Общежитие №2, квартира №5

Этот ответственнейший день они начали с будильника Юнги. Джин специально завел его ночью, поддавшись какому-то странному порыву и любви к символизму. Наутро он, конечно, почти пожалел об этом, спросонья пытаясь найти кнопку выключения и борясь с желанием просто выкинуть орущее устройство в окно. Вряд ли Юнги простит ему это, когда вернется. А он обязательно вернется. Из дома ребята вышли одновременно и как можно раньше — им нужно было успеть слишком много и в короткие сроки, поэтому никто не желал задерживаться дома лишние минуты, чтобы размеренно пожевать бутерброд. Чимин присоединился к ним, хотя с этим расследованием уже был не связан, но его ждала своя работа по делу пятилетней давности, по которому неожиданно обнаружились новые улики, и он стремился к рабочему месту с не меньшей спешкой. — Спасите Юнги-хёна, — сказал он напоследок, останавливаясь около своего кабинета. Глядел он при этом как-то отчаянно, словно хотел пойти вместе с ними, но просто не мог, да и не было смысла терять время, вводя его в курс дела, чтобы через полдня снова отстранить от материалов. — Если что, зовите. Они попрощались с ним и вскоре разошлись тоже: Намджун с Хосоком продолжали проверять теорию Рины, готовясь к допросу, а Джин с Чонгуком вернулись к просмотру видео с камер. Стоило часам пробить семь утра, как Чонгук уже набирал номера тех водителей, что еще не почесались предоставить ему записи или не отвечали на звонки. Он специально звонил им максимально рано, но в рамках закона, чтобы отловить перед работой. Ну, по крайней мере, так подумал Джин. Правда, стоило ему услышать холодный голос донсена, с которым тот разговаривал с необязательными гражданами, он понял, что Чонгук был практически в бешенстве и больше не хотел играть в доброго полицейского с этими людьми, которые, хоть и непреднамеренно, но препятствовали расследованию. Видно, той степени угрозы, что проскальзывала в его голосе, было достаточно, раз пара-тройка из них обещала отправить видео в течение часа. Когда они только принялись за новые материалы, в кабинет вошел Хосок, поманив Джина рукой. — Они скоро приедут, нам нужно подготовить допросную, — и пока Джин вставал, спросил: — Видели статью? Они хмуро кивнули. Несколько минут назад Тэхён скинул в общий чат ссылку на небольшую статью Сеульского новостного портала, прокомментировав ее емкой фразой: «Война началась». Статья была о некоем патрульном Мин, чье полное имя пока не могло быть раскрыто, который подозревался в пособничестве в убийстве. Была эта новость без каких-либо конкретных фактов и располагалась далеко не на главной странице, поэтому оставалось лишь надеяться, что люди не обратят на нее должного внимания. — А Намджун где? — поинтересовался Джин, пока они направлялись в комнату допросов. — Его дергают родители Ом, требуют какое-то письменное подтверждение того, что они будут находиться в полицейском участке, чтобы потом предоставить на работе, — Хосок поморщился. — Хорошо, что физически я сегодня в допросной присутствовать не буду, а то у меня аллергия на эту семейку. Я их еще не встречал, но уже весь чешусь, — он показательно поскреб ногтями руки и плечи. — Уверен, что не хочешь? — Нет, я лучше не буду рисковать, а то будет нас через пару часов ждать очередная статья о том, что какой-то старший полицейский, чье имя пока не может быть раскрыто, чуть не придушил подозреваемую вместе с ее родителями, — и он сделал движение рукой, мол, больно надо. — Не правда, — уверенно сказал Джин. — Уж, кто-кто, а ты точно сможешь скрыть свое настоящее отношение к человеку. — Не понял, эт ща какой-то наезд? — включил гопника Хосок, очень правдоподобно изобразив рубленую манеру речи. Они как раз подошли к кабинету, и он оттеснил Джина к закрытой двери, продолжая разыгрывать роль и тем самым вызывая у старшего нервный смех. — Да нет же, я правда считаю, что у тебя бы отлично получилось, потому что ты хорош во всяких этих психологических штуках, — он поднял руки вверх, показывая, что