тут же прекратил валять дурака, стоило ему услышать, насколько собранным был Джин. — Нужно больше. С камер из GS25. Последнее время Доён покупал мороженое с зеленым чаем почти каждый день — нужно проверить, была ли у него такая же привычка раньше, до исчезновения Джиу. — Какое это имеет значение? — всё никак не мог понять тот. — Джиу обожала мороженое с зеленым чаем. — …На месте преступления была целая куча оберток из-под него… — глухо протянул Чонгук через паузу, а потом, встрепенувшись, резко сказал: — Я в участок, — и отсоединился. Джин отнял телефон от уха как раз в тот момент, когда из-за двери кафешки показалась Суён. — Что-то случилось? — спросила она, с тревогой заглядывая ему в глаза. — Нет, это по работе, — Джин безуспешно пытался скрыть свое напряжение. Ему хотелось бежать в участок прямо сейчас, чтобы присоединиться к Чонгуку в его поисках, но было бы некрасиво бросать девушку вот так, поэтому он, сделав над собой усилие, улыбнулся как можно беззаботнее и спросил: — Куда теперь? Суён внимательно оглядела его, а потом хмыкнула: — Домой, — Джин уставился на нее неверяще, и она рассмеялась: — Я знаю этот взгляд, старший полицейский Ким. У тебя появилась какая-то зацепка, которую ты хочешь проверить, и сейчас будешь думать только о ней. Так что, — она развела руками, — лучше тебе ее проверить, иначе это сожрет тебя изнутри. Сокджин не скрыл своего восхищенного взгляда, которым, кажется, смотрел на нее в первый раз. Она, смущенная его реакцией, двинулась к метро первая, потянув его за руку. Благодарность за ее решение переполняло Джина всю дорогу обратно. Суён даже запретила провожать ее до общежития, подтолкнув Джина к участку, и, поблагодарив за приятный вечер, свернула к дому в одиночку. Глядя ей в спину, он вдруг вспомнил о своем так и не реализованном решении объясниться перед девушкой о своем отношении к ней, и которое теперь придется отложить на будущее. Несмотря на то, что время приближалось к девяти, в кабинете отдела уголовных преступлений помимо Чонгука всё еще находились другие полицейские, которые едва ли как-то отреагировали на появление Джина, сразу направившегося к рабочему месту макнэ, ставшему ему за последний день практически родным. — Ты был прав, — сказал Чонгук, не отрывая взгляда от монитора. — Его неожиданная любовь к мороженому с зеленым чаем появилась седьмого октября. Так же как и любовь к энергетикам и энергетическим батончикам. Я еще не успел проверить более ранние записи, но уверен, что ничего такого мы там не найдем. — Двигайся, — Джин бесцеремонно подвинул младшего, усаживаясь рядом. Так, вместе, они просмотрели последующие видео в период пропажи Джиу, составив конкретный список всех продуктов, которые Доён в то время покупал, а потом перешли на ранние даты, убедившись в том, что раньше парень не употреблял энергетики в таких количествах и почти никогда не брал мороженое с таким вкусом. Так же как и перестал покупать эти продукты после четырнадцатого октября, хоть его походы в магазин в общем целом и сократились после дня убийства. — Итак, что мы имеем, — Чонгук резко откинулся на кресле, закидывая руки за голову. — Доён закупал продукты для Джиу. — Значит, он соврал о том, что жертва ему незнакома. — Логично, — тот хмыкнул, довольно улыбаясь. — Но не понятно, зачем он это делал? Может, она наняла его для этого, чтобы не выходить на улицу самой? — Или они были знакомы до этого, и он помогал ей. — Нам нужно снова допросить его, — Чонгук задумчиво побарабанил кончиком ручки по столу. — Но максимально осторожно, чтобы у него и его адвоката не возникло ощущения, что он стал подозреваемым номер один. — А он стал? — с сомнением переспросил Джин. — А разве нет? — повторил его интонации донсен. — Ему стоило упомянуть о том, что он снабжал Джиу едой. — Но это не значит, что он ее убил. — Может быть. Но это точно значит, что теперь я верю ему еще меньше, чем раньше. Он снова