Общежитие №2, квартира №5

Насколько сильно вы заморачивались с первоапрельской шуткой? Подкидывали девочкам в сумки ненастоящих тараканов? Меняли заставку на рабочем столе скриншотом экрана и удаляли все ярлыки? Приклеивали к полу монетки? Всё это явно не сравнится с тем масштабным розыгрышем, который в начале этого года придумала Ом Рина. Идея подшутить над одногруппницей, с которой они только начали потихоньку сближаться, пришла к ней, когда Джиу в очередной раз приседала ей на уши со своей любовью к EXO и ближайшим концертом группы, на который она захотела рискнуть сходить, хоть шанс купить билет и был невелик. Рина всегда была терпелива к ее увлечению и своей шуткой совсем не хотела обидеть, а просто по-доброму разыграть. У современной молодежи, видно, были свои понятия о доброте, поэтому девушка, вооружившись только хорошими намерениями, принялась готовиться к задуманному. Она любила подходить ко всему с особой тщательностью, и именно это качество помогало ей оставаться в тройке лучших учеников курса, поэтому подготовка затянулась по времени, уже давно опоздав к первому апреля. Понимая, что не менее умная Джиу в случае чего сможет отследить ее по IP, Рина нашла интернет-кафе на другой стороне Сеула, создала новую страничку на Naver и наполнила фотографиями какого-то парня, которого Джиу точно знать не могла. К тому времени в сети уже был нехилый ажиотаж по поводу билетов на концерт EXO, и цены некоторых перекупщиков начали приближаться к полутора миллионам вон. Рина написала нескольким фанатам, которых фолловила Джиу, о наличии билетов за шестьсот тысяч, и эта новость быстро разлетелась по новостям их подписчиков. Ей писали многие, но она ждала только одного человека, и спустя всего один день дождалась: Джиу написала ей с вопросом о наличии билета. Возликовавшая Рина ответила, что билеты всё еще были в наличии, но цена уже поднялась до семисот тысяч вон. Она сыграла на психологии подруги, и та, растеряв весь присущий ей ум, согласилась без промедления. Как только Джиу скинула деньги ей на электронный кошелек, Рина закруглилась и навсегда покинула эту страничку. Целый день она выслушивала жалобы подруги, которую обманул какой-то урод, а про себя посмеивалась в кулачок от произведенного эффекта и той реакции, которую она ожидала увидеть при раскрытии всех карт. Она предполагала, что Джиу посмеется вместе с ней над этим розыгрышем, но та, стоило Рине торжественно вернуть ей деньги и рассказать всю историю, отреагировала неожиданно резко и на какое-то время вообще перестала разговаривать с «подругой». Через несколько дней она, правда, остыла и снова начала общение, взяв слово, что Рина больше не будет выкидывать подобных финтов. — Ох уж эти ботаники, — покачал головой Хосок, когда Чимин взял паузу в рассказываемой истории. Потом стрельнул лукавым взглядом в Намджуна: — Чёрт разберешь, что там у них в голове творится. — Ты мне лучше скажи, где Чо, — не поддался на его провокацию тот. — Я думал, он просто отошел, но его нет уже с самого нашего приезда. — В первой общаге трубу прорвало, его квартиру затопило, — спокойно ответил Хосок. — Поэтому я его заменяю. Не за бесплатно, конечно, — он коварно ухмыльнулся. Когда он сказал про потоп, Джину сразу вспомнились недавние сообщения Тэхёна в общем чате. Так, получается, он писал правду? И про Юнги, и про соседнее общежитие. Почувствовавший было стыд за свое недоверие Джин успокоил себя только тем, что среди других явно фейковых новостей о собаках-убийцах и прочем, эта информация казалась такой же бредовой. — Итак?.. — Хосок снова повернулся к Чимину, как бы говоря «Продолжай». — В общем, они закрыли тему с тем розыгрышем и не возвращались где-то до начала осени. Но однажды Рина увидела Джиу на улице в непривычной мешковидной одежде и маске, в которых она выглядела так, словно не хотела, чтобы ее узнали знакомые. Но Рина узнала и проследила за ней вплоть до интернет-кафе, в котором скрылась ее подруга, — Чимин сделал паузу, думая, в какую сторону повести дальнейшее повествование. — В те времена Рина уже заметила, что у Джиу неожиданным образом начали появляться деньги, но раньше она думала, что ее мать нашла более высокооплачиваемую работу, и никогда не спрашивала об этом, чтобы не смущать. Всё-таки, между ними всегда была социальная пропасть: Рина, хоть девушка и умная, но поступила в университет благодаря родительской поддержке, а вот Джиу оказалась там, выиграв грант. — И она сразу догадалась, чем Джиу занималась в интернет-кафе? — скептично спросил Джин. — Нет, она вынудила ее рассказать. Джиу призналась, что через некоторое время после того самого розыгрыша, она поняла, что это могло было стать идеальной схемой для заработка. Фанаты k-pop групп всегда были несколько слепы в своей любви к кумирам, — Чимин мягко обтек слово «фанатики», — и Джиу никогда не относила себя к их числу: они раздражали ее одним своим существованием, и это мошенничество помимо денег приносило ей колоссальное чувство удовлетворения. Для начала она попробовала схему Рины, полностью скопировав профиль того перекупщика, который «обманул» ее, а потом, видимо, поняла, что схема работает и разошлась на полную катушку. — То есть, она работала одна? — уточнил Намджун. — Никаких помощников? Кто тогда все эти люди на записях видеокамер? — Джиу немного усовершенствовала схему Рины: она придерживалась мужского стиля письма, создавая в основном странички парней, а также для посещения интернет-кафе выбирала дни больших игровых чемпионатов и те кафе, в которых не было камер. Но специально несколько раз посетила заведения с камерами, чтобы обмануть полицию, если бы они напали на ее след, — Чимин, повторяя слова Рины, сказал «они», словно все собравшиеся в кабинете люди к полиции не имели никакого отношения. — Она заходила с большими компаниями, теряясь среди них, и специально завершала рабочий сеанс во время выхода какого-нибудь парня среднестатистической внешности. — Ну, с «тигром» это она промахнулась, — пожал плечами Хосок. Он выглядел немного подавленно, и Джин догадывался почему: его психологический портрет, где он предположил, что мошенник является парнем, строился именно на тех фактах, которые Джиу подстроила, чтобы обмануть полицию. Они на это купились, и, значит, ее схема сработала на «ура». — Удивительно умная девушка, — пробормотал Намджун. — Это да. Только не знаю, почему Джиу так просто решила поделиться этим с Риной, — Чимин задумчиво почесал подбородок. — Может, она и вправду считала ее близкой подругой. — Или, может, после того, как Джиу начала зарабатывать тем же способом, каким та ее обманула, она поняла, что они одного поля ягоды, — хмыкнул Хосок. — Ну, Рина так не считает… Она говорит, что была в ужасе, когда узнала, чем занималась Джиу. — Неужели? — Хосок снова издал скептический смешок. — А мы вообще верим этой Рине? Может, они вместе этим занимались? Или она одна, но сейчас просто решила скинуть всё на мертвую подругу? — Рина сказала, что все доказательства на диске, — Чимин выудил из своей сумки металлический бокс и продемонстрировал хёнам, а Хосок с Намджуном при его виде подскочили, как ужаленные. — И ты молчал?! — Хосок отобрал у того диск, на ходу доставая usb-провод. — Я… забыл за рассказом, — смущенно признался Чимин. — Ты бы еще завтра вспомнил, — проворчал тот отрешенно, уже полностью сосредотачиваясь на экране своего компьютера. Намджун с тем же выражением лица склонился рядом. Пока парни колдовали над диском, Джин подсел ближе к Чимину и легким движением помассировал основание его шеи, этим как бы говоря: «Молодец, хорошо поработал». Чимин улыбнулся с благодарностью. — Как этот диск вообще у Рины оказался-то? — поинтересовался Сокджин. — Это уже вторая часть истории… — Прям не расследование, а симфонический концерт в трех частях, — Хосок, как оказалось, отключился от внешнего мира не настолько, чтобы не вставить язвительный комментарий. И когда он обзавёлся такой привычкой? Явно нахватался у Юнги. — Пока в двух, — поправил Чимин. — Как я уже говорил, Рине не понравилось, чем занималась Джиу: во-первых, это было чистой воды преступлением, а во-вторых, Джиу рисковала всем, в частности, учебой в престижном университете, и Рина не хотела, чтобы для нее всё закончилось плачевно. Она не хотела портить отношения с подругой, поэтому не выразила жесткого неприятия ее деятельности, но начала думать, как заставить Джиу ее прекратить. — И какая же гениальная идея посетила ее в этот раз? — поинтересовался Джин. — Рина наняла актеров, чтобы те притворились полицейскими. — Господи, — среагировал на это Хосок, аж поднимая взгляд от экрана. — А она не ищет легких путей, да? — Ну, она немного своеобразная, — уклончиво сказал Чимин. — Просто у нее свое чувство справедливости. — Видимо, такое же, как и чувство юмора… — Под каким предлогом пришли актеры? — подключился Намджун. — Мошенническая схема отрабатывалась как по нотам, и не придерешься: Джиу бы заподозрила что-то, если бы эти «полицейские» начали озвучивать факты, известные только Рине. — Они пришли немного по другому вопросу. Якобы, на днях в одном интернет-кафе производилась запланированная хакерская атака группой людей, притворившихся геймерами, и Джиу была в тот день в этом кафе. Актеры сказали, что полиции удалось отследить девушку до дома по наружным видеокамерам, и потому они пришли, чтобы задать несколько вопросов. Они были дружелюбны и ни в чем ее не обвиняли, но Джиу им не поверила. В смысле, она не поверила не в то, что они ненастоящие полицейские, а в то, что они расследовали дело каких-то хакеров-геймеров. Она запаниковала. — Когда это было? — уточнил Джин. — Третьего октября. Рина специально выждала паузу, чтобы Джиу не заподозрила, что она к этому как-то причастна. Та и не заподозрила. По факту, Рина была первой, к кому она пришла после визита лже-полиции, — Чимин с горечью поджал губы. — Она доверяла ей настолько, что в тот же день отдала на хранение жесткий диск от своего компьютера, который, по ее словам, мог бы дать полиции все основания посадить ее в тюрьму. — Почему она его не просматривала ранее? — спросил Намджун, не отрывая взгляда от компьютера. — Не считая сегодняшнего подключения, последний раз этот диск использовался как раз третьего октября и, судя по данным, будучи подключенным к родному ноутбуку. — Джиу рассказала ей всё, она не видела в этом необходимости. Но после новостей об убийстве Рина подумала, что, возможно, там есть что-то еще, раз в итоге всё закончилось так трагично. — Ты уверен, что она не упоминала ничего о том, что наняла еще и киллера, руководствуясь своим чувством справедливости? — поинтересовался Хосок. — Нет, — тот посмотрел на него так, словно хён сказал полную глупость. — Исчезновение Джиу стало для нее такой же неожиданностью, как и для других. Но она отдает себе отчет, что тому виной было ее костюмированное представление. Рина хотела просто припугнуть ее, чтобы Джиу перестала заниматься своей рискованной деятельностью, и, похоже, сначала это сработало: она отнесла жесткий диск Рине и сказала, что ей нужно залечь на дно. — Она не уничтожила диск, а значит, хотела продолжить чуть позже, — предположил Джин. — Похоже на то. Но, видимо, страх, заложенный приходом полиции, начал распространяться дальше, и Джиу купила билеты на самолет. По времени совпадает — это была ночь третьего октября. — Но, несмотря на страх, похоже, Джиу всё хорошо продумала: она решила бежать из страны после работы, чтобы затеряться в толпе рабочих, возвращавшихся домой. — Рина говорит, что та сообщила о своем решении только вечером четвертого — за несколько минут до окончания смены. Она позвонила с незнакомого номера и попросила уничтожить диск. Рина попыталась вразумить ее, но все было бесполезно. Та бросила трубку и больше никогда не выходила на связь. — Почему она не рассказала об этом раньше? — Джин устало вздохнул: эта информация могла бы здорово помочь в поисках. Да, Джиу бы арестовали, но, по крайней мере, она была бы жива. — Пыталась найти ее самостоятельно, помогая мне, когда мы вели поиски, — Чимин глянул куда-то в сторону задумчивым взглядом. — Похоже, ею двигала та же идея, что и госпожой Ли: они обе пытались найти Джиу, но при этом сохранить в тайне ее преступление. — Офигеть, — тихо присвистнул Хосок, и только взглянув на него, Джин понял, что тот отреагировал не на их диалог, а на что-то на экране. Они с Намджуном уже давно притихли, явно найдя на диске то, что искали. — Вы уже смотрите, что ли? И молчите? — возмутился Джин, резво вставая вместе с Чимином и заходя им за спины. — Здесь — всё, — с каким-то тихим восторгом прокомментировал Намджун, указывая рукой на компьютер. — Таблица жертв, время и количество переводов, все даты посещений интернет-кафе, которые совпадают с нашими данными. В отдельных папках фотографии и данные людей, от имени которых она создавала странички. Заготовки фраз для общения. Расписания больших онлайн-чемпионатов… Имея это, мы могли бы арестовать ее в тот же момент. — Ага, только она мертва, — мрачно сказал Хосок. — Нужно проверить всё это на подлинность: не было ли каких-то подмен файлов. Они снова углубились в свой компьютер, включая какие-то непонятные для остальных программы проверок, и вскоре Джин с Чимином отошли, чтобы не мешать. — Я предупредил Рину, что с ней захотят поговорить полицейские, расследующие убийство, и вызовут на допрос. Она полностью готова ответить на все ваши вопросы, — Чимин взглянул на Джина, и тот кивнул. Им стоило рассказать всё Муну и Чонгуку, когда они вернутся, и он был уверен, что Чонгук захочет провести допрос как можно раньше. Похоже, понедельник обещал выдаться напряженным. Вскоре Чимин откланялся и вернулся к себе, чтобы продолжить работу, от которой они его оторвали. Ребята колдовали над диском, не видя и не слыша ничего вокруг, а Джин от нечего делать сходил в столовую, чтобы купить всем поесть. Парни едва ли заметили, что он куда-то отлучался, но раздавшиеся вместе с его возвращением запахи проигнорировать уже не смогли, тут же накинувшись на еду. — Я знал, что вы здесь, — с этими словами через некоторое время в кабинет ворвался Тэхён. — Ты?! — удивленно воскликнули они хором, не ожидая увидеть его в участке. — Думаете, только вам на работу по выходным приходить можно? — хмыкнул тот, стягивая с тарелки Хосока токпокки. — Это из-за Юнги? — сразу понял Намджун. — Ага. Все наши на ушах, я на пять минут отлучился. Мистер Хан всё боится, что информация просочится в прессу. — Ты же всё еще на больничном, — напомнил Намджун, за что заработал лукавый взгляд от донсэна: — Сказал человек с температурой! — У меня уже почти ее нет… Как ты хоть работаешь-то с забинтованными пальцами? — Ну, печатать на клавиатуре не сильно мешает, — он поднес руки к глазам. — Мышку бывает тяжеловато держать. — Не перенапрягись там, пожалуйста… Какие новости из второго участка? — Они упорно не хотят отпускать хёна, пока не поймут, кому принадлежит кровь на ноже, — Тэхён уселся прямо на стол и задумчиво поболтал ногами. — Даже лаборантов своих в выходной вызвали, но понятно, что анализ быстро не сделать. — А отпечатки? — Отсутствуют. Выглядит так, словно тот, кто стер отпечатки, намеренно оставил разводы крови у рукоятки… — он перевел хищный взгляд на хосоковскую тарелку, и тот поспешно умял оставшееся, чтобы донсен не успел совершить второе покушение. — По нашим подсчетам, Юнги-хёну придется провести во втором участке ночь и, возможно, завтрашний день. Если теория старшего инспектора Муна и Чонгука подтвердится, то, как только они закончат анализ крови, эта улика перейдет в наш участок вместе с хёном. — Если они не будут тянуть время, — возразил Джин. — Наши не дадут, — Тэхён покачал головой. — Они там сейчас практически дышат в ухо этим бедным лаборантам, а у другого уха стоит их собственное начальство, нашептывая необходимые команды. Так себе рабочая обстановка. — Юнги там, небось, в бешенстве, — высказался Хосок. — Он, считай, стал инструментом в политической борьбе. А он ведь терпеть не может всё это. — Главное, чтобы он из инструмента не превратился в жертву этой ситуации, — Намджун был прав на сто процентов. Тэхён глянул на настенные часы и спрыгнул со стола. — Я чего зашел-то… Старший инспектор и Чонгук сейчас едут сюда, потому что решение второго участка явно не поменяется до результатов экспертизы. Мистер Хан дал мистеру Муну время до четырех, чтобы тот предоставил рабочую теорию того, как этот нож может быть связан с Юнги-хёном, — он окинул их всех каким-то слишком спокойным взглядом. — Думаю, вы все будете принимать участие в обсуждениях. Сейчас мистер Хан активно вписывает себя и нескольких человек из администрации в список допущенных к этому делу лиц. Мы должны знать, что именно мы защищаем. — Впишите и сотрудников отдела поиска пропавших, занимавшихся делом Ли Джиу, — быстро сказал Намджун. — Им будет что рассказать. — Хорошо, я передам, — Тэхён закивал болванчиком и, больше не задерживаясь, вышел из кабинета. К приезду Муна и Чонгука Хосок с Намджуном закончили работу над жестким диском, вынося окончательный вердикт о причастности Джиу к мошенничеству. Однако вопрос того, занималась ли она им в одиночку или при поддержке Рины или других людей, они оставили открытым. Хосоку пришлось вызвать Дэсона обратно на дежурство, так как всех полицейских, причастных к делу, Мун собирал в конференц-зале для составления рабочей теории. Чо примчался сразу же, сообщив, что последствия потопа были практически устранены. Хосок, покидая кабинет, похлопал того по плечу и с дьявольской улыбкой поведал о том, что тот всё равно был ему должен. Дэсон, который, к удивлению Джина, даже не уклонился от незапланированного прикосновения другого человека, просто вяло кивнул и принялся за работу. — Если бы я не знал Хосока, я бы подумал, что у вас в кабинете дедовщина, — шёпотом поделился Джин с Намджуном, пока они петляли по коридорам в сторону конференц-зала. Чтобы сказать это, он придвинулся к тому практически вплотную, а потом вдруг резко вспомнил и отпрянул. «Наверно, он думает, что я специально над ним издеваюсь», — с горечью подумал Джин, чувствуя стыд за свое необдуманное нарушение личных границ Намджуна. Тот взглянул на него как-то странно и ничего не ответил. Усталый Мун сидел в углу конференц-зала и молча взирал на входящих людей. Когда подошли Чимин и его начальник, старший инспектор Ли, он, наконец, подал голос всё из того же угла: — У нас три часа. — Ты же не будешь там сидеть всё это время? — зычным голосом спросил старший инспектор Ли, пытаясь уместить за столом свое пузо. — У меня шея затечет к тебе постоянно поворачиваться. Удивительно, но тот послушно встал и проковылял к столу, плюхнувшись рядом с Чонгуком. — Надеюсь, это прибавит тебе продуктивности, — всё же прокомментировал мужчина, обращаясь к старшему коллеге. — Ну, этого не обещаю, — Ли громко хохотнул. Он вообще был удивительно жизнерадостным для старшего инспектора отдела поиска пропавших и потому выглядел как энергетический вампир, черпавший силы из своих подчиненных. — Итак, наш многоуважаемый мистер Хан… — то, с каким оттенком Мун произнес «многоуважаемый», сразу намекнуло на его степень уважения к этому человеку, — …требует от нас теории о том, как у патрульного Мина мог оказаться нож, который, по нашему предположению, является орудием убийства Ли Джиу, пропавшей четвертого октября этого года. — …Которая является мошенником k-pop групп по нашему делу, — добавил ему в тон Намджун. — Ничего себе, вот это поворот, — Мун так удивился этой новости, что чуть было не зевнул. — Разве она не считалась первой жертвой этого человека? Намджун подтвердил это и попросил Чимина озвучить историю, которую тот узнал сегодня от Ом Рины, после чего предоставил информацию о том, что именно хранилось на изъятом жестком диске. — Впечатляет, — Мун кивнул. — Значит, вы закрываете дело? — Пока нет. Нужно просмотреть записи с видеокамер еще раз, чтобы окончательно подтвердить теорию Рины. К тому же мы бы хотели дождаться ее официальных показаний, а также проверить ее собственные электронные носители и звонки — возможно, она умолчала о своем участии в мошенничестве. — Хорошо… Исходя из этого, скажите, могла ли она быть убийцей? — Нет, у нее железобетонное алиби на тот день, — отозвался Чонгук. — Убийство произошло в воскресенье — ее вообще не было в Сеуле в те выходные, она вернулась в понедельник утром. Вечером воскресенья было празднование дня рождения бабушки, живущей в Андоне, она точно была там. — Сестра-близнец? — хмыкнул старший инспектор Ли, намекая на неожиданные повороты сюжета, к которым любили прибегать в кинематографии, чтобы удивить зрителя. В жизни же железобетонное алиби означало только одно — этот человек не совершал убийства. По крайней мере, своими руками. — Как насчет киллера? — мысли Муна потекли в эту же сторону. — Если мы предполагаем, что жертва открыла дверь и не защищалась при нападении из-за того, что знала убийцу, то — нет, — снова ответил Чонгук. — Хорошо. Вернемся к патрульному Мину. Как в его машине могло оказаться оружие? Моя первая мысль — он забрал его с места преступления, — Мун поднял руку, призывая к молчанию своего хубэ, открывшего было рот. — Я знаю, что ты против этой версии, но сейчас мы рассматриваем все версии, даже ту, в которой этот патрульный сам является убийцей. Чонгук нахмурился от его неприятных слов, но всё же промолчал. — Хотя, оставить орудие убийства на месте преступления было бы еще большей глупостью, чем забрать его, и полицейский вряд ли совершил бы такую ошибку, если бы действительно решился на преступление. Но после вчерашних показаний Ук Доёна, картинка складывается именно таким образом. Другой вопрос — зачем ему забирать этот нож? Он опрометчиво отправился на Мёнчидэ в одиночку в тот вечер, когда Доён поведал ему о теле, даже не оповестив своего напарника. Возможно ли такое, что он подозревал парня в совершении этого убийства и решил прикрыть его, забрав с собой улику? — Зачем? — не понял Ли, единственный из присутствующих, кто не был осведомлён о глубокой привязанности Юнги к «пацанам». — Мы можем проверить это по камере в салоне его машины, — подал голос Джин. Похоже, кроме него, никто не помнил о том, что в патрульных машинах помимо камеры, снимающей дорогу, присутствовала и та, что была направлена в салон. Джин, который в свое время хоть и провел в патрульной службе всего несколько месяцев, про этот холодный глазок, наблюдавший за ним весь рабочий день, забыть никак не мог. — Умно, — старший инспектор посмотрел на него так, словно только что заметил его присутствие. Возможно, так оно и было. — Его машина осталась во втором участке, — буркнул Чонгук. — Нам нужны старые записи, а они есть, так как патрульные в конце каждого рабочего дня обязаны выгружать данные своих камер на сервер. Я могу проверить, — Хосок глянул на Муна, ожидая его приказа. Тот слегка кивнул, и парень тут же поднялся, отправляясь обратно в свой кабинет. — Перерыв? — с какой-то надеждой спросил Ли, уже порядком уставший от обсуждений, в которых он не принимал почти никакого участия. Мун его благополучно проигнорировал. — Итак, допустим, что он не забирал орудие в тот день. Тогда, как оно могло у него оказаться? И тут мы возвращаемся к твоей теории, — он сделал движение рукой в сторону Чонгука. — Его подбросили. Кому это могло быть нужно? — Убийце, — крякнул старший инспектор Ли. — Логично. Вообще, кто бы ни подкинул нож в машину, он сделал нам огромную услугу, потому что первый вопрос, который вообще возникает в данной ситуации, это: «Почему Мин Юнги?». И это резко сокращает наш круг подозреваемых, потому что у нас есть только один кандидат в убийцы, который хоть как-то связан с патрульным Мином — Ук Доён. Вот только вчера мы вроде пришли к выводу, что мотива совершать убийство у него не было. — Возможно, мы ошиблись, — нехотя сказал Чонгук, который не привык упоминать в одном предложении себя и что-то связанное с ошибками. — Возможно. Но был ли у него доступ к машине, чтобы подкинуть нож? Это, конечно, тоже можно проверить по камере… — Я знаю, у кого точно был, — вдруг выпалил Намджун, — у его дружков. Я еще задавался вопросом, зачем они всем скопом притащились в участок на вчерашний допрос и почему так легко позволили Юнги себя выпроводить. Может, они рассчитывали на то, что мы позовем именно его, чтобы управиться с ними, — он опустил взгляд, видимо, вспомнив, что Юнги вызвал как раз-таки он сам. — Хорошо, это тоже стоит проверить по камерам, — кивнул Мун, а потом едва заметно обмяк. — Тогда приостановим обсуждения. Обрадованный Ли, кряхтя, поднялся и, объявив, что он ненадолго, вышел из комнаты. — Обратно его можно ждать нескоро, — сделал вывод Мун. Чимин как-то смущенно улыбнулся, тем самым подтверждая догадку мужчины. Хосок вернулся минут через десять, неся в руках ноутбук, который смачно грохнул об стол, ставя на всеобщее обозрение. — Вот тот самый момент, когда Юнги возвращается с места преступления, — он запустил видео, стоявшее на паузе, и через несколько секунд, камера, снимавшая пустой салон, выхватила Юнги, севшего в водительское кресло. Он тут же схватил рацию, требуя связать его с диспетчерской, и Хосок нажал на «стоп». — У него ничего с собой нет, — он не скрыл победного выражения лица. — Он мог спрятать его где-то на теле, — эти слова Муна прозвучали скорее как попытка позлить уж больно радостного Хосока: было вообще не похоже, что старший инспектор с самого начала воспринимал эту версию всерьез. — Найди записи от вчерашнего дня между пятью и шестью вечера. — Хм, от вчерашнего?.. — протянул Хосок, возвращаясь в общую папку. — Только если Юнги выгружал данные, по идее, у него же выходной был… Как оказалось, Юнги действительно озаботился выгрузкой записей, даже после того, как использовал служебный автомобиль для цели, косвенно связанной с работой. Хосок кликнул на единственный файл, датированный вчерашним числом, и воспроизведение началось именно с того момента, который их интересовал. На видео Юнги завел машину, от чего включилась камера, и в салон тут же ввалились трое парней: Джейк с чувством собственной важности развалился на переднем сиденье, а братья устроились позади. Один из них тут же подался вперед, обвивая руками водительское кресло, и обрушил на Юнги поток вопросов, основная мысль которых заключалась в его переживаниях о судьбе оставшегося в участке Доёна. — Это Соно, — пояснил Чонгук. — Посмотри на его донсена, — сказал Джин, напряженно вглядываясь в картинку. В этот момент младший из братьев, сидящий за Джейком, наклонился чуть вперед, а в следующую секунду растер лицо, опираясь локтями о колени. — Выглядит очень естественно, — прокомментировал Мун. — А ну-ка повтори. Они просмотрели этот момент несколько раз, а затем и всю оставшуюся пленку, но ничего конкретного по результату сказать не смогли. Возможно, маневр, совершенный Чан Тэхёном, и был тем самым, что они искали, но все понимали, что это микроскопическое движение в качестве доказательства разнесет в пух и прах даже самый худший в мире адвокат. — Возможно, судья примет эту улику, если мы сможем доказать, что Доён действительно наш убийца… — задумчиво резюмировал мужчина. — Но… — вдруг обратил на себя внимание Чимин, — …зачем им подставлять Юнги-хёна? Они могли бы просто закопать этот нож в лесу, но если они подбросили его, значит, хотели перевести стрелки на хёна. Неужели они стали бы это делать? Он ведь так много помогает им всем… — Не стоит обманываться идеологией вашего друга, — Усталый Мун повернулся к растерянному Чимину. — Эти парни способны на большее, чем просто подставить единственного полицейского, которому на них не плевать. Уж поверь мне… Итак, — сменил он интонацию, — нам нужен мотив. Обсуждение мотива, который мог подвигнуть Доёна на убийство Джиу, велось достаточно тяжело. Они заново озвучили все известные на данный момент факты, но это слабо помогало: что-то такое было во вчерашнем допросе, из-за чего для тех, кто на нем присутствовал, невиновность парня казалась очевидной. Поэтому с мотивом не клеилось: ревность, желание наживы, вспышка гнева — все эти теории разбивались о какие-то факты, а строить новые становилось всё тяжелей. Когда от отведенного мистером Ханом времени остался час, вернулся Ли. Он состроил такое выражение лица, словно отлучился минут на пять, и спросил как ни в чем не бывало: — И как продвигаются дела? — Пытаемся найти мотив Ук Доёна, — Чимин был единственным, кто отозвался, в то время как остальные оглянулись на прохлаждавшегося Ли несколько затравлено. Не то чтобы у Чимина был какой-то выбор — тот, как-никак, был его начальством. — А, это который из шайки? — этим старший инспектор, немного поубавивший воодушевления в голосе, как будто бы хотел сказать: «Вы всё еще на этом? Даже не стоило возвращаться». — Да. — У таких, которые из шайки, мотив один — сама шайка, — мужчина начал разглагольствовать, усаживаясь на прежнее место за столом и делая вид, что он участвовал в обсуждениях всё это время. — Знаю я таких, ничего им в жизни больше не надо. Секта, одним словом, секта. Он недоуменно оглянулся на притихших коллег. То, что он говорил, было сказано явно просто так, чтобы влиться в общие настроения, но неожиданно старший инспектор озвучил теорию, не пришедшую на ум ни одному из них. — Это не обязательно был Доён, — сказал Джин взволнованно. — Это мог быть кто-то другой из их компании. — Тэхён, — сказал Чонгук, глядя вперед застывшим взглядом. — Юнги-хён говорил, что Соно без ума от Доёна, может, младший ревновал? Он мог подложить нож не для того, чтобы подставить Юнги-хёна, а для того, чтобы подставить самого Доёна, ведь в этом случае мы бы начали подозревать именно его. — Одно дело подложить кому-то улику, чтобы подставить, а другое — убить, чтобы подставить, — Хосок покачал головой. — Это уже совсем другая лига. Для психопатов. — Ну, мы о них ничего не знаем, — протянул Намджун. — Вот именно, — развел руками тот. — Нам нужно допросить их, — Чонгук повернулся к своему сонбэниму, ожидая реакции. — На допрос тут, к сожалению, не набирается… — он задумчиво поскреб щетину. — Но на дачу показаний — вполне. Вышли трем дружкам Доёна приглашения на завтрашнее утро. Будем надеяться, что они примчатся в участок с такой же охотой, как вчера. Чонгук встал, собираясь уйти, но у самой двери замедлился, словно у него созрел какой-то вопрос, который он не решался задать. Но потом всё же повернулся и спросил: — И какова в итоге наша рабочая теория? — Нож был подложен компашкой Доёна, чтобы запутать следствие. Это версия для Хана. Перед парнями мы будем разыгрывать ту карту, которую, как они думают, они нам дали: Мин либо покрывает Доёна, либо сам совершил это убийство. Чонгук, удовлетворившись ответом, кивнул и вышел. Мун неожиданно эмоционально хмыкнул: — Иногда мне кажется, что, если я приму решение, которое его не будет устраивать, этот пацан найдет способ заставить меня изменить его. Все ребята, делившие с Чонгуком одну квартиру, с улыбками закивали, мол, да, заставит, и не сомневайтесь. Мистер Хан заявился в конференц-зал раньше назначенного времени минут на двадцать, видно, ему совсем не терпелось узнать, какую версию для него подготовили остальные. Он стремительным шагом направился к столу и сразу уселся во главе — до его прихода это место пустовало. Вместе с ним в комнату вошли незнакомая женщина и Тэхён. Последний, которого никто из ребят вообще не ожидал здесь увидеть, непривычно сдержанно кивнул присутствующим. — Я смотрю, пытки в администрации всё еще широко распространены, — Мун задержался взглядом на забинтованных руках Тэхёна. — Что за бред, — раздраженно поморщился Хан. — Эта травма не связана с работой. Ли Хигён, Ким Тэхён, — быстро представил он своих подчиненных, махнув в их сторону резким движением руки. — А теперь перейдем к делу. Мистер Мун, взяв нарочито медленный темп повествования, начал рассказ. Он не торопился и был весьма внимателен к деталям, озвучивая все обнаруженные на данный момент улики и все теории, которые были на них построены. Он даже долго распространялся на тему преступной деятельности, которую вела жертва, и их догадок о причастности к этому ее подруги, чтобы потом закончить долгое объяснение фразой о том, что Рина в итоге была исключена из списка подозреваемых. Мистер Хан заметно нервничал, выслушивая его монолог, и даже несколько раз пытался поторопить Муна, на что тот с невинным выражением лица говорил, что обязан передать все материалы дела. Когда второстепенные ветки повествования иссякли, он перешел к главной в виде Доёна и его шайки. Хан, елозивший всё время на стуле, слушал как будто бы вполуха, видно, снова подумав, что Мун просто заговаривает ему зубы, но тот, после пятнадцати минут монотонных разглагольствований, вдруг весьма бодро закончил: — …И это наша рабочая теория. — Что? — Хан резко дернулся, словно только проснулся. — И это наша рабочая теория, — послушно повторил тот. — Нет, повтори-ка еще раз саму теорию, — нетерпеливо сказал Хан, в своих беспокойных метаниях сдвигаясь практически на самый краешек стула. Мун как-то многозначительно хмыкнул, но подчинился, и в этот раз озвучил теорию максимально кратко и понятно. — Я ждал одно имя, а ты называешь мне сразу четыре, — недовольно отозвался Хан, стоило тому закончить. — Поверь мне, в этом случае это, можно сказать, одно имя. Не удивлюсь, если в итоге окажется, что каждый из них точно знает, что случилось с этой девушкой. — Мне не важно, что случилось с этой девушкой… — начал говорить Хан, но резко осекся, стоило ему заметить, как на него посмотрели все присутствующие. — …В смысле, узнать, что с ней случилось, входит в вашу работу, а в нашу — узнать, как защитить участок от возможного удара прессы. — Защитить от удара патрульного Мина, — поправил начальника Тэхён с самой доброжелательной улыбкой. — Да, — кисло подтвердил Хан, словно это было именно то, что он хотел сказать. — Хорошо, меня устраивает эта теория. Но вы же понимаете, что она нужна для того, чтобы потянуть время с медиа, если информация о случившемся просочится? А она точно просочится… — мрачно добавил он в сторону. — Это не значит, что мы должны относиться к патрульному Мину благосклоннее, чем к другим подозреваемым просто потому, что он наш коллега. — Когда он вернется, мы проведем допрос по общепринятой процедуре, — отчеканил Мун. В его обычно пофигистичном виде вдруг начало проскальзывать нескрываемое раздражение. — Я не сомневаюсь в этом, — заискивающе кивнул Хан. — Но для того, чтобы обезопасить участок от необоснованной клеветы, мы обязаны пойти на некоторые меры. Они, конечно, могут показаться вам излишними, но, поверьте, я в этом всём уже достаточно долго, чтобы знать — для уничтожения чьей-то репутации достаточно одного черного зернышка в плошке с белым рисом, чтобы все вокруг называли блюдо испорченным. Его речь с неожиданной претензией на философскую мысль заставила полицейских переглянуться. Хан в это время сверился с какой-то бумажкой и начал зачитывать: — Инспектор Ким Намджун, старший полицейский Ким Сокджин, старший полицейский Чон Хосок, полицейский Пак Чимин, полицейский Чон Чонгук. Вы будете отстранены от дела, как только патрульный Мин Юнги будет переведен из второго участка в наш. На секунду всё в комнате замерло. — Мистер Хан… — прошипел Чонгук, но Мун придержал его за руку, призывая замолчать. — Я останусь без команды, — неожиданно спокойно сказал он. — Это лучше, чем остаться без работы, правда? Если пресса узнает, что убийство, в котором замешан сотрудник полиции, расследуют его друзья по квартире, нас разорвут на мелкие кусочки. Нет, это даже удивительно, — он снова сверился со своим списком, а потом со списком допущенных к делу лиц. — Как вы вообще все вместе тут оказались? Уму непостижимо. — Оставь хотя бы полицейского Чона, — продолжил гнуть свою линию Мун. — В отделе не хватает людей, все сейчас заняты в нескольких делах. — Старший инспектор Ли с радостью тебе поможет, — Хан проигнорировал взгляд Ли, полный ужаса. — Тряхнет стариной, вспомнит былые деньки в отделе расследования убийств, правда, старший инспектор? — Д-да, хехе… Мистер Хан оглядел лица сидящих вокруг него людей и вздохнул, явно почувствовав, как накалилась обстановка. — Надеюсь, вы понимаете, что мы делаем это не из вредности или желания насолить. Сейчас мы в одной лодке, ребята. И ваш друг Мин Юнги — тоже. Если общественность поставит под сомнение прозрачность расследования, то это в первую очередь ударит по нему, — он опустил взгляд на свои бумаги, задумался о чем-то ненадолго, а потом начал собираться. — По крайней мере, по нашим прогнозам у вас есть время до завтрашнего обеда, чтобы по максимуму помочь старшему инспектору Муну с расследованием. Всем спасибо, удачи. И он вышел, сопровождаемый своими подчиненными. Когда за ними закрылась дверь, в кабинете повисла тяжелая тишина. Джин думал, что кто-то психанет, показывая свое негативное отношение к решению начальства, но все держали себя в руках. Наверно, потому что понимали, что логика в его словах была. — Ну что ж, тогда за работу, — не стоило ждать от Муна каких-то вдохновляющих речей, поэтому все, довольствуясь этой короткой фразой, начали покидать конференц-зал. До кабинета отдела уголовных преступлений они дошли вчетвером: Мун, Ли, Чонгук и Джин. Намджун с Хосоком вернулись к своему делу, так как их помощь требовалась лишь периодически, а Чимина ждала какая-то своя срочная работа, которая теперь усложнялась отсутствием начальства. Мун упрямо перетянул к себе Ли — не стоило отказываться от любой помощи, даже если это был человек, частично введённый в курс дела всего лишь несколько часов назад. — Итак, — Усталый Мун развалился в своем кресле и начал раскачиваться в разные стороны. — Чонгук. Скажи, что нам делать. — Я? — брови Чона взлетели вверх. — Ты знаешь это дело лучше всех. Только ты можешь правильно расставить приоритеты в условиях ограниченности времени и ресурсов. Чонгук как-то глубоко задышал, словно собирался с мыслями. Он внимательным взглядом посмотрел в лицо каждого, а потом медленно начал свои рассуждения: — На завтрашнее утро у нас назначена дача показаний парней из компании Доёна, допрос Рины и осмотр квартиры. Осмотр я предлагаю взять на себя вам, старший инспектор Ли, — он повернулся к мужчине, который встрепенулся при упоминании своего имени. — По сути, нас интересует только его обувь и наличие на ней хоть каких-то следов крови. Вам нужно будет изъять ее всю — у нас будет на это ордер после версии о том, что Юнги-хён прикрывал убийство Доёна… Я расскажу вам детали позже, — сказал он, заметив какое-то отчаянное выражение на его непонимающем лице. — Допрос Рины вторичен, но важен. И в большей степени важен для компьютерного отдела, поэтому я предлагаю сделать ответственным Намджун-хёна — он инспектор, а значит, у него есть право на ведение допроса. Но кто-то должен присутствовать от нашего отдела, поэтому, Джин-хён, — на этот раз Чонгук повернулся к нему, — я думаю, это должен быть ты. — Хорошо, — Джин без сомнений кивнул. — И на нас парни? — понял Мун. — Да. Это очень важно. Наш круг подозреваемых сократился до четырех человек, и именно вам нужно будет понять, кто в итоге совершил это преступление. Их мотивы примерно одинаково непонятны, и они будут еще больше запутывать следствие, выгораживая друг друга, поэтому вам нужно быть очень внимательным. — От твоих наставлений на слезу прошибает, — доверительно поделился своим восприятием чонгуковских слов Ли. — Прямо как в фильмах перед финальным боем. Чонгук знатно смутился от этого сравнения, решив, что его обвиняют в излишней пафосности. — Нам нужно что-то большее, чем просто мой внимательный взгляд, — Мун слова Ли пропустил мимо ушей, целиком сосредоточившись на работе. — Да, поэтому сейчас мы займемся просмотром записей с видеорегистраторов, которые я успел достать. У нас крайне несговорчивые граждане, знаете, — он покачал головой. — Завтра я хочу продолжить поиск владельцев остальных. К просмотру данных с камер автомобилей приступили Мун и Джин, а Чонгук в это время, как и обещал, более детально вводил Ли в курс дела. Мужчина часто кивал и не стеснялся переспрашивать, если что-то не понимал, но совсем не создавал впечатление тупого — он скорее был похож на человека, которому тяжело сосредоточиться на чем-то с необходимым вниманием, но при этом прикладывал максимум терпения, чтобы побороть в себе эту особенность. Всё, что оставалось людям, работающим с ним — это прилагать равное количество терпения до того момента, как он усвоит всю информацию. Чонгук приложил, и уже через полчаса Ли был полностью в курсе дела, не вызывая ни у кого сомнений, что он сможет выполнить свою часть как следует. Правда, перспектива провести вечер воскресенья за просмотром видео с камер видеорегистраторов его не сильно воодушевила, поэтому, стоило Чонгуку заикнуться об этом, как Ли стал распространяться на тему того, что ему нужно проведать брошенного на произвол судьбы Чимина, а еще у него, между прочим, жена, дети, родители, бейсбольный матч и вообще — жизнь. Говоря это, он потихоньку пятился к двери, откуда быстро откланялся, вдруг осознав, что никто не собирается его останавливать. Наличие жизни крайне ценилось всеми полицейскими и, если эта жизнь была у кого-то из их коллег, это никогда не ставилось в укор. Наличие жизни казалось правильным, и они все к этому стремились. Мун, у которого вообще-то тоже была жена, дети и новая семья дочери, пробыл с ними до девяти. К тому времени они разобрали все новые видео, добавив их к записям с уличных камер наблюдения, и расположили в хронологическом порядке, чтобы постепенно воссоздать полную картину. Ни один из этих автомобилей не стоял на Мёнчидэ 5 вечером четырнадцатого, что их, конечно, сначала расстроило, но свою пользу новые видео принесли: при их помощи они смогли отследить, как в заброшенное здание в период после шестого октября (день, когда Доён наткнулся на Джиу) входил каждый из четырех парней. Доён весьма очевидно попадался на пленку чаще всех — они смогли распознать его целых четыре раза, в двух из которых была даже четко видна верхняя часть его лица, не скрытая маской. Джейк с Соно засветились на пленке два раза, один раз с Доёном, а другой — с младшим Чаном. Конечно, ни у кого не было сомнений в том, что парни знали о Джиу, но официальное доказательство было намного лучше всех самых стройных теорий. Мун, похвалив всех за эту маленькую победу, ушел, напоследок наказав парням тоже закругляться: завтрашний день обещал выдаться напряженным, и им стоило отдохнуть. — Он прав, вообще-то, — заметил Джин без единой надежды на успех. — Ага, — только и сказал Чонгук, снова и снова прокручивая знакомые кадры, чтобы отследить перемещение очередной расплывчатой фигуры. На него больше не действовали аргументы того, что их мог ждать Тэхён или любой другой обитатель квартиры: сегодня не имело значения, кто их ждал, потому что был тот, кто вообще не мог попасть домой, и миссия по его вызволению из этой ситуации лежала на их плечах. Ближе к двенадцати им позвонил Хосок и без всяких предисловий сказал: — Если вы сейчас же не припретесь домой спать, то я расскажу Юнги, что в его проигранном деле были виноваты вы и ваш недосып. — Завтра после обеда отоспимся, — огрызнулся Чонгук, раздраженный тем, что его дергали все подряд. — Чонгук, — спокойно продолжил тот. — Ты же умный парень, скажи, насколько продуктивными были последние несколько часов? «Ни насколько», — подумал про себя Джин, весьма трезво оценивая свою работу. Чонгук только сердито пыхтел. — А теперь скажи, насколько продуктивным ты будешь завтра, когда поступят новые данные для анализа? — продолжил свое психологическое воздействие Хосок. — С недосыпом и без. — Ладно, — буркнул Чонгук и резко сбросил, видимо, чтобы не слышать победных воплей, которых, как Джин был уверен, и не последовало бы: Хосок знал Чонгука достаточно долго, чтобы проникнуться его натурой, не умеющей принимать поражения. Джин быстро засобирался, пока его суровое «начальство» не передумало. Вообще, было что-то забавное в том, что Чонгук в этом деле руководил ими всеми: и хёнами, и сонбэ, и руководителями других отделов. И, главное, они все его слушались. Джину было трудно представить, что будет потом, когда Чонгук перегонит их по карьерной лестнице и после этого уже официально начнет смотреть на них сверху вниз. Он просто понадеялся, что к тому моменту Чонгук всё еще останется самим собой. Путь до дома прошел в полном молчании. Мыслями Джин уже переодевался в мягкую пижамку и прыгал в кровать, но рациональный мозг подкидывал логичные картинки с ужином, водными процедурами, чисткой зубов, разбором постели… Ох уж эти рутинные операции. На них уходило слишком много времени и сил. — Отлично, ну хоть кто-то меня слушается, — проворчал Хосок, стоило им зайти в квартиру. Он прочапал мимо них с видом оскорбленной невинности и забурился в ванную. На кого были направлены его причитания, стало понятно сразу, стоило им заметить спину Намджуна, склонившегося над бумагами, которыми тот завалил половину кухонного стола. — Готовлюсь к допросу, — монотонным голосом пояснил Намджун, предупреждая их вопросы. Ребята переглянулись и пожали плечами. Пока Джин копошился в их комнате, Чонгук ходил из угла в угол, взглядом зависая на пустующей кровати Юнги, и хён, не выдержав его тоскливого вида, отправил того в свободную ванную. Ему самому же ничего не оставалось, кроме как начать свой отход ко сну с позднего ужина. Он вяло закружил по кухне, бросая любопытные взгляды на Намджуна, выглядевшего как студент в ночь перед экзаменом: давно остывший кофе в кружке с темными кругами, периодически засыпающий ноутбук, куча исчерканных бумажек, сползающие с переносицы очки и нервные руки, постоянно хватающиеся за голову. — Как успехи? — через некоторое время осторожно поинтересовался Сокджин, устраиваясь на незанятом конце стола. — Плохо. Не знаю. Никак, — его ответ выглядел скорее как возможные варианты для выбора. Джин мысленно вписал четвертым пунктом «Всё отлично, просто я в себя не верю» и выбрал его. — Это мой первый допрос в качестве инспектора… Я не знаю, как всё должно проходить. — Так же, как и в любое другое время, — пожал плечами Джин. — Просто тут ты еще поставишь подпись на официальной бумажке. Намджун вздохнул в манере «Ты не понимаешь». В этот момент вернулся Чонгук, закончивший с ванной на удивление быстро. На предложение Джина покушать он отказался, всё больше и больше впадая в какую-то апатию. То сказывались усталость и бессилие перед складывающейся ситуацией. Джин понадеялся, что сон поможет Чонгуку восстановить силы до завтрашнего тяжелого утра. — Остальные уже спят? — только и спросил макнэ, уже практически скрываясь в комнате. — Чимин — да. Хосок моется. Тэхён ушел, — растерянно ответил Намджун. — Куда ушел? — тут же вскинул голову Джин. — К себе… — К себе? — переспросил Чонгук и оглянулся назад, вглубь комнаты, видимо, пытаясь понять, где у Тэхёна было его «к себе». — В смысле, в третье общежитие, — Намджун, наконец, оторвался от своей работы и посмотрел на ребят. — Причина, по которой он не оказался в списке отстраненных мистера Хана, именно в том, что он не числится в нашей квартире. Мистер Хан свято уверен, что он просто ходит к нам в гости, поэтому знает так много про Юнги, и включил его в это дело. Тэхён решил, что лучше пока не рисковать и не светиться тут. — То-то его соседи удивились, увидев его, — усмехнулся Джин. Насколько он помнил, последний раз Тэхён ночевал в своей «родной» квартире около полугода назад. — Ничего, ребята там адекватные, они, если что, не сдадут, — Намджун снова вернулся к своей писанине. Выглядевший еще более подавленным Чонгук молча сделал спиной шаг назад в комнату и щелкнул выключателем. Джин быстро закончил с ужином — хомячить в одиночестве было не так интересно — и направился к следующему пункту программы в виде ванной. В то же время в коридоре показался Хосок, от которого веяло теплом распаренного тела. Он взлохматил мокрые волосы и сказал, кивнув в сторону Намджуна. — Джин-хён, надеюсь, хоть у тебя получится затащить его в постель, — и ускакал к себе, гогоча с такой силой, что, наверняка, разбудил Чимина. Похоже, параллельно с лекциями по вырванным из контекста фразам он посещал еще и курс двусмысленных фраз. И, наверняка, закончил его с отличием. Не снижая скорость, с которой Джин верно приближался к заветной цели в виде мечты заползти в свою кровать, он закончил с вечерними процедурами и вышел, отправившись было исполнять в жизнь свои мечты. Но спина всё еще горбящегося над материалами к допросу Намджуна неожиданно сбила его с намеченного курса. Он постоял несколько секунд, глядя на эту спину, и вернулся на кухню. — Ну, давай, потренируйся на мне. Намджун поднял на него ошарашенный и немного окосевший от усталости взгляд, пытаясь понять, в чем именно ему нужно было на нем тренироваться. — Я — Ом Рина, — терпеливо пояснил Сокджин. — Ааа… — Намджун сверился со своими бумажками и кашлянул. — Ну, хорошо… Здравствуйте, пожалуйста, представьтесь. — Ом Рина. — Назовите дату рождения и адрес фактического проживания. — Четвертое декабря 1992 года. Сонсан-ро 4, дом 2, квартира 5. Намджун немного сбился от того, что тот назвал свои собственные данные. — Расскажите, откуда вы знали жертву. — Мы учились с ней на одном курсе университета Мёнчи. — Насколько вы были близки? — Ну, — Джин задумался, — видимо, достаточно близки, раз я придумала эту замороченную первоапрельскую шутку. Намджун уставился на него, а потом покачал головой: — Нет, так не пойдет. Я не могу абстрагироваться от того, что ты на самом деле Ким Сокджин. — А по-моему, всё отлично было, — Джин пожал плечами, но настаивать на продолжении не стал. — Ты зря переживаешь, тебе прекрасно известно, как проходят допросы, потому что ты не раз в них участвовал. Не зацикливайся на том, что ты за него ответственен. Вот увидишь, мы отлично справимся, — и он показал ему большой палец. — …Мы? — Я тоже участвую, Чонгук не сказал? — удивленно спросил тот. — Не помню… — Намджун при этом выглядел каким-то потерянным. Его вид отозвался в Джине ноющей болью: было понятно, что он не хотел видеть Джина на этом допросе. Да и вообще, похоже, видеть больше не хотел. А ведь еще совсем недавно на этом же самом месте они сыпали двусмысленными фразами о том, что Намджуну нужно его лицо, пусть даже и в дело. А сейчас они едва ли нормально разговаривали, стоило им вернуться мыслями к этой болезненной теме. Сейчас Намджун опускал взгляд, если он внезапно задерживал его на Джине дольше, чем на секунду. Отодвигался, стоило им случайно соприкоснуться. Молчал, если Джин участвовал в разговоре. Всё это вызывало у Джина что-то вроде раздражения: он не хотел, чтобы Намджун контролировал себя каждую секунду их взаимодействия, потому что в такие моменты он становился просто блеклой тенью себя, лишаясь того очарования, что Джин любил в нем больше всего. Он думал обо всём этом, наблюдая, как Намджун начал собираться, сообразив, что Джин не торопится уходить. Он теперь и избегать его будет? Сокджин чувствовал, что у него что-то иррационально закипает внутри. Когда Намджун сложил все папки, водрузив сверху ноутбук, и уже собрался вставать, Джин резко приблизился к нему и со смачным шлепком схватился обеими руками за лицо. Он сдавил его щеки так, что очки перекосились, а намджуновские пухлые губы сложились рыбкой. — А ну-ка вернись! — Джин слегка тряхнул его голову, глядя прямо в глаза, округлившиеся до размера монетки в пятьсот вон. — Делай, что хочешь, но верни мне Намджуна, которого я знаю! И, этим поставив точку в своем порыве, он отпустил его, удаляясь с громким топаньем и чувством собственного достоинства. Когда он уже практически лег в свою кровать, из кухни раздался тихий, но чистый смех, заставив его улыбнуться в темноту. Да, так-то лучше.