С Миров по нитке

Аста вывела маленькую группу, состоящую из нее, Реддла и Барнса, в присмотренный закуток рядом с Гринготтсом и раздала маленькие зеркала размером с ладонь. Связь они будут держать через них, а пока могут расходиться каждый по своим делам — Косой переулок более-менее безопасен. Путь Баки и Тома лежал в лавки с ингредиентами, а девушка, почти пританцовывая, направилась в банк, где гоблин-привратник встретил ее зубастой улыбкой и даже открыл двери. Это немного привлекло внимание волшебников, которым приходилось справляться самим. — Так, нам нужны зверобой, головки репейника, полынь и аконит, — Барнс сверился со списком. — Подойдут только местные растения, так что вперед. Как найти ваши аптеки? — По запаху, мистер Барнс. Директор иномирской магической школы не только был отличным бойцом, но и умел перекидываться в гигантского волка, а значит, обоняние у него было очень острым. Баки почти не дышал, стоило переступить порог, а потом жутко чихал и тер нос. И его страдания были почти напрасны — они нашли только аконит. Остальные травы волшебники сочли слишком простыми для продажи, поэтому запасались ими самостоятельно в теплое время года, а сейчас зима. Еще и глину нужно раздобыть… — Бесполезно. Пчхи! — мистер Барнс вышел из последней лавки с ингредиентами. — В Лютном переулке есть еще несколько аптек, так что нам придется разделиться. Я схожу к травникам и на ту сторону, а ты как раз купишь все, что тебе надо, — закутанный в хламиду мужчина передал парню увесистый кошелек-мешочек. — Связь по зеркалам, встретимся в кафе на углу. Задача ясна? — Так точно, сэр! — преувеличенно четко выговорил Том. — Фигляр, — потрепал его по плечу Барнс и буквально растворился в толпе, накидывая капюшон лоохи и тут же меняя походку. Просто еще один завсегдатай Лютного, а не «свой парень Баки». — Вот тебе и волшебство без палочки. И без магии… Том неспешно прогуливался по лавкам, складывая уменьшенные продавцами покупки в школьную сумку. Это уже ему не казалось каким-то чудом после приемов новой родни, когда они прятали целые громадины между большим и указательным пальцем, в пригоршне. Эта, другая магия, была очень привлекательна, но вот от палочки он полностью отказываться не собирался — слишком многое приходилось делать вручную. Очевидная магия не плоха, особенно если сильно упрощает жизнь, как Прытко Пишущее Перо с расширенным пространством для чернил — давно на него заглядывался, но не было денег. — У вас есть такие перья в слизеринских цветах? — Том обратился к скучающему за прилавком продавцу, который просиял, услышав тяжелый звон монет в плотном кошельке. — Еще мне необходимо несколько свитков пергамента, чернила, записная книжка и прочее, но хорошего качества. Дешевка не нужна. — Могу предложить шикарный письменный прибор из малахита с серебром, — торговец почуял наживу и указал на пафосную вещь, усеянную змеями. — Для вас, молодой человек, я скину цену до десяти галеонов. Том сначала хотел купить его в подарок Роджерсам, но потом вспомнил, что в обычной жизни они пользуются простыми и функциональными вещами. Поэтому он купил еще одно Прытко Пишущее Перо, а остальные приобретения попросил отправить совой — сумка и так почти полна. А вот список желаний сократился практически до нуля, так что он сейчас просто сидел за столиком на открытой веранде с чарами обогрева, ждал, пока остынет горячий кофе, и читал «Ежедневный Пророк». Ломка копий вокруг законов о толщине стенок котлов, реклама зелья для волос, почти затухший интерес к пролетевшему над Лондоном дракону, большая статья с колдографиями о Геллерте Гриндевальде, поднявшем большой шум на материке, всего пара слов о войне на той стороне и светские сплетни о последнем приеме у Малфоев. Вот им был выделен полный разворот, даже колдография наследника родовитой фамилии присутствовала. Абраксаса запечатлели скучающим у фуршетного стола и слушающего нарочито спокойную Вальбургу Блэк. Белое и черное… И здесь она совсем не похожа на девушку, способную разрушить в гневе целый коридор на третьем этаже… Этикет, приличия, аристократические манеры, маски… — А мог бы веселиться со всеми, а не читать про прием, Реддл, — кто-то хлопнул его по плечу