сдается под натиском «гопника», — ты же даже психологические портреты пишешь. — Ага, и они оказываются полной фигней, — бросил тот, заходя в помещение для наблюдения, отделенное от комнаты допроса зеркалом Гезелла. То, что на самом деле его ошибка с психологическим портретом мошенника сильно задела Хосока, до Джина дошло не сразу. Он украдкой наблюдал за неожиданно притихшим парнем, который устанавливал камеру, и всё же не выдержал: — Ты не рассматривал возможность перейти в консультационный отдел? — Ох, у меня чувство дежа вю, — Хосок замер, картинно схватившись за виски. — Сейчас я расскажу, почему оказался в компьютерном бюро, а потом всё закончится Тэхёном и Чимином. — Я серьезно, — кисло сказал Джин. — Просто, мне кажется, это — твое. Ты очень хорошо разбираешься в людях. — Настолько хорошо, что спутал девушку с парнем. — Она нас обманула, и это, скорее, ее победа, чем твое поражение. Хосок с хорошо скрываемой досадой поджал губы и продолжил свою работу. — Возможно, я бы и хотел попробовать, — через некоторое время сказал он. Хосок вообще был одним из тех немногих людей, кто умел легко признавать чью-то правоту. — Но ты зря считаешь, что мне не нравится в моем отделе. Интересных заданий хватает, каждый день какие-то новые головоломки, — он в задумчивости вынул из не реагирующей на его ухищрения камеры батарею и принялся бездумно крутить ее в руках. — К тому же… я не хочу оставлять Намджуна. — С Намджуном будет всё в порядке, — Сокджина немного удивил этот пункт. — Нет, — Хосок уверенно покачал головой. — У него такой характер… За ним нужно следовать, — повернувшись к хёну, он посмотрел ему прямо в глаза. — Вот, все говорят, что Чонгуку суждено стать генеральным комиссаром, но я не вижу его на этой должности. Он мог бы стать самым знаменитым детективом в Корее — это да, но какие-то высокие управляющие должности? Это совсем не его… А вот Намджун мог бы, — он, наконец-то, бросил нерабочую батарею в коробку из-под использованный батареек и полез за новой. — Намджун — лидер, но только если ему есть кого за собой вести. Пока он распечатывал новую батарею и пытался пристроить ее в гнездо камеры, Джин задумался над его словами. Была в них, конечно, доля истины: Намджуну действительно была свойственна какая-то странная неуверенная уверенность. Он никогда особо не стремился на лидирующие позиции, но его ответственность всегда помогала ему справляться с командованием людьми, если возникала такая необходимость, и подобные ситуации раскрывали его с новой стороны. Он вообще был сам по себе крайне ответственным парнем, а курирование дел, которое ему раньше периодически поручали, повышало его сознательность до некоторого пугающего уровня: вместо того, чтобы распределить задания (а вместе с ними и ответственность) по другим полицейским, в дальнейшем принимая только результат, он участвовал на каждом этапе работы. Это отнимало у него кучу времени и энергии, но зато данное дело он знал «от» и «до», что помогало Намджуну в нужный момент направить его в нужное русло. Видно, его суперинтендант заметил в нем данные качества, и поэтому недавно Намджун получил повышение до инспектора. Джин был рад за него, но это не могло не беспокоить: ему не казалось, что лидерство приносило Намджуну большое удовольствие, но у него получалось, и другие на него рассчитывали, поэтому он безропотно принимал эту роль, не особо веря в себя и свои силы. Хосок был прав в том, что ему нужна была поддержка. Но всё же… — Хотел бы я посмотреть на лицо Намджуна, если бы он узнал, что ты не хочешь попробовать себя в том, что тебе интересно, из-за него, — сказал он, глядя на Хосока. — …В смысле? — возможно, секунду назад высшие силы решили расщедриться и исполнить любое желание Джина, но забыли его об этом предупредить, и поэтому исполнили озвученное: в дверях неожиданно возник Намджун, с озадаченным выражением лица переводя взгляд с одного на другого. Хосок выглядел раздосадованным тем фактом, что тот их услышал. — Потом поговорим, — кисло сказал он, огибая его на пути к выходу. — Карта памяти переполнена, я за новой, — и он ушел, не давая Намджуну шанса продолжить разговор. — О чем вы? — тот сразу переключился на Сокджина. — Он расскажет тебе сам, — хоть это и вызвало недовольство Хосока, Джин был рад, что Намджун оказался здесь так не вовремя — по крайней мере, теперь они точно поговорят. — Где Ом? — На подходе, я зашел узнать, всё ли готово. — Осталось подключить камеру, — он указал на устройство. — Хорошо… — Намджун кивнул, на секунду пряча взгляд, а потом несмело спросил: — Ты готов? — Еще спрашиваешь — я всегда готов, — самодовольно хмыкнул Джин, с тайным удовольствием наблюдая за последовавшей реакцией. Намджун выполнил его вчерашнюю просьбу быть самим собой, и сегодня всё утро Джин просто купался в его взглядах — робких, но таких же, как и раньше — восхищенных, лукавых, порой обалделых от Джиновой самоуверенности. И, кажется, только сегодня Джин понял, какое наслаждение ему на самом деле приносило внимание Намджуна. Просто теперь он знал всему этому имя. Тот и сейчас поднял на хёна завороженный взгляд и так ласково улыбнулся, что у Джина защекотало в груди. — Тогда всё точно пройдет хорошо, — сказал Намджун. Джин уже хотел выкинуть какой-нибудь очередной номер, только чтобы продолжить сиять на этом благосклонном к нему пьедестале, как телефон Намджуна ожил входящим звонком. — Приехали, — сказал тот коротко, глянув на дисплей, и поднял трубку, быстрым шагом выходя из кабинета. Джин не смог скрыть своего разочарования о прерванном общении даже перед собой. Когда семья Ом в сопровождении Намджуна вступила в допросную, всё уже было готово: камера работала, Джин сидел в ожидании за столом, а где-то за стеклом Хосок готовился к приступу аллергии. Они пришли втроем, без адвоката, что могло бы быть оценено больше, если бы они сами не указали на этот факт. Глава семьи попросил занести это в протокол, тяжело сел на стул напротив Джина и сцепил руки в замок. Глядя на родителей Рины, Джин уже чувствовал, как сильно усложнится допрос, и пожалел, что им удалось добиться своего присутствия — по идее, девушка уже была совершеннолетней, и полиция имела право допрашивать ее в одиночку. Но Чимин посоветовал им одобрить их запрос на участие, потому что считал, что в таком случае Рина, почувствовав поддержку родителей, будет более открытой. Вчерашние страхи Намджуна ожидаемо не оправдались: став инспектором, он не растерял былого профессионализма, и перед допросом уверенно заполнил все необходимые документы, задавая допрашиваемой стандартные вопросы, озвучил причины, вынудившие полицию вызвать ее, и перешел к основной части. Версия Рины мало отличалась от той истории, которую вчера им поведал Чимин, но это было слабым поводом для того, чтобы в нее окончательно поверить: девушка была той еще выдумщицей, и от нее можно было ожидать всего, что угодно. Рина в подробностях рассказала им всю схему, которую придумала, чтобы осуществить тот дружеский розыгрыш, который она придумала весной, не забывая делать акцент на том, что ее действия действительно носили дружеский характер, и у нее не было намерения каким-либо образом вредить Джиу. Правда, переходя к окончанию этой истории, она всё же призналась, что поняла свою неправоту. — Я даже извинилась, — сказала она. — Потом мы долго разговаривали и больше не возвращались к этой теме… — Как ты отреагировала, когда узнала, что Джиу обманным путем добывает у людей деньги, используя придуманную тобой схему? — спросил Намджун, когда она сделала паузу. — Честно говоря, я была в шоке, — Рина приложила ладонь к груди. — Она так разозлилась тогда, когда я раскрылась, что я и подумать не могла… — Это всё жажда денег, — прокомментировал глава семейства, а мать поддакнула: — Я всегда считала, что она общалась с тобой только из-за нашей состоятельности. Но ты слишком добра, чтобы понять это. На какое-то мгновение губы Рины поджались, словно ей в последний момент удалось скрыть раздражение, и на слова родителей она никак не отреагировала. — Что ты сделала, когда узнала об этом? — Я… я долго думала, как поступить… Джиу доверилась мне, я не хотела выражать резко негативное отношение ко всему этому. И так я придумала нанять актеров… Рина стала описывать продолжение истории, и чем больше она говорила, тем очевиднее становилась ее привязанность к подруге, носившая несколько странный характер: Рина была похожа на одну из тех наивных девочек, которая в детстве наигралась в куклы, придумывая идеальных подруг, идеальных парней и идеальное будущее, а потом пыталась воссоздать эту сказку во взрослой жизни. Ей хотелось, чтобы Джиу доверяла ей даже больше, чем и так доверяла, хотелось, чтобы она зависела от ее дружбы и поддержки. Решением нанять актеров девушка явно хотела усидеть на двух стульях одновременно: продолжить играть роль лучшей в мире подруги и заставить Джиу прекратить заниматься противозаконной деятельностью. — Нам нужны будут телефоны этих актеров, — сказал Намджун, когда она закончила. — Хорошо… — Предлагала ли она тебе когда-нибудь присоединиться к своему делу? — Нет, что вы! — Рина замахала руками. — К тому же, она знала, что я не соглашусь. — То есть, ты подтверждаешь, что никогда не помогала Джиу с этим после того, как узнала, чем она занимается? — К чему вы клоните? — с подозрением спросил мистер Ом. — Мы проверяем все теории, — не дрогнув ни единым мускулом, отбрил мужчину Намджун. — Я подтверждаю, — уверенно сказала Рина, прерывая зреющий конфликт. — Зачем мне это? У нас есть деньги. Жаль, что мне так и не удалось убедить Джиу, что и ей они ни к чему. Джин подумал, что для своих убеждений Рина выбрала слишком завуалированный путь, к тому же богатым всегда было легче говорить о том, что счастье не в деньгах. Какие бы идеальные дружеские отношения она не пыталась построить, эту пропасть между ними девушки преодолеть никак не могли. Сверившись с бумагами, Намджун посмотрел на Джина и коротко кивнул, оповещая, что со своей частью на этом закончил. Джин придвинулся ближе. — Расскажи о том, что случилось после того, как Джиу посетили актеры. — Она пришла ко мне, — с грустью сказала Рина. — В тот момент я обрадовалась, что моя идея сработала: она сказала, что прекращает это дело, и отдала мне на хранение жесткий диск от своего ноутбука, потому что боялась обыска. Я уверила ее, что всё образуется, если остановиться прямо сейчас. Ну, я думала, что уверила… На следующий день Джиу позвонила и сказала, что уезжает, — девушка вся сжалась, снова переживая то нервное время. — Я поняла, что она в панике, но не смогла уговорить ее успокоиться. Когда я решилась признаться, что наняла тех полицейских, она уже скинула… У меня не получилось отследить этот звонок… — Через несколько часов после звонка тебе Джиу должна была сесть на самолет в Японию, но так и не сделала этого. У тебя есть идеи, что могло ее остановить? — Нет… Я думала, у нее получилось, — прошептала Рина, все больше и больше наклоняясь вперед, без сил опираясь о стол, что, казалось, отбери у нее эту опору, она тут же рухнет на пол. — Но после того как полиция упорно продолжала поиски в Корее, я поняла, что на границе она не засветилась… — Она когда-нибудь упоминала о том здании, в котором скрывалась, пока шли поиски? — Не помню такого… — Тебе знакомо имя Ук Доён? — Нет. Кто это? — Он обнаружил ее тело, — Джин раскрыл лишь ту часть информации, которой мог поделиться, но, взглянув на Рину, пожалел и об этом: девушка как-то жалобно выдохнула и неожиданно ударилась в слезы. Мать бросилась к дочери, но та отстранилась от ее рук. — Кто… кто это сделал? — спросила она, глядя с отчаянной уверенностью, готовая услышать любую правду, но Джин не мог дать ей даже этого: — Расследование еще продолжается. Девушка одарила сидящих напротив полицейских до боли знакомым им взглядом, полным разочарования бездействием правоохранительных структур. Они продолжили допрос, но всё, что она могла им рассказать, они уже слышали вчера от Чимина, поэтому вскоре Намджун объявил об окончании их встречи и поблагодарил за сотрудничество. Рина передала им свой ноутбук, подписала разрешение на просмотр распечаток разговоров и переписок в соцсетях, и семья Ом, сопровождаемая Намджуном, отправилась на выход. Стоило двери закрыться за ними, как из соседней комнаты вышел Хосок. — Быстро, — прокомментировал он, — но бесполезно. — Разве это не поможет вам понять, работала ли Джиу в одиночку? — Джин кивнул на конфискованный ноутбук. — Бесполезно для Юнги, — уточнил Хосок, подходя к камере, а потом отрешенно добавил, словно только для себя: — Как он там сегодня ночью один, интересно… — Небось, был счастлив, — невесело хмыкнул Сокджин. — Наконец, сбылась его мечта. — В смысле? — непонимающе обернулся на него тот. — Он ищет квартиру, — Хосок заметно удивился, но совсем не по той же причине, по которой в свое время удивились этой новости Намджун и Чонгук: — Он тебе рассказал? — …Ты знаешь? — в свою очередь поразился Джин. — Да, мы вместе ищем вообще-то, — как-то задумчиво сказал тот. — Но предполагалось, что это будет сюрпризом… Джин аж задохнулся словами от такого заявления. Перед глазами ярко представилась картина, как Юнги с Хосоком выходят из комнат с чемоданами и с криком «Сюрприииз!» укатывают к выходу. — Сюрприз, ага, — почти что зло повторил он, грубыми движениями собирая папки с делом и показаниями Рины со стола. — Скажите это Чонгуку, который из-за вас на полу спит. — …Джин-хён, — голос Хосока остался спокойным, в нем даже появились какие-то миролюбивые нотки, которые вызвали у Джина еще больше раздражения. — Что именно Юнги сказал тебе? — Что он сваливает от нас, вот что, — он не изменил своего тона, хотя вкрадчиво заданный вопрос внес в его сердце какие-то неясные сомнения. — Нет, я уверен, он сказал не это. Подняв взгляд на Хосока, Сокджин увидел, что тот улыбается. Немного лукаво, но с уверенностью мудреца, который видел всю картину целиком и уже собирался поделиться своим видением со всеми теми, кто заблуждался. От взгляда на такого привычного Хосока Джин удивился себе и глупой мысли о том, что тот мог съехать, не сказав им ни слова. — Вы ищете квартиру?.. — Ага, — Хосок кивнул. — Чтобы переехать всемером, — и довольно рассмеялся, заметив, как удивленно вытянулось лицо хёна. — А сейчас тебе лучше присесть, потому что следующее, что я скажу, может сильно тебя шокировать… Это была идея Юнги. — Юнги?! — Джин пожалел, что не воспользовался предупреждением Хосока и не присел. — Я тоже так на него смотрел, когда он пришел ко мне с этим предложением, — тот снова хохотнул. — Но быстро перестал, после того, как он сказал, что врежет мне, если я не прекращу… В общем, мы решили, что сначала нужно найти подходящий вариант, прежде чем предлагать переезд всем остальным. — Юнги хочет продолжить жить всемером?.. — всё никак не укладывалось в голове Джина. — Представляешь? — с озорством спросил Хосок. — Просто тяжело жить по три-четыре человека в комнате, поэтому мы ищем четырехкомнатную квартиру. Но нужно, чтобы она была максимально близка к участку и с удобной дорогой. Ну, и не слишком большой арендой… Бзынькнул телефон в кармане Хосока, и они приостановили свои обсуждения, стоило ему зачитать входящее сообщение от Тэхёна. — «Анализ крови завершен. Теория подтвердилась», — он поднял взгляд, наполненный паникой. — Они закончили раньше, чем мы думали! — Черт, — только и успел выразиться Джин, метнувшись вон из кабинета. Он практически бежал, неуклюже огибая шагавших по коридорам людей, и ворвался в отдел уголовного расследования как раз в тот момент, когда Чонгук отложил телефон, прочитав тэхеновское сообщение. — По Ом Рине — ничего, как мы и думали, — выпалил Джин, подходя ближе. — Это уже не важно, — Чонгук даже не посмотрел на хёна, впившись в экран немного диким взглядом. — Мы знаем, что это кто-то из этих четверых. — Ты нашел что-нибудь? — Джин торопливо уселся на свой стул и придвинулся к монитору, пытаясь разглядеть там то, на что смотрел Чонгук. — Пока нет, но мне нужно найти. Джин ожидал увидеть на экране очередное видео с очередного видеорегистратора, но на деле Чонгук листал информацию о некоем Ким Тэхване. — Кто это? — не понял Джин. — Директор Сеульского новостного портала, на котором была опубликована статья о Юнги-хёне. — Эм… Зачем нам это сейчас? — Затем, что… — Чонгук с силой растер лоб, пытаясь собраться с мыслями. — Затем, что наша администрация предъявила претензию второму участку, но те активно отрицают слив информации… В итоге наши дозвонились до представителей портала с требованием выдать источник статьи, но сотрудники говорят, что не могут это сделать, потому что статья была спущена сверху, от самого директора. — Личный заказ? — Не думаю, что лично его… — заторможено пробормотал Чонгук, кажется, отвечая Джину где-то на границе сознания. — Ты хочешь найти какую-то связь между ним и кем-то из парней? — Я чувствую, что эта связь есть… Не могу объяснить, — он мельком взглянул на него. — Просто чувствую. — Скорее всего, Джейк? Его семья единственная находится с директором Кимом на одном социальном уровне… — Да, но стала бы его семья в это ввязываться? Помнишь, Юнги-хён говорил, что им плевать на своего младшего сына. И я не думаю, что он в свою очередь стал бы просить у них какой-то помощи. — Может, они близкие родственники, — пробормотал Джин, размышляя. — Не знаю… Но ты уверен, что это вообще как-то связано с парнями? У администрации второго участка тоже могут быть связи с этим директором Кимом, может, они специально пошли в обход стандартной процедуры, чтобы скрыть свое участие, — предположил Джин. — Я склонен верить второму участку. Потому что, смотри, — он открыл вкладку с текстом статьи. — Здесь даже не указано, в каком отделении работает Юнги-хён, зато указана фамилия, раскрывать которую они не только не имеют права, но которая даже не имеет для них никакого значения. Если бы они хотели навредить нам, то сделали бы акцент на номере участка, а не на имени. Затем, статья просит своих читателей ждать дальнейшей информации — то есть, они планируют выпустить последующие новости, словно пытаются подогреть интерес. Когда Юнги-хён вернется, его точно отстранят от работы, и для тех, кого эти статьи заинтересуют, найти этого «патрульного Мина» не составит труда… Мне кажется, всё это — целенаправленное действие в попытке ударить по Юнги-хёну, а не по участку. — Но тогда я не понимаю, зачем кому-то из них это делать, — Джин вспомнил вчерашние слова Чимина. — Подставить с уликой, чтобы перевести стрелки с друга на него — это понятно. Но писать об этом статью, чтобы ополчить против него общественность? Это кажется излишним… — Возможно, всё это изначально задумывалось как попытка подставить Юнги-хёна? — Чонгук схватился за голову, надавив большими пальцами на глаза. Он явно не знал, в каком направлении двигаться: все видео уже были засмотрены до дыр, а проверка связи между директором и информатором требовала больше времени, чем те жалкие минуты, что остались до их отстранения. — Слишком сложно, — качнул головой Джин. — Если мы поймем, зачем им подставлять его, картина может проясниться. Как он мог насолить кому-то из них?.. Я просмотрел записи с камер участка во время допроса Доёна, парни были рады, когда пришел Юнги-хён, Соно почти что полез обниматься. Неужели это напускное? — Чонгук озвучивал мысли вслух, снова вернувшись к информации о директоре новостного портала, нервно прокручивая ее колесиком вверх-вниз. — Он здорово помогал им всем, вытаскивал из передряг, защищал от агрессивных допросов, следил, чтобы полиция не переусердствовала с обвинениями в тех преступлениях, которых они не совершали… И это благодарность? Позволь они ему, он бы помог им найти себя так же, как помог их пятому дружку. — А, это который как актер? Кстати, мы проверяли его? — озабоченно спросил Джин, совершенно забыв, что в этой компашке когда-то был кто-то еще. — Я проверял мельком после того, как Юнги-хён рассказал о нём, — торопливо ответил Чонгук, не считая, что эта информация важна. — Он не покидал Тэгу с тех самых пор, как переехал. Да и зачем? Уж точно не для того, чтобы поучаствовать в убийстве девушки, которой он даже не знал. Ему повезло вырваться из-под этого губительного влияния улиц, надеюсь, сейчас он в полной мере осознает это. — …Возможно, Доён бы тоже осознал, если бы смог уехать с Джиу, — отрешенно озвучил свои мысли Сокджин. — Она могла стать его спасением, если бы… Это «если бы» тяжело повисло в воздухе. Вообще, всё это дело было наполнено массой нелепых «если бы». Если бы Рина не нанимала актеров, чтобы напугать Джиу. Если бы Джиу удалось уехать из страны четвертого октября. Если бы ее мать не упрямилась с отзывом заявления о пропаже. Если бы она не открыла дверь убийце в тот вечер… Джину было безмерно жаль, что всё в итоге сложилось подобным образом. Да, Джиу была преступницей, но наказания должны быть соразмерны преступлениям, и девушка не заслужила за свои проступки наказание смертью. Их телефоны на пару оповестили об очередном сообщении от Тэхёна: «Выехали, у вас двадцать минут». Чонгук отбросил мобильный с такой силой, что тот, проехав по бумагам, чуть не свалился с другой стороны стола, а сам спрятал лицо в ладонях, издав глухой рык. Обе его ноги тряслись в нервном тике, заставляя хозяина думать быстрее, но не похоже, чтобы это помогало. Двадцать минут в рамках расследования были мгновением, и они, к сожалению, были не в детективном сериале, чтобы успевать раскрывать преступления за сорок минут экранного времени. Джин понимал, что сам уже мысленно сдался, но смотреть на то, как бессилие раздирало Чонгука изнутри, было невыносимо. Он уже хотел было осторожно начать успокаивающую речь, как донсен резко замер и отнял руки от лица, являя поистине пугающий своим безумием взгляд. — «Она могла стать его спасением»… — низким голосом повторил он последние слова Джина. А потом дернулся к отброшенному телефону с такой скоростью, что стол покачнуло, и с него слетела карандашница. — Мы едем, — приглушенный голос Муна достиг слуха Джина, который, пытаясь понять, что такого вдруг случилось с Чонгуком, прильнул к нему практически вплотную. — У меня есть теория, основанная на домыслах, — напряженно предупредил Чонгук, словно старший инспектор мог отказаться ее выслушивать. — Валяй. — Со Кюсоп. Который Джейк. Юнги-хён говорил, что он помешан на контроле своих парней, он их лидер, он ими руководит. Как бы он отнесся к новости, что один из них собирается вырваться из-под его контроля? — Чонгук говорил с начальником, а сам в это время смотрел на Джина, словно задавал этот вопрос и ему. — Доён купил билеты тринадцатого октября, возможно, он рассказал об этом кому-то из них или всем сразу, но к четырнадцатому эта новость должна была достигнуть Джейка. — Джиу стала угрозой того, что он лишится еще одного члена своей шайки, — продолжил его мысль Джин, забыв, что Мун его не слышал. — Да. Он пошел к ней, чтобы разобраться в ситуации, и она открыла ему дверь, потому что он был другом Доёна. — Это могло быть преднамеренным убийством? — поинтересовался Мун. — Не думаю, — Чонгук качнул головой. — Он бы не оставил орудие, чтобы потом вернуться за ним. Скорее всего, они разговаривали, и Джейк разозлился. Два удара — типичное проявление вспышки гнева. — Допустим, — протянул мужчина. — Тогда зачем нанимать адвоката для своего дружка, а потом подкидывать орудие убийства патрульному Мину, ставя под удар и самого Доёна? — Если Доёна посадят, то после того, как он выйдет на волю, к кому он пойдет в первую очередь? Разве не к тому, кто помогал ему даже в трудную минуту? После такого Джейк будет владеть его разбитой жизнью полностью, — Чонгук взял небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Причина подложить нож Юнги-хёну кажется самой логичной — это месть за Пак Хёншика. Он вырвался из этой компании благодаря Юнги-хёну… Я не вижу логичных мотивов для других ребят, а для Джейка — вполне. — Понятно… — задумчиво отозвался с той стороны Мун. — И еще, Мун-сонбэним. Я думал над следами у лужи крови — мы предполагали, что это Доён наступил в нее, когда переворачивал тело, и поэтому решили проверить его обувь на возможное наличие следов крови. Но мне не дает покоя расположение тела — ему пришлось бы тянуться через всю натекшую лужу, чтобы сделать это. Не очень удобно. — Но ведь как-то же он это сделал. — Он мог сделать это до того, как кровь так сильно растеклась. Он сам мог стать причиной того, что она вообще растеклась, ведь до этого Джиу лежала скрючившись и закрывая рану, а после того, как он изменил положение ее тела, рана открылась сильнее. — Ты думаешь, убийца наступил в кровь, когда возвращался за ножом, — констатировал Мун. — Это только домыслы, — еще раз повторил Чонгук. — Но вам придется придумать, как изъять у Со Кюсопа его обувь. Хотя вероятность того, что следы крови еще остались на материи, не велика, но всё же стоит попробовать. — Стал бы он всё еще носить ее после такого? — удивился Джин. — Мы же и обувь Доёна исключительно ради процедуры проверяем. — В его слу… — Чонгук прекратил говорить так резко, что Мун с той стороны даже несколько раз повторил растерянное «Алло», подумав, что связь прервалась. — Что? — свистящим шепотом спросил Джин, во все глаза наблюдая, как Чонгук тянется к мышке, беспорядочно щелкая по папкам, расположенным на сервере. — Он ее не носил… — наконец сказал тот. — Он ее не носил! — О чем ты? — не выдержал Мун. — Обувь… Я заметил его кроссовки на тех двух записях с видеорегистраторов — он был не в них, когда заявился на допрос Доёна. — Ну, — протянул Джин осторожно. — Думаю, в этом нет ничего подозрительного? — Это не обычные кроссовки, Джин-хён, а ограниченная серия, которую Nike выпускал в прошлом году. Цена на них колеблется в районе двух тысяч долларов. — Две… две тысячи?! — Да. Так что, это совсем не обычная обувь. Когда люди покупают что-то подобное, они не расстаются с этим так просто… — заторможено объяснил он, уже практически полностью погрузившись в какое-то целенаправленное блуждание по информации, приложенной к делу. — Нам нужно проверить, была ли у Джейка такая же любовь к этим кроссовкам, как у других владельцев подобной роскоши. — Проверьте, — дал отмашку старший инспектор. — Если успеете, конечно. — Я позвоню, — коротко сказал Чонгук, уже отнимая телефон от уха. За те пятнадцать минут, что у них остались, они успели найти и просмотреть несколько видео с допросов, на которых Джейк засветился с начала года, и на всех он носил те самые «золотые» кроссовки, о которых Чонгук и говорил. Для Джина это уже было показателем, не нуждающимся в подтверждении, но Чонгук не хотел на этом останавливаться, попытавшись вернуться к видео с улицы Мёнчидэ, чтобы снова найти на плёнке Кюсопа. Однако именно в тот момент, когда он открывал очередной видеофайл, посреди экрана всплыло окошко, оповещающее о том, что доступ к данным запрещен, и их выкинуло из папки. Чонгук в сердцах оттолкнул от себя клавиатуру. И буквально через пару секунд зазвонил его телефон. — Хан сказал, что вас отключили, — без предисловий начал Мун. — Успели? — Он ходил в этих кроссовках в течение года, — отрапортовал Чонгук. — Но нужно попытаться найти больше подтверждений. С улиц, у дома, возле школы, если он вообще ее посещает… — Понятно, я займусь этим… Чонгук, — позвал мужчина вкрадчиво. — У меня есть к тебе еще одно важное поручение. — Хорошо, — тот весь напрягся, готовый выполнять любое задание сонбэ. — Выйди на улицу, пройдись до кофейни, в которую мы с тобой заходим, и закажи самый вкусный кофе, — с каждой его фразой лицо Чонгука все больше вытягивалось от удивления. — Ты хорошо поработал, парень. А сейчас просто выдохни. Чонгук кивнул, забыв, что говорит по телефону, и опустил растерянный взгляд. Джин сделал вид, что поднимает уроненные ранее ручки и карандаши, притворившись, что не услышал их разговора. Слова Муна могли бы показаться скупыми, но он слышал о характере старшего инспектора достаточно, чтобы понять, насколько трепетным на самом деле было его отношение к своему хубэ. Чонгук несколько раз сглотнул, прежде чем смог тихо ответить: — Принято…