С Миров по нитке

Стив Роджерс любил старомодность — она была ему по душе. Правда, в это понятие не входило слово «винтаж», так коробившее его в речах Фила Колсона. Как будто все, что связано с его личностью — дела давно минувших дней. Сейчас же Роджерс был в своем времени, где никто не пялился, если он придерживал дверь перед дамами или украдкой целовал руки жены. Или когда они тихо переговаривались в вагоне Хогвартс-экспресса, поочередно делая наброски новых существ в толстом альбоме, а не на электронном планшете. Иногда так увлекались, что рисунки начинали шевелиться, приобретая объем, и художества приходилось стирать — даже намек на Химерологию в Магической Британии под запретом, а облажаться еще один раз они боялись — Пушок такую махину не съест. Просто первым провалом была зеленая трёххвостая мышь, буквально сбежавшая с листа в проход между скамейками. Далеко ускакать нечаянно созданная тварюшка не успела — полоз тут же размотался с шеи Асты и сожрал несчастную в одно мгновение. Пассажиры-волшебники только переглянулись и продолжили заниматься своими делами. Роджерс был удивлен такому спокойствию и нервно дергал плечами, за которыми на этот раз не было щита из вибраниума. — Аста, что за человек этот «мистер Д»? — Стив зарисовывал вид из окна, почти уйдя в мысли о вызове к заместителю директора. — Чего нам от него ждать? — В мое время к нему начал подбираться маразм, мо анам, — девушка рассеянно наглаживала сытого Пушка на коленях. — А так он немного… гротескный. Непримирим к Темным Искусствам, но постоянно говорил о втором шансе и понимании. Утверждал, что в Хогвартсе всякий человек найдет помощь, но Тома на лето не оставил. Переживал за детей, но совершенно не разбирался в подростковой психологии. В любом случае, он стал таким в старости, а сейчас может быть каким угодно. — Тогда будем действовать по ситуации, — Роджерс поправил накрахмаленный до дубовой жесткости воротничок белой рубашки и немного затянул галстук. — Как я выгляжу? На этот раз Аста не сопротивлялась, когда Стив решил одеться как не-маг. Как очень респектабельный не-маг в коричневом костюме-тройке, начищенных скрипучих туфлях и положенной джентльмену шляпе. Само олицетворение строгости и правоты, в отличие от диковатой Асты, вырядившейся в темно-синее закрытое платье-халат с богатой вышивкой. Дикости ей добавляли многочисленные гномские бусины на косах, любимые сапоги с окованными носами и кривая ухмылка из-под полей гоблинской шляпы с пером. Все для соответствия ролям, даже взбалмошный дамский ридикюль с перышками и ракушками. — Ты, мо анам, выглядишь как неподкупный страж порядка вне службы, — девушка чуть ослабила слишком сильно затянутый узел галстука и мимолетно коснулась гладковыбритой щеки. — Не бойся. Если разговор пойдет не туда, то я снова изображу «неадекватную бабу», и мы втроем просто сбежим под шумок. — Вот именно этого я и опасаюсь, — вздохнул Стив и прижался щекой к маленькой ладони. — Последнее место, откуда мы «сбежали под шумок», оказалось взорвано и проклято. — Фу, какой ты злопамятный! На станции Хогсмида их никто не ждал, так что пришлось добираться до школы пешком. Благо, что стояла поздняя весна и дождей давно не было. Видимые улочки магической деревни были заполнены учениками, перебегающими из паба в лавочки с канцелярией и обратно. А вот дорога в Хогвартс вела в другую сторону, вдоль Запретного леса и Черного озера, вода которого искрилась бликами и расступалась от лениво поднятых щупалец гигантского кальмара. Стив начал озираться в поисках чего-либо, похожего на оружие, но Аста его успокоила — головоногое на самом деле очень мирное и даже подсаживает первокурсников обратно в лодки, если они во время переправы через озеро сваливаются за борт лодок. — Как интересно… — Роджерс чуть поднял край шляпы, всматриваясь в доброго гиганта. — Как думаешь, нам бы