и прошелестел мантией к свободному стулу. Абраксас во всем блеске сиятельной персоны от начищенных туфель до платиновой макушки. — Тебе нужно было просто принять приглашение. — Я не мог присутствовать — появились неожиданные семейные дела, — Том сложил газету и пояснил поднявшему брови однокурснику: — Да, у меня нашлись дальние родственники из… Америки. Мы устраивались на новом месте и обживали дом. — Мог бы и написать, — Малфой подозвал официанта расслабленным жестом, как на колдографии с праздника. — Или мы не друзья? — Друзья, Абраксас, — сдержанно улыбнулся Реддл. — Но я не решился спугнуть удачу. Примета такая. Малфой манерно откидывал длинные волосы и ребячески фыркал, выпытывая подробности, но Реддл отговаривался общими фразами. Боялся нечаянно выдать чужую тайну или сказать что-то не то. В итоге ему просто пришлось достать небольшое зеркало и «постучаться» к тетушке Асте — подошло время общего сбора. Обращение она не услышала, и Том с Абраксасом стали свидетелями того, что гоблины не прочь иногда спеть нечто удалое. Причем грубо-хрипловатым дуэтом. Двум слизеринцам были видны только недра кармана лоохи, так что они могли полагаться лишь на слух. «В те дни, когда я в настроении бываю, Сидя у окна, черепа перебираю. Все те, кто не прочь поразмять немного кости — Вас ждут в эту ночь — мастер приглашает в гости!» — Хороша песня, госпожа Аста. Как и наши торги — только на Востоке знают толк в искусстве сбивания цен, — прокаркал гоблин, а потом Реддл с Малфоем услышали чпоканье вынутой пробки и плеск жидкости. — За наше взаимовыгодное сотрудничество и ваш чудесный эликсир. Не беспокойтесь — руководство выдало мне выходной. — О да, уважаемый Гранлок. Эта бормотуха не для будней — концентрированное счастье и магия Темной Стороны. Жаль, что Тому еще рано ее пить, иначе его так распидорасит на колдунство, что никакой Аврорат с МКМ не справится, — и рассмеялась вместе с собеседником. Малфой совершенно неаристократично выпучил глаза, а Том вдруг подумал, что еще чуть-чуть — и его холеный однокурсник услышит слишком много. — Миссис Роджерс! — громкий голос парня дал петуха. — Я уже в кафе с другом. Вы скоро придете? Том попытался убрать зеркало от взгляда Абраксаса, и тот сделал вид, что не лезет в чужие дела. Однако уши у него почти встали торчком, когда появившийся в отражении гоблин сухо поздравил именинника с датой. Еще и сварливо пробурчал, что будь Реддл гоблином, то ему сковали бы первое оружие и позволили провести поединок, а не зажигали свечки на тортике. Но люди такие люди, что оберегают свой выводок слишком долго, и детеныши вырастают неженками. Не чета его внукам, которых недавно выпустили на вепря с одним кинжалом… Дальше Том ничего не узнал о традициях воинственных карликов, так как Аста просто разорвала связь. Но до этого он успел заметить, что его тетушка и гоблин распивают золотой напиток из одного кубка, передавая друг другу. — «Госпожа Аста»… Кхем… — лощеный парень лениво стряхнул с рукава невидимые пылинки, будто не он только что внимательно слушал чужой разговор. — Ты же знаешь, кто мой отец? Гоблины всегда обращались к нему «мистер Малфой». Не «лорд», не «сэр», а просто «мистер», и то сквозь зубы… Понимаешь, к чему я клоню? — Это не моя тайна, Абраксас, — Реддл спрятался за почти опустошенной чашкой кофе. Малфой не удержался и начал каламбурить, что Том и загадка, «a riddle», — одно и то же. Заказал себе кусок вишневого пирога, еще одну чашку чая и тем дал понять, что никуда не уйдет. Завел злословный разговор о Клубе Слизней, профессорах в Хогвартсе и особенно о преподавателе Трансфигурации. В сторону Дамблдора летели обычные обвинения о незнании полукровками сути магии, а на Тома посыпались… белые лепестки. Сверху и из пустоты. — Тетя Аста? — А кто же еще? — миссис Роджерс тут же проявилась из воздуха и скользнула на свободный стул так быстро, что ни Малфой, ни Реддл не успели вежливо привстать. — Не представишь мне своего друга? Хотя нет, я сейчас сама узнаю, — и перевернула на блюдце пустую кофейную чашку Тома, а потом вгляделась в разводы на фарфоровых стенках. — Хм… Неведомое открыло мне, что вы — Абраксас Малфой. — Magnifique! Великолепно! — Абраксас даже