придвинулся к экрану, выбирая запись от десятого октября, и перемотал на нужную отметку. — Еще меня, конечно, интересует вот это, — он ткнул в монитор, где застывший Доён стоял в очереди у кассы вместе с другим парнем. — Они покупают продукты вдвоем. И это явно для Джиу, так как тут, среди прочего, снова зеленый чай и энергетики, и, чтобы мороженое не растаяло, ему пришлось бы отправиться к ней сразу после покупки. Значит, о том, что Джиу проживала в том заброшенном здании, знал кто-то еще? Или же они после магазина просто разошлись каждый в свою сторону? — Скорее всего, этот парень из его компашки. Может, его тоже стоит допросить… Хотя я бы сначала посоветовался с Юнги, — протянул Джин. — Думаешь, хён еще не лег? — они синхронно взглянули на часы. — В одиннадцать? Вряд ли. — Тогда пока возвращаемся? — Чонгук вроде бы и задал вопрос, а сам уже выключал компьютер, не дожидаясь ответа от хёна. Они снова попрощались с оставшимися в кабинете полицейскими и отправились домой. — Что делали, пока меня не было? — завел светскую беседу Сокджин, пока они вышагивали в сторону общежития. — Играли, разговаривали, пели, — немного отрешенно отозвался тот. — Пели?.. — Хёны оценили танцевальные способности Тэхёна и решили, что нужно еще пение проверить. Мы горланили караоке целый час… У тебя как свидание прошло? — Ну, судя по тому, что с тобой я провел больше времени, свидание у меня было именно с тобой, — хмыкнул Сокджин. Чонгук слабо улыбнулся, уже думая о чем-то своём. — Кстати, забыл сказать, что мне звонила Ом Рина, — вдруг вспомнил он и сразу ответил на молчаливый вопросительный взгляд Джина: — Ничего интересного. Как я и думал, к вечеру она уже успокоилась и была совершенно бесполезной. Но зато обещала, что передаст мой номер Сонуну. Надеюсь, он позвонит. — Почему он отсутствовал на занятиях? — Говорит, болел, — Чонгук пожал плечами. Мысли об убийстве Джиу и ее одногруппниках плавно перетекли на второе дело, в котором фигурировало имя девушки, и обеденный разговор в компьютерном бюро. — Намджун с Хосоком уже рассказывали о теории, что Джиу, возможно, знала мошенника из их дела лично? — Ага, так же как и то, что мошенников, скорее всего, была целая банда. — Ну, значит, она знала того, кто запустил этот бизнес. — Их дело становится всё непонятнее и непонятнее, — Чонгук покачал головой, и с этим Джин спорить не взялся. Когда они дошли до общежития, работа всё еще занимала мысли Сокджина. То, что он практически принимал участие в расследовании обоих дел, которые вели ребята, сказывалось не в лучшую сторону, так как неосознанно Джин постоянно пытался связать их в одну логическую цепочку. Ему хотелось, чтобы они были связаны. Потому что в этом случае, он был уверен, раскрытие одного из дел повлекло бы за собой и раскрытие другого. В этот раз квартира встретила их относительной тишиной, лишь негромко вещал телевизор, перед которым сейчас бок о бок сидели Чимин с Тэхёном и во все глаза смотрели телемагазин. — Джин-хён, — протянул Тэхён, стоило им войти, — смотри, какой крутой садовый шланг… — Он удлиняется в три раза при подаче воды, а потом снова скукоживается, — в восхищении поддакнул ему Чимин. — Огород сначала купите, садовники, — осадил их Джин, проходя в свою комнату. — Юнги! — сразу с порога начал он, обнаружив соседа лежащим в кровати с ноутбуком. — Есть вопрос. — «Что делать, если на свидание ушел с девушкой, а вернулся с парнем?» — саркастично изобразил участие Юнги, мельком глянув на вошедшего следом Чонгука. — Нет. «Что делать, если твоим соседям завидно, что у тебя свидания есть, а у них нет», — едко отбил Джин. — Да брось ты, — почти миролюбиво отозвался товарищ, — дай пообсуждать, хоть что-то интересное тут происходит. — Обожжённый вчера Тэхён был для тебя недостаточно интересным? — Я больше любитель жанра любовной драмы, чем хоррора, — тот развел руками, не отрывая насмешливого взгляда от хёна, который уселся на