С Миров по нитке

У Тома Марволо Реддла был План, и он его придерживался. Он и за первые два курса заставил себя уважать, однако сейчас чересчур большие шевеления вокруг него стали напрягать. Как и то, что многие теперь набиваются к нему в друзья. Факультет Слизерин недаром называют логовом змей, но Том решил переиграть их всех и стать главным «Змейшеством» в этом клубке. И, конечно, найти верных соратников — одиночкам трудно выживать в мире. Тетя Аста не раз говорила, что Истинная магия уходит от лжецов, поэтому он просто стал хитрее и недоговаривал, когда его спрашивали о таинственных родственниках. Чтобы воплотить задуманное в жизнь, было достаточно не выдавать всей правды и смотреть на реакцию тех, кто хотел примазаться к чужой силе. Тетя и дядя ему совсем не пишут (но связываются в условленное время по зеркалам и иногда посылают весточки Безмолвной Речью или снами). Им совершенно не интересны его оценки по предметам (потому что основной упор идет на Истинную магию). Они уехали по своим делам и не желают видеть Тома на Пасхальных каникулах, тем более рядом с собой (тем более в Восточной Европе, где устраивают диверсии под градом пуль). Они не будут делиться с ним тайными знаниями (ведь книг в сундуке ему хватит на пару лет изучения). Роджерсы вообще жалеют, что взяли его под опеку после бомбардировки Лондона (знали бы и могли — усыновили бы сразу после рождения). И финальный аккорд — его происхождение. Из агентства того мага, который занимался бюрократией для Роджерсов, пришло письмо с документами и подробным отчетом о местонахождении и грязном белье его живых и почивших кровных родственников. Том специально «забыл» конверт на тумбочке, а потом быстро сдался перед расспросами Нотта, который сознательно сунул нос не в свое дело. — Так твой папаша — магл? — чистокровный сноб сморщил нос, как от дрянного запаха. — Да, — Реддл-младший изобразил стыд. — Тот, кто меня зачал — не-маг, но моя мать из Гонтов. — Это не имеет значения, полукровка. Томасу даже не пришлось изображать отрешенность и плохое настроение из-за покинувших его «друзей» — Роджерсы связывались все реже. Реддл решил не сидеть на берегу в ожидании новостей и просто заключил соглашение с одним пятикурсником из Хаффлпаффа: он платит, а барсук достает ему прессу из обычного и магического мира. Прозрачные деловые отношения, не более. Потом Реддл уходил с газетами в какой-нибудь заброшенный класс, смахивал пыль с парты и начинал искать следы между строчек. Прытко Пишущее Перо делало пометки в ежедневнике и обводило абзацы, сквозь которые явно проглядывали «партизаны из Америки». Можно сказать, что они отмечались в половине случаев неудач фашистов, ведь примерно с семнадцатого января офицеры Третьего Рейха «внезапно» стали чаще биться головой об углы и иногда ее терять, немецкие шифровальщики «внезапно» начали оставлять ключи к кодам где попало, личный состав целыми дивизиями «внезапно» травился несвежей пищей прямо перед атакой, а снабженческие базы «внезапно» сгорали от несоблюдения техники безопасности. Немцы! Педанты! От несоблюдения техники безопасности! Которую впитывают с молоком матери! Мордредов бред, если не учитывать благородство дядюшки Стива, основательность дядюшки Баки и дурной юмор тетушки Асты. Дьявольская смесь… Такие же следы они оставляли и на страницах волшебных газет. Неизвестная вариация массового Конфундуса, наведенная на пилотов бомбардировщиков и не оставившая после себя четкого следа, «будто по волшебству». Магическое изменение ветра, сдувающего ядовитый газ. Необычайно сильные щиты над общественными зданиями. Сведения, что многие сторонники Гриндевальда скупают зелье сна без сновидений или просто сдаются союзникам. Одна из них, легилимент Куинни Голдштейн, поведала, как при проведении опасного и запрещенного ритуала мелкий ручей «вдруг» разлился бурной рекой и смыл линии ограничивающей Печати. Дух, которого вызвали сторонники Гриндевальда, вырвался на свободу и уничтожил ритуалистов, а потом принялся за остальных. У самой мисс Голдштейн серьезно пострадали только нервы — смертельный вихрь остановился перед ней, принял вид трехликого старика и назвал ее «глупым обманутым ребенком». А потом наотмашь ударил по виску и до самого рассвета крушил базу террористов. Немногие маги тогда смогли уйти с помощью портключей — аппарация не работала. Сам Гриндевальд скрылся одним из первых, бросив соратников умирать. А еще мисс Голдштейн под Веритасерумом рассказала, что Геллерту Гриндевальду удалось обвести ее вокруг пальца, несмотря на ее развитый дар к чтению мыслей — он заставил себя поверить в собственную ложь, когда вербовал ее в соратницы и обещал спокойную жизнь с любимым не-магом. А спустя некоторое время просто так убил нескольких маглов, но опять сменил маску и