изобразил почти восторженные аплодисменты. — Неужели я уронил в чашку Тома визитку? Как вам это удалось? Особая магия? — Логика, — девушка пожала плечами, закутанными в просторную накидку. — Том часто о вас говорил. Только хорошее, надо сказать. Облик, стать, отличные манеры, ирония и толика хитрости. — Браво, миссис Роджерс! Том тоже говорил о вашей семье только хорошее, но очень расплывчато, — Малфой с намеком поднял брови, ожидая подробностей, но дождался только отвлеченной болтовни. Если Аста где и проговорилась, то мелкие сведения оказались погребенными под суетой. Считается хорошим тоном сначала немного поговорить о погоде, поэтому на Абраксаса она вывалила еле сдерживаемые возмущения сезоном дождей во Вьетнаме и ледяным ветром Эвереста. Одновременно с этим пила принесенный расторопным магом-официантом кофе, переворачивала страницы газеты, расправляла складки лоохи, поправляла тюрбан и продолжала гадать по кофейной гуще для Тома. Реддл после прочтения книг о Гарри Поттере испытывал отвращение к пророчествам, но его тетушка плевать хотела на недобрые предзнаменования. — Знак свыше — только развилка Пути. Ты сам выбираешь дорогу, — передала «гадательную» чашку Тому и стала набивать табаком трубочку с длинным чубуком. — «Бык» значит не опасности, а то, что к вечеру мы закажем индейку «Хатор» — ее подают парящей между бычьими рогами. «Змея» — не ненависть и интриги, а твоя принадлежность к факультету или встреча с Пушком. «Квадрат» — не тюрьма, а закрытый заклинаниями Хогвартс. «Муха»… Ее тоже как-нибудь обойдем. Как-то так… — запалила от наколдованного огонька табак и щелчком пальцев заставила дым улетать за пределы открытой веранды. Малфой продолжал вежливо улыбаться, но глаза у него были стеклянные. — А если сказано четко? — Реддл опустил чашку на блюдце и процитировал книгу. — «Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой»? Он не успел договорить, как воздух всколыхнулся. Но не от высших сил и роковых предсказаний, а от прихода Темным Путем еще одного мага в хламиде и с вещмешком на плече. Баки сбросил капюшон, по-простому кивнул присутствующим и утянул от соседнего столика стул для себя. Сидящий с абсолютно прямой спиной Малфой отрешенно хмыкнул, и сел в позу роденовского мыслителя, не сводя глаз с нового лица. — Это тоже не приговор, Том. Я возьму газету? — после кивка Баки зашелестел страницами и продолжил как ни в чем не бывало: — Стив как-то раз мне сказал, что банальность и стабильность покинули его жизнь в день, когда они встретились с Астой. Моя жизнь тоже была бы намного спокойнее, если бы я тогда выполнил свое задание или убил ее, но я не жалею о неудаче. — Это мистер Барнс, брат миссис Роджерс. Названный, — представил его Реддл поднявшему брови Абраксасу. — Вы всё нашли? — Конечно, — Баки достал из-за пазухи список, еще раз сверился с ним, а потом просто превратил бумагу в прах и замолчал, вперившись взглядом в глаза девушки. Если наследник благородной фамилии рассчитывал погреть уши, то его ждало горькое разочарование — ни Аста, ни Барнс не сказали друг другу ни единого слова. Однако… Однако мимика и жесты выдавали скрытый нелегкий разговор, хотя губы шевелились только для того, чтобы поджаться или изогнуться в кривую ухмылку. Безмолвную Речь двух иномирцев прервала важная сова, чуть не разметавшая со стола чашки. Она как-то радостно ухнула и протянула Асте лапу с привязанной круглой коробочкой и свернутым пергаментом. Стоило отвязать птичью ношу, как та сразу увеличилась и почти свалилась на колени. — Хм… А я говорила! — Аста закусила чубук трубки, заглянула в недра коробки и вытащила из нее широкополую гангстерскую шляпу с высокой тульей. Только вместо фетра она была сделана из толстой черной кожи. — Уважаемого Гранлока повысили, а значит — он мне бездарно проспорил. Что ж, теперь можно и отправляться. Странные брат и сестра попрощались и ушли вперед, а Малфой плюнул на условности и придержал Тома за рукав мантии. — Я не видел у них палочек, и они разговаривают без слов… Они что, фейри? — Не думаю. У них бьются сердца, а вот у жителей Холмов — нет. — Откуда ты знаешь? Я имею в виду про фейри… — Мордред! … Я тебе потом расскажу, но только под Клятву.