свою кровать напротив него. — И где тут драма? — возмутился Джин. — Драма в том, что в любовном треугольнике один угол обязательно тупой. — И где тут любовный треугольник? — его возмущение росло с каждым язвительным комментарием невыносимого соседа. — Собственно… да, — Юнги как будто бы поставил точку в их разговоре и, показательно игнорируя Джина, повернулся к Чонгуку: — А что за вопрос? — Юнги-хён, извини, что беспокоим, — вдруг с несвойственной ему робостью начал макнэ. — Это насчет Ук Доёна и его шайки. Ты же… хорошо их знаешь, — Юнги с Джином мельком переглянулись, и Джин подозревал, что кроткий вид Чонгука удивил того не меньше, чем его самого. — У нас есть подозрения, что Доён знал жертву при жизни, по крайней мере, в тот период, когда она скрывалась в заброшенном здании. Но наши доказательства этому недостаточно весомые, его адвокат разнесет их в щепки, стоит нам об этом заикнуться, — он подошел к Джину, опираясь спиной о лестницу двухъярусной кровати, и глянул на хёна, словно ища подтверждения своим словам. — Свидетель в этом случае мог бы сильно пригодиться, и мы предполагаем, что парни из компании Доёна могли знать о том, что он посещал Джиу. Как ты думаешь, если их припугнуть, они бы рассказали об этом? — Что за доказательства вы там нарыли? — Он покупал Джиу еду. Мы с Джин-хёном сверили те обертки, которые изъяли с места преступления, с записями магазина, в котором Доён закупался. Некоторые продукты действительно совпадают. — Хм, — Юнги прищурился, переваривая эту новость. — На одной из записей он был вместе с каким-то парнем. Вот мы и подумали, что, если надавить на него за пособничество подозреваемому в убийстве, он расскажет о том, как были связаны Доён и Джиу. — Хотел бы я сказать, что вероятность этого равна нулю, но по факту вероятность эта еще ниже, — Юнги скривил рот. — Он не сдаст своего другана, даже если ты упечешь его в тюрьму вместо «подозреваемого в убийстве». — В принципе, ожидаемо, — кивнул Джин. — Кто из них был с ним? Соно? — уточнил Юнги. — Мы не знаем, кто входит в его компанию, — немного растерянно ответил Чонгук. — А зря. У таких компашек обычно один мозг на всех, и их действия стоит рассматривать в совокупности… Но вам повезло, что у вас есть я, — он демонстративно закрыл крышку ноутбука и сел, приготовившись рассказывать долгую историю. — Я познакомился с их шайкой-лейкой около года назад, когда их было еще пятеро. Попались тогда на драке, ничего особенного, но привлечь их к ответственности не получилось: у одного из них, Со Кюсопа, семья при деньгах — они владеют сетью кофеен Caffe Bene, может, слышали о таких. — Я там даже бывал, — с удивлением подтвердил Джин. — Родители и старшие сыновья все при делах, а младший — оторви да выбрось. Они закрывают глаза на все его выкрутасы: никого еще не убил, и на том спасибо, — взгляд Юнги потяжелел. — В общем-то, Кюсоп — они называют его Джейком — в этой шайке за лидера, ибо эго так и прёт, а вот реализоваться особо не в чем. Ну, и за богатого покровителя, который вытаскивает своих товарищей из передряг. Как вы, наверно, уже поняли, адвоката для Доёна нанял именно он. Кюсоп контролирует их всех будь здоров и, если честно, меня это настораживает. Чем сильнее он опутывает их своими сетями, оставляя в своих должниках, тем сложнее им будет вырваться из-под его влияния… Следующие в этой компании — Чан Соно и Чан Тэхён, братья. Тэхён поумнее будет, — шальная улыбка вдруг коснулась губ Юнги, который, видимо, подумал об этой фразе в контексте их Тэхёна, — но его хён весьма очевидно тянет его на дно. Ну, или он сам добровольно тянется, чёрт разберёт этих мазохистов. Соно слишком легкомысленный, недалекий, а к постоянному присутствию брата относится как к данности и неизбежности, особо не балуя своей любовью. Зато от Доёна он без ума. Доён у них самый младший и самый упрямый, — он с весьма очевидным намеком перевел взгляд на Чонгука, который, как