сказал, что это «жертвы ради общего блага». Он как пар над котлом — с легкостью принимал любую форму, не имея внутри ничего постоянного и твердого, только пустоту. И все это что-то напоминало Реддлу. Какая-то мысль скреблась на самом краю сознания и стремилась вылезти на свет… Нечто связанное со скрипучими половицами, снегом, зажженными свечами и тайнами… графиками, замочными скважинами… книжной пылью… Подслушанный разговор про Волдеморта… — Точно! — Том с чувством ударил по парте и быстро перелистал страницы ежедневника в самое начало. Туда он выписал все признаки, когда нашел значение ранее незнакомого слова. — Мощное очарование, грандиозное чувство собственного достоинства и исключительности, ложь по любому поводу, отсутствие совести, контроля и эмпатии. Да он психопат! — и добавил несколько ругательств на парселтанге. Его радость от небольшой разгадки, отвлекшей его от беспокойства за Роджерсов, нарушил резкий звук. Аплодисменты — последнее, что можно было ожидать в заброшенном классе с убранными в кучу партами и тусклыми витражами. — Слава Моргане! Ты все-таки по склонностям не душевнобольной, а ученый, — рядом с запертой заклинаниями дверью слегка поплыл воздух и появилась рука. А спустя мгновение и весь человек, снявший мантию-невидимку. — Мы уже боялись, что родственная кровь взяла над тобой верх. — Малфой, — Том сгреб газеты в одну кучу и изобразил самый холодный взгляд. — Ты о моем отце? — Скорее, о Гонтах, — Абраксас приблизился к занятой парте и набросил уголок газеты на открытую записную книжку. — Это чтобы чужие секреты меня не смущали. Ты, наверное, не знаешь, Реддл, но семья твоей матери известна в магическом обществе как эталон чистокровности, кровосмешения и тяжелого сумасшествия, хоть и ведет свой род от Салазара Слизерина. Грубо говоря, большая часть твоих «поклонников» отсеялась только из-за них, а не из-за твоего отца. — И? — Пойми их правильно, Реддл, — Абраксас обратил все свое внимание на ногти. — Для всех ты сильно изменился за очень короткое время. Они опасаются, что ты послезавтра начнешь разбрасываться Авадами, так что… Но я-то знаю правду, хоть ты мне ее и не сказал. Ну и было много признаков, кто на самом деле твои «родственники из Америки». Магия без палочки, перемещения в пространстве, благосклонность гоблинов, яблочный аромат от одежды, их поспешный уход… Еще и мой домовик почуял от тебя запах Старой магии. Они вернулись на Авалон и оставили тебя одного? Жаль… Реддл не стал ни переубеждать Малфоя, ни врать, ни вываливать правду. Просто ровнял стопку газет и молчал. В разноцветных лучах витражей медленно кружилась пыль, а план Тома о «проверке на вшивость» исполнялся. Он уже почти разочаровался в людях, когда холеный наследник громкой фамилии кинул мантию-невидимку на стол. — К Мордреду всё! Без твоих ядовитых комментариев в гостиной факультета стало совершенно невыносимо и скучно, — и протянул Тому руку. — Друг мой. — Друг мой, — эхом ответил ему Реддл и почувствовал, как их сцепленные руки окутала Истинная магия. — Мне кажется, что это был Знак свыше. Кстати, Роджерсы не с Авалона, но у них тоже есть волшебные золотые яблони. Самая большая растет рядом с домом — я даже спал под ней. А вот сами Роджерсы с Барнсом сейчас, скорее всего, во Франции на линии фронта. Реддл и правда сильно изменился — внутреннее одиночество ему надоело, а еще он привык делиться своими мыслями хоть с кем-нибудь и находить в спорах истину. Десяти минут не прошло, как Малфой сидел рядом с ним и тоже пытался отыскать отголоски диверсий трех странных людей. И заодно просвещался на тему психологии, Старой магии и жителей Холмов. И особенностей их ворожбы, что тут же натолкнуло Абраксаса на мысль. — «Ежедневный Пророк» недавно написал о странном случае сглаза. В Мунго попал «Вор-Храпун», прозванный так за то, что засыпает каждый раз на месте преступления. В отделении проклятий его держат только ради науки и собираются перевести в лабораторию Отдела Тайн, ведь никаких следов палочковой магии или ритуалов на нем нет. Это же они его прокляли? — Это был я. Забавная вышла история… — Реддл! Ты должен мне рассказать! — немного взъерошенный Малфой взмахом палочки подвесил в воздухе иллюзию часов. — Ничего, остальные подождут, раз смелости не хватило. Том тут же переменился в лице, почуяв ловушку, но Абраксас только махнул рукой, позвал личного домовика и попросил принести чай на двоих. Просто на самом деле не ему одному не хватало ядовитых комментариев и острого ума Реддла, так что Малфой выступил парламентером от тех, кто опасался безумия Гонтов, но был не прочь дружить с полукровкой. Том сначала хотел назвать этих студентов трусами, но потом решил, что они имеют право на страх или разумную осторожность. Они ведь не безголовые и бесстрашные гриффиндорцы.