***

Вечером Реддл сам себе напоминал Малфоя в кафе — ничего не понимал и просто плыл по течению. На столе и правда оказалась невероятно вкусная индейка, медленно плывущая между бычьими рогами. Рядом как в невесомости парили шарики соусов, в которые полагалось обмакивать кусочки мяса или овощей. Большой торт со свечками тоже был. Правда, свечи зажигала Аста, дыхнув на них драконьим пламенем, так что Тому пришлось задувать только огарки — воск еле пережил жар. Потом Реддла дергали за уши, сыпали за шиворот монеты и мазали сажей нос — на счастье. Радует, что от цветного колпака ему удалось отказаться, но вот потом тетушка поставила перед ним щербатый тазик с глиной, высыпала туда пепел сожженных трав и наказала вымешивать комок прямо за праздничным столом. Аста ходила туда-сюда в своей новой шляпе и подбадривала, Баки не давал Тому погибнуть от голода, поднося ложку с тортом, а Стив сочувственно бросил в стакан с соком трубочку и ушел в свои мысли. — Тот вор-колдун, которого ты сам обокрал на тушенку, должен быть наказан согласно проступку, — Аста потрясла перед глазами Тома конвертиком с грязным волосом. Синее Прытко Пишущее Перо, закрепленное на тулье, покачивало длинным кончиком в такт движениям. — Он мог аппарировать и ограбить ферму, где всего в достатке и делают скидку на мышей, но решил обворовать жителей голодающего Лондона. Еще и закабалить тебя хотел! Ему надо сделать «а-та-та», но не летально. — И самое главное — проклятие должно быть с условием снятия или активации, — назидательно покачал наполненной ложкой Баки и запихнул ее в рот Реддла. Тот только вопросительно замычал. — Да-да, именно с условием, как шанс для приговоренного. Или розги для хулигана с последующим прощением. — Тогда… — Том отделил кусок глины размером с кулак и стал лепить куколку-вольт. — Я хочу, чтобы он больше никогда не мог воровать. Пусть он засыпает или спотыкается, если захочет причинить кому-нибудь зло. Как думаете, мистер Роджерс, это подойдет? — А? Да, отличное решение, — мужчина вынырнул из размышлений. — Баки, у тебя получилось найти информацию? На что Барнс только кивнул на полупустой рюкзак и похвастался, что навыки шпионажа он оттачивал под руководством Черной Вдовы. Аста же подхватила тазик с остатками глины и потянула Тома на улицу. Она тараторила, что из нее можно будет сделать отливочную форму для обещанного артефакта, а «трофейные» оловянные солдатики и медная дверная ручка пойдут на сплав бронзы. И еще несколько раз упомянула, что они будут обходить предсказание о мухах… Чем дальше они с Реддлом уходили к защищенному сараю, тем глуше звучал ее голос и пожелания Тома. Когда голоса затихли окончательно, Барнс вытащил из вещмешка стопку потрепанных газет, которую разделил надвое, а Стив достал из-под половицы компьютер-проектор лирим и включил его голосовой командой. — У нас есть как минимум полтора часа, — Роджерс пролистал ненужные страницы и четко выговорил в сторону вспыхнувшей голограммы с гербом Мира Двух Солнц: — Стивен Грант Роджерс. Открыть архив Земли-199999. Раздел Вторая Мировая война. Начать анализ и поиск совпадений. Хм… Договор о ненападении между СССР и Германией — четырнадцатого августа тридцать девятого года. — А у нас его заключили двадцать третьего августа, — вставил Баки, наблюдая за создаваемыми записями и отметками. — Теперь моя очередь. Вермахт напал на Польшу первого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года. Это совпадает. Продолжим… Два старых друга и боевых товарища так увлеклись исследованиями, что даже не заметили, как наступила глубокая ночь. Они задавали разные алгоритмы и просили искусственный интеллект составлять графики и вычислить систему совпадений, но что-то от них ускользало. Все-таки они не гении, подобно Старку. — Том уже спит в обнимку с новой безделушкой, — в кухню-штаб вошла Аста, прикрыв за собой дверь. Шляпа с волшебным пером до сих пор была у нее на голове. — Я вижу, что вы почти вывели закономерность, но вам не хватает данных. А могли бы просто спросить. Под немного обиженными и разочарованными взглядами Аста быстро набросала пером на бумажке простой рисунок: векторный луч с жирной отметкой, через которую проходит множество тонких линий. Около центра рисунка она быстро нацарапала: «8 мая 1945 года», точка равновесия истории и времени для всех Миров ветки «Земля». События могут меняться, происходить раньше, позже или не случаться