Джин был уверен, даже не понял, что этим взглядом Юнги хотел сказать. — Но Соно почему-то приносит удовольствие нянчиться с этим угрюмым ребенком. Поэтому, если в магазине с ним был именно Соно, тогда тот самый отрицательный шанс выведать у него правду о Доёне снижается еще в два раза. — Давайте без математики, — поморщился Джин. — А что стало с пятым? — спросил Чонгук. — Ах, да, Пак Хёншик… — Прямо как актер? — перебил его Сокджин, удивившись знакомому сочетанию имени и фамилии. — Да, прямо как актер, — Юнги одарил его снисходительным взглядом, по которому стало понятно, что именно он думает о хёне, проработавшем шесть лет в полиции и всё еще удивляющемуся однофамильцам знаменитостей. — Хёншик поступил в DGAU. — Ого, — Чонгук неожиданно впечатлился, хотя для Джина эта аббревиатура не сказала ровным счетом ничего. — Да, я именно так и подумал: «Ого», когда случайно увидел его рисунки, которые он выводил на бланках заявлений о чистосердечном признании вины, когда мы задержали его вместе с Соно за попытку угона машины. Они провели в участке несколько часов, поэтому у него было много времени. Когда их отпустили, я собирался выкинуть все испорченные бланки, но почему-то не сделал этого, — взгляд Юнги расфокусировался, словно он окунулся в старое воспоминание. — А вместо этого отправил фотографии бывшему однокласснику, который сейчас преподает в Университете Искусств Тэгу. Он был в восторге. — Ты помог Хёншику поступить? — Только заставил пройти вступительные экзамены. Это, конечно, было нелегко, но в конечном итоге он согласился. Хоть и со словами «Ладно-ладно, только отвали уже», но это дало свой результат, — Юнги ухмыльнулся. — Его приняли даже несмотря на низкие баллы по базовым предметам. Хёншик уехал из Сеула в начале этого лета, чтобы пройти подготовительные курсы перед учебой, и сейчас, по словам моего одноклассника, уже делает успехи. Джин легко улыбнулся, глядя на довольного собой, хоть и сдержанного, Юнги. Он представил, сколько времени у того, должно быть, ушло на уговоры этого дитя улиц. Такие обычно были до мозга костей пофигистичны и, попадая в компании себе подобных, окончательно плевали на свой образ жизни и какое-либо светлое будущее. Нет, они не были бездарны или глупы, но, видя дурной пример, подаваемый улицей, оправдывали отсутствие стремления к чему бы то ни было весьма удобным кредо «будь как все». Самым действенным способом повысить их сознательность и интерес к жизни была изоляция от привычной среды, что, в принципе, Юнги и сделал — он заставил Хёншика сдать вступительные экзамены, а значит, тот на время уехал в Тэгу, вырвавшись из своего окружения, а там его наверняка подхватил одноклассник Юнги, сумевший правильно расписать ему вероятные перспективы. «Говоришь, есть у тебя жизнь после работы?» — хмыкнул Сокджин, про себя обращаясь к Юнги. Сколько еще таких историй скрывал их язвительный друг, ускользая из дома сразу после окончания рабочего дня? Джин, почувствовавший необъяснимый прилив сил от одной только этой истории, поймал себя на мысли, что хочет услышать их все. — Как ты думаешь, могла ли Джиу каким-то образом знать Доёна или кого-нибудь из их шайки? — Чонгук снова вернулся к делу. — Я думал над этим, — кивнул Юнги. — Чисто теоретически, Доён или братья Чон могли столкнуться с ней просто на улице, так как живут в районе ее университета, но, если говорить о чем-то существеннее, то сомневаюсь. Я не нашел между ними каких-то общих связей. — Понятно… — Чонгук задумчиво поджал губы, а потом, осознав, что оба хёна смотрят на него в ожидании продолжения, отмер: — Спасибо за информацию, Юнги-хён, будем думать, — и он, вдруг слегка поклонившись напоследок, вышел из комнаты. — Он там сегодня башкой ни обо что не приложился? — понижая голос, спросил Юнги. — Что за пай-мальчик-Чонгук вдруг объявился? — Не знаю, — Джин отмахнулся от него, вставая. — Вежливый, уважительный донсен, чего тебе еще надо? Радуйся. — Нормального Чонгука, например, — еле слышно пробурчал тот, возвращаясь к своему ноутбуку и затих. Джин переоделся и вышел обратно в гостиную. — Фонарик Турбо, Джин-хён, — с благоговением прошептал Тэхён, призывая хёна оценить очередную суперкрутую вещь, которую тетка с экрана призывала купить прямо сейчас. — Наши полицейские фонарики в сто раз круче этой шляпы, — он подошел к телевизору и безжалостно нажал на кнопку выключения. — Нууууу! — хором затянула сладкая парочка, недовольная его действием. — Время сказок кончилось, пора спать, — включил хёна Джин. — Завтра выходной! — возмутился Тэхён. — Но не у меня, — отбрил его Джин, на ходу вытаскивая из холодильника суп, который, судя по всему, сегодня успел приготовить Хосок. — И не у меня! — из второй комнаты вдруг показалась довольная мордашка самого Хосока, по которой, правда, даже не было заметно, что ее хозяин собирался ложиться в ближайшее время. — А ты-то чего? — Дежурство, — просто пояснил тот, проходя на кухню и помогая Джину с поздним ужином. — Намджун, считай, завтра тоже на работе. Ты, кстати, на полный день? — вдруг поинтересовался он у Сокджина. — Хотели попросить тебя помочь с засадой на парня с тигром. — Ого, настоящим? — с детским восторгом поинтересовался Тэхён, а Чимин звонко рассмеялся над его непосредственностью. — Ага, конечно, настоящим, — Хосок по-деловому кивнул, а потом, подойдя к донсену, легко схватил за нос. — Будем ловить его на порно, раз уж он его так обожает. — Какой-то неправильный у вас тигр, — снисходительно заметил Тэхён, разводя руками с поднятыми вверх ладошками. По увеличившемуся количеству забинтованных пальцев Джин сделал вывод, что у него лопнула еще пара волдырей. Из ванной комнаты вышел Чонгук, и Джин жестом подозвал его к столу. Тот понял всё без слов, довольно улыбаясь соблазнительному предложению вкусно покушать перед сном. — Юнги, Намджун, присоединяйтесь! — оглушительно крикнул Хосок так, что от его голоса, наверняка, вздрогнули даже девочки за стенкой. От парней, правда, никакого ответа не последовало, и тогда он добавил: — Тут жрут! Из обоих комнат донеслось шевеление. — Что за засада? — тем временем продолжил разговор Сокджин. — Хотим прижать нашего парня с тигром, выявили что-то типа расписания его посещений, — Хосок говорил как можно нейтральнее, понимая, что не имеет права распространяться о деле в присутствии Тэхёна — единственного, кто не числился в списке допущенных к их делу. — Ага, я буду караулить его после обеда, — поддакнул появившийся Намджун. — Опять вы все уходите, — Тэхён надулся в шутливой манере, хотя на самом деле абсолютно привык к такой картине. — Почему все? Вон, Чимин останется, — Намджун кивнул на того, даже не спросив, не собирался ли он тоже на работу. Чимин, до этого улыбавшийся, неожиданно спрятал взгляд: — Я… я завтра тоже ухожу. На похороны, — последнюю фразу он сказал торопливо, словно надеялся, что, если он произнесет это быстро, то никто не успеет услышать. В гостиной ненадолго повисла тишина. — Нет, — вдруг резко сказал макнэ. — Ты не обязан идти на похороны. — Чонгук, — устало осадил его Чимин, ограничиваясь лишь его именем и этим давая понять, что не намерен спорить на эту тему. Потом встал, мимолетным движением взлохматив челку застывшего с приоткрытым ртом Тэхёна, и, пожелав всем спокойной ночи, отправился в свою комнату. — Хён, — Тэхён вдруг отмер, обращаясь к Джину, — мы договорились, что я сегодня у ребят ночую. Так что, возвращаю твою постель, спасибо! С этими словами он выпорхнул из залы вслед за Чимином. Дверь их комнаты закрылась. Общие настроения как-то заметно понизились. Юнги, вроде бы пришедший на волшебный зов «пожрать», в итоге к еде даже не притронулся и почти сразу вернулся обратно к себе. Мрачный Чонгук жевал с таким видом, словно суп Хосока нанес ему какую-то личную обиду, и молча удалился, стоило ему с этим супом окончательно покончить. Оставшиеся трое парней через некоторое время принялись убирать со стола. — Я думаю, что управлюсь до обеда, — сказал Джин, руководствуясь идеей, что лучше ответить на вопрос через десять минут, чем не ответить вообще. — И посижу с тобой в засаде. Вернусь в обед домой, и вместе поедем. — Отлично, спасибо, — Намджун сдержанно кивнул. — Выбейте из него всю правду, — Хосок потряс в воздухе кулаком. — Боюсь, это незаконно, — Джин хмыкнул, а потом, достав из холодильника маленький бутылек с глазными каплями, показательно продемонстрировал его Намджуну. — Садитесь, мистер вампир, — сказал он, делая комментарий в сторону его покрасневших глаз. — А мне кажется, больше «мистер зомби», — Хосок театрально задумался, а потом сам же над собой рассмеялся. — Ладно, не буду мешать, у вас тут момент, — совершенно спокойно сказал он и скользнул за закрытую дверь своей комнаты. — Какой еще момент, — сердито прошипел Джин, жестом указывая Намджуну сесть на стул. — Как прошло с Суён? — еще до того, как Намджун начал говорить, у Джина была стопроцентная уверенность, что он об этом обязательно спросит. И почему его это так волновало? — Хорошо, но недолго. Мы с Чонгуком вернулись в участок, чтобы проверить одну догадку. — Ммм, — промычал Намджун, и это его «ммм» отдалось легкой вибрацией в пальцы Джина, которыми тот сейчас держал его за лицо. — Почему ты спрашиваешь? — шепотом поинтересовался Джин, не отстраняясь и разглядывая его подрагивающие веки, из-под которых вытекало прозрачное лекарство, напоминая слезы. — …Потому что я не хочу знать, — надломленным голосом ответил тот, но так тихо, что Джин подумал, что просто неправильно расслышал эту непонятную фразу. Сейчас лицо Намджуна казалось таким открытым и беззащитным, что у Джина сжалось сердце: он выглядел так, словно ему было невыносимо больно. Поддавшись порыву, Сокджин нежно провел от уголка глаза вниз по щеке, стирая одну из дорожек, вычерченную раствором. Стоило ему это сделать, как по щеке потекли слезы, восстанавливая эту дорожку по новой. То, что это были настоящие слезы, Джин понял не сразу. Он неверяще разглядывал стремительно краснеющие прожилки на закрытых веках и чувствовал, как у него обрывалось что-то внутри, лопаясь тонкими ниточками. Он не понимал, что случилось, но смотреть на эту боль, буквально высеченную на лице Намджуна, было невыносимо, поэтому он, не придумав ничего лучше, наклонился, невесомо целуя его в глаза. Смущенный своим порывом, Джин отстранился почти сразу, но Намджун неожиданно цепко ухватился за его руку, не давая уйти, и тот, распознав в этом движении немного властное «Ещё», снова потянулся к его глазам. Намджун придержал наклонившегося Джина за подбородок и вслепую нашел его губы, встречая их отчаянным поцелуем. Джин отпрянул от неожиданности. Грохот упавшего стула эхом отдался по всей квартире: Намджун вскочил со своего места, спиной толкнув стул, и даже не заметил этого. Он выставил вперед ладони в некоем защитном жесте, глядя на хёна с нарастающим ужасом. — Прости, прости… — прошептал он, беззащитно моргая. — Вы чего там кухню громите? — донесся из комнаты недовольный голос Юнги. — Н-ничего… — запнувшись, ответил Джин. Он отступил на шаг, а когда Намджун наклонился за упавшим стулом, и вовсе трусливо сбежал в ванну для того, чтобы успеть прийти в себя. Нервным движением закрыв щеколду, он прислонился лбом к двери и с широко раскрытыми глазами бездумно пялился на свои розовые тапочки. Так вот почему?.. Он поднял ручку крана слишком резко, и вода, вырвавшись под большим напором, отрикошетила и вылилась ему на футболку. Плеснув несколько раз в лицо, Джин вдруг отстраненно подумал, что это выглядело так, словно он хотел смыть с себя след этого поцелуя, но это было совсем не то, что с бешенной скоростью крутилось у него в голове. Намджун сказал: «Прости», — но не сказал того, что Джин ожидал бы услышать. «Это было случайно». А значит?..