***

Наследник Слизерина был очень доволен. Для счастья ему не хватало, пожалуй, только встреч с Роджерсами, но тут уже ничего не поделаешь — у них дела в Польше, а ему нужно учиться. Том посещал все занятия, отвечал на вопросы профессоров, писал длинные свитки эссе и проводил вечера в разговорах с немногочисленными друзьями. Действительно друзьями — Истинная магия и интуиция это подтвердили. Нотт пытался вклиниться в их компанию, но наткнулся только на вежливый холод и теперь шипел из своего любимого кресла в гостиной о сумасшедших полукровках. Наглая ложь — Том был очень умен. Он стал часто замечать, что живые портреты рядом с ним только притворяются спящими и следят за их компанией. Тут была видна рука заместителя директора Диппета, да и сам Дамблдор на уроках Трансфигурации всегда держал Тома в поле зрения, а также пару раз «случайно» заходил в неиспользуемые классы, где собирался «Клуб истории». Если он надеялся увидеть там кровавое жертвоприношение, то его ждало жестокое разочарование — студенты Слизерина и Равенкло только поднимали головы от библиотечных томов, нестройно здоровались и продолжали спорить о гоблинских восстаниях, Старой магии и временах Мерлина, тыкая пальцами в абзацы. Скука… Дамблдор очень быстро прощался, а Том вытряхивал из пригоршни сундук с книгами из другого Мира. — Нам нужно более защищенное место, — сказал как-то раз Лестрейндж, пытаясь найти страницу, на которой остановился перед вторжением. — Оставьте это мне, — ответил Том, перекатывая в пальцах тонкий жезл-артефакт. — Малфой, не одолжишь мне свою мантию-невидимку?

***

План, подготовка, маскировка, аптечка, несколько путей отхода — вот что намертво вбил мистер Барнс в голову Реддла, и тот усвоил урок. Волдеморт полез к василиску до отбоя, был беспечен, и в итоге глупо погибла Миртл Уоррен, совершенно ничем не выдающаяся девчонка. Можно сказать, что смерть от взгляда древнего змея сделала бы ее хоть немного незаурядной. Том повторять чужих ошибок не захотел, поэтому дождался часа ночи, тихонько усилил сон своего соседа Нотта и выскользнул из спальни в мантии Малфоя. Вместо обычной одежды Реддл облачился в подаренную родственниками простую броню из драконьей кожи, которую ему выдали еще перед возвращением под бомбы. Вот только парень подрос и теперь сверкал голыми запястьями и щиколотками. В сумке помимо зелий и бинтов лежали моток веревки, уменьшенная свиная туша, добытая через третьи руки, бронзовый жезл и мотоциклетные очки, не слетающие с головы, — Том не будет смотреть в глаза василиска напрямую. Если вдруг он не вернется до рассвета, Абраксас по зеркалу свяжется с мистером Роджерсом. А там уже будь что будет… Ночной Хогвартс нравился ему хотя бы тем, что по коридорам не носилась малышня, а портреты на стенах храпели по-настоящему. Узкие окна пропускали полоски холодного лунного света, и Тому приходилось держаться от них подальше — мантия-невидимка была неидеальной, Реддл отбрасывал еле заметную тень. Сам он шел в одних носках и мерз, но решил, что комфортом можно пожертвовать ради беззвучности. До женского туалета на втором этаже Том добрался без проблем и, вспомнив совет дяди Стива, проверил все кабинки. — Никого, — Том облегченно вздохнул и запер дверь стандартным заклинанием. Слова парселтанга прошелестели под сводчатым каменным потолком. — Откройс-с-ся… Веревка была привязана к прочным трубам под рукомойниками и сброшена в тоннель, старые башмаки согревали ноги, а палочка вместе с жезлом покоилась в самодельной набедренной кобуре. Том почти начал спуск по веревке, чтобы не поднимать скольжением слишком много шума, как в его голову закралась одна важная мысль. Салазар Слизерин оставил своего питомца в Тайной Комнате почти тысячу лет назад, когда Старая или Истинная магия была в самом расцвете. Только после ее угасания волшебные палочки стали основным инструментом магов, а значит — признаком слабости. Реддл без колебания оставил свою палочку наверху и стал спускаться, мысленно проклиная слизь и грязь на стенках тоннеля. В скрытых подземельях он чуть не заплутал, но его подбадривало знание, что Волдеморт все же нашел вход в Тайную Комнату. Вот и он его нашел. Надел мотоциклетные очки, перепрятал свиную тушу в пригоршню и несколько раз глубоко вздохнул перед круглым люком со змеями. Салазар Слизерин, конечно, уважал хитрость, но именно сейчас его потомку больше всего на свете требовалась храбрость Гриффиндора. — Откройс-с-ся! — и сделал шаг в зал со скульптурами змей. У дальней стены тонула в темноте статуя Слизерина, за которой спал тысячелетний василиск. Пан или пропал…

***

До рассвета оставалось всего полчаса, когда Наследник Слизерина наконец спохватился и побежал Темными Путями обратно. Если Абраксас свяжется с мистером Роджерсом и скажет ему, что Том сгинул в Тайной Комнате… Тогда будет счастьем, если от Хогвартса останется хотя бы половина. Реддл как раз успел вовремя — Малфой сидел с зеркалом в руке и смотрел на иллюзорное розовеющее небо, кусая губы. Мантия-невидимка снова оказалась в руках у хозяина, а Том побежал дальше. Женский туалет был приведен в первозданный вид, моток веревки приклеен чарами к стенке тоннеля, а палочка заняла свое место в кармане. Следующими этапами был душ, смена одежды и расколдовывание Нотта, залившего слюнями подушку. Вроде всё, если не считать того, что его новые родственники должны узнать о произошедшем лично от Реддла — лучше просить прощения, чем разрешения. Посылать зов Безмолвной Речи он еще не научился, до сеанса связи по зеркалу еще далеко (и просто страшно не хочется слушать укоры). Поэтому он достал чистый пергамент и перо с чернильницей. Пусть будет письмо. Даже несколько простых жизнерадостных писем, отправленных с совой, что даст ему пару дней отсрочки. Он даже начал насвистывать, спускаясь по каменным ступеням, а когда расположился за столом, услышал из пустой и холодной гостиной приглушенные чужие всхлипы с проклятиями. И судя по звуку, неизвестная с ногами забралась в кресло у потухшего камина. Том едва успел подумать, что «плакса» и «Тайная Комната» у судьбы стоят в одном ряду, как раздался недовольный и дрожащий от слез голос. Даже пережитая истерика не смогла вытравить из речи Вальбурги Блэк королевские интонации. — Кто здесь? — звук прочищенного носа и шелест платка. — Неважно… Убирайся! Пошел вон!

***

«Здравствуй, дядя Стив! Должен сразу признаться, что я подыскивал место, где мог бы спокойно встречаться с друзьями. Да, именно с друзьями, а не приспешниками, как вы говорите. На них я никогда в жизни не поставлю Метку, как тот-другой, ведь она очень напоминает татуировки заключенных концлагерей, а с друзьями так не поступают. Но возвращаюсь к месту собраний… «Пожирателями Смерти» мы себя не называем, только членами Клуба истории. Можно сказать, что это чистая правда, ведь мы действительно много читаем о древних временах и пытаемся освоить Истинную магию. Похоже, талант есть у единиц, но остальные не уходят. Кстати, за нами следил Дамблдор, поэтому и пришлось искать укрытое помещение. Я помню, как найти Выручай-Комнату, но она находится на восьмом этаже, и путь к ней лежит мимо кабинета заместителя директора, который и так приказал портретам следить за нами. Поэтому нам осталась только Тайная Комната. Не беспокойтесь, дядя. Я вспомнил ваши слова, и никто не пострадал, а василиск оказался более-менее разумным существом. Конечно, он пытался меня напугать, но я вспомнил вашу храбрость и не убежал. Это василиску понравилось, и он разрешил нам с друзьями собираться у него — змей устал от одиночества. P.S. Салазар Слизерин действительно не хотел, чтобы в Хогвартсе учились маглорожденные — среди них было много агентов религиозных фанатиков. Сейчас такого нет, поэтому василиск не будет нападать на учеников. К тому же он может регулировать смертельность взгляда. P.P.S. А еще мне удалось Благословение Гейшери. Одна девочка была очень расстроена, что родители не разрешают ей изучать боевую магию, поэтому плакала и напала на меня. Пришлось остановить ее артефактом, применить Благословение и привести в пример миссис Роджерс». «Дядя Баки, спасибо за советы по проникновению в Тайную Комнату. Прыгать в трубу я не стал и привязал наверху веревку. Перед походом как следует потренировался ходить Темным Путем, но на всякий случай позаимствовал у Абраксаса порт-ключ в Малфой-мэнор, а потом незаметно вернул. Он об этом не знает, никто другой тоже не должен узнать. Из лекарств мне понадобились только бодрящее зелье и немного мази от царапин на руках. Остальное защитила броня, которую вы мне дали. Василиску понравилось, что драконья шкура для нее была сброшена и отдана добровольно, а не содрана. Так что если Гриндевальд соберется напасть на Хогвартс, то его ждет много неприятных открытий — василиск будет с нами. P.S. Срочно нужны те брошюры, что мне давал дядя Стив. Здесь о нормальных взаимоотношениях мужчин и женщин не говорят вообще. Девочек запугивают страшными озабоченными мальчиками, а парней отцы водят в бордель вместо разговора по душам. Еще и вбивают им в головы, что женщины ни на что не годны. С таким подходом в наш Клуб истории не попадет ни одна девчонка, а жаль — мисс Блэк может на одной ярости раскидать половину моих друзей». «Тетя Аста, с «Васенькой» ничего не вышло — оказалось, что она самка. Свое прежнее имя ей не нравилось («Ужас Слизерина», я ее понимаю!), но после съеденной туши она подобрела и разрешила называть себя Василисой. Или Лиссой, если сокращенно. Говорит, что давным-давно Салазар Слизерин общался с одной очень сильной русской колдуньей, которую звали точно так же, но добавляли «Премудрая». Лисса говорит, что ее тезку знали очень многие — она была анимагом-лягушкой и даже как-то раз попросила Слизерина вжиться в роль злого колдуна Кощея и подыграть ей, чтобы выйти замуж за не-мага. Мне кажется, что я где-то слышал про нее, но это неважно. Кстати, я рассказал Лиссе про вашего Пушка, и она очень хочет познакомиться с другим тысячелетним змеем. Можно я возьму его с собой на следующий год, если никто не будет против? P.S. Прости меня, тетя, но у тебя появилась поклонница. Вальбурга Блэк пообещала отрезать мне мизинец, если я соврал, что ты не только артефактор, но и боевой маг. Так что, если тебе внезапно встретится черноволосая девочка моего возраста и начнет выспрашивать о твоем боевом опыте, прикрой меня». Конечно же, через два дня был внеочередной сеанс связи, и его чихвостили на три голоса. Пеняли на его безответственность и самоубийственные порывы… Но потом разными совами прилетело три письма, второпях накарябанных на клочках бумаги, словно их писали тайком. Мистер Роджерс радовался, что Том нашел настоящих друзей. Мистер Барнс предложил проводить половину встреч Клуба истории на старом месте, чтобы отвести подозрения и не отрываться от слежки слишком резко. От Асты же пришла совсем коротенькая записка: «Мой пЕздюк! P.S. Сказка «Царевна-лягушка». Про сказку он узнал от первокурсника Антонина Долохова, сына русских эмигрантов. А вот тайный смысл первых двух слов нашел в монографии сэра Шурфа о нецензурной брани. В частности, написание именно с такой намеренной ошибкой означало иронию и гордость за младшего члена семьи.

***

Анонимность и маскировка — вот каким был главный принцип трех человек, решивших «немножечко» помочь настоящим солдатам разбить фашистов. Капитан Америка любил свою броню. Именно в ней он защищал родной Мир. Именно эти цветные вставки в виде флага США придумал Тони Старк, чтобы гражданские его узнавали и не боялись. Именно для этого костюма Аста пожертвовала свою сброшенную драконью шкуру, чтобы ни одна пуля больше не смогла убить его. Именно к этой звезде на груди она часто прислонялась ухом, когда задание заканчивалось, а они летели обратно в квинджете или челноке. Звезда — единственное, что осталось от старого костюма. Остальную часть новой вибраниумной брони ему любезно создали в технических лабораториях Ваканды, попутно заручившись разрешением на открытие посольства в Мире Двух Солнц. Принц, не любящий политику, тут же признался, что это идея его отца — полностью подготовить Т’Чаллу к управлению страной, а потом сложить с себя корону и иногда посещать другие страны с дипломатической миссией, продолжая помогать процветанию родной Ваканды. Так и вышло, что высокотехнологичная броня главного патриота Америки по свойствам на девяносто процентов была африканской и повторяла костюм Черной Пантеры, отличаясь только темно-синим цветом. Даже старую звезду и щит закрасили, чтобы они не бликовали в темноте. И Стиву это казалось немного чуждым — прятаться в ночи, словно вор. Аста и Баки таких терзаний не испытывали, привыкнув скрываться и наносить неожиданные удары. Броня-трансформер из нанитов им нравилась, как и полностью закрывающие лица маски. Ну и по части общей маскировки они были на высоте, особенно женская треть их команды — Аста следила за передвижениями фашистов, забравшись на древесный сук. Баки на этот раз устроил лёжку на соседнем холме, откуда простреливалась немецкая база. Стив ждал Асту внизу и жалел, что не может просто дать своему другу подзатыльник, чтобы тот перестал засорять эфир шуточками. Барнс будто вернулся в собственное детство и стал очень острым на язык. — Тиха безмятежная ночь, — Кэп старался не шуметь кустами, поэтому отчетливо слышал в наушнике каждое издевательское слово друга. — Поют сверчки, луна в зените, немцы расслабились и жарят сосиски с капустой, высокое начальство кидает зиги… Я чуть не вляпался в кабанье дерьмо, Хвост мечтает об ожерелье из фашистских ушей, а Капитан Америка задрал голову и смотрит на задницу своей жены. — Это взгляд к небесам и просьба дать мне сил, мистер Немо, — огрызнулся доведенный до ручки Роджерс, а потом медленно досчитал до пяти. — Так, после этой операции делаем перерыв, пока с ума не сошли. Хвост, что скажешь? Хвост?.. Аста?.. — Я на связи, командир, — прохладно отозвалась девушка. — И я сейчас даже в мыслях не примеряю на себя людоедские украшения, Немо. Насчет отдыха решайте сами. Стив только вздохнул. После отправки Тома в Хогвартс и неудачной шутки про знакомство с родителями Асту иногда переклинивало. Вот и сейчас она — само спокойствие, но как только пойдут в атаку… — Хвост, я попрошу тебя обойтись без лишних смертей. Нашей целью является радиоблок, — Стив пытался заметить жену среди веток. — Как ты смотришь на то, чтобы потом погулять по Нью-Йорку? Я наконец свожу тебя в старый кинотеатр, или мы просто посидим на набережной с костром. Помнишь? Как тогда, в ноябре сорок второго. — Усы, — почти буркнуло в наушнике. — Мне хватит усов. — Что? Боец, тебе нехорошо? При чем здесь усы? — Пообещай мне усы Гитлера, и я даже наверчу букли на голове для прогулки. И надену каблуки. И накрашу губы помадой, — звук задумчивого цыканья. — Черт с тобой… И напялю чулки со стрелками! С кем поведешься — от того и наберешься. Стив Роджерс слишком долго общался с Астой, поэтому улыбался до ушей, выторговывая еще и поход на танцы. Голос у его жены потеплел, когда она на предложения музыкальных клубов тянула: «Ну-у-у не знаю…» — явно уже отошла и просто кривляется. — Так! Сходите во все по очереди! — прервал их спор Баки. — Гансы ложатся в кроватки, так что сейчас ваш выход, большой Санта и его мелкий эльф. Не забудьте подарки. — Тогда будь готов к нам прискакать, олень Рудольф, — хихикнула Аста и наконец слезла с верхушки дерева. По-хорошему Роджерсов следовало назвать двумя Крампусами, ведь их «подарки» были малы, черны, как уголь, и предназначались плохим детишкам, но обошлись гораздо дороже простого топлива. Старка пришлось очень долго уговаривать, чтобы он снова использовал свой гениальный талант к созданию оружия и изобрел очень компактные подрывные заряды, которые могли в случае утери безвредно самоуничтожаться по сигналу, не оставляя после себя ни кусочка. Это все-таки технологии будущего, которым не место в прошлом. Все остальное оснащение имело похожие свойства. Одна голосовая команда — и от передатчиков, инфракрасных прицелов и улучшенных винтовок останется только песок. Разве что броня не уничтожится и стечет обратно в источник нанитов. Правда, во время диверсий этого лучше не делать, особенно Асте — в отличие от Роджерса и Барнса, она не носила под костюмом даже нижнего белья. Мало ли, вдруг понадобится перекинуться в дракона, а при превращении одежда сильно впивается в тело, прежде чем быть разорванной на клочки. Стив об этом знал, и его захватывала минутная слепая ревность, когда во время операций Аста переходила на ближний контактный бой в стиле Черной Вдовы — с захватами, удушениями и сбиваниями противника с ног собственным телом. Совершенно голым под тонким слоем облегающей брони! Прямо как сейчас! — Хвост, хватит, — Кэп шумно втянул носом воздух и поймал щит, высматривая из-за угла ангара фашистов. — Он уже без сознания. Хватит душить его коленями. Или хотя бы в следующий раз делай так, чтобы противник был к тебе затылком, а не лицом. — Контрольные пять секунд, командир, — Аста вылезла из-под обмякшего немецкого офицера, отправила его в глубокий сон и сорвала с багровой шеи Железный Крест. Фашистский знак отличия тут же нашел свое место на клапане набедренной сумки. — Оп! Трофейчик! У него еще наградной кинжал есть. Нужен? — гибкая маска с затемненными линзами дрогнула в районе скул, выдавая улыбку. Роджерс колебался между резким ответом и шуткой про потрошение бумажника, когда к ним Темными Путями прыгнул нервный Баки. Он по-русски матерился под нос, быстро расстегивая кармашки с запасными магазинами на ремне. Барнс всегда так делал, если стычка обещала быть жаркой. — Там pizdec! — взволнованный голос звучал глухо из-за сплошной маски. — С севера приближаются шесть грузовиков со свастикой на бортах. Модель для перевозки личного состава. И еще со стороны горного распадка сюда скрытно идет группа в двадцать-тридцать человек. Если бы не тепловизор, я бы их не заметил. У нас на все от десяти до пятнадцати минут. Что будем делать, Капитан? — То, что должны, — Роджерс снял пистолет с предохранителя. — Экспериментальный радиоблок надо уничтожить, иначе союзники больше не смогут перехватывать сигнал и шифровки. Идем напролом. Хвост, я думаю, что сейчас самое время для лирим и шума с южной стороны. И будь осторожна. — Наконец-то, мон шер! Стив успел заметить только торчащие кошачьи уши и гибкий хвост, похожий на хлыст из-за подстроившейся облегающей брони. Секунды не прошло, как Аста вскарабкалась на покатую крышу ангара и первые несколько шагов цокала когтями по металлу. Потом звук прекратился — перепрыгнула на крышу казармы. Половины минуты ей хватило, чтобы пробраться на другой край базы и заявить о себе парой взрывов и громким рыком. В то же мгновение Роджерс на бегу бросил щит в заскрежетавшую сирену, а Барнс прострелил несколько прожекторов. Размышления с нерешительностью были отброшены, и ум Капитана занимал только выбор цели и направление броска. Пистолет ему пришлось применить несколько раз, но он стрелял по ногам и в плечо, до сих пор не привыкнув к хладнокровному убийству. На пораженных противников Баки и Асты старался не смотреть, продвигаясь все ближе к входу в технический бункер. Внутри он шел первым и прикрывал от огня, когда кто-то из них минировал колонны или трансформаторы с радиорубками. Убитых было мало — только ради него друг и жена Темным Путем вышвыривали раненых немцев в заранее запертый ангар, а не добивали. С минированием они справились быстро и переместились ко входу, выбегая наружу. Прямо под дуло винтовки солдата в военной форме с нашивками на рукаве в виде звездно-полосатого флага. — Вы кто такие, мать вашу? Оружие на землю! — рыкнул человек и прокричал в сторону, не отрывая взгляда. — Эй, у нас тут три вооруженных фрика, похожих на черномазых гимнастов. Два здоровых мужика и баба в кошачьей маске. — Мда, толерантность сейчас не в моде, — тихо пробурчала Аста, и ей в закрытое броней лицо почти уткнулось дуло винтовки. — Все, молчу-молчу… — Оружие на землю, я сказал! Быстро! Иначе вышибу вашей кошечке мозги! — Штаб-сержант, мы вам не враги, — попытался успокоить вояку Роджерс, роняя пистолет и щит из рук. — Бункер заминирован, а сюда приближается колонна из шести грузовиков СС. Нам нужно уходить, пока не поздно. — Молчать! — солдат быстро кинул взгляд на подбегающих товарищей и заметил еще кое-что. — Киса! Тебя тоже касается! Медленно сними из-за спины винтовку и брось на землю! — Это не винтовка, — слишком спокойно протянула Аста, стягивая с плеч ремни ножен. Когда ее рука оказалась совсем близко от рукояти меча, девушка коснулась шеи, и плотная маска стекла, открывая звериную морду. Солдат не успел даже вскрикнуть, как начал заваливаться назад, попав в плен пляшущих зрачков. Больше-меньше, быстрее-медленнее… Стоило ему грузно упасть на бетонные плиты, как ночь взорвалась ревом моторов, стрельбой, немецкими рубленными приказами и американскими матами. — Немо, Хвост! — Капитан броском щита повредил переднюю ось первого грузовика. Тот не вписался в поворот и пропахал бампером газон. — Вырубайте колдовством всех, кого сможете, — потом разберемся, где кто! Маленькая вылазка обернулась большим сражением, которого не позволила избежать совесть. Нельзя было уйти и оставить диверсантов союзников рядом с местом будущего взрыва. Их не ждали, ведь Америка должна была вступить в войну позже, поэтому сейчас американцы падали на залитые лунным светом бетонные плиты точно так же, как и фашисты. Слепота, сон, удушье до обморока… Баки между делом пожаловался, что их заклятия слишком индивидуальны и требуют прямого взгляда, а Том мог бы просто бить чарами по площадям. — Всего-то разок палкой взмахнуть, — бывший Зимний Солдат перекатом ушел от пулеметной очереди и почти лениво прострелил руку немецкому солдату. Поймал его взгляд. — Усни… Еще кто-нибудь есть? Тогда перетащим их подальше от бункера. Кстати, солдаты США прибыли сюда затем же, зачем и мы. И им повезло, что здесь нет агентов Гриндевальда, только самые обычные люди. — Кроме нас, конечно, — Аста за ноги подтащила одного фашиста к двум другим, чтобы унести их в пригоршне за один раз. — Ух ты! Еще медалька! И пистолетик с дарственной гравировкой! Мон шер, тебе нужен? — Господи… Как я устал… — Роджерс убрал сплошную маску и пригладил потемневшие от пота волосы. — Немо, подрывай, пока еще кто-нибудь не пришел. Пленные, которых Аста и Баки закинули в дальний ангар, уже перевязали друг другу раны и даже открыли огонь, но тоже свалились с храпом. А когда к ним присоединилось такое же храпящее подкрепление, картина получилась почти идеалистическая. Стив Роджерс уложил последнего немецкого солдата и окинул взглядом лежащих вповалку побежденных. Кто-то сопел, положив сложенные руки под щеку. Кто-то дергал ногой и мычал. Один парнишка даже улыбался во сне и звал Гертруду. Да, на них всех была форма противника, но они выглядели как простые живые люди, а не гротескные черти-нацисты с военных плакатов. Простые живые люди до тех пор, пока не проснутся и не вспомнят старые приказы.

***

Штабс-сержант армии США Джонсон падал, затянутый зрачками кошки. Они плясали, как круги на воде, которая накрыла его с головой и унесла в темноту, где черные люди (люди ли?) вырубали его товарищей и бились с фашистами. У воды был привкус крови, а ее волны качали его, переворачивали вниз головой и были жесткими, словно камни. Внезапно качка закончилась, и Джонсон почувствовал, как его усаживают. Темнота и тишина неохотно отступили, обнажая край леса около немецкой базы, лежащих вповалку товарищей штабс-сержанта и неразборчиво бормочущих людей в странных костюмах, которые ненадолго склонялись над солдатами. Весь мир качался и плыл, отдаваясь ноющей болью в голове и металлическим привкусом на языке, поэтому четко рассмотреть неизвестных бойцов он не мог. Да и не смог бы — предрассветные сумерки не давали много света. — Они точно не вспомнят? — спросил большой человек со светлыми волосами. На спине у него был круглый щит. В нескольких местах синяя краска слезла и был виден отполированный металл. — Точно, — ответил ему другой. Только волосы у него были темными и стянутыми в хвост, а вместо щита за плечами болталась необычная винтовка. — По описаниям Обливейт надежнее, но слишком топорный. Любой мозгоправ распознает его следы. Хвост, закончила? Так, теперь дальше. Следующим оказался как раз Джонсон. Та самая кошка ему не привиделась и склонилась над ним, придерживая голову солдата за подбородок. Он почувствовал, как острые когти сдавили кожу, и не стал дергаться. В голове до сих пор шумело, поэтому весь этот абсурд он воспринимал отстраненно. Как цветной фильм безумного режиссера, где девушка-зверь носит на поясе несколько Железных Крестов, словно ярмарочная цыганка со звенящими монетами. — Ты… Малкольм Джонсон, — круглые звериные зрачки сначала медленно сжались и следом резко расширились, принеся с собой невиданную легкость и веру. — Ты и твои люди пробрались на базу, нашли радиоблок и устройство самоуничтожения, запустили его и начали отступать. К фашистам подоспело подкрепление и вам пришлось отбиваться. Немцы изобрели что-то очень опасное, поэтому при взрыве базу накрыла волна, от которой фашисты забыли последние десять лет. Вас тоже зацепило, но совсем немного. Ты не вспомнишь, как оказался в лесу, а немцы — в ангаре. Ты забудешь нас. Ты никогда не свяжешь потерю памяти с магией. Ты будешь знать, что храбро сражался и победил. А теперь усни… На самом деле в голове штабс-сержанта не было настолько пусто и легко, как желали неизвестные, — настоящие воспоминания неохотно подвигались в сторону. Не исчезали, а скорее уступали фальшивкам место рядом с собой. Все потому, что у Джонсона была идеальная память, и только благодаря ей ему поручали участвовать в настолько секретных операциях, что приказы об их проведении уничтожались сразу после прочтения. Кузен Малкольма всегда восхищался его исключительной способностью и говорил, что у Джонсона не голова, а самый настоящий Омут Памяти. И сильно жалел, что его двоюродный братец родился сквибом.

***

«Уважаемые мистер и миссис Роджерс! Доводим до вашего сведения, что опекаемый вами Том Марволо Реддл отстранен от занятий и оказался под угрозой исключения из школы Чародейства и Волшебства Хогвартс за незавершенное Непростительное заклинание и жестокие действия на уроке Трансфигурации. Администрация школы постарается не передавать сведения об инциденте в Аврорат, если вы прибудете в Хогвартс и поможете разобраться в причинах поведения мистера Реддла. Просим вас явиться как можно скорее, чтобы при благополучном исходе мистер Реддл успел сдать экзамены за третий курс. Заместитель директора школы Чародейства и Волшебства Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор». Стив Роджерс скомкал письмо и с силой потер лоб. Не успели они вернуться, как впереди нарисовались новые проблемы. Еще и Баки ушел домой со словами, что слишком давно не видел жену и учеников, которых воспитывать и воспитывать. А Стив и с одним мальчишкой не смог справиться… Что же будет, когда Лиам подрастет? Он бы и дальше проваливался в пучину горьких мыслей, но почувствовал, как по волосам проходится деревянный гребень, забирающий черноту из головы. Опять Аста ворожит. — Что думаешь об этом? — Стив расправил письмо и поднял его повыше. — Жестокость и Непростительное… Очень похоже на Волдеморта, но я не могу соотнести его с Томом. Он на самом деле не такой, а Дамблдор может быть предвзятым. — Разберемся, мо анам, — промурлыкала Аста, перебирая светлые волосы на затылке мужа. — Кстати, прибьешь еще одну полочку для трофеев? Я просто так высоко не достаю. — Ну хоть что-то осталось без изменений…