вообще, идти по синусоиде и совпадать с датами соседних реальностей. Чем дальше от отметки, тем больше различий, но неизменно одно — восьмого мая сорок пятого войска Германии будут разбиты, она капитулирует, а на следующий день люди начнут отпускать войну из сердца. Уберут оружие в сторону, чтобы взять в руки плуг, столярный инструмент или кисть с красками. Будут возвращаться домой, чтобы жить долго, растить детей и деревья. И, конечно, чтобы снова обнять родных, которых уже не чаяли увидеть. — Скорее всего, таких «точек» несколько, иначе разброс истории был бы слишком большим, — озвучил свою теорию Баки, качаясь на стуле по старой привычке. — Война сама стремится быть завершенной. — А мы ей в этом поможем, — припечатал Роджерс и сцепил руки над столом. При этом он не отрывал решительного взгляда от поднявшей бровь жены. — Судя по новым данным, приблизить победу не получится, но мы можем сократить потери — просто будем держаться ближе к местам сражений. Мы не выдадим себя и будем скрытно срывать операции фашистов. Станем партизанами без опознавательных знаков и страны. — Стиве… — открыла рот Аста, но Роджерс поднял руку и попросил тишины. — Я помню, что вмешиваться в чужую историю нельзя! И Карл, и ты не раз мне говорили о том, что люди должны сами совершать и исправлять ошибки. Но я не могу тихо и спокойно сидеть в тылу, пока гибнут люди. Если я останусь здесь, то это уже буду не я, не Стив Роджерс. Что бы ты нам с Баки ни сказала, я могу ответить лишь одно: я рвался защищать людей даже когда мне еще не вкололи сыворотку. А сейчас просто не имею права отсиживаться в стороне! — Я полностью согласен со Стивом, — Барнс прищурился, сложив руки на груди. — Я заходил сегодня в обычный Лондон, и он весь в руинах. Повсюду разрушенные здания и медпункты, а дорогу мне объясняли, ориентируясь на бомбоубежища. Даже дети. Знаешь, Аста, я, пожалуй, выкопаю обратно свой «топор войны». И можешь нас переубеждать, идти с нами или нет — мы уже все решили. Девушка только покачала головой и налила вина в три стакана. — Я с вами, но вы забыли об одном очень важном человеке, — Аста достала из кармана сложенный газетный лист с двигающимися фотографиями. — Геллерт Гриндевальд. Тот бесшумный бомбардировщик наверняка прошел через руки его людей, а среди экипажа был маг. В этой ветке Миров именно Гриндевальд развязал нацистское движение, подстрекая Гитлера и действуя через обычных людей. И концлагеря он организовал для того, чтобы у него под рукой всегда был замученный материал для жертвоприношений. Эта такая фашистская мразь, что стоит ему пронюхать о нашей сути — и мы лишимся сердец. Но трогать его нельзя — в сорок пятом его вызовет на магическую дуэль Альбус Дамблдор и победит. Это не наша война и не наш трофей. — Значит, мы не будем попадаться на глаза Гриндевальду и его прихвостням. Как и пресветлому волшебнику, — веско решил Роджерс. — Только сначала раздобудем сведения о Первой магической войне в Мире, где ты переродилась, — Баки еще раз проверил архивы. — У нас нет ничего, кроме общих данных. Мы быстро забежим, возьмем хроники и уйдем обратно. — Нет, — неожиданный ответ Асты прозвучал резко, как удар молота по наковальне. — Я… Я не могу. Слишком сильно боюсь, поэтому Хумгат меня не пропускает туда. Вас я тоже туда не пущу — слишком опасно. Нет, не для нас… Время разных Миров не связано между собой. Где-то очень далеко тело другой Асты-Пчелки еще не успело упасть на землю, сраженное Авадой Волдеморта. Крик ее друзей не успел завершиться, как и смех врагов. Как и сама история Мальчика-Который-Выжил. Причем во всех причастных Мирах — автор книги про мага-сиротку со шрамом умерла. Она написала всего четыре книги, а потом погибла в нелепой аварии, так что опираться больше не на что. Аста хотела сама завершить магическую войну, скрытно помогая Гарри Поттеру: подготовиться, добраться до тайника с очередным крестражем Темного Лорда, возродить дубль, собрать и подлатать черную душу, обвешать заклятиями и подставить под удар магии Поттера, чтобы сбылось предсказание. Астрель живет больше тысячи лет, так что для нее было не трудно найти подходящие проклятия и выждать нужное время для уничтожения Волдеморта, но теперь… — Раньше я смотрела на Тома и видела будущего убийцу, психопата со змеиной рожей, — Аста осушила стакан с вином и налила еще. Ее муж и брат молча слушали откровения с каменными лицами. — Теперь я не