Бездна для героя

Небоскрёбы кругом действительно напоминали башни Москва-Сити: вот синяя в виде паруса, вот закрученная, за ней – бронзовая с косыми уступами. Только э т и махины были раза в два выше; за ними ползли клубы смога. На широкой, закатанной в асфальт улице носились в обе стороны блестящие перечницы в человеческий рост, опоясанные фарами. Ни одного человека. Оказавшийся рядом Доктор внимательно присмотрелся к ближайшей перечнице, потом тряхнул головой и объяснил: – Показалось, просто земная техника. Но уж больно похожи на кое-каких моих знакомых! Плиты под ногами благоухали лимонным мылом, «Во саду ли, в огороде девица гуляла», – выдавали динамики неподалёку. Ничего не понимающая Инга подошла к единственной запылённой ели, обнесённой бетонным заборчиком. Табличка на русском гласила: «Щукинский парк». – Тут что, всё застроили? – не поверила она. – Столько прыгало белок, я их кедровыми орешками кормила с рук, дети в прятки играли по кустам, черёмуха цвела – куда делся парк?! – Не паникуй, вон белка, – кивком указал Доктор. На пятачке травы под елью в такт музыке прыгал робот с квадратной мордой и прямоугольными ушками, его хвост то зажигался зелёными пикселями, то гас. – Где мы? – спросила потерянная москвичка. – То есть – когда? – Воздух довольно загазованный, но бензин уже не используется, – принюхался галлифреец, – судя по солнцу – сорок минут до полудня. Белка остановилась, поклонилась до земли и выдала мелодичным детским голоском: – Местное время 11 часов 22 минуты, сегодня 13 мая 2048 года. – Она сняла с шеи платочек да принялась им махать, подскакивая. Нахмурившийся Доктор, засунув руки в карманы, раскачивался с носка на пятку. – Есть повод волноваться? – уточнила Инга. – Знаешь, я не люблю солдат. – Он посмотрел пронзительно-грустно, так, что стало не по себе. – Солдаты всегда готовы к смерти, они как бы уже умерли. А я… Я так не могу. Ты, Расни, Меранавана с Шелли – понимаешь, чем вы все похожи? – Чем? – Вы идёте до конца. Несмотря на опасность, выполняете долг. Ведь ты всё равно будешь доказывать, что лучшая? Для тебя сдать на отлично важнее, чем жизнь? Инга растерялась. Однако внутренний голос говорил: я – именно такая, и слово вырвалось само: – Да. Доктор покусал губы: – Тогда мне с тобой не по пути. Я привязываюсь, знаешь ли… Пожалуй, уже привязался. Так что пока. Он повернулся и пошёл прочь. Остро захотелось крикнуть, догнать, объяснить… Но Инга опустила глаза и заставила себя шагнуть к забору. Кто она, в конце концов, такая? Обречённая. Хоть в лепёшку разбейся – всё равно окажешься в Древе, потом белая шевелящаяся пелена – и ничего не останется. Больно, наверное. Инга поёжилась. Как-нибудь доберётся Повелитель Времени до своего корабля. Место здесь не дикое, цивилизация, будущее, роботы вон разъездились. Солдат? Солдат… Блестели небоскрёбы, шумела улица, невидимые динамики затянули «Катюшу». Теперь одна, надо привыкать. Настырная перечница уже с минуту болталась рядом, мигала зелёными огоньками, вертела башней. Робот подъехал к человеку, пикнул, отъехал снова. – Чего тебе надо? – Инга брезгливо покосилась на него. Не дружила она со всякой техникой. – Вот привязался! Брысь, брысь! Но робот не прогонялся. Он нагло лез под ноги, а потом вдруг нацелился пушкой и плюнул человеку в бедро маленьким колючим шариком. Красная волна паники сразу смыла меланхолию, резко захотелось жить; Инга набрала воздуху, чтобы позвать на помощь – и спохватилась. Кого звать? Не придёт больше спасение с волшебной отвёрткой. Навалилась слабость, железные канаты подхватили, закрутились вокруг груди, коленей. Свет померк.