пригодился подобный экземпляр? В Мраморных Гаванях любят ходить под парусом, но не все моряки ловкие, как эльдар. Мы могли бы создать нескольких кальмаров, чтобы они сопровождали корабли и не давали упавшим утонуть. — Может, лучше морских змеев, а не тентаклиевых монстров? Да, ты правильно подумал. Тентакли — это очень пошло. Остальной путь они проделали спокойно, под руку шагая по мощеной дороге. Студенты несколько раз обгоняли их, заводили с друзьями долгую беседу на обочине, а потом снова обгоняли, разговаривая о ерунде. Некоторые же студентки конспирацией не утруждались и постоянно оглядывались, хихикая и строя глазки высокому Роджерсу. Надо сказать, что Стив отвык от такого внимания с тех пор, как начал носить в Нью-Йорке темные очки и бейсболку, но тут его как знаменитого Капитана Америка никто не знал. Поэтому он обратил внимание на группку юношей, в очередной раз что-то обсуждавших впереди, и присмотрелся. Заметил цвета нескольких факультетов на мантиях, а по губам прочел: «Реддл», «опекуны», «исключение», «Азкабан». Обычный ажиотаж для школы-пансиона, где редко что-нибудь настолько сильно выбивается из рутины или появляются новые лица. Замок с каждой минутой становился все больше, закрывал крышами небо, цеплял шпилями редкие облака. Позади остались и ворота со статуями крылатых вепрей, и внутренний дворик, отделанный резным камнем. В просторном холле к ним решительно подошел совсем маленький мальчик и вызвался быть провожатым. Представился Антонином Долоховым и важно повел Роджерсов к кабинету заместителя директора. — Мистер Реддл обещал меня взять в Клуб истории, когда я перейду на второй курс, — гордо надувался мальчишка, снимая с зеленой оторочки мантии невидимую пылинку. — Но уже сейчас мы с ним ведем исследование старых сказок. Особенно мистера Реддла интересует ограда из черепов Бабы-Яги, богатырские кони и сказочное оружие. — Не думал, что он такой впечатлительный… — ответил Стив, не прекращая рассматривать стрельчатые окна с витражами и живые портреты на каменных стенах. В самом кабинете заместителя директора были не только Том с Дамлдором, но и толстячок с моржовыми усами, представившийся профессором Слизнортом, деканом факультета Слизерин. Том хранил ледяное молчание и отмер только для того, чтобы поздороваться и с болезненной решимостью вцепиться в подлокотники жесткого кресла. Альбус Дамблдор расхаживал по кабинету, держа руки в карманах костюмных брюк, и был совсем не похож на свою взрослую версию. Ни ярких мантий, ни очков-половинок, ни глубоких морщин, даже борода у него была короткой и с рыжиной. Никаких колокольчиков и безумных звенящих приборов — не подходят они очень серьезному волшебнику, который решил начать издалека и предоставил первое слово профессору Слизнорту. Декан Слизерина указал на плоский сверток на столе, завернутый в толстую крокодиловую кожу. Он поведал, что часто видел эту книгу в руках у своих подопечных, но не обращал на нее внимания, пока в пустом классе не наткнулся на студентку благородных кровей. Мисс Вальбурга Блэк держала ладонь на цветном развороте, ее лицо выражало небывалый восторг и блаженство, а сама девушка словно лишилась слуха и не реагировала на реальный мир. Вернуть ее из грез удалось только после того, как декан просто вырвал книгу из рук околдованной девушки. Он сам на мгновение ощутил посторонние навязанные чувства, поэтому откинул книгу подальше… и тут же стал отбиваться от мисс Блэк, которая кинулась на него, как на врага. Аста только хмыкнула, когда слушающий рассказ Стив без страха размотал сверток и взял в руки «Создание автономных Миров. С комментариями Демиургов и эмпатическим приложением». — Вы знаете, миссис Роджерс, я понимаю… эм… возмущение мисс Блэк, когда она лишилась книги и ее… эффектов, — Гораций Слизнорт затеребил часовую цепочку, а глаза его мечтательно затуманились. — Подобные