смогу подставить Волдеморта, ведь буду видеть в нем хитрого, но хорошего мальчишку. Я хочу и не хочу смерти другого Реддла. Поэтому Хумгат меня не пускает в тот Мир, да и сама не пойду — я из-за своих метаний могу стать причиной очень многих смертей. — Мы что-нибудь придумаем, Аста, — Роджерс ободряюще сжал ладонь жены и дождался вымученной улыбки. — И с войной, и с Гриндевальдом, и с Волдемортом. Все трое молчали, думая о своем. На провинциальной английской кухоньке сороковых годов тихо пикал компьютер-проектор лирим, шумела вода в старых трубах, выл ветер в дымоходе, с еле слышным шорохом скользил по стеклу снег. И только Том Марволо Реддл бесшумно убрал ухо от замочной скважины и вернулся к себе в комнату. Не скрипнул ни единой половицей и тихо забрался под одеяло. В целой и неразорванной душе Реддла металась самая настоящая буря. Его стройный план идти по головам, чтобы стать признанным Наследником Слизерина, трещал по швам от переоценки мира. Стоят ли могущество и власть чужих жизней? Волдеморт (а Том уже называл его только так и отделил от себя) вознесся почти на вершину, но за ним большей частью были повязанные страхом и меткой маги. Трусы, неосторожные глупцы и предатели, не ставшие его искать после развоплощения. Действительно искренне его поддерживали немногие, но были ли они нормальны? Каков король — такова и свита, а их повелитель был фанатичен, безумен и жесток. И одинок. — Новый з-з-змееныш-ш-ш, ш-ш-што с-с-с тобой? — на кровать заполз Пушок и, как обычно, свернулся под боком, положив голову на плечо. — Вертиш-ш-шься и вздыхаеш-ш-шь. Ты сбрас-с-сываешь с-с-старую кожус-с-с? — Похож-ж-же на то…

***

Дни до отправки Реддла в Хогвартс вдруг распухли, под завязку наполненные событиями и действиями. То, что мистер Барнс раньше называл «разминкой», превратилось в настоящий комплекс подготовки к бою. Тома не заставляли бегать с остальными, но он старался не отставать, впитывая обрывки знаний, как губка. Когда три бойца начинали рукопашный спарринг, он просто сидел в стороне, даже не пытаясь присоединиться — защитный контур вокруг участка иногда трещал от сильных бросков, а глаза не всегда успевали улавливать быстрые замахи и подсечки. Так же он крутился рядом, когда Роджерсы и Барнс отрабатывали колдовство, которое было бы незаметным и выглядело как стечение обстоятельств. А потом самого Реддла учили «делать ноги» — ходить Темными Путями, но у него ничего не получалось. — Я не могу, — парень топтался на очищенном от снега пятачке и даже не смотрел в сторону «точки номер два». — Это слишком сложная магия. Я постоянно сбиваюсь с мысли и расчетов. — Ага, значит, дело в слишком развитых и рациональных мозгах. А ведь ты перед нашим знакомством прыгнул выше головы, когда убежал через Хумгат от бомбежки… — Аста цыкнула, почесала за ухом и оглушительно свистнула. — Гинерва! Прокати-ка Темными Путями этого жеребенка! Том был ненамного ниже Асты, но она просто схватила его за шиворот и ремень брюк, а потом закинула на спину возникшей из неоткуда кобылы. Белоснежную шкуру покрывала только вышитая попона, и парню пришлось вцепиться в гриву — ни седла, ни стремян с уздечкой не было. — Советую закрыть глаза, Змейшество, — шлепнула лошадь по крупу и сложила руки рупором, крича вслед: — И помни, главное — желание! Это были самые невероятные полчаса в его жизни. Английский холод со свистом ветра в ушах сменялся жарой, сухостью и скрипом песка на зубах. Несколько раз его мочил дождь или морские брызги. Лай собак заглушал рев хищников или вой вьюги. По лицу хлестали ветки и острые льдинки. Том изо всех сил жмурился, следуя совету, но любопытство… Джунгли, горы, луга, ущелья, побережья так быстро замелькали перед глазами, что голову охватила мигрень, а желудок вывернулся наизнанку, прямо на белоснежную холку. Кобыле это очень не понравилось, она, возмущенно заржав, остановила межпространственные скачки и замолотила копытами, встав на дыбы. Ослабленный Том не смог удержаться и скатился со спины вместе с попоной. Тяжелая ткань накрыла его с головой, когда он начал погружаться в вязкую горячую жидкость. Реддл еле выпутался из нее и застыл — судя по огромной грязевой луже, ледникам и горам с вулканами, он оказался в Исландии. Жижа почти обжигала, в центре набухал большой пузырь, который спустя секунду взорвался грязевым кипятком. Горячие капли чуть не попали в глаза, а Том сам не уловил, как успел выбраться из ловушки и побежал прочь. Холодный северный ветер выдул все тепло из грязной и тяжелой одежды, а дыхание быстро сбилось, проваливаясь в легкие ледяным комком. — Д-домой бы сейч-час… Раньше Реддл считал своим домом Хогвартс. Движущиеся лестницы, призраки, говорящие портреты, магия… А сейчас ему хотелось к простому камину в маленькой гостиной, свернуться на перештопанном «историческом» диване и проспать несколько часов, кутаясь в плед. Он сам не понял, как валуны и скалы сменились знакомым крыльцом. Просто перед глазами мелькнуло несколько пейзажей — и он уже в привычной английской деревушке, у собственного дома, а навстречу ему несутся перепуганные Роджерсы. В единый миг Тома избавили от грязи, а мистер Роджерс подхватил его на руки и побежал с ним в маленькую ванную комнату. Миссис Роджерс мгновенно наполнила старую чугунную ванну водой, нагрела ее и вышла вон, чтобы не смущать парня, который начал стягивать мокрую ледяную одежду. — К-как вы соз-здаете Ж-живую воду? — Том задал Стиву давно мучающий его вопрос, стараясь не стучать зубами. — К-какие-то ос-собые ингредиенты? — Руна Соулу на стенках сосуда для воды и желание излечить. Только и всего, Том. Ты копал не в том направлении. — М-мерлинова з-задница… — Том, не выражайся! С того самого дня Реддл заметил, что беспалочковая магия ему дается намного проще. Настолько проще, что фонарик наколдованного им же Люмоса он заметил только тогда, когда глубокой ночью отложил книгу и по привычке сказал: «Нокс». Волшебно…

***

До Лондона и вокзала Кингс-Кросс Роджерсы с Реддлом добрались на мотоцикле. Совместными усилиями транспорт был зачарован со всех сторон, не увязал в снегу или грязи и мог выдержать прямое попадание немецкой бомбы. Правда, на пассажиров и водителя это не распространялось, и для них пришлось накладывать отдельный магический щит, способный отклонить с траектории пули. В остальном ворожба смягчала встречный ветер и защищала от жары или холода. Преградой от снега или дождя пришлось пренебречь, чтобы сухая одежда не вызывала подозрений у свидетелей. За время пути мелкая морось встретилась им дважды, как и положено на туманном Альбионе, но Реддл счел это допустимым неудобством — испытания мотоцикла совместили с путешествием из деревеньки в столицу. Том провел его в люльке, запакованный в самое теплое пальто, толстый шарф, шлем и большие летные очки, но не жаловался — ему самому хотелось проехаться по старым дорогам, пить чай из термоса на привале и есть разнообразные сласти, добываемые Астой из небытия. Просто еще одно маленькое приключение перед учебой и возвращением Дамблдором палочки. На платформе 9 ¾ их уже ждал мистер Барнс, которому не хватило места на Харлее. Среди суеты отбывающих и провожающих он сильно выделялся невозмутимостью, ощущением силы и хламидой, делающей его похожим на античные статуи грозных богов. Аста и Стив опять маскировались под обычных людей, но на этот раз одежда была новая, а на голове у девушки красовалась трофейная гоблинская шляпа с синим пером. — Баки, а почему ты в лоохи? — ехидно спросила Аста. — Пулемет проще прятать, — буркнул в ответ Барнс. — Только пулемет? — Стив вроде как по-дружески толкнул его локтем, и Барнс залязгал, как банка с болтами. — Это меры предосторожности! — потерял невозмутимость мужчина и более спокойно обратился к «их» студенту. — Том, ты точно все взял? Артефакт не забыл? Пока состав не отошел, я могу быстро сбегать за вещами. Точно? Ну ладно. Реддл поначалу мялся перед поездом и носком ботинок касался нового чемодана с расширенным пространством. Хмыкал и косился на студентов Хогвартса, которых теребили и в последний раз обнимали родители. Несколько раз заметил акульи взгляды Малфоя и однокурсников со Слизерина — в вагоне будет допрос. После свистка Том чинно попрощался с бдительным Барнсом, галантно поцеловал воздух над пальцами фыркнувшей Асты и с достоинством пожал руку Роджерсу. А тот просто обнял его в ответ и на ухо посоветовал проверять помещение, если захочет «пошушукаться кое с кем в уборной». Когда Том стоял на подножке поезда, ему вслед неслись тетушкины пожелания назвать «чудную зверушку» Василием. — Пушок — есть. Мурзик — есть. А Васеньки еще нет! И имя-то как подходит, — не унималась Аста с кошачьей натурой и махала белым платочком. Парень прошел по вагону и нашел пустое купе. Чемодан занял свое место, а Том решил освежить знания по Трансфигурации, пока его не нашли остальные. Что его будут искать, он не сомневался. Так и случилось — не прошло и десяти минут после отправления, как дверь отъехала в сторону, и в проеме показался Абраксас. — Приветствую, Реддл, — Малфой проплыл в купе, расположился на сиденье, как на троне, и пропустил положенные разговоры о погоде. — Как здоровье твоих дядюшек и тетушки? Очень интересные люди. Знаешь, у моего отца есть несколько деловых партнеров в МАКУСА… Под намеки, что о предках Роджерсов и Барнса даже в Америке никто не слышал, купе стало заполняться студентами. Большей частью они были с факультета Слизерин, но затесалась и парочка с Равенкло — явно работа проболтавшегося Абраксаса. Несколько человек взмахнули палочками и запечатали дверь, а потом на Тома уставилось множество глаз. Он вдруг ощутил себя маленьким ужом, окруженным голодными лисами. — Малфой, ты о них не слышал, потому что они маги первого поколения. То есть маглорожденные, хотя я в этом не уверен до конца. — Грязнокровки? — Нотт разочарованно откинулся на спинку. — Реддл, не принимай нас за дураков. Лучше скажи нам правду. Мы же друзья… В мире волшебников-аристократов семья гораздо ценнее друзей, ведь друг сегодня есть, завтра нет, а послезавтра может стать врагом. Том едва заметно шевельнул пальцами и послал в сторону запертой купейной двери поток магии. Он был зол, поэтому все заклинания однокурсников слетели, как паутина, а створка с силой отъехала и сорвала стопора. Скрежет поломанной двери стер с лиц некоторых слизеринцев налет фальшивого панибратства — беспалочковую магию волшебники уважали. Том добавил в сумбур немного давления на ментальном уровне и демонстративно перевернул несколько страниц учебника Трансфигурации чистой магией. — Они теперь моя семья. Либо Клятва о молчании, либо уходите. Не прошло и получаса, как Реддл осторожно хвастался перед давшими обещание студентами. В частности, показал артефакт нападения и защиты, что для него отлила под лунным светом тетушка Аста. Имя для волшебной вещи ему не пришлось придумывать — оно уже было на бронзовой ручке жезла и внушало другим легкое опасение, но только Реддл знал его истинный смысл.

***

Платформа 9 ¾ постепенно пустела, а трое странных людей так и продолжали стоять на перроне. Том не вернется до самого лета, и им только оставалось надеяться, что в его перевоспитании они нигде не перегнули палку. По дороге к Харлею Стивен уверенно говорил, что если у него получится справиться с несостоявшимся Темным Лордом, то и подростковый возраст Лиама он выдержит без проблем. И это будет ему лучшей наградой и трофеем. — Кстати о злодеях и ценностях… — Аста приняла руку мужа и уселась в люльку мотоцикла. — Ты, мон шер, сграбастал себе фашиста от мира волшебников. И уничтожил, фигурально выражаясь. А еще неоднократно бил каноничного фюрера по сусалам, поэтому я требую сатисфакции. — А теперь поясни, пожалуйста, понятным языком, — Роджерс завел двигатель и смахнул с кожаного сидения капли дождя. — Я все еще простой парень из Бруклина и не знаю всех заумных слов. И да, тот «фюрер» был всего лишь актером в шоу «Капитан Америка», если ты не забыла. Все просто — дракон хочет еще одну голову в коллекцию. За все века странствий Асте никак не удавалось пробраться в Берлин сорок пятого года, где в бункере трясся сходящий с ума Гитлер. Богатый будет трофей. — Это даже не обсуждается! — Стив сурово свел брови. — Мы планируем диверсии так, чтобы быть незаметными, а обезглавленного фюрера не спишешь на несчастный случай. — Тем более что его будут опознавать по зубам — мертвого Гитлера обольют бензином и подожгут, — добавил Баки, устраиваясь на пассажирском месте. — Если не будет железных доказательств, что он мертв, начнутся беспорядки или полезут самозванцы. Так что Стив прав — никаких черепов на память. — Может, тогда возьмем не голову, а одно маленькое фашистское ушко? Все равно ведь сгорит. Пофиг, левое или правое. М? — О господи… — Роджерс сжал пальцами переносицу. — Знаешь, Аста… Иногда я рад, что в нашу первую встречу у нас ничего не вышло — я бы просто от тебя убежал. И точно не стал бы знакомить с мамой, если бы она была жива. — А вот это было больно… До самого дома Аста не проронила ни слова. Почему-то ей стало очень обидно, что Стив посчитал ее недостойной знакомства с замечательной женщиной Сарой Роджерс. Он, конечно, потом извинился, но горький осадок еще долго давал о себе знать.