***

Лежать на свежих простынях, под хрустящим накрахмаленным одеялом было просто блаженством. Очень хотелось досмотреть сон, но настырный будильник звенел под ухом, а ещё кто-то упорно выдёргивал из-под головы подушку. Наконец, ему это удалось. Инга приоткрыла веко и недовольно посмотрела вслед: за подушкой уже закрывался люк в изголовье кровати, над ним горели жёлтым два большущих глаза. Чёрные, как в детской книжке, зрачки следили за лежащей. – Ты уже восемь часов спишь, пора-пора! – пропело сопрано. Она отшвырнула одеяло и подпрыгнула. Нарисованный пикселями на люке рот вытянулся в улыбку и заработал в такт словам: – Не надо так резко вставать, голубушка, очень вредно для кровообращения. Пахло тревожно, как в кабинете у стоматолога. Большую комнату делили поперёк шкафы с толстыми ножками, через прозрачные дверцы виднелась посуда и одежда. Письменный стол, деревянный стул под старину, весь гнутый; неприлично крупные божьи коровки сидели на якобы каменных стенах. Пятки утонули в ворсистом ковре. Разговорчивая кровать уже и одеяло втягивала, как макаронину; подозрительно косясь на неё, Инга подошла к окну. За стеклом протянулся ряд одноэтажных коттеджей под красными крышами, зелёная, нетронутая травка вдоль дорожек ходила волнами от лёгкого ветерка. На берёзке напротив скакали разноцветные птички. Слишком уж резво скакали. И слишком уж разноцветные. Форточка никак не открывалась, упорные усилия ни к чему не привели. – Кондишн, ты спишь там? – завопила кровать. – Хозяйке жарко! Из встроенных в стену форсунок с разных сторон потянули струйки воздуха, обняла прохлада. – Где я нахожусь? – рискнула спросить у глазастой лежанки Инга. – О, в отличном месте вы! – запела та. – В восхитительном, да-да! Вам помогут здесь всегда, есть горячая вода, есть еда, сковорода, будьте веселы, как я! Ля-ля! – Помогут – даже против моей воли? Она попыталась снова лечь, но только ударилась об пол – зловредная обладательница сопрано отодвинулась: – Милочка, излишний сон вреден! Сзади вдруг подскочил некто огромный. Инга крутанулась, держась за сердце – на неё, улыбаясь панелью на нижнем выдвижном ящике, двигался платяной шкаф. – Что бы вы хотели надеть сегодня? – прогудел он и распахнул дверцы, в углу правой прилепилась табличка «Произведено в Индии». – Есть бальные платья, костюм для верховой езды, пижама? Надо взять себя в руки. Будущее, роботизированная мебель, ничего страшного. Ай, мама! По ногам проехался мухомор размером с тарелку, оставляя за собой влажный след. На его круглой шляпке белые крапинки сложились в плачущий смайлик, он пропищал: – Извините, я нечаянно! – Одеваться будем, гражданочка? – осведомился гардероб. – Да. – Инга набралась духу. – Вон у тебя медицинский халат висит, мне привычнее. – Извините, это не для вас, – строго сказал шкаф и отстранился. – Ну, давай посмотрю платья. Дверцы вновь распахнулись. Блондинка сунула ноги в бежевые туфли-лодочки и принялась рыться: – Так, розовый я не люблю, красный полнит, синий в топку… О, белый! То, что надо. Инга быстро натянула халат, и, не слушая увещеваний, вышла в коридор. Со стола спрыгнули две настольные лампы – одна большая, другая – поменьше, и поскакали следом. В прихожей обнаружилась наглухо запертая железная дверь, божьи коровки здесь тоже лазили – судя по мокрым дорожкам, они мыли потолок и стены. На боку каждой красовалась надпись: «Сделано в Китае». Чёрные точки на их спинках сдвинулись, образовав приветливую улыбку. В ванной на хозяйку накинулся умывальник по мотивам Чуковского: – Надо, надо умываться по утрам и вечерам! А тебе, дорогая, стыд и срам. Почему до сих пор не помылась? Марш в душ! «Хоть что-то отечественного производства», – подумала Инга, скидывая халат. Когда она залезла в прозрачную кабинку, сверху протянулись манипуляторы с мочалками, – отбиться от них оказалось непросто, как и от мыльных выстрелов. Кусачие струи, то холодные, то обжигающие, били со всех сторон и приятно щекотали тело. Высушенная жарким воздухом, она вышла из раздвижных дверей кабинки – и её тут же атаковала зубная щётка. – Как ты чистишь зубы! У корней налёт! Ты не умеешь! – визжало жужжащее и вибрирующее чудовище. – Давай учиться! Открывай рот! Получив точный удар, щётка полетела в сторону, со звоном стукнулась о кафель – и заползла под умывальник. Похоже, обиделась. На кухне уже ждал холодильник: – Извольте выбрать блюдо: отбивная с горошком, окрошка со сметаной, суп-пюре с трюфелями, котлетки пожарские… Он перечислял и перечислял. – Стой-стой. – Инга подняла ладонь. – Это же всё в тебе не поместится? – О, вижу, вас обманул мой дизайн! – Он улыбнулся во всю ширь металлического корпуса. – Я – автоматический раздатчик, готовят не здесь. – Тогда мне жаркое, картошку и оливье, – решила Инга. Холодильник скосил нарисованные глаза в коридор: – Э-эй, весы-ы! Оттуда метнулось нечто низкое и широкое, приподняло стопы девушки домкратом, нырнуло под них. Потом выбросило вверх полосатую палку, выступающий конец проехался по макушке. Писклявый голосок сообщил: – Рост и вес измерены! Индекс массы тела выше нормы на два килограмма. Противная штука скрылась за поворотом. Раздатчик открыл окошко, подхватил манипулятором тарелку и протянул клиенту: – Салат «Витаминный», рекомендую! Дверца «холодильника» оказалась приварена намертво, кнопок на ней не наблюдалось – должно быть, пульт управления сзади? И не доберёшься до него, пока раздатчик сам не соизволит повернуться. Удручённо рассматривая тёртую морковку с яблоком, Инга поплелась за стол; стоило ей приземлиться на мягкое сиденье дивана, как из угла заорал телевизор. Он подпрыгивал от возбуждения, подгибая тонкие ножки: – Новый очаг инфекции обнаружен в Боливии, так же, как и в Никарагуа с Угандой и Новой Гвинеей, это бубонная чума. Медики снова не могут подобрать антибиотик. Больных уже отправили спецрейсом в Главную Инфекционную Больницу Земли, расположенную, как вы знаете, в Москве. Несмотря на нехватку мест, сёстры Пленилун обещают обеспечить уход всем страждущим… Экран показал монументальное здание кубической формы, с квадратной дыркой внутреннего дворика посередине. Неподалёку виднелись знакомые башни Щукинского парка – на фоне Главной Больницы они выглядели как спички рядом с пачкой печенья «Юбилейное». – Пандемии холеры во Вьетнаме и Камбодже локализовать пока не удаётся. Врачи Южной Кореи сообщают, что лепра взята под контроль. Тиф в Доминикане и на Кубе унёс уже более двух тысяч жизней... Инга поперхнулась морковкой и замерла с открытым ртом. Что, простите?! Это же будущее, здесь все обязаны быть здоровенькими-счастливенькими, летать к звёздам и сажать на них яблони – какие ещё холера, чума и тэ дэ?