эмоции я испытал лишь однажды. В тот далекий день я даже выпил Феликс Фелицис, но это того стоило. Я тогда был так счастлив, что чувствовал себя могущим сдвигать горы. Кто знает, может, я был в шаге от того, чтобы создать целый Мир? Конечно же, если бы все изложенное в этой книге было правдой. — Кто знает, профессор… — Аста вроде как отстраненно ковыряла перышки и ракушки на ридикюле. — Может, вы его действительно создали, но просто еще не нашли к нему пути? Аста старательно изображала девушку «не от мира сего», игралась с Пушком и уговаривала его пощекотать смурного Тома. Если бы профессора были знакомы с Луной Лавгуд, они бы точно поняли, кого копирует миссис Роджерс, разбавляя напряженную обстановку. Стив тоже добавил сумбура, указывая на слова «с эмпатическим приложением», и заодно «пошутил», что этот фолиант не более чем псевдодокументальная развлекательная литература с запечатленными эмоциями друзей их семьи. Только вот Дамблдор был слишком крепким орешком, чтобы купиться на игру. — Эта книга все равно остается источником Темной магии и насильно воздействует на человека, — заместитель директора остановился у стола и сложил руки на груди. — Ее воздействие смогла ограничить только драконья кожа, а это показатель. — Драконья кожа… — Стив эхом повторил его слова и медленно забрал со стола «крокодилий» кусок. Его лицо закаменело, когда он коснулся изнанки лоскута. — Она не сброшена. Ее содрали с тела, как шкуру с животного… — Тише, мо анам, — Аста аккуратно забрала кусок кожи из рук мужа и отца ее ребенка-дракона, а потом обхватила сжатую большую ладонь. — Они и есть животные. Просто умные звери. Даже Харли намного разумнее их. Спокойно… Том смотрел, как его дядя и тетя отбросили беспечную шелуху, и чувствовал в кончиках пальцев покалывание разлитой магии. Светлые волосы Роджерса стали шевелиться от невидимого ветра, появилось чувство, что если он сейчас взорвется, то произойдет что-то очень страшное. Возможно, более устрашающее, чем гнев Асты — даже Пушок убежал от двух магов и быстро заполз к Тому на шею, пряча голову под капюшон мантии. Его декан тоже заметил это, ведь только притворялся недалеким тюфяком, одновременно являясь главой факультета хитрецов. Слизнорт попытался исправить ситуацию, вытащив из кармашка жилетки часы на цепочке. Надо сказать, что это удалось ему с трудом, ведь жилетка крепко обтягивала живот. — Мерлинова борода! — Гораций пригладил висячие усы и захлопнул блеснувшую крышку. — Уже наступило время обеда, а мы все еще здесь! Мистер и миссис Роджерс, не составите мне компанию за столом? Думаю, что оставшиеся вопросы надо решать не на пустой желудок — от этого настроение портится. Вам так не кажется, молодой человек? Декан почти подмигнул напряженному Реддлу. И все было удалось, если бы не неуемное гриффиндорство Дамблдора, который достал из ящика стола отобранный у Тома предмет. Снова развернулась драконья кожа, позволив ярким лучам весеннего солнца коснуться бронзовых узоров жезла. Еще одна отобранная волшебная вещь. — Этот артефакт определенно темный, — заместитель директора свел брови и подвинул жезл ближе к краю. — Его не могут взять в руки посторонние, в нем отчетливо чувствуется магия Крови. А еще меня очень беспокоит, что на жезле высечено имя Вельзевула, древнего демона. Я боюсь, что душа мистера Реддла может быть потеряна для Света и Добра, ведь он постоянно носил этот предмет с собой и часто использовал. — Ваше Змейшество, я вижу, что ты решил повыкаблучиваться перед друзьями… — Аста без опаски взяла жезл и пошкрябала ребристую вершину коротким ногтем. — Где вторая часть артефакта, пижон? Надутый Реддл вытащил из кармана квадратный кусок стеганой толстой кожи размером с ладонь. Между слоями, с самого края, был закреплен полый цилиндр с внутренней резьбой. Аста хотела соединить части, но ее остановил за запястье Дамблдор. Которого ненавязчиво схватил за локоть Стив. Профессор Трансфигурации не был дураком, ослабил хватку и попытался воззвать к голосу разума. — Не стоит этого делать в школе, где много невинных детей. Особенно если это может призвать демона, миссис Роджерс. Тем более Вельзевула. — Хах, а вы совсем шуток не понимаете, не оценили каламбур, — Аста скрутила вместе части артефакта и подняла его повыше. Стив балаган проигнорировал, а вот Слизнорт завозился на своем месте. — Вельзевул переводится с иврита как Повелитель мух, а это — банальная мухобойка. Ну, с парочкой дополнительных свойств, — махнула «артефактом» в сторону пролетающей мошки, а когда та замерла и упала, просто прихлопнула ее и сдула прилипшие прозрачные крылышки со стеганной кожи. — Щит и десятисекундный стазис, чтобы успеть сделать ноги, если кто-нибудь решит прихлопнуть мистера Реддла. — Тем более, что в него заложено условие, — веско добавил Стивен. — Против человека активируется только при угрозе для владельца. Том, тебя кто-то травит в школе? Не ядом. Я имел в виду хулиганов, которые к тебе цепляются. Ты ведь не провоцировал их, чтобы ввязаться в драку и похвастаться «артефактом»? Не провоцировал или?.. — Хм… Дело обстояло так… — Реддл не знал, куда деть руки, и почти придавил Пушка. Еще и глаза отводил. — Понимаете, дядя Стивен… Гриффиндорцы Дамблдора… — Все-таки ты специально нарвался, — не купился на оправдания Роджерс и кивнул заместителю директора. — Давайте уже доберемся до того, что было указано в письме. И хочется услышать непредвзятую версию произошедшего на уроке Трансфигурации. Вы уж простите, но я не могу полностью доверять единственному мнению. Может, позовем свидетелей и опросим каждого? Вместо этого уязвленный Дамблдор махнул палочкой в сторону шкафа, из которого медленно выплыла огромная глубокая чаша. Следом палочка коснулась виска волшебника, а когда он убрал ее, то на кончике извивалась призрачная голубоватая нить, которую он стряхнул в посудину. — Это Омут Памяти, — оппонент сложил руки на груди, не выпуская волшебного инструмента. — Более непредвзятого «свидетеля» не найти, мистер Роджерс. Чтобы просмотреть мое воспоминание, вам придется опустить в Омут лицо. Стивен уже хотел последовать указаниям, когда Аста встала рядом и взяла его за руку. Дамблдор все так же оскорбленно поигрывал палочкой, профессор Слизнорт упрашивал зажатого и замолчавшего Тома позволить ознакомиться с диковинным артефактом, а чужие воспоминания в чаше клубились изменчивым туманом. Роджерс резко выдохнул и одновременно с женой наклонился к Омуту Памяти. После чувства долгого падения они оказались в классе, полном детей, которые совершенно не обращали на Роджерсов внимание — их на самом деле не было в классе. Помещение было будто разделено невидимой линией, разграничивающей парты Слизерина и Гриффиндора. Подростки с красной оторочкой на мантиях перемигивались и перешучивались, но не забывали внимательно слушать профессора. Студенты же Слизерина сидели спокойно и записывали лекцию, не размениваясь на суету. Единственное, что объединяло такие разные группы — нахождение на партах белых крыс. По одной на ученика. — Мы уже проходили превращение живого в неживое в прошлом году, — увлеченно говорил Дамблдор, расхаживая перед доской. — Но тогда мы преобразовывали животных в однородный материал. Сейчас же вашей задачей будет трансфигурировать крысу в стеклянный графин с железной отделкой, ручкой и пробкой. Чем красивее и изящнее будет преображенный предмет, тем больше баллов вы получите, так что призываю вас поверить в себя и включить воображение. Схема движения палочки на доске. Приступайте, юные маги. Дамблдор хлопнул в ладоши и начал ходить между партами, поправляя неверные действия студентов. Учителем он был хорошим — где-то шутил, где-то хвалил. Только вот когда подошел к неподвижