Бездна для героя

Да, дела. Весь мир погибает из-за средневековых болезней – и продвинутые медики нового века не могут найти эффективного лекарства? – Никаких телепередач за едой! – встрял холодильник. – Шум наносит вред пищеварению. – Тоже, еда! – фыркнула Инга. – Мне интересно! Но телевизор уже затих и смотался в коридор. После всей беготни сидеть на кухне и попивать чай было просто изумительно. Она ещё раз подошла к самоварищу, который гарцевал туда-сюда, восседая на собственном столике. – Одну чашку кофе со сливками и сахаром, пожалуйста. Из блестящего носика в стакан полилась пышущая паром струя. – Кушай, кушай, Федора Егоровна! – прогудел сказочный чайник-автомат. И этот на лишний вес намекает, вот медный паразит! – Здравствуйте, я – Мадам, – прозвучал сзади приятный низкий голос. Инга обернулась, придерживая кофе. Перед холодильником стояла полноватая женщина средних лет, в песочном костюме с юбкой-карандаш. Безупречная укладка, деловая улыбка, блокнот и ручка наготове. А входная дверь-то не открывалась. – Кто ты? – спросила женщина. – Чего ты хочешь? Через песочный костюм можно было разглядеть высунувшегося из ванны мойдодыра. Так, если прошмыгнуть мимо холодильника, удастся сбежать в прихожую. Стакан полетел навстречу приведению; протиснувшись между ним и косяком, Инга ворвалась в соседнюю комнату и захлопнула дверь. Мадам подошла от окна: – Кто ты? Чего ты хочешь? – Пристала тут со своими варлонскими вопросами! – подвернувшийся кстати тостер с воплем пролетел сквозь идеальную укладку – на мгновение появились цветные квадратики, как помехи на телевизоре. – А, голограмма! – выдохнула Инга. – Я – суперкомпьютер, моё предназначение – учитывать интересы каждого жителя Земли. Чего хочешь ты? – Чего хочу? – Она облизала губы. – У вас тут будущее, да? Мне нужно лекарство от рака поджелудочной железы четвёртой стадии. Изобрели такое? – Подождите, проверяю информацию. Голограмма стояла и улыбалась. Потом произнесла: – Вынуждена тебя огорчить, хотя бы на сорок процентов эффективного средства не найдено. Что-нибудь ещё? – Ничего, – тихо ответила Инга и села мимо кровати, потому что та снова отодвинулась. – В таком случае вы будете интегрированы и займёте надлежащее место в общественной иерархии. – Ага, выдадите за раба, знаем, – откликнулась Инга. Мадам исчезла. На душе тапиры скребли. Да и что толку, если бы его изобрели? Домой не попасть. В комнате между тем происходило какое-то нездоровое движение: шкафы отъехали к окну, кровать поднялась вертикально, пушистый ковёр сложил ворсинки и стал гладким, упругим. Въехали три робота, подозрительно похожие на тренажёры; за ними вползла скакалка. – Зарядка! Зарядка! – скандировала мебель. – Спасибо, я уже напрыгалась. – Инга отпрянула и ударилась спиной об гардероб. – На год хватит! Скакалка обвилась вокруг ног: – Только посмотрите на свои мышцы! Их необходимо укреплять. – Надо вам спеть песню о пользе физических упражнений! – воскликнул самоварище, и его стол начал приплясывать. – Зарядка всем полезна, зарядка всем нужна! – затянули шкафы, подхлопывая себе дверцами: От лени и болезни спасает нас она! От хандры и от мороза, И от остеопороза, От холеры, анемии, От волчанки, невралгии. Если тело пропотело – Три калории сгорело. Хочешь ужин заработать? На ступеньках надо топать! Шкафы то съезжались, то разъезжались, наклонялись в разные стороны, так что посуда внутри металась туда-сюда и ударялась о стенки. – Эй, вы прекратите танцевать?! – напрасно просила Инга. – Они только начали, – сообщил шёпотом мойдодыр. – Слушай, тебе же это всё не нравится? – Инга повернулась к нему. – Почему сам кренделя кривыми ногами выделываешь? – Иначе не могу – танцы заложены в мою программу, для психологической реабилитации пациентов, – ответил умывальник, помахивая полотенцами. Будь ты русский или швед, Будь ребёнок или дед, Будь за мир ты во всём мире – Волоки скорее гири! Вшивый, лысый и хромой, Будь ты даже смерть с косой, Мы тебе безмерно рады, Только отжимай снаряды! Нам сегодня всё кошерно – Занимались мы примерно! Можешь ты не есть мацу, Главное – качай мышцу! В песне ещё были слова, только не все приличные: народная, наверное. Кордебалет из божьих коровок въехал на ковёр и закружился красным водоворотом, чёрные точки каждой сложились наподобие залихватской улыбки. Из прихожей раздавалось ритмичное топанье – там подпрыгивал холодильник. Настольные лампы забрались на шкаф, верхние светодиоды погасли. В лучах софитов, большого и маленького, выступали двое танцующих. – Дурдом! – простонала Инга, наблюдая, как тостер со скакалкой пытаются изобразить влюблённую пару. Когда песня закончилась, кордебалет окружил мойдодыра и удалился чистить раковину. Снова зажегся свет. В комнату въехала стеклянная тумба с лекарствами на полочках, повернула квадратную голову к Инге: – Зарядка отменяется. У меня срочный приказ от Мадам. – Вечно ты не вовремя, медицинский бот! – Скакалка погрозила хвостом. – Мы почти убедили пациента! Бот не слушал. – У вас обнаружено отсутствие вживлённого чипа в лобной кости и правом запястье. Необходима срочная трепанация черепа. Он звякнул и выпустил восемь манипуляторов с различными насадками – скальпели, острые молоточки, маленькие циркулярные пилы… – Не надо мне ничего вживлять! – предупредила Инга. – Чип позволит вам общаться, заказывать товары и услуги, контролировать своё здоровье, – наступал железный садист, – без чипа немыслима жизнь современного человека. – Но я не хочу! – Согласно закону номер двести сорок пять от две тысячи тридцать шестого года, данная процедура обязательна. Согласие не требуется. – Кто-нибудь! Ну в этой автоматической психушке должен же быть хоть один живой человек?! Перепрыгнув через пыточные орудия, Инга понеслась на кухню и юркнула под мягкое сиденье, прямо на стопку клеёнок – хоть диван обычный. Сквозь щель она видела, как мечутся туда-сюда роботы. Но вот в столовую вплыл белый шкафчик с цилиндрической головой на длинной суставчатой шее-штативе. «Рентгеновский аппарат, – поняла Инга. – И тогда они позвали Вия». Голова поездила туда-сюда на каретке, загудела, открылись шторки-жалюзи. «Поднимите мне веки», – задохнулась от ужаса несчастная пленница. Рентгеновский луч метр за метром стал обшаривать комнату. И упёрся в сидение. «Вий» не издал ни звука. Но со всех сторон к дивану ринулась электронная нечисть – вещи общались через собственную сеть. Тележка-носилки присела рядом, на неё выволокли Ингу. По рукам-ногам ползли ремни, растягивая на ложе, медицинский бот приготовился резать. – Помогите! – в отчаянии крикнула она. – Слышите?! Подъехал автомат-анестезиолог, протянул к лицу прозрачную маску, из которой шёл резкий запах эфира. – Нет!.. – Сознание уплывало.