Общежитие №2, квартира №5

Эта ночь выдалась еще хуже, чем предыдущие, потому что, стоило Джину закрыть глаза, как он тут же мыслями возвращался к произошедшему на кухне. Это заставляло его снова распахивать глаза, вглядываясь в сумерки комнаты, и нервно переворачиваться с бока на бок. Утро пришло неторопливо, но никакого облегчения не принесло: даже будильник Юнги безмолвствовал, не предоставляя повода себя ненавидеть и обвинять в недосыпе. Джин нехотя поднялся, чувствуя себя разбитым как никогда прежде и только порадовался, что Намджун сегодня работал после обеда, значит, по крайней мере, утром они с ним не пересекутся. Пока Джин не чувствовал себя к этому морально готовым. По кухне сонной мухой передвигался Хосок, который при появлении Джина весьма апатично помахал ему рукой. — Плохо спал? — поинтересовался Джин, понимая, что тот едва ли выглядел лучше него самого. — Да… Сначала Намджун ворочался как в попу ужаленный, — Хосок как будто бы и не заметил, как Джин непроизвольно вздрогнул при этой фразе, — видать, непривычно ему было на втором этаже, первый он Тэхёну выделил. Потом Тэхён начал жаловаться, что у него морская болезнь из-за него развивается. Мы начали болтать на эту тему, потом на другую и третью, а потом — хоба! — и два ночи уже, — он зевнул. — Ребята такие: «Ну, теперь можно и поспать»… А я? — в его голосе пробилось слабое возмущение. Он уложил голову на руки, прикрывая глаза, и затих. Джину хотелось поинтересоваться, как себя ночью вел Намджун: говорил ли что-то, участвовал в разговоре? Не делился ли странными историями? Но в итоге так не решился, чтобы не вызывать никаких подозрений, и просто стал готовиться к рабочему дню. Субботним утром в участке было почти так же многолюдно, как и в будни, но по ощущению рабочие выходные отличались от обычных дней: по крайней мере, в эти дни полицейские позволяли себе не скрывать вселенской боли, отражавшейся на уставших лицах. Время потекло медленно: Джин не мог заставить себя сосредоточиться на работе, которая накопилась в его отделе за то время, что он отсутствовал в его деятельности, и слишком часто находил себя застывшим над очередным отчетом и пялящимся в одну точку на протяжении последних пяти минут. Тогда он разминал шею, вставал, наливал себе кофе и снова усаживался за стол, настраивая себя на рабочую волну, чтобы уже через пару минут снова уйти мыслями куда-то не в ту степь. Он не знал, что думать. Зачем Намджуну было нужно его целовать? Конечно, он всегда замечал, что Намджун относился к нему с неким особым восхищением, но он видел подобное отношение и со стороны других людей, и было понятно почему — Джин вполне трезво отдавал себе отчет, что был божественно красив, и такое отношение не вызывало у него никакого отторжения. По правде говоря, ему нравилось выслушивать комплименты от Намджуна, которыми тот порой сыпал без стеснения, кажется, не отдавая себе отчета, пока его не поднимал на смех кто-нибудь из ребят. Джин над ним никогда не смеялся, благосклонно позволяя восхищаться собой на всю катушку. Потому что Намджун был тем человеком, принимать комплименты от которого было крайне лестно, так как лично для Джина Намджун сам был предметом тайного восхищения. Его методы работы, отдача, трепетные и братские отношения с Хосоком, переживания за всех остальных ребят, готовность помочь в любом вопросе и все остальные черты его невероятного характера каждый раз приводили Джина в мальчишеский восторг, который тот испытывал когда-то в детстве, читая истории о бравых капитанах, всегда принимающих правильные и честные решения. Маленький Джин никогда не ставил под сомнение их порядочность, так же как и сейчас вполне осознанно считал Намджуна одним из лучших людей, что он знал. Так зачем ему нужно было целовать Джина? Задаваясь этим вопросом по сто раз в пятиминутку, он потихонечку дожил до обеда. Бессовестным образом решив, что за позавчерашний отгул он вполне себе рассчитался этим официальным нахождением в участке, и теперь мог спокойно продолжать работу над чем-то более интересным, например, засадой на парня с тигром, который мог пролить чуть больше света на дело мошенника (или мошенников), занимающегося обманом фанатов музыкальных групп. То, что засада будет вместе с Намджуном, его нисколько не останавливало, наоборот — промучившись мыслями о случившемся весь день, Джин только больше уверился в том, что хочет знать, что именно это всё значило. И только Намджун мог ответить на этот вопрос. Поэтому, когда в обед он вернулся домой и не обнаружил там самого Намджуна, его удивлению и разочарованию не было предела. — Хён уехал минут двадцать назад, — растерянно ответил на его вопрос Тэхён, не останавливаясь в своей попытке почесать спину о косяк в комнате. — Почему он меня не подождал? И даже не написал, — Сокджин на всякий случай проверил мессенджеры, но кроме распухающего с каждой минутой какой-то ерундой их общего чата, сегодня он ни от кого сообщений не получал. — Не знаю, — ответил Тэхён, участливо поддерживая разговор. — А где все? — до Джина не сразу дошло, что кроме шкрябания тэхёновской спины о косяк, в квартире больше никаких звуков не раздавалось. — Юнги-хён куда-то убежал еще утром, а Чимин с Чонгуком ушли на похороны. — Чонгук пошел с ним? — эта информация его более чем удивила. — Ага. Скорее всего, чтобы пасти. А зря, — Тэхён как-то понуро покачал головой, — Чимин же не дурак… Просто ему очень больно. — Думаешь, похороны помогут ему избавиться от этой боли? — Джин не язвил, ему и вправду было интересно, что по этому поводу думал Тэхён. — Нет, они сделают еще хуже, — безжалостный ответ не вязался с той безэмоциональностью, с которой он это произнес. — Но, по крайней мере, не так сильно, как если бы он не пошел. Это уже Джин оставил без комментариев. Чимин с Тэхёном знали друг друга лучше всех, и их взаимная забота носила несколько непривычный характер: они единственные, кто полностью позволяли друг другу быть самими собой, что при поверхностном взгляде могло показаться просто наплевательскими взаимоотношениями. На самом же деле, они просто любили друг друга такими, какие они есть, и никогда не пытались изменить что-то в характере другого. Не решившись позвонить Намджуну напрямую, Джин набрал Хосока, который сейчас, судя по отдаленному шуму в трубке, как раз обедал в столовке при участке. — Вы поменяли планы? — начал он издалека. — Намджун уехал без меня. — Он тебе не сказал? — несмотря на вопрос, голос Хосока совсем не казался удивленным. — Почему-то он пришел к выводу, что беспокоить тебя в рабочий день более жестоко, чем вытаскивать Дэсона в законный выходной на сомнительную засаду. — Кто такой Дэсон? — Здрасьте, — Хосок громко фыркнул. — Полицейский Чо? Парень, с которым ты вчера мило болтал о деле в обед? — Откуда мне знать, как его зовут, — огрызнулся Джин. — Вы его при мне только «занудой Чо» называли. — Короче. Улица Чонно 12, дом 3, недалеко от Баскин Роббинс. И я тебе этого не говорил. Сокджин скомкано поблагодарил его, и они отсоединились. Решение о том, ехать ли ему по названному адресу или нет, Джин принимал всё время, пока обедал, перекидываясь фразами с лениво передвигающимся по квартире Тэхёном. То, что Намджун уехал, не сказав ему ни слова, было не совсем приятно, но, честно говоря, ожидаемо. И теперь Джин не знал, стоит ли ему преследовать его в своей попытке заставить объясниться. Может, Намджун совсем не хотел объясняться, потому что он просто допустил ошибку, за которую ему теперь было неудобно? Джину не хотелось ставить его в неловкое положение, тем более в присутствии посторонних людей. Но с другой стороны, эта неопределенность просто разрывала его изнутри, и его желание разобраться со всем этим как можно скорее было продиктовано по большей части эгоизмом и немного любопытством. Его эгоизм почти всегда побеждал все остальные аргументы и поэтому, когда с обедом было покончено, он уже был решительно настроен на то, чтобы отправиться на эту засаду на «тигра», но его останавливало только одно «но». Это «но» неприкаянной душой болталось из угла в угол, бесцельно рассматривая оставшиеся немногочисленные волдыри на своих ладонях. Ему совсем не хотелось снова оставлять Тэхёна одного. — Чем займемся? — спросил Джин у Тэхёна, выходя из кухни. — Только, пожалуйста, никакого Дикого Запада. — Ты разве не поедешь за Намджун-хёном? — его лицо удивленно вытянулось. — Нет, он поехал на дело со своим коллегой. — Да, но разве ты не поедешь за ним? Прежде чем ответить, Джин окинул его внимательным взглядом, пытаясь понять, что он этим хотел сказать. — Я там совсем не обязателен. — Но вчера Намджун-хён хотел взять с собой именно тебя. А сегодня уехал до твоего прихода — специально, я сразу понял, — он вдруг поднял на него столь внимательный взгляд, словно хотел заглянуть в самую душу. — Ты обидел его чем-то? — …Н-не знаю, — Джин вдруг почувствовал необъяснимую робость перед ним, словно неопытный юнец перед познавшим жизнь мудрецом. — Тогда я на твоем месте попробовал бы это выяснить, — просто сказал Тэхён, пожимая плечами. — Только сначала, можешь, пожалуйста, помочь мне переодеться? Мы с Чимином договорились встретиться через полчаса и погулять в парке. — Они уже закончили? — Да, не стали задерживаться на неофициальную часть. Джин предполагал, что это решение осталось за Чонгуком. Они общими силами переодели Тэхёна в уличную одежду и вышли в парк, раскинувшийся за общежитием. Джин редко бывал тут — работа не позволяла размеренно наслаждаться красотами природы, поэтому сейчас, вступая в это зеленое море, почувствовал истинное наслаждение от вида неторопливой повседневной жизни, которой жил этот парк. Тэхён, проведший последние несколько дней в заточении, улыбался как сумасшедший, вертя головой во все стороны. — Надо было одеялко взять и устроить пикник! — сказал он с энтузиазмом. — Можем еще вернуться, — Джин указал за спину большим пальцем и в этот момент узнал фигуру Чимина, вышагивающего в их сторону. — …А Чонгук где? — Он сказал что-то про видеорегистраторы, и мы разошлись, — Чимин выглядел даже более уставшим, чем после самого длинного рабочего дня. Вздохнул непроизвольно и невыносимо тяжело и продолжил: — Теперь гулять? — Нет, теперь мы возвращаемся за одеялом, — Тэхён энергично пихнул друга плечом в сторону общежития, словно и не замечал той подавленности, от которой лично у Джина заныло сердце. — А Джин-хён уже уходит, — он выставил вперед ладонь, стоило хёну сделать шаг вслед за ними. Чимин на этот полуприказ удивленно обернулся, но позволил Тэхёну, перекинувшему через его плечо руку, увести себя, и вскоре отвергнутый Джин остался в одиночестве. Ему ничего не оставалось, как развернуться и потопать к метро. Названная Хосоком улица днем выходного дня просто кишела людьми, доставщиками еды, снующими туда-сюда на своих мопедах, и неповоротливыми автомобилями, пытающимися в этом хаосе выехать на менее оживленную улицу. Найти Баскин Роббинс не составило труда, но вот на поиски знакомой машины пришлось потратить чуть больше времени, поэтому, когда Джин наконец узнал ее в припаркованном у Старбакса автомобиле, то понял, что Намджун заметил его раньше и сейчас с тихим ужасом наблюдал через лобовое стекло, как тот шел в их сторону. — Всем привет, — плюхаясь на заднее сиденье позади Чо, Джин только порадовался, что, по крайней мере, Намджун не заблокировал все двери при его приближении. Он ограничился словесным приветствием, чтобы не травмировать психику Дэсона рукопожатиями, и, кажется, тот остался ему за это благодарен. — Здравствуйте, — Чо кивнул ему, оборачиваясь. — Хосок-сонбэним как чувствовал. Он сказал, чтобы я написал ему, если вы придете. А я еще не понял, зачем вам приходить?.. И он в красноречивом молчании достал телефон, видимо, чтобы отрапортовать своему сонбэ, что тот «угадал» в своем предсказании. — Куда смотреть? — через минуту тишины, наполнившей салон автомобиля, спросил Джин. — Туда, — Намджун неуверенным движением указал в одну из дверей трехэтажного здания, где, судя по вывескам, ютилось с десяток мелких организаций. — Хосок говорил, вы выявили его расписание? — Да, по выходным он приходит сюда между тремя и четырьмя часами, посещает порносайты и другие ресурсы сомнительного характера, и уходит где-то через час. — А почему вы именно на него-то нацелились? — Он самый приметный. Остальные как под копирку: черное худи, маски, кепки… Они как будто бы даже разговаривали как прежде, и у Джина немного отлегло от сердца. Телефон Чо коротко завибрировал, и парень, близоруко приближая его к лицу, зачитал вслух: — «Молодец, а теперь уходи оттуда». Чо перевел вопросительный взгляд на Намджуна, пытающегося сохранить невозмутимое выражение лица. Судя по звуку, чат Дэсона пополнился еще одним сообщением, и тот по инерции зачитал и его: — «Только не говори им, что это я». И он снова выжидательно уставился на своего босса. Намджун сжал переносицу, прикрывая глаза так, словно у него неожиданно началась мигрень, и с лёгким кивком сказал: — Хорошо, можешь идти. Парень с важностью кивнул в ответ и, попрощавшись, вышел на улицу. Буквально через секунду после того, как за ним захлопнулась дверь, Джин с Намджуном хором грохнули со смеху. — О боже, этот Чо просто нечто, — выдавил из себя Джин. Намджун обернулся, чтобы поймать его смеющийся взгляд, но стоило им встретиться глазами, всё резко прекратилось: отвернувшись друг от друга в стремлении уйти от неловкости, они повесили в машине еще бóльшую неловкую паузу и затихли. Контраст с шумной улицей, звуки которой приглушенно доносились снаружи, был разительный, создавая впечатление, что они были одним крохотным островком тишины посреди моря жизни, и, к сожалению, Джин не мог бы сказать, что тишина эта была уютной. — Намджун… — тихо позвал через время он, вглядываясь в напряженный профиль. — Ты мне нравишься, — вдруг выпалил тот, резко выдыхая. Схватившись за руль напряженными пальцами, он вжался в кресло, роняя голову на грудь. А потом, видимо решив, что такие вещи нужно говорить лицом к лицу, развернулся всем корпусом, впившись в хёна болезненно отчаянным взглядом. Он оказался слишком близко, и Сокджин, пытавшийся собрать разбежавшиеся во все стороны мысли, едва не отпрянул: это движение диктовала ему совсем не неприязнь, а привычка убегать от проблем, прежде чем они заденут его привычный уклад жизни. Сейчас же слова Намджуна не просто задевали его, а словно стреляли из базуки с расстояния двух метров, ставя под удар и самого безумного артиллериста. — У меня получалось это скрывать все эти годы, но вчера… я сам не знаю… — Намджун мотнул головой, с силой жмурясь, — я не хотел, но… Джин шумно сглотнул, с каждым его словом чувствуя, как всё непоправимо переворачивается с ног на голову. «Все эти годы?..» Когда это началось? Почему он этого не заметил?.. — Я говорю тебе это сейчас, потому что после вчерашнего ты имеешь право знать, — вдруг с появившейся откуда-то твердостью продолжил Намджун. — Но это всё. Я прошу только продолжить так, как было раньше… Если ты позволишь, — с тихой горечью добавил он. — …Почему… — хрипло начал Джин и, прочистив горло, продолжил: — Почему я тебе нравлюсь? Намджун, явно не ожидавший этого вопроса, пораженно замер. Джин шарил по его лицу испытывающим взглядом со стойким намерением дождаться ответа. Почему он вообще мог ему нравиться? Из-за внешности? Да, на первых порах — возможно. Но «все эти годы»? Скрываясь и храня эту боль? К тому же, одна деталь всё никак не давала Джину покоя: вчера он целовал его с закрытыми глазами… Так, почему? Дверь машины резко открылась, впуская внутрь шум улицы, и на пассажирское сиденье стремительно упал Дэсон, вжимая голову в плечи. — Я наткнулся на этого «тигра», пока шел к метро! — зачем-то шепотом поведал он, оглядывая хёнов, которые пытались прийти в себя после его неожиданного возвращения. — Да? Где?.. — Намджун щурил взгляд на дверь, за которой они вообще-то должны были следить. — Будет с минуты на минуту, — напряженно ответил тот и оказался прав: буквально через несколько секунд из-за угла показался парень неопределенного возраста в неизменной куртке с мордой тигра и медицинской маской на лице. Он, не мешкая ни мгновения, скользнул за дверь того самого здания. — Пошли, — скомандовал Намджун, резко возвращаясь к рабочему настрою. Они нагнали «тигра», когда тот еще расплачивался на стойке интернет-кафе. При их появлении парень, каким-то шестым чувством почувствовав опасность, весьма заметно дернулся в сторону, словно его первой мыслью было дать деру, но в узком темном коридоре бежать было некуда, и он это сразу понял. — Где мы можем поговорить? — Намджун сверкнул значком, обращаясь к администратору кафе, который внешне напрягся еще больше, стоило ему понять, что перед ним полицейские. — Только не в общий зал, — сказал тот, рукой указывая в другую сторону, где располагалась небольшая подсобка. Намджун поблагодарил его и вежливо пригласил их жертву последовать за ним. Первый шок этого парня прошел, и, стоило им забиться в маленькую комнатку, как он тут же включил «гражданина, знающего свои права». — Я не сделал ничего плохого, я имею право уйти! — Да, но прежде я попрошу вас ответить на пару вопросов. И снять маску. — Я ничего вам не должен, — огрызнулся тот. — Что вам от меня нужно? — Вам о чем-нибудь говорит имя «Ли Сынук»? — …Нет, — заторможено ответил парень, сбившись от неожиданного начала разговора. — Странно. Ведь именно от этого имени вы связались с порядка десятком k-pop фанатов тринадцатого августа и успели обманом вытянуть деньги за билеты на концерт их любимой группы у двоих из них. — …Чего? Это его «Чего?» было произнесено с такой неповторимой интонацией человека, который не понял ни слова из прозвучавшего обвинения, что для Джина это стало однозначным показателем того, что их «тигр» к этой мошеннической схеме не имел никакого отношения. Но, естественно, они не могли отпустить его сразу после начала разговора. — Камера в холле зафиксировала вас выходящим из кафе в тот день, — Намджун продолжил гнуть свою линию. — Парень, я вообще не знаю, о чем ты говоришь, — он произнес это практически миролюбиво, растеряв всю свою спесь, которую демонстрировал сначала. А потом даже отцепил маску с одного уха, что она повисла на другом, являя лицо немолодого уже мужчины с редкими усиками. Он наклонился ближе к Намджуну, как бы показывая свое участие. — Тут, знаешь ли, каждый день всякий сброд шатается, вы, скорее всего, ищете кого-то из них. — Вы можете вспомнить, какие ресурсы посещали в этом кафе тринадцатого августа? — Ты смеешься, что ли? — Вам знаком кто-то из этих людей? — Намджун проигнорировал его скептический комментарий и выудил из папки распечатки тех фотографий, которые Джин видел вчера у них в отделе. Мужчина перебрал их, оглядывая равнодушным взглядом, и вскоре вернул. — Выглядят как типичные посетители таких кафешек, возможно, я даже сталкивался с кем-то из них. Но ни с кем не общался: сюда, знаешь, люди не знакомства заводить ходят. — Вам знакомо имя «Ли Джиу»? — тот продолжал задавать беспристрастные вопросы. — Что, я и от ее имени что-то сделал? — «тигр» хмыкнул, потихоньку расслабляясь от осознания, что дело, по которому пришла полиция, было с ним никак не связано. — Ее нашли мертвой несколько дней назад, — жестко ответил Намджун. Мужчина враз напрягся. Так-то было лучше: они не собирались тут шутить с ним шутки, и он должен был это понимать. — Слушайте, парни, я не знаю никого с таким именем. И никого из этих ребят тоже не знаю, — он кивнул на распечатки. — Вы не того ищете! Я, может, и не могу сказать, куда именно заходил тринадцатого августа, но я прихожу сюда с одной целью, — мужчина заискивающе улыбнулся, своей улыбкой никакой симпатии не вызывая, — ну, вы знаете, — он сделал характерное движение рукой. — Что, прямо здесь? — с неприкрытым отвращением спросил Дэсон. — Нет, конечно, нет, — тот выставил вперед ладони, как бы показывая, что он в этом «чист». — Всё ради очищения мозга. У меня жена, дети, надоедливая тёща — и всё в однокомнатной квартирке, — он добавил в голос жалостливых ноток. — Когда тут расслабишься? Всё, что я могу — это вырваться после работы на часик, чтобы отдохнуть здесь. Разве это делает меня преступником? Мужчина доверительно заглянул Намджуну в глаза, и тот поднялся, разрывая зрительный контакт. — Мы вас поняли. Спасибо, что уделили время, пока можете быть свободны, — отчеканил он. «Тигр» несколько раз поклонился, удаляясь, и скрылся за дверями компьютерного зала, а они все вышли на улицу. Чо достал из кармана пачку влажных салфеток и стал остервенело протирать ладони, и те быстро покраснели от его грубых движений. — Ты в порядке? — тихо спросил Намджун, когда они вернулись в машину, на что Дэсон сдержанно кивнул, не останавливаясь в своей попытке вычистить верхний слой кожи без остатка. Глядя на его нервные движения, Джин понял, что проблемы у «зануды Чо» были самые настоящие и совсем не смешные. — Не самый приятный тип, но я не думаю, что это тот самый мошенник, которого мы ищем, — сказал Джин, когда они покинули многолюдный Чонно и направились в сторону дома. — Согласен, — Намджун кивнул. — Только это не вписывается в общую картину. Неужели мы ошиблись?.. Придется начать всё с начала. Он непроизвольно вздохнул, и в машине установилась тишина. Джин представлял, как удрученно они себя, должно быть, чувствовали, после всех тех недель поисков и теорий, выстраивая всё в одну цепочку, чтобы потом какой-то любитель порнографических фильмов разрушил всё одним неприличным движением. А теперь им придется возвращаться к истокам и просматривать и так уже засмотренные до дыр видеозаписи, чтобы попытаться найти там то, что они могли упустить. Порой расследования в полиции были одним большим днем сурка. Вплоть до того момента, как они свернули на дорогу, ведущую к их родному третьему полицейскому участку, никто не разговаривал, но стоило им проехать мимо общежития, как Дэсон издал какой-то приглушенно-удивленный звук: — Мы не домой? — Заедем к Хосоку, — с непонятной для Джина мягкостью ответил Намджун. — Заодно расскажем про засаду. По отсутствию реакции со стороны Чо было даже непонятно, как он отнесся к этому полуприказу-полупредложению. Он вообще с тех пор, как они покинули интернет-кафе, выглядел как-то заторможенно, продолжая приканчивать пачку влажных салфеток, которыми всю дорогу бездумно протирал ручку и в целом всю дверь машины со своей стороны. Сокджин не совсем понял решения Намджуна везти его в участок, чтобы дальше занимать его мысли работой, а не дать прийти в себя дома, но ничего не сказал. Они остановились у дверей участка, и Дэсон сказал: — Я к автомату. Должен сонбэниму Спрайт, — и с видимой вялостью он покинул машину раньше них, чтобы успеть сходить к автомату со снеками в другом крыле. — Ты уверен, что ему сейчас лучше не уйти? — всё же не выдержал Джин. — Он выглядит не очень хорошо. — Я не знаю, как Дэсон справляется с этим сам, но я точно видел, как у Хосока получалось найти подход к его болезни, — они продолжали сидеть в машине, но Намджун как будто бы специально старался не смотреть ему в глаза даже через зеркало заднего вида. — Привезти его к Хосоку — это всё, что я могу сделать. — А что с ним вообще такое? — Синдром навязчивых движений. Он умело его скрывал, и сначала, когда Чо перешел к нам в конце лета, мы думали, что он просто странный. Потом дошло. — Таких разве берут в полицию? — спросил Джин и сам устыдился, насколько грубо позвучало это «таких». — Если это не мешает службе, то почему бы и нет, — Намджун пожал плечами. Они оба, словно сговорившись, не спешили выходить на улицу, но и не решались на продолжение прерванного недавно разговора, пока занимая друг друга обсуждением полицейского Чо и его проблем. Да и как можно было вернуться к этому? «Кстати, о нашем поцелуе…»? Какая глупость. Джин покраснел просто от мысли, что кто-то из них сможет такое произнести. Тяжелые двери участка отворились, неожиданно являя им Чонгука, которой сразу целенаправленно зашагал к ним, к счастью (или сожалению) избавляя их от висящего в воздухе разговора. — Увидел вас из окна, — вместо приветствия сказал донсен, открывая дверь со стороны Намджуна. — Вы не собираетесь выходить? — как бы между прочим спросил он и, не давая ответить, продолжил: — Джин-хён, как удачно, что ты здесь, я так и не написал тебе. — Что случилось? — тот сразу понял, что он не писал ему не потому, что не хотел, а потому что не успел. — И почему ты в участке? — Готовлю документы для допроса Доёна, у нас тут комбо из новых улик, которые явно указывают на то, что он оказался там в день убийства не случайно. — Ты же не будешь выдерживать театральную паузу? — кисло спросил Джин, выходя из машины. — Он был зарегистрирован на сегодняшний рейс в Токио, которым Джиу хотела покинуть страну. Это первое, — Чонгук продемонстрировал им один палец и тут же вздернул вверх второй: — И второе — эксперты обнаружили его волосы на покрывале надувного матраца, изъятого с места преступления, а также отпечатки пальцев на практически каждой вещи в комнате. — Он лежал на ее матраце? — Да, и вряд ли он прилег туда после того, как обнаружил тело. — Хм, это уже серьезнее, — высказался Намджун, закрывая машину и вслед за ребятами поднимаясь в участок. — Но это доказывает только то, что они были знакомы. — Нет, это доказывает то, что он заведомо препятствовал следствию, предоставляя ложную информацию, — безжалостно отрезал Чонгук. — Если его адвокат достаточно умна, то они отреагируют на повестку о вызове на допрос сразу и приедут сегодня. — Как ты обнаружил то, что они должны были улететь на одном самолете? — спросил Джин. — Ну, если честно, я стал строить теории, — фраза прозвучала виновато, и Чонгук, поймав их недоуменные взгляды, пояснил: — Мун-сонбэним против теорий на таком раннем этапе расследования, потому что неизбежно наступает такой момент, когда начинаешь подстраивать факты под теорию, а не наоборот. — В принципе, да, — Намджун кивнул, а они в этот момент неосознанно остановились в коридоре на развилке разных путей в кабинеты отдела уголовных преступлений и компьютерного бюро. — Но… я бы не хотел игнорировать очевидное, — протянул тот. — Джиу как-то связана с вашим делом, Намджун-хён, и я больше не вижу смысла это отрицать и рассматривать их порознь. — Правда? — Намджун весь встрепенулся. — Ну, во-первых, — Чонгук поднял ладонь, снова приготовившись считать на пальцах, — во-первых, она была «пробой пера» вашего мошенника, и это что-то да значит. Во-вторых, из-за отсутствия продолжения их общения и заявления в полицию, мы считаем, что они встретились лично. В-третьих, судя по показаниям матери Ли, деньги у девушки начали появляться в середине лета, как раз тогда, когда мошенник наладил свою схему… И, в-четвертых, — он показательно продемонстрировал им почти до конца сжатый кулак, — Намджун-хён, в ваших отчетах последним зарегистрированным случаем преступной деятельности этого человека считается его активность от тридцатого сентября — это за четыре дня до пропажи Джиу. И после этого он больше нигде не всплывал. — Или мы его еще просто не засекли, — возразил Намджун. — Заявления не всегда поступают сразу, к тому же, его активность всегда зависит от сезонности: я, конечно, не сильно слежу за молодежными группами, но, возможно, сейчас многие из них на перерыве. — Хорошо, четвертое убираем, — Чонгук с неохотой разогнул один палец. — И какие у тебя теории с учетом всего этого? — вернулся к началу Джин. — Джиу либо помогала этому мошеннику, либо шантажировала его. Именно с мыслью о первой теории я пришел к идее проверить людей на ее рейсе в поисках знакомых имен — одного, если быть точнее — но неожиданно наткнулся на Доёна. — В смысле «одного»? — Джин тут же зацепился за его уточнение. — Ты кого-то уже подозревал? — Да, Ким Сонуна, ее одногруппника… Мимо них прошли двое полицейских из других отделов, и они затихли в своем обсуждении, вдруг осознавая, что всё еще стояли в общем коридоре, распространяясь о деле на всё помещение. — Может, зайдем куда? — Намджун оглянулся и быстро добавил: — Только не к нам. — У нас никого, даже сонбэним еще не приехал, — Чонгук махнул рукой, зазывая в сторону своего кабинета. — Так что там с Сонуном? — нетерпеливо спросил Джин, едва им стоило переступить порог владений отдела уголовных преступлений. То, что сегодня здесь больше никого не было, казалось поистине чем-то невероятным и из ряда вон выходящим. — Он идеально подходит под описание психологического портрета, который составил Хосок-хён. Тебе не кажется? Безработный студент, лучший ученик курса, аккуратный и немного педантичный. Я наблюдал сегодня за ним на похоронах, он просто идеально вписывается во всё это. — Подожди, он был там? Ты же говорил, что он болел. — Он всё еще болеет, но недостаточно сильно, чтобы пропускать похороны. Ом Рина тоже присутствовала и, мне кажется, я еще никогда не видел ее не плачущей. А вообще, там был почти весь их курс, — эта новость вызвала у Джина какую-то радостную грусть. — Ты поговорил с Сонуном? — Да, наконец-то. Снова ничего полезного, но я хотя бы увидел, что он из себя представляет. — Ты думал, что, если этот парень и есть наш мошенник, и они с Джиу заодно, то они хотели сбежать вместе? — продолжил его мысль Намджун. — Ага, только это совсем не вяжется с тем фактом, что она скрывалась в этом здании на протяжении двух недель. Просто зачем? Теория с шантажом в этом случае кажется более реальной. — А, может, это Доён — наш мошенник? — вдруг пришла Джину неожиданная идея. — Может, после того, как у них не получилось уехать четвертого октября, они зачем-то затаились и перенесли вылет на две недели? — На рейс от четвертого октября Доён зарегистрирован не был, — покачал головой Чонгук. — К тому же, я, конечно, не хочу никого оскорбить, но этот парень не показался мне шибко умным. — …И как он вообще собирался улететь? Он же пока несовершеннолетний. — Ну, у разных авиакомпаний разные возрастные ограничения по полетам несовершеннолетних без сопровождения. У кого с шестнадцати, у кого с семнадцати… — Их билеты были куплены с одного счета? — спросил Намджун. — Я… не проверял, — в его голосе была явно различима растерянность от того, что он не сделал напрашивающуюся сверку. — Хорошо, я помогу вам с этим, — глаза Намджуна загорелись энтузиазмом, и он тут же направился к выходу из кабинета. — У меня же еще есть доступ к материалам? — с легким смешком задал он как-бы-риторический вопрос и вышел. Чонгук глянул на часы, задумчиво щуря глаза. — До шести еще три часа, посмотрим, решатся ли Доён и адвокат Рю воспользоваться сегодняшним приглашением. А пока нужно закончить с консолидацией фактов перед допросом. Такая головная боль, — с тоской протянул он, рухнув на свой стул. Джину ничего не оставалось, как присоединиться к нему с его «головной болью», которая таковой и являлась. Вообще, эта часть с подготовкой документации казалась даже немного обидной, ведь полицейским недостаточно было просто найти улики в подтверждение совершения преступления конкретным человеком, нужно еще было правильно представить их с юридической точки зрения. Истории правоохранительных структур известно немало примеров, когда неправильно собранные или предоставленные в суде доказательства были отклонены по причине их неправомерности. Поэтому, чтобы какой-нибудь изворотливый адвокатишка не придрался к улике, добытой полицейскими нелегким трудом, им приходилось подходить к документации с особой тщательностью. Конечно, в штате полиции числились специальные юристы, которые должны были помогать как раз в таких случаях, но их и так разрывали на части все существующие отделы, так что выцепить их даже в будний день было задачей не из легких, что там говорить о выходных. В итоге список доказательств того, что Доён был знаком с Джиу до обнаружения ее тела, включал в себя: сопоставление продуктов, покупаемых парнем, с теми, что были изъяты с места преступления; его волосы на ее матрасе; отпечатки на вещах; наличие билета на тот же рейс, которым Джиу хотела покинуть страну. Сюда же Чонгук включил и подоспевшую вместе с информацией о матрасе экспертизу пивных банок и окурков из соседних помещений здания, отпечатки на которых принадлежали всем четверым парням, входящим в компанию Доёна. За то, что у полиции вообще были их биометрические данные и ДНК, можно было благодарить самих ребят, отмечавшихся в полиции чаще, чем в школе. Часам к четырем к ним присоединился старший инспектор Мун, без которого Чонгук проводить допросы не имел права. Чонгук поблагодарил своего любимого сонбэ несколько раз и столько же извинился, так как никто из них не мог точно знать, удастся ли им провести этот допрос сегодня или нет. — У меня отличные новости, — в пятом часу с этими словами в кабинет вошел Намджун, который, тут же заметив Муна, поспешно с ним поздоровался и только потом продолжил: — Оба билета в Японию были куплены с одного счета тринадцатого октября, за день до ее убийства. — Йес! — Чонгук позволил себе эту сдержанно-бурную реакцию, так как у него было опасение, что адвокат Рю сумеет отмахаться от всех их предыдущих доказательств. Купленные же одной транзакцией билеты было бы трудно списать на случайность или совпадение. — Данные выложил в папку с делом, — сказал Намджун, присаживаясь на краешек чьего-то рабочего места. Чонгук подался к компьютеру, чтобы найти нужный файл на общем диске и приложить к собранным документам, а Джин продолжал наблюдать за Намджуном, задумчиво-растерянное выражение лица которого ясно дало ему понять: — Что-то еще, — сказал Джин уверенно. Тот поднял на него удивленный взгляд, а потом, смутившись, тут же отвел. — Да, меня насторожил способ покупки — через электронный кошелек Payeer — это, конечно, популярный ресурс для проведения анонимных операций, но именно им в большинстве своем пользовался наш мошенник, — сказал он, глядя на Муна. — Это про которого ты нам в ту ночь втирал? — уточнил мужчина. — …Да, — Намджуна явно смутило использование слова «втирал» в контексте предоставления версий в расследовании убийства. — Я не очень силен во всяких этих ваших электронных штуках, — безразлично глядя в окно, сказал тот, — это стопроцентно анонимно? — В данном случае — да. Идеальный способ для тех, кто не хочет светить своими персональными данными, достаточно лишь указать свою электронную почту. Наш мошенник делал это быстро: создавал почтовый адрес, открывал кошелек и рассылал реквизиты своим жертвам. А после снимал деньги в специальных терминалах или обменниках, где людям не задают лишних вопросов. Мы уже много раз пытались отловить того, кто обналичивал эти деньги, но всё тщетно. Всю его длинную тираду Джин беззастенчиво пялился на него, получая удовольствие от того, как уверенно тот говорил о том, в чем разбирался лучше всех. Аура его профессионализма носила немного отличный от других характер: она была не столько спокойной, сколько успокаивающей, и Джин мог бы поспорить, что, продолжи Намджун всё с тем же интонациями говорить им о том, что для обналичивания денег человеку требуется расписаться кровью на древних манускриптах тайного общества, он бы даже не догадался поставить под сомнение его слова. Однако закончив говорить, Намджун бросил на Джина быстрый осторожный взгляд, разрушая эту особенную магию, и всё снова повторилось: испуг, разрыв зрительного контакта, смущение. — Интересно, — через время отреагировал на его объяснение Мун, хотя совсем не выглядел как человек, которому действительно было интересно. — И что с билетами? — Они были куплены по той же схеме. И из интернет-кафе. Причем, Доён с Джиу довольно предусмотрительно не указали заранее свои паспортные данные, а только имена. — Поэтому мы не знали об этих билетах, — кивнул Чонгук. — А как насчет билета Джиу от четвертого? — подал голос Джин, краем сознания отмечая то, что к нему повернулись все, кроме Намджуна, которому всё же пришлось ответить на вопрос: — Его она покупала со своей карты за день до рейса. Но так же не указала паспортных данных, из-за чего отдел поиска пропавших не смог обнаружить этой информации. Транзакции банковской карты были получены только после разрешения ее матери. — Но ей бы всё равно пришлось предоставить паспорт при посадке в аэропорту. — Да, — первым отреагировал Чонгук. — Возможно, она отчаялась и решила рискнуть с этими билетами на двадцатое… Кто знает, что было бы, уговори она в итоге мать отозвать заявление. Скорее всего, Джиу бы уже благополучно уехала и осталась жива. Истина о том, почему Джиу названивала матери с требованием отозвать заявление о ее пропаже, настигла Джина неожиданно, совсем как баскетбольный мяч, от которого он не успел увернуться в третьем классе на уроке физкультуры. Если бы Джиу попыталась зарегистрироваться на рейс, то у работников аэропорта, при вводе ее паспортных данных, обязательно бы высветилась информация о том, что девушка находится в розыске, и выехать из страны у нее бы в таком случае не вышло. Поэтому она продолжала звонить, не видя другого выхода. Джин никогда не задавался вопросом, зачем ей это было нужно, и об этом не упоминал никто из ребят, видимо, считая, что это было настолько очевидно, что даже не требовало обсуждения. Он только понадеялся, что Ли была такой же недогадливой, как и он, чтобы ей не пришлось винить себя в случившемся до конца своих дней. Дверь в кабинет неожиданно резко распахнулась, являя им странную компашку: одетую с иголочки женщину средних лет, неопрятного мужчину и четверых подростков. Они заполнили помещение, вселяя своим самоуверенным видом нарастающую тревогу. — Мистер Ук, Доён, адвокат Рю, спасибо, что пришли, — их неожиданное появление не произвело на старшего инспектора никакого впечатления. — Остальные лишние. — Вы же знаете, мистер Мун, я не имею на них никакого влияния, — женщина сдержанно улыбнулась, как будто бы даже доброжелательно, а парень рядом с ней расплылся в наглой ухмылке. По его самодовольному выражению, которое так и кричало о том, кто тут кого контролирует, можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что он и был лидером компашки Доёна. — Давайте, парни, выходим, — Намджун встал, направившись к двери, и поманил трех «лишних» за собой. Те особо не сопротивлялись, лишь, выходя, пожелали оставшемуся Доёну удачи. Доён на их слова не отреагировал даже маломальской мимикой. Пока они все вместе шагали в комнату для допросов и размещались, готовясь к долгому разговору, Джину, наблюдавшему за пареньком, вспомнилось определение Юнги, которым тот мимоходом наградил Доёна в своем вчерашнем рассказе. Угрюмый ребенок. Таким он и казался. Низкий, широкоплечий, сверкающий исподлобья практически озлобленным взглядом, он выглядел как человек, с ранних лет не привыкший ни на кого полагаться, даже (или — «тем более») на своего отца, который сейчас сидел рядом, хлопая опухшими покрасневшими глазами пьяницы с многолетним стажем. Адвокат Рю в их компании казалась совсем не к месту. Допрос начался неспешно. Чонгук не торопился выкладывать все карты, выдавая факты по одному, чтобы у Доёна был шанс объясниться, а у Рю — шанс отбить обвинение. Доён, конечно, объясняться не спешил, что было скорее продиктовано не предварительными советами от адвоката, а исключительно особенностями непростого характера. Адвокат же мастерски держала оборону. Так, она, как Чонгук и предполагал, с легкостью дискредитировала их улику со списком продуктов, отпечатками на пиве и вещах Джиу, и даже от доказательства в виде волос на матраце у нее не дрогнул ни один мускул на лице. Их могли просто подбросить позже. Кто? Да хоть сама полиция: по неутешительным данным раскрываемость убийств в последнее время резко понизилась. Мысленно Джин уже был готов аплодировать ей, особенно, если в итоге ей удастся парировать и третье, более серьезное доказательство. — Хорошо, — сказал Чонгук, как бы ставя точку в обсуждении второй улики. Он достал следующие листы, которые снова протянул на их сторону стола. — Распечатка билетов на сегодняшний утренний рейс в Токио, которые были куплены с одного аккаунта. На имя Ли Джиу и Ук Доёна. Вы собирались вместе покинуть страну, не так ли? — сказал он, обращаясь исключительно к Доёну. — Охренеть, — емко прокомментировал это старший Ук и, сначала окинув презрительным взглядом ставшего еще более угрюмым сына, уставился на адвоката, явно с желанием посмотреть, как теперь она будет выкручиваться и из этого. Остальные смотрели на нее с теми же мыслями. Женщина молчала, делая вид, что тщательно изучает предоставленные материалы. — Да, мы хотели уехать вместе, — вдруг прорезался низкий голос Доёна, заставив адвоката практически подскочить на месте. — Молчите! — Да блин, какой смысл? — огрызнулся на нее парень. — Тут уже не отмажешься. — То есть, ты подтверждаешь, что знал жертву до того, как обнаружил ее тело? — Чонгук вцепился в его слова, почувствовав запах победы. — Да, — как-то вяло ответил тот. — Мне нужно поговорить со своим клиентом, — тут же взвилась Рю, прекрасно понимая, что своими словами Доён сейчас топил сам себя. — Нет, я не хочу больше говорить, — младший Ук набычился, отнимая руку, за которую женщина его настойчиво потянула. — Пусть они найдут этого урода. — Они могут сделать «этим уродом» вас, — звенящим голосом оповестила адвокат. — Я не убивал ее! — с неожиданным отчаянием сказал Доён, глядя прямо в лицо Чонгука. — Как вы познакомились? — спокойно спросил Чонгук, уверенно выдерживая его взгляд. Им нужно было уверить Доёна в том, что у них не было желания делать из него «этого урода», а лишь узнать правду. Видимо, что-то такое в Чонгуке вселило в него эту уверенность, потому что через паузу он с неохотой начал свой рассказ: — Мы частенько зависали с пацанами в том здании на Мёнчидэ, поэтому я знал, что оно заброшено. Я уже не помню, зачем в одиночку влез в него в ту ночь, но я сразу понял, что там кто-то был. Сначала подумал на наших, но оказалось, что какая-то девчонка, — он скривился. — Как она отреагировала на твое появление? — Испугалась, конечно, — буркнул он с раздражением на очевидный вопрос. — И чё ты сделал? — его отец задал этот вопрос с ухмылкой человека, который предполагал, что могло произойти дальше. Похоже, этот кадр не до конца отдавал себе отчет, что сейчас находился на допросе собственного сына, после которого его отпрыска вполне реально могли упечь за решетку. — Ничего, — ответил тот ему, а глаза его полыхнули ненавистью. — Сначала я хотел припугнуть ее и обокрасть, но ее просто трясло от страха. Не знаю… — его брови нахмурились еще больше, хотя, казалось бы, дальше уже было некуда, — …она была так испугана. И… мы просто поговорили. Я ушел. А потом стал приходить каждый день. — Какого числа ты обнаружил ее в первый раз? — Пятого или шестого, я уже не помню. Она уже жила там пару дней. — Ты стал закупать ей продукты? — продолжил Чонгук прерванную историю. — Да, она давала мне деньги. Даже больше, чем нужно. В какой-то момент я понял, что у нее их было дохренища. Конечно, не так много, как у Джейка, но достаточно. Но… я уже не хотел ее грабить, — в его голосе проскользнуло что-то вроде смущения за свои хорошие поступки. — Я починил щеколду в ее комнате, принес вещи… — Идиот, — хмыкнул старший Ук. — Замолчите, — неожиданно прошипела адвокат Рю, кидая на него злой взгляд. Она на протяжении всего рассказа Доёна сидела с выражением лица человека, переживающего неприятное поражение, но комментарий мужчины не смогла стерпеть чисто по-человечески, и Джин был с ней солидарен. Он едва сдерживался от желания встать и вмазать Уку по противной роже. — Джиу не говорила, зачем она там жила? — непоколебимому спокойствию Чонгука можно было только позавидовать. — Она от кого-то пряталась, — Доён начал кусать губы с внутренней стороны. — Джиу никогда не рассказывала мне от кого, но она так боялась их, что даже не выходила на улицу. Она хотела улететь из Кореи, но не могла из-за того, что ее мать написала заявление о пропаже… — …Их? — Что? — сбился парень. — Ты сказал, что она боялась их, — повторил Чонгук, не мигая. — Ну… да, — парень задумался, словно сам не знал, почему употребил множественное число. — Она всегда говорила «Они», поэтому я и подумал, что их несколько. — Хорошо… Ты сказал, что приносил ей вещи, значит, она не планировала прятаться там изначально. Она говорила о том, почему у нее не получилось покинуть страну раньше? — Нет. Но ей действительно пришлось поменять все планы и спрятаться в этом здании. У нее ничего с собой не было, даже банально посуды. Всё принес я: и матрас, и одежду, и посуду, и даже тот нож… Рю резко выдохнула, сжимая пальцами виски. — Нож, — повторил Чонгук, глядя на парня нечитаемым взглядом. — Которым ее… — Доён сжал зубы, не договорив. — Ножа не было на месте преступления. — Он был, когда я… пришел в тот вечер, — парень выглядел немного сбитым с толку этой информацией, но вскоре его лицо потемнело, стоило ему снова вернуться мыслями в тот день, когда он обнаружил тело. — Там было столько крови… — он смотрел перед собой застывшим взглядом. — И целый след из крови на полу… Она пыталась бороться до конца, но… Ее лицо было белым, как мрамор, — его ресницы дрогнули. — …Зачем она открыла дверь? Его голос надломился, отзываясь в Джине непонятным воспоминанием. Кончики пальцев загудели, напоминая о боли, отразившейся на лице, которое он вчера держал в своих руках. Он вдруг подумал о том, что мог почувствовать Доён в тот момент, когда понял, что человека, о котором он так искренне заботился, не стало? Какое отчаяние он испытал, стоя над ее телом, истекающим кровью? Глядя в ее мраморное лицо?.. «Это скорее… жест любви…» Джин вскинул на Доёна взгляд. — Ты полюбил ее, — сказал он неожиданно охрипшим после длительного молчания голосом. Тот сделал долгий вдох, поднимая глаза к потолку так, словно хотел удержаться от слез. — Она была… — он снова взял паузу, не желая показывать эмоции в присутствии чужих людей, — …лучшей. Я уговорил ее рискнуть и уехать, как она и хотела… Сегодня мы могли бы быть уже далеко отсюда. Никто из тех присутствующих, кто знал, что ее бы не пропустили на границе, не стал говорить об этом Доёну. Ему и так уже было достаточно больно. — Какого числа ты обнаружил ее тело? — Чонгук продолжил допрос. — Я уже говорил в прошлые разы — четырнадцатого, — через силу произнес тот. — Почему ты не сообщил об этом в полицию? — Я уже отвечал на эти вопросы, — допрашиваемых обычно всегда раздражало то, что полицейские любили задавать одни и те же вопросы, но этот метод отлично помогал уличить человека во лжи. — У меня плохие отношения с полицией. — И ты просто оставил ее тело там? Доён вскинул на него практически взбешенный взгляд. — Что я мог сделать? — с вызовом спросил он. — Она… — его голос снова надломился, а вся злость вдруг вышла за мгновение, — …уже была… — Если бы ты сообщил в полицию сразу, то сейчас мы, скорее всего, уже знали бы имя убийцы, — Чонгук сказал это даже мягко, показывая, что у него нет желания обвинять парня в том, что он сделал, и в том, чего не сделал. — На ноже, который ты видел, должны были остаться отпечатки. — …Я… — он запустил руки в короткие волосы, бездумно дергая их, — …я не подумал… — Возвращался ли ты в то здание после четырнадцатого октября? — Чонгук впился в парня испытывающим взглядом. Это был очень важный вопрос. — Нет… — Доён выглядел так, словно всеми силами пытался сдержать свои эмоции. — Я… я не смог… — Чья это была идея купить билеты из интернет-кафе? — продолжил Чонгук с другими вопросами, чуть смягчив интонации. — Ее. Она вообще была очень умной… — уголок его рта едва заметно дернулся, словно он хотел улыбнуться, но не смог. — Правда, когда я сказал ей об этом, она сказала, что это была не ее идея. Я не понял ее тогда… Она написала мне инструкцию, и я всё сделал. — Кто-то еще знал о том, что она жила там? — вопрос выглядел пространным, но весьма очевидно намекал на парней из компании Доёна. Тот как-то сразу напрягся. — Нет, — выдавил он из себя, и выглядело это как однозначное «Да», просто он не стал бы впутывать в это своих друзей даже под страхом ареста. — Предупредил ли ты кого-нибудь о том, что собираешься уехать из Кореи? Он снова задумался на непозволительно долгое время, а потом отрицательно мотнул головой. — Было ли что-то еще, что бы ты мог рассказать нам? Может, Джиу рассказывала о своей жизни, или откуда у нее появились эти деньги? — Нет. Она вообще не хотела говорить об этом, но обещала, что расскажет мне всё, как только мы окажемся в безопасном месте. — Понятно… — Чонгук кивнул, чуть отклоняясь и этим движением показывая, что закончил. — Спасибо за то, что решился сотрудничать со следствием, — произнес он без капли фальши, действительно имея в виду то, что сказал. — Но нам придется выписать ордер на осмотр вашей квартиры, так как по твоему заявлению выходит, что все вещи, обнаруженные на месте преступления, были оттуда. Старший Ук и адвокат Рю синхронно повернули головы к Доёну, чтобы увидеть его реакцию. Тот, не советуясь ни с одним из них, просто коротко кивнул. — Так как Доён еще несовершеннолетний, нам нужно ваше разрешение, — Чонгук, в голосе которого задребезжала сталь, поймал взгляд мужчины. — Да валяйте, — тот неожиданно не стал сопротивляться. — Пацан же всё решил, — едко сказал он, снова оглядывая сына уничижительным взглядом. — Спасибо, — от этой благодарности повеяло таким холодом, что Джин покрылся мурашками. Заскрипели отодвигаемые стулья, все начали вставать со своих мест и выходить из комнаты допросов. Встреча, продлившаяся по времени часа полтора, по ощущению, казалось, пролетела минут за двадцать, настолько насыщенной и полезной она была. Парней из компании Доёна уже не было, видно, дружеская поддержка не вынесла испытания временем: одно дело сверкать наглыми глазами на офицеров полиции, другое — маяться от безделья в ожидании каких-либо новостей. Когда Доён с отцом и адвокатом ушли, полицейские снова вернулись в кабинет отдела уголовных преступлений. — Я понял, к чему ты завел разговор про осмотр квартиры, — сразу с порога начал Мун. — Нас интересует обувь и возможные следы крови, да? Но ты поторопился с предупреждением. Мы сможем провести его только в понедельник. — Черт, завтра воскресенье! — практически с ужасом воскликнул Чонгук, осознавая, что допустил ошибку. — Но… если честно, даже если мы найдем остатки крови… я верю, что он не убивал ее. Этот осмотр квартиры нужен только для протокола. — Может быть. Но я бы был не прочь найти что-то у них в квартире на его папашу, — Мун глянул на часы. — Ну вот, уже почти шесть, моя жена обещала, что убьёт меня, если я опоздаю на какой-то там ответный ужин к свату. Я не вникал, но она сказала, что я должен приехать и радостно улыбаться. Джин, который был бы совсем не прочь посмотреть на радостно улыбающегося Муна, скрыл собственную улыбку. Они попрощались со старшим инспектором и вскоре сами отправились домой, по пути заглянув в опустевший кабинет компьютерного бюро. — Похоже, будет дождь, — прокомментировал Чонгук, вглядываясь в стремительно черневшее небо. — Давай поднажмем, — скомандовал Сокджин, ускоряя шаг. Мокнуть под дождем совсем не хотелось. — Какие на завтра планы? — Видеорегистраторы. Мне удалось сегодня отловить парочку владельцев авто, а до некоторых дозвониться. Остальные пока безмолвствуют… Что? — Чонгук тут же весь подобрался, заметив, как хён улыбается в сторону. — Ничего, просто я не про работу спрашивал, — улыбка Джина угасла, стоило ему заметить, с какой растерянностью его донсен задумался над планами, которые не включали работу. Похоже, их вообще не было. — Пока не знаю, — наконец, смазано ответил тот. — А у тебя? — Нужно в квартире убраться, а то у нас уже по полу пыль как у себя дома гуляет. — Это не пыль, это Тэхён, — гыгыкнул Чонгук, и Джин поддержал его смех. — …Хён, ты уверен, что хочешь встречаться с Суён? Его неожиданный вопрос застал Джина врасплох. — Эм, к чему ты это сейчас? — Она однажды выговорила Тэхёну за то, что он живет с нами, — недовольно хмурясь, пояснил тот. — Нарушение условий жилищного договора и всё такое. — Ну… — протянул Джин осторожно. Толика правды в этом была, но как помягче сказать об этом при Чонгуке, он не знал. — Главное ведь, что мы не против, какое значение имеют эти договоры? — он рассуждал совсем как ребенок, не беря во внимание тот факт, что администрация полиции несла за них всех ответственность, предоставляя в пользование свое общежитие. Случись что серьезное, первые шишки полетят именно на администрацию, которая не следила за соблюдением условий договора проживания. Хотя, положа руку на сердце, Джину самому было плевать, что там не соблюдал Тэхён, самовольно поселившись у них на длительный срок. Конечно, сначала он возмущался, обнаруживая этого прилипчивого товарища у них всё чаще и чаще, когда тот, поначалу заходивший к Чимину в гости, стал оставаться с ночевкой, но в какой-то момент понял, что вещей Тэхёна в квартире теперь было не меньше, чем любого другого законного обитателя, и просто смирился. А сейчас он вообще не мог бы представить их маленькую берлогу без этого чуда в перьях, которое вносило хоть какое-то разнообразие в их жизнь, наполненную работой. Вон, руки недавно обжёг — чем не разнообразие? — Честно говоря, я не думал с ней встречаться, — ответил на его первоначальный вопрос Джин, с удивлением осознавая, что вообще не вспоминал о девушке весь день — все его мысли сегодня были заняты совсем другим человеком. — Хорошо, — Чонгук кивнул, удовлетворённый его ответом. В этот момент где-то вдалеке зашуршал звук дождя, и, прежде чем они успели это осознать, с неба на них обрушился неслабый ливень. Парни припустили до общаги. Пока они добежали до спасительного подъезда своего дома, оба уже были насквозь мокрые и абсолютно счастливые: теплые ливни всегда так странно действовали, заставляя смеяться без причины и бежать вприпрыжку, совсем как когда-то давно в детстве. Дождь приносил очищение во всех смыслах этого слова. — Ни шагу дальше! — взвопил Хосок, стоило ему увидеть, как они входят в квартиру, оставляя за собой мокрые следы. — И что ты предлагаешь?! — наехал на него Джин, не вдохновленный идеей куковать мокрым на входе в квартиру. — Сделайте вот так, — он потряс телом, как собака, стряхивающая с себя воду. — Ты издеваешься? — не оценил его предложения Сокджин. — Раздевайтесь! — подоспел со своим предложением Чимин. — Сейчас только камеру включу, — продолжил издеваться он под глумливые смешки Хосока и Тэхёна. Маячивший на заднем фоне Намджун остановился, глядя на разворачивающуюся сцену с какой-то растерянностью. Мысль о том, что он будет щеголять перед ним голышом, нагнала на Джина волну смущения. — Короче, — сказал он, заходя в квартиру под протестующие крики младших, и просто юркнул в ближайшую ванную. Судя по звукам, доносившимся снаружи, Чонгук последовал его примеру. Когда он вышел уже полностью сухой, Тэхён, поджидающий его у двери, торжественно продемонстрировал ему свои полностью забинтованные руки. — Теперь я даже могу с тобой поздороваться! — похвастался тот, протягивая ладонь. Джин, практически не касаясь ее, изобразил рукопожатие. — Поздравляю! — искренне порадовался за донсэна он. Тэхён просто светился от счастья. — А где Юнги-хён? — вопрос Чонгука обратил на себя всеобщее внимание неожиданно испуганными интонациями. — Скоро придет. Наверно, — отозвался Намджун. — Компашка Доёна всё никак не хотела уходить из участка, я написал ему. В итоге, Юнги пришел и увез их по домам. Удивительно, его они послушались безропотно. — Как будто у нас тут кто-то ему перечит, — хмыкнул Хосок и начал зазывать всех к столу. Пока они ужинали, пришел и Юнги — тоже насквозь мокрый — и сцена с требованием стриптиза повторилась, но немного более сдержанно. Юнги ухмыльнулся и нарочито медленно прошелся по коридору, специально оставляя после себя лужи побольше, которые потом всё равно убирали Чимин с Тэхёном, восхищенные наглостью хёна. То уже был второй вечер за последнее время, который они проводили все вместе, и это было поистине впечатляющим достижением. Джин засопротивлялся предложению снова отправиться на Дикий Запад, и было решено просто посмотреть вместе фильм. Пока Чонгук, которому почему-то дали право выбора ленты, определялся с фильмом, остальные готовили «кинотеатр»: младшие таскали подушки и одеяла, Джин жарил валявшийся у них уже полгода попкорн, Намджун настраивал телевизор, а Юнги сидел посреди комнаты и ворчал — в общем, всем нашлось дело по душе. — «Прибытие»! — наконец озвучил свой выбор Чонгук, дождавшись, когда Юнги прекратит брюзжать о том, что из-за ливней, подобным сегодняшнему, им слишком часто приходилось отправлять свои патрульные машины на мойку. — 2016 года, с Соколиным Глазом и подружкой Супермена. Все загудели, одобряя его выбор, и бросились занимать места у экрана, а Джин промолчал — судя по короткому описанию, это было что-то про супергероев, а он никогда не был фанатом такого рода кино. — На диване — места для поцелуев! — выпалил Тэхён, предусмотрительно плюхаясь на пол. — Джин-хён, Намджун-хён, садитесь на диван! — в глазах Чимина плясали чертята. В этот момент Намджун щелкнул выключателем, и комната погрузилась в полумрак, за что Джин был ему премного благодарен: так хоть остальные не могли увидеть, как сильно покраснело его лицо. Когда Джин вышел с кухни вместе с попкорном, мест на полу уже не осталось, и ему ничего не оставалось, как устроиться на диване прямо рядом с Намджуном. Первый ряд хихикал без остановки, довольный своей шалостью, и Джин едва сдерживался от того, чтобы не постучать по каждой из четырех торчащих впереди макушек тазиком с попкорном. — Я, короче, к вам, но меня, пожалуйста, не целовать, — комментарий усевшегося рядом Юнги вызвал очередную волну смеха, но от дальнейших шуток их избавил начавшийся фильм. То, что он был не про супергероев, до Джина дошло уже на первых минутах, что сразу увеличило его интерес к картине в несколько раз. Этот интерес рос по мере развития сюжета и достиг апогея вместе с невероятно захватывающей развязкой, которая, кажется, перевернула его сознание несколько раз и в итоге оставила сидеть в глубоком шоке, который не проходил даже после того, как по экрану поползли титры. Гостиная взорвалась громкими обсуждениями. Даже Юнги, не любивший особо демонстрировать свой интерес к чему бы то ни было, сейчас практически кричал, рассказывая о своих впечатлениях и мыслях во время просмотра фильма, который очень красиво обвел зрителей вокруг пальца своей неординарной задумкой. Поучаствовав немного в общих обсуждениях, Джин встал со своего места, на котором успел порядком запариться, будучи зажатым между Намджуном и Юнги, и отошел на кухню, чтобы сполоснуть опустевшие тазики с несколькими одинокими нераскрывшимися горошинами на дне. Когда он вернулся, ребята всё еще обсуждали фильм, читая отзывы в интернете, а Чонгук искал на Ютубе видео с теориями по взбудораживающему сюжету. Хосок предлагал пересмотреть некоторые моменты, чтобы во всём разобраться, и даже Юнги был не против этого предложения. Пустовавшее место Намджуна сначала навело Джина на мысль о том, что тот отлучился в туалет, но через некоторое время он понял, что тот отсутствовал уже больше десяти минут, и, поддавшись непонятному порыву, отправился на его поиски, оставляя ребят дальше разбираться в хитросплетениях сюжета. Холодок, пробежавший по ногам, стоило ему войти во вторую комнату, сразу выдал местоположение Намджуна, и Джин, отодвинув штору, вышел на балкон, соединявший обе комнаты. Немного подумал и закрыл за собой дверь. — О… — Намджун как будто был совсем не рад неожиданной компании. Он опирался локтями на край открытого окна, и капли шумевшего дождя били его по рукам, брызгая в лицо. Но он этого словно не замечал. — Вот ты где… Мы тебя потеряли, — осторожно начал Джин, не решившись произнести фразу «Я тебя потерял». — Захотелось свежего воздуха. Там… очень жарко. — Это точно, — кивнул он. — Как тебе фильм? — Интересный, — своей безэмоциональностью он вдруг напомнил старшего инспектора Муна. — Но перспектива воспринимать время нелинейно меня немного пугает. — Почему? — Тогда во что превратится наша жизнь? Это будет лишь один миг, за который мы познаем все радости и горести, — Намджун всё упорно не поворачивался к нему лицом. — Мне кажется, в фильме скорее поднимался другой вопрос… Вопрос того, захотел бы ты что-нибудь поменять в своей жизни, если бы вдруг узнал, как всё сложится, — медленно произнес Джин, формулируя свою мысль. Намджун никак не отреагировал, а Джин, в последнее время примеряя всё на ту ситуацию, в которой они вдруг с ним оказались, задумался об этом в контексте фильма. Захотел бы Намджун отказаться от своего признания, если бы знал, в какую неразбериху оно приведет их дружеские отношения? И хотел бы сам Джин, чтобы всего этого не произошло, захотел бы снова вернуть всё как было прежде?.. Возможно, на него так подействовал фильм и самоотверженная героиня, но он вдруг с твердой уверенностью понял, что ответом было «Нет». Нет, он не хотел, чтобы эта правда осталась сокрытой. Нет, он не хотел, чтобы всё снова было «так, как прежде», потому что перед глазами еще были свежи картинки из этого «прежде», в котором Джин целовал его слезы. Он не хотел, чтобы Намджун продолжил держать это в себе, не имея шанса на признание. Не имея шанса на свободу от этой боли. — Ты не ответил на мой вопрос, — твердо сказал Джин, возвращая их обоих к сегодняшней сцене в машине. — Джин-хён, — Намджун покачал головой, продолжая бездумно вглядываться в темную стену дождя впереди. — Я не знаю, что ответить на этот вопрос… Это как спросить, почему солнце так ярко светит. — Солнце светит ярко, потому что это огромная раскаленная звезда, — отбил Джин. — Значит, тут то же самое. Ты мне нравишься, потому что ты огромная раскаленная звезда, — Намджун наконец-то повернулся к нему, являя глаза, полные тоски. — Потому что мне жарко от одного взгляда на тебя, жарко от твоих прикосновений, жарко от того, что ты просто сидишь рядом… Джин задохнулся от этих откровений и отвел взгляд. Нет, а что он, собственно, хотел услышать, вынуждая его объясняться?.. Он уже, если честно, и сам не знал, чего он хотел. — Джин-хён, — снова позвал его тот. — Прости за то, что сказал, и за… поцелуй тоже прости. Я смогу это контролировать, правда. Просто мне нужно немного времени, — он отошел от окна, и, судя по звуку, открыл дверь в свою комнату. — Извини… и спокойной ночи, — с этими словами он покинул балкон и задвинул дверь обратно. Так и не решившийся посмотреть на него, Джин сделал несколько шагов вперед на то место, где совсем недавно стоял Намджун. Он подставил по хлеставшие струи дождя свое горящее лицо, понадеявшись, что разбушевавшаяся стихия поможет ему прийти в себя, но недавно прозвучавшие здесь слова снова и снова крутились у него в голове, заставляя что-то внутри непонятно скручиваться. Когда он вернулся в квартиру через свою комнату, его волосы и верхняя часть футболки были полностью мокрыми.