Бездна для героя

Сури, или Шурик (как его про себя обозвала Инга) на ходу взахлёб рассказывал о новом хищнике, появившемся в джунглях. – Сначала нашли беднягу Солнечного Медведя без кожи. Потом – отца Быстрой Тигрицы, вернее, его кости и повязку. Ещё двоих сильно подгрыз леопард, но головы были на месте. Мы уже три недели из-за этого неведомого зверя в лес не ходим; дичи не добудешь, еда кончается. У моего отца осталась только большая бутылка сока дерева ним, который от жуков, лечебных трав нет. – Как мой отец? В добром здравии? – перебил Расни, совершенно не слушавший новости, весь в себе. – В добром, в добром. – Сури лукаво подмигнул. – Хочешь скорее похвалиться узорами? Не волнуйся, он будет гордиться таким сыном! А меня мать опять сравнениями задушит. Услышав это, Красный Кот просиял. Он пытался сохранить суровое выражение, но мечтательная улыбка то и дело выскакивала, пробегала, как ящерка по лику деревянного идола. Друзья вышли к поляне перед Длинным Домом, с землёй, утоптанной до охровой корки. Само жилище начиналось где-то на уровне третьего этажа, ниже были только толстенные столбы. По опушке выстроилось полумесяцем племя. В середине, между двумя лучшими воинами, стоял вождь, весь разукрашенный вытатуированными розочками и с длиннющими перьями на цветной косынке. Он велел Расни приблизиться. – Сколько же тут у вас всякого на ветках висит! – решила поделиться Инга, стоя в задних рядах. – Если бы ещё понять, что съедобное. – А ты пробовала когда-нибудь абиу? – Шурик приветливо осклабился щербатым ртом. Глаза при этом были хитрющие-хитрющие. Узнав, что не пробовала, умчался куда-то и вернулся с жёлтым плодом, который по форме напоминал лимон, только большой и гладкий. Инга скривилась в предвкушении кислятины, однако сливочно-карамельный абиу оказался очень сладким. Она хотела поблагодарить за угощение, но губы не смогли разжаться – склеились. Посреди поляны Расни поклонился вождю, попытался обнять – тот знаком приказал остаться на месте. Его осанка была безупречна, голос правителя каянов рубил, словно тесак: – Сначала с девушкой, потом с тобой. Он глянул прямо на Ингу, вычленив её взглядом из толпы. Даяки вокруг посторонились. – Что ты умеешь? Судя по рукам без рисунка – ничего. – М-мм-м, м-м-ммм, – попыталась ответить Инга. – Мне непонятен твой диалект. – Глава племени нахмурился. Вот же Шурик, вот же сын крокодила! Ну невозможно разлепить губы, надо было именно сейчас своё абиу подсунуть?! Выручил Расни: – Отец, она неплохо врачует раны. «Отец?» У них так принято называть начальника? – Травник у нас уже есть. Без трав, правда. Ладно. Оставайся. Будешь работать в поле. Хорошо себя покажешь – подберём тебе жениха. Даже не из рабов. Может быть. – Ммм! М-ммм! МММ! Подлый змей этот Шурик! Попадись только, прохвост. – Она согласна и благодарит тебя, – перевёл Расни. Ему тоже достанется. – Теперь с тобой. – Вождь кивнул широкоплечему воину в розовых бусиках и таких же, как у самого, розанчиках: – Приведи пленника, Чёрный Бык. Вскоре перед Расни бросили худого мужчину с угольного цвета кожей. «Пунаны, он из пунанов», – зашушукался народ кругом. Воздетая рука главы племени заставила всех затихнуть. – Пусть говорит. Чужого человека подняли и подпихнули мечом в спину. Тот затараторил, косясь на остриё: – Два цикла назад нас постигла беда: нашего старейшину затоптал носорог. В тот же день я проводил обряд в шатре, но кто-то обманул часовых, усыпил охрану из шести мужчин стрелами, смоченными секретом синей жабы, и пробрался внутрь. В шею мне вонзилась красная стрела, она у вас. Я упал, потеряв контроль над членами, однако продолжал видеть… – Чушь! – фыркнул Чёрный Бык. – Быть усыплённым синей жабой – и при этом видеть? Он врёт! Поднялся гвалт. Вождю снова пришлось всех успокаивать: – Пусть объяснит. Пунан прижал ладони к груди: – Я шаман! Синюю жабу я глажу с тех пор, как ребёнком сидел в переноске, её дух – дружественный для меня! По толпе прошёлся одобрительный рокот. Шаман – это другое дело. – Кого ты увидел в шатре? – «Тесак» обрубил шум. – К телу подошёл маленький мальчик с большим сумпитаном. Он отрезал голову, бросил в заплечный мешок и скрылся. На теле мальчика не было татуировок, кроме одной – скорпион справа. Расни схватился за правое плечо. Лучше бы он этого не делал. Зал взорвался. Все кричали, свистели, стучали копьями и мотыгами. «Скорпион – знак сына вождя каянов», – повторял каждый. Глава племени бросил к ногам Расни тонкую красную палочку. Гвалт тут же утих. – Твоя стрела? Тишина была просто магической. Кажется, даже попугаи с обезьянами наконец-то выключились: лес внимал. – Тьфу! – раздался вдруг голос Инги. – Не нужен мне ваш раб! Все взгляды обратились на бледнокожую, так что ей стало не по себе. Захотелось убежать отсюда подальше, да только местные-то быстрее бегают, и в джунглях непонятно кто ходит. Выручил Красный Кот: – Да, это моя стрела, – очень спокойно ответил он. Вождь стал прямее, хотя, казалось бы – куда уж, повернулся к народу: – По обычаю каянов ребёнок становится мужчиной, если принесёт в Дом голову врага. Два цикла назад Расни принёс голову старейшины пунанов. И стал взрослым. На горле юноши расцвёл черным цветок баклажана. Теперь мы видим – пунан не был убит. Он погиб от копыт носорога. Что заслуживает тот, кто обманул своё племя? С минуту все молчали. Начало ритмично стучать копьё. К нему добавилось второе, потом ещё. Скоро все копья, мотыги и трубки отбивали одно, и вместе с ударами билось слово: – КАЗНЬ! – Отрубите руки, ноги и бросьте муравьям, – буднично велел «отец». К мальчику с двух сторон подступили телохранители вождя; Расни схватился за меч. Кругом зашуршали сумпитаны: даяки, переговариваясь, заряжали стрелы с парализующим, не смертельным ядом – никто не хотел лишиться кровавого зрелища. У Инги между лопаток пополз холодок: вот сейчас начнут рубить – и чем можно помочь?! Расни был рядом в сложные минуты, охранял, выручал. А его теперь некому выручить… Она решительно двинулась к центру поляны, прямо по ногам, не обращая внимания на возмущение ярых охотников за головами. Что сделает хрупкая девушка с ордой накачанных дикарей? Неважно, но мало им не покажется! Отпихнув телохранителя, увешанного клыками, встала рядом с Расни и заявила: - Я шаман! Кто тронет Красного Кота, у того живот скрутит, и волдыри выскочат. Чего, не верите? А прививки у вас есть? Но даяки не особо напугались: обнажив подточенные зубы, телохранитель больно сцапал Ингу за предплечье и зарычал, вытаскивая из ножен короткий клинок – шутки кончились. Зачем руку-то жать с такой силищей? Лучше бы не высовывалась… Вдруг по толпе напротив прошло движение – так землеройка вздыбливает слежавшуюся почву. На поляну вырвался Доктор. Он махал руками и вопил: – Вы окружены чудовищами! Скорее, в Дом! На лице вождя ничего не отразилось: – С тобой был старик. Мне говорили. Подстрелите его. Инга отвернулась, чтобы не смотреть… И заметила, как стоявший неподалёку воин взлетает спиной к лесу. В воздухе висели, пытаясь отбиться от невидимого противника, ещё двое, их дёрнуло и потащило, за несчастными сомкнулись заросли. С середины поляны она услышала голос Доктора: – Прочь от деревьев! В укрытие! Его послушались – телохранитель отбросил Ингу на землю и ринулся в толпу, которая бежала к сходням, сбивая менее расторопных даяков; пожалуй, спешка могла унести жизней больше, чем любые чудовища. Галлифреец жестом остановил давку – у него получилось не хуже, чем у вождя – и задержал особо рьяных, чтобы не лезли по головам. Инга поднялась, отряхнула юбку. Она терпеть не могла час пик, поэтому держалась в сторонке от завывающих и трясущихся туземцев. Что? Невидимая смертельная опасность? Да ладно, это вы Стощупальцевого Осьминога не нюхали… Тут в пяти шагах от неё что-то чвякнуло, на почве остался след от «лома». – Эй, с дороги, даму пустите! – Инга изо всех сил заработала локтями, прорываясь к сходням. – Девушек вперёд, вы джентльмены или где?! Но о хороших манерах здесь не слышали – и ближайшие веков пять не услышат. Татуированные спины смыкались, перья головных повязок лезли в нос; чужачку выпихнули прямо под ноги неведомым монстрам. В это время глава племени, задержавшийся на середине поляны, взмыл вверх, его шею как будто сдавило с двух сторон нечто острое, как ножницы. Красный Кот отпрыгнул, сощурил глаз, прикидывая угол – и выстрелил; стрела угодила аккурат в сочленение «ножей». Теперь можно было различить контуры огромного существа, похожего на богомола, который возносил прозрачные зазубренные клешни и поводил усиками-антеннами. Ну и страшилище! Насекомое выпустило добычу, на мгновение замерло и склонило набок треугольную голову с выпуклыми глазами. Ещё две стрелы попали в место, где она соединялась с шеей. Разозлённое чудовище содрогнулось всем телом – и кинулось на причинившего ему боль.