Общежитие №2, квартира №5

Воскресенье началось поздно. В семь утра. Не чувствовавший сна ни в одном глазу Джин сверил время на телефоне и тяжело вздохнул, мысленно «благодаря» свою работу за выработавшиеся биологические часы. Он оглянулся на спину Юнги, которая торчала из-под одеяла, и стал нарочито громко вставать и одеваться, чтобы «случайно» разбудить и соседа — не одному же Джину страдать. Юнги, правда, на его старания и ухом не повел. Этой ночью в комнате они ночевали вдвоем: Тэхён, не имевший постоянного места жительства, снова остался во второй комнате, а Чонгук вчера вечером неожиданно изъявил желание спать на диване в гостиной, чем неслабо удивил весь остальной народ. Поэтому, когда Джин вышел из комнаты, первым человеком, на которого он наткнулся, был именно Чонгук. Правда, он почему-то лежал не на диване, а на полу. — Ставлю на то, что ты упал во сне, — сказал Джин, заметив, что макнэ уже бодрствовал. — Нет, я просто не поместился, — буркнул тот. — Ты чего вообще сюда самоизгнался? — поинтересовался Джин, начиная вытаскивать из холодильника всю имеющуюся еду, чувствуя, что пробуждение остальных было уже не за горами. — Чтобы… было больше места, — снова пробубнил Чонгук. Видно, эта не самая комфортная ночь отразилась на его утреннем настроении. — Ну да, на полу места завались. — Не мне, — огрызнулся младший. — А кому? — не понял Джин. — Ты же сам сказал, — тот тщательно отводил взгляд, — что Юнги-хён устал жить с нами… Джин завис. Он вспомнил всё то странно-послушное поведение, которое Чонгук демонстрировал в последнее время в присутствии Юнги, и паззл начал сходиться. А теперь младший еще и переселился в гостиную, чтобы тому было легче дышать. — Ты расстроился из-за того, что он хочет съехать? — осторожно спросил Джин, и Чонгук снова ощетинился, как ежик, которого попытались погладить: — А ты разве нет? Я вообще не представляю, как ты, хён, каждый раз примирялся с новыми людьми, когда уезжали старые. Я так не смогу… — он хмурился в каком-то смятении. — Я не хочу, чтобы кто-то уезжал… — Если он захотел съехать, то он уедет, даже если ты выселишься на балкон. И никакие уговоры тут не помогут, поверь мне. Нам останется только принять его решение и жить дальше, — Джин и был бы рад смягчить правду, которую он знал по своему болезненному опыту, но не смог. Они действительно никак не могли повлиять на ситуацию, так как каждый жил своей жизнью и видел свои пути ее развития. На утренний «водопой» постепенно начали стекаться остальные обитатели их квартиры. Сонные, взъерошенные, теплые, они выплывали из комнат и пристраивались на свободных местах у стола, позволяя самому бодрому Джину за ними поухаживать. Накладывая им еды, он мимоходом дергал их, вызывая вялые протесты: так, он успел несколько раз пощупать Чимина за мягкие щеки, взъерошить волосы Хосока и подергать Тэхёна за нос. Их уморительно замедленная реакция стремительно повышала ему настроение. Когда из комнаты показался медлительный Намджун, сердце сделало кульбит. Его вчерашние слова о том, что он огромная раскаленная звезда, снова вернулись из памяти, угрожая стать Джиновым личным саундтреком к появлениям Намджуна в его жизни. Он резко сосредоточился на мытье посуды, наблюдая за притихшим донсэном боковым зрением. Когда своим присутствием их почтил показавшийся последним Юнги, Джин во всеуслышание объявил о Великом Дне Уборки. И, конечно, ни один Великий День Уборки не обходился без Великих Отмазок. — Мне нужно загнать машину на мойку, — быстро сказал Юнги, старательно делая озабоченное лицо. Мол, это не я придумал, это всё правила полиции, по которым патрульные машины должны во время службы сверкать чистотой. — Чо сегодня за дежурного, я обещал, что помогу ему. Ну, ты знаешь, — Хосок посмотрел на него испытывающим взглядом. — Видеорегистраторы, Джин-хён. — Я должен был поработать сегодня, — с паникой сказал Чимин, похоже, единственный действительно называющий причину, а не повод. Довольный собой Тэхён просто раскрыл перед его лицом веер из белых пальцев. — Я помогу, — вяло кивнул Намджун, и Джин чуть не взвыл: из всех!.. Уборка началась в гробовом молчании. Они оба разошлись по разным комнатам, где каждый занимался своим делом: Намджун протирал стекла, а Джин мыл полы. Порой их теребил Тэхён, бесцельно шатающийся по квартире, но вскоре ушел на улицу и он, после того, как Джин пару раз шикнул на него за то, что он разносит грязь по помытому. Закончив с полами, он перешел к чистке ванных комнат, не давая никаких дальнейших указаний Намджуну, который всё еще ковырялся со стеклами на балконных дверях, и понадеялся, что тот сам догадается перейти к протиранию пыли. Его удивлению не было предела, когда он, быстро приведя ванные к идеальному виду, обнаружил Намджуна всё там же, где видел полчаса назад, а именно на балконе, где тот безжизненными движениями водил тряпкой по стеклянной поверхности. Первоначальная абсурдная мысль о том, что Намджун наглым образом халтурил, быстро уступила место тревоге: парень уже с утра выглядел крайне апатичным, и Джин, боявшийся лишний раз посмотреть на него, проигнорировал все признаки того, что что-то было не в порядке. Он осторожно приблизился к Намджуну и тот, заметив его, сфокусировал на нем взгляд. Взгляд, от которого, по его же словам, ему становилось жарко. Сейчас же подошедший Джин практически физически почувствовал, что эти слова были правдой: Намджун горел, как забытая кем-то включенная электрическая плитка, и в какое-то мгновение хён, потянувшийся к его лбу, краем сознания испугался, что сейчас обожжет руку. — Еще один, — выдохнул он, вспоминая, куда дел жаропонижающие лекарства, которые доставал несколькими днями ранее для Тэхёна. Намджун медленно поднял руку и накрыл его прохладную ладонь своей горящей. — Извини, — шепнул тот, вызывая у Джина какое-то неприятное ощущение: ему не нравилось, что их взаимоотношения начали превращаться в сплошной поток извинений. — Ложись, я принесу лекарство, — сказал он, настойчиво, но мягко отнимая свою руку. Намджун отпустил, случайно проведя пальцами по ребру его ладони. То, что температура Намджуна была виной Сокджина, ему было ясно как день — конечно, он не заставлял его вчера стоять под дождем, но к такому состоянию его привел именно Джин, и он это знал. Ему было стыдно, что он своими нерешительными действиями доводил Намджуна до такого, ведь ему не хватило духу ни честно отказать ему, ни ответить взаимностью — он лишь мастерски убегал от каких-либо решений и взаимодействий, иногда тревожа его желанием потешить свое самолюбие. Да, Намджун говорил, что ему не нужен ответ, но, ставя себя на его место, Джин чувствовал, что такая неопределенность уже давно выпила бы из него самого все соки без остатка. Он вернулся с таблеткой, Намджун ее послушно проглотил и лёг обратно, прикрывая глаза. — Не надо, — тихо попросил он, стоило ему почувствовать легкое прикосновение чужих пальцев, откидывающих волосы со лба. Джин пристыжено отдернул руку. В коридоре зашуршал вернувшийся Тэхён, который сначала с кротким видом закинул в безмолвную квартиру вопрос о том, можно ли заходить. — Заходи, — Джин вышел к нему. — Пришла твоя пора ухаживать за хёном. — Ты обжегся? — тот испуганно замер. — Не за мной, за Намджуном. — Он обжегся? «Да, об меня», — с горечью подумал Джин. — Температура. Следи, чтобы он никуда не подорвался, я пока закончу с уборкой. Тэхён, обрадованный, что ему, наконец, нашли какое-то дело по силам, умчался к больному, а Джин в это время включил ускоренный режим уборки. Качество было отдано в угоду скорости, да и нужный настрой пропал, поэтому вскоре он решил, что Великий День Уборки подошел к концу, и быстро закруглился. К тому времени, когда он отряхивал руки, оглядываясь вокруг, из комнаты послышался вопль Тэхёна: — Джин-хён, он подорвался! В поле зрения показался Намджун, который передвигался с большим трудом, но совсем не из-за болезни, а из-за вцепившегося в его ногу Тэхёна, которым Намджун сейчас повторно протирал и так уже чистые полы. — Я не могу лежать! — взмолился беглец, обращаясь к Джину, словно решение оставалось за ним. Он сделал еще один шаг, прокатив «рыбу-прилипалу» по полу еще на несколько сантиметров. — Хосок написал, что жесткий диск от того самого ноутбука засветился в сети, мне нужно идти! Джин встрепенулся, услышав эту новость. — Такое возможно? Тэхён, отпусти его, — донсен безропотно поднялся с пола, отпуская свою жертву, хоть и выглядел недовольным быстрым окончанием игры. — Расскажу по дороге, — бросил Намджун, торопливо обуваясь. И только когда Джин выбежал вслед за ним, он вдруг подумал, что фраза Намджуна прозвучала так, словно тот даже не сомневался, что хён пойдет за ним. Они добрались до участка на машине, поэтому в кабинет компьютерного бюро ворвались минут через десять после выхода, но Хосок на их появление всё равно сказал: — Что-то вы долго. — Тэхён взял меня в плен, — пояснил Намджун. Дэсон как-то непонимающе заморгал, но ничего не спросил. — А мы как раз определили местоположение диска, — Хосок прямо весь светился от возбуждения. — Ох, обожаю современные технологии, иногда они даже умнее, чем нужно. — Вообще-то, это немного пугает, — не разделил его точку зрения Джин, которому Намджун успел в общих чертах рассказать концепцию производителей современного софта, которые стремились обезопасить от физических краж даже какие-то незначительные устройства, вживляя им, казалось бы, ничего не значащие утилиты, обменивающиеся со всемирной сетью данными. Но именно на этом прогорел тот человек, который несколькими минутами ранее подключил жесткий диск от ноутбука Джиу к своему компьютеру, предварительно не вырубив интернет. — Не нарушай закон — и это не будет тебя пугать, — хмыкнул Хосок. — Ага, скажи это Китаю, — пробурчал Джин, но его уже никто не слушал, потому что на экране высветился адрес предполагаемого местоположения жесткого диска. — Йоннам-ро 3, дом 15, — Хосок впился взглядом в экран, озвучивая данные, — зарегистрирован на некого Ом Чонхёна, пятьдесят два года от роду… — Ом, — повторил Намджун, ловя взгляд Джина. — Вообще-то, я тоже знаю, кто такая Ом, — кисло сообщил Хосок, — но на меня никто не смотрит! Что за дискриминация! — продолжал возмущаться он, а потом резко повернулся к Чо. — Ну, ты хоть на меня посмотри, — и он выпучил глаза, быстро приближая свое лицо к Дэсону. Парень чуть не навернулся со стула, пытаясь от него отодвинуться. — Надо сказать Чонгуку, он сейчас где-то на Мёнчидэ, — предложил Джин. Намджун кивнул, и они оба шагнули в сторону двери, как их тормознул Хосок: — Эй, подождите, вы же не хотите заявиться к ней втроем? — А что такого? — не понял Намджун. — А то, что это частный дом, — он ткнул пальцем в экран. — С видеонаблюдением, злой собакой и прочим добром. Пока вы будете вышагивать от калитки до дома, уворачиваясь от злых собак, Рина, если этот диск оказался у нее нелегально, запаникует и, возможно, успеет сделать с ним что-нибудь непоправимое. На худой конец спрячет или спрячется сама. Нет, ее надо оттуда выкурить и заставить рассказать всю правду о том, как у нее оказался этот диск. — Он мог оказаться у нее легально, — не оценил его идею Джин, который, в отличие от других, всё еще верил в добро в людях. — Знаешь ли, надейся на лучшее, но готовься к худшему, хён, — хмыкнул тот. — И как ее выкурить? — подал голос Чо. — Дымовой шашкой? — …Ну, это уж как-то слишком радикально, — даже Хосок выпал в осадок от вполне серьезно прозвучавшего предложения. — Нет, всё проще — надо с ней поговорить, расположить к себе и уговорить сотрудничать при условии, что полиции известно, что этот диск у нее. На секунду в комнате повисло молчание. — Я знаю только одного человека, кто в сложившейся ситуации мог бы справиться с этой задачей, — сказал Джин, снова невольно обмениваясь с Намджуном взглядом. — Чимин часто сотрудничал с Ом, когда шли поиски, — тот кивнул. — О боже, они понимают друг друга с полуслова, это так мило, — проворковал Хосок, обнимая себя за плечи. Сокджин сердито зыркнул на выёживающегося товарища. — Но у Чимина нет доступа к этому делу, — покачал головой он, вспоминая наложенный запрет Чонгука. — К нашему — есть, — вдруг с неожиданной уверенностью улыбнулся Намджун. Джин, который, как оказалось, уже успел соскучиться по этой подкупающей уверенности, на секунду завис на его улыбке. В итоге, они затащили в компьютерный отдел Чимина, поведав о своем плане, а затем, по его же настоянию, вызвонили Чонгука и поделились последними новостями. Чон долго пыхтел в трубку, прикидывая все возможные варианты, но все же с огромной неохотой согласился. После разговора с ним Чимин еще долго светил довольной улыбкой и, глядя на него, Джин всё никак не мог понять, почему ему было так важно получить разрешение Чонгука. К дому Рины они поехали втроем, хоть Джин, заручившись поддержкой Хосока, и попытался выпроводить Намджуна обратно домой, но тот сегодня был упрямее Чонгука и совсем не хотел так просто выпроваживаться. В результате всю дорогу Джин показательно молчал, делая вид, что смертельно обиделся, чем вынудил Чимина болтать всю дорогу, пытаясь их «примирить». Но на самом деле Джин, по мере приближения к конечному пункту назначения, с нарастающим беспокойством понимал, что сейчас, когда Чимин отправится на операцию по «выкуриванию» Рины, они с Намджуном снова останутся в машине вдвоем — делить очередную неловкую тишину. Он остановил машину на углу Йоннам-ро 3, где Чимин, помахав им напоследок, вышел и неторопливо зашагал к частному дому семьи Ом чуть выше по улице. — Будем надеяться, что вид одинокого Чимина ее не испугает, и она не успеет связать в одну логическую цепочку его приход с тем, что она подключила жесткий диск, — прокомментировал Джин. — Вид одинокого Чимина обычно вызывает другие чувства, — отозвался Намджун, и они притихли. Чонгук скинул сообщение с просьбой поделиться местоположением, и Джин понадеялся, что тот присоединится к ним раньше, чем они начнут еще один отнимающий душевные силы разговор. Он быстро ответил ему, а затем просмотрел по диагонали общий чат, который после их ухода активно спамил маящийся от безделья Тэхён. Так, он пытался привлечь внимание огромным количеством цветастых стикеров, анекдотами и новостями, которые могли бы посоревноваться друг с другом в уровне абсурдности: потоп в соседнем общежитии, незнакомые айдолы, потерявшие работу из-за любовной связи, собака-убийца какой-то знаменитости… Вишенкой на торте стало последнее сообщение о том, что Юнги арестовали, после которого Тэхён больше ничего не писал уже целых пять минут. Явно выжидал реакцию. Джин сжалился над ним и послал в чат смайлик, выражающий ужас. Намджун откинулся в кресле и прикрыл глаза. Температура всё еще беспокоила его, и это было заметно по полыхающим нездоровым румянцем щекам, но, конечно же, этот упрямец данного факта не признавал. У Джина руки чесались пощупать его лоб, чтобы воскликнуть в победном «Я же говорил!», но он этого не делал, чтобы снова не выводить Намджуна из равновесия. И себя, что уж там скрывать. Чимин задерживался, что было хорошим знаком и говорило о том, что Рина подпустила его к себе, но с другой стороны, с каждой минутой его отсутствия в машине становилось все скучнее, и Джин уже не знал, чем себя занять. Намджун дремал, чуть приоткрыв рот, и на его полных обветренных губах четкими линиями выделялись затянувшиеся ранки. «Кусает», — подумалось Джину, который бездумным взглядом оглядывал его лицо. С каждой деталью, на которую он обращал внимание, лицо это казалось всё менее знакомым — так бывает, когда смотришь на что-то привычное глазу с пристальным вниманием, и общая картинка начинает дополняться какими-то незамеченными ранее деталями. Морщинки у глаз, сухие уголки рта, родинка у самой линии волос, маленькое пятнышко на подбородке… То, что он просто наглым образом пялится на Намджуна, Сокджин понял в тот момент, когда тот неожиданно приоткрыл глаза. Джин дернулся так, что заехал локтем по рулю, и короткий автомобильный гудок оповестил на всю улицу о том, каким идиотом он был. Нет, ну правда, надо же было так спалиться… — Ты сегодня не брился, щетина видна, — буркнул он, выкручивая кнопку громкости радио. Эта причина того, почему он наблюдал за ним во сне, прозвучала так себе, но всяко лучше, чем «Я залип на твоих родинках и губах». — Да, не успел… — Намджун провел ладонью по подбородку, а потом растер всё лицо, надавливая на глаза. — Сколько времени прошло? Джин хотел уточнить, с чего именно: с ухода Чимина или с того момента, как он начал глазеть на него, но инстинкт самосохранения ему всё еще был не чужд, поэтому он ответил: — Двадцать пять минут. Надеюсь, она сейчас рассказывает ему всю правду, а не закапывает на заднем дворе, — шутка прозвучала грубо, поэтому он без пауз переключился на другую тему: — И Чонгук задерживается, хотя по моим подсчетам, он должен был уже быть тут. В этот момент радио прекратило завывать унылую песню голосом какой-то певицы, и бодрой трелью оповестило о том, что часы пробили одиннадцать: настало время ежечасных новостей. Они в молчании прослушали короткие хроники о последствиях повышения минимальной оплаты труда, которое нанесло удар по малому бизнесу; о явном расколе в демократической партии после расследования дела губернатора Кёнгидо; о загрязнении воздуха Кореи промышленностью Китая. Все эти новости повторялись изо дня в день, и повлиять на их развитие они никак не могли, поэтому постепенно у людей вырабатывалось какое-то равнодушие к подобного рода информации. Политики вели свои собственные игры, предприниматели наживались на других, экология ухудшалась — трудно воспринимать всё это в положительном ключе, но и забивать свою жизнь ненужными переживаниями тоже не хотелось. Поэтому пустые новости о знаменитостях пользовались большим спросом. Новые клипы музыкальных групп? Скандалы с отношениями? Актриса надела слишком короткое платье на красную дорожку церемонии награждения? Отлично, вот это — новости. Жаль только, что по радио не видно. Через некоторое время Джин всё же не сдержался и набрал Чонгука, однако, не успел прозвучать и первый гудок, как с той стороны сбросили. — Чонгук не берет, — сообщил Джин, надеясь, что у донсэна всё было хорошо. Они снова погрузились в тишину с начавшимся после прогноза погоды фоновым пением очередной молодежной группы. Ведущий прогноза погоды бодро сообщил о стабильных +20 и солнечной погоде не дрогнувшим голосом: помнится, вчера они обещали то же самое, а довольно продолжительный ливень как-то случайно ускользнул от их взора. Воспоминания о ливне постепенно вернули его к сцене на балконе и снова ко всем тем мыслям, что продолжали беспорядочным вальсом кружить в его голове. Зачем он каждый раз возвращался к ним? Даже Намджун безмолвствовал, уже несколько раз сказав о том, что тема может быть закрыта. Но как можно было просто так забыть об этом? Даже Джину, оказавшемуся втянутым в это не по своей воле, всё произошедшее казалось крайне важным и серьезным, и он просто не мог игнорировать это. — Тебе… нравятся парни?.. — через время спросил Сокджин, так иронично начиная первым разговор, которого совсем недавно боялся сам, но сразу понял, насколько ужасно неудобным был его вопрос. Он сжал челюсти, сдерживаясь от порыва схватиться за голову: и почему все его попытки поговорить выходили такими топорными?.. — Нет, — Намджун, за которым Джин наблюдал боковым зрением, даже не пошевелился, хоть и ответил через силу. — И девушки — тоже нет… Мне нравится человек. Джина пробрали мурашки от мысли о том, что он до сих пор не знал, насколько глубоко всё это было для Намджуна. Вчера он сказал, что сможет контролировать свои чувства, но не говорил о том, что переступит и пойдет дальше. Насколько возможным для него было это преодолеть?.. И должен ли он был? Всё это казалось таким нечестным по отношению к Намджуну, что даже собственные мысли вдруг показались Джину оскорбительными. Он думал об этой ситуации так же, как они ее обсуждали: так, словно других путей ее разрешения не существовало, и так, словно в конце всего этого Намджуна неизбежно ждала только боль. Раздавшийся звонок с высветившимся на дисплее именем Чонгука прервал их очередной странный разговор, которому, видно, была не судьба хоть когда-нибудь закончиться. Джин кашлянул и стянул телефон с приборной панели. — Привет, ты вроде прийти собирался. — Да, пришлось поменять курс… — Чонгук говорил торопливо, но как-то растерянно. — Юнги-хёна задержали. — Что?! — Джин дернулся так, что Намджун вздрогнул от его резкого движения. Он отнял трубку от уха и не без труда нашел кнопку включения громкой связи. — В смысле «Юнги-хёна задержали»? — В его патрульной машине обнаружили нож, спрятанный под передним пассажирским сиденьем. Ты же понимаешь, что это за нож… — тоскливые нотки пробились в его голос. — Кто обнаружил? — Намджун наклонился ближе к трубке, сильно хмурясь. — Это произошло на мойке. Работница наткнулась на какой-то сверток, когда мыла салон, стала доставать, как нож выскользнул из ткани. На нем местами были засохшие пятна крови, и мойщица испугалась. И вызвала полицию, — Чонгук как-то истерично фыркнул. Было, конечно, немного иронично, что женщина вызвала полицию, моя патрульную машину с мигалками, но, на самом деле, она сделала всё правильно. — Юнги обычно ездит мыться на Соган-ро. А в этот раз?.. — И в этот раз, — мрачно подтвердил тот намджуновские слова. Парни переглянулись, прекрасно зная, что это значило. — Патрульные второго участка приняли вызов, поэтому сейчас мы здесь, пытаемся перевести Юнги под нашу юрисдикцию. — Мы? — хором переспросили парни. — Тэхёновский мистер Хан примчался самым первым, потом еще несколько человек из администрации. Мун-сонбэним на подходе. Постепенно подъезжает и руководство второго участка… Чувствую, сейчас тут начнется… — протянул Чонгук. Между вторым и третьим участком всегда были натянутые отношения, что плохо сказывалось на взаимном сотрудничестве этих двух отделений. Не удивительно, что начальство так резво подорвалось, даже несмотря на выходной. Предположительное орудие убийства найдено в машине патрульного — с таким нехилым козырем второй участок мог без труда подмочить репутацию третьего. — А Юнги что говорит? — Что нож подбросили. Что логично: он же не идиот, чтобы его с собой возить, — донсен с той стороны трубки прозвучал раздраженным тем, что такие очевидные вещи не принимались в расчет. — Но, Джин-хён… — Показания Доёна, — сразу понял его тот, а потом пояснил для Намджуна, глядящего с непониманием: — Доён сказал, что нож был на месте преступления, когда он обнаружил тело. Но по отчету Юнги, его уже там не было. — Так три дня прошло, — покачал головой он. — Кто угодно мог его забрать! Убийца, например. — Да, но ты знаешь, как подобные факты, построенные на домыслах, умеют переворачивать в суде, — Чонгук вздохнул. — В первую очередь нам нужно забрать хёна, а уже потом разбираться. А для этого нужно доказать, что этот нож имеет отношение к делу, которое мы ведем… О, сонбэним приехал, мне нужно идти, — заторопился он. — Чонгук! — Джин торопливо позвал его, чтобы он не успел положить трубку. — Осторожнее там, тебя могут занести в заинтересованные лица. — Я знаю, — просто ответил тот и сбросил звонок. Они только собирались с мыслями, обмениваясь молчаливыми взглядами, как задняя дверь распахнулась, и в салон влетел Чимин, приближение которого осталось для них незамеченным. Он пододвинулся на середину и выпалил: — Вы не поверите, что я сейчас узнал!.. — Боюсь, после новостей о Юнги меня уже ничего не удивит, — пробормотал Джин, оборачиваясь к парню, глаза которого горели азартом. — А что… с Юнги-хёном? — тот сбился, заметно теряя свой настрой. — В его машине обнаружили окровавленный нож и задержали. Уголки губ Чимина дернулись, словно он уже был заранее готов рассмеяться над этой «шуткой». Но объявления о том, что это была шутка, не последовало, и Чимин растерялся, постепенно хмуря брови в беспокойстве. — Что за… нож? — Ты знаешь, что за нож, — Джин практически слово в слово повторил недавнюю фразу Чонгука и резким движением прокрутил ключ зажигания. Машина возмущенно фыркнула и завелась. — Куда сейчас? — В участок. Наш, — уточнил Намджун. — Для Юнги мы сейчас бесполезны, сосредоточимся на дальнейшем расследовании… Подожди, а что ты узнал? — он резко обернулся к Чимину, растерявшись от того факта, что они собирались сосредотачиваться на дальнейшем расследовании не зная, с какой информацией Чимин вышел от Рины. — А, да… — тот смазано кивнул, не демонстрируя даже четверти того воодушевления, с которым пришел. Он заторможено пристегнулся, хотя машина тронулась уже давно, и только потом сказал: — Джиу… Джиу и есть ваш мошенник, Намджун-хён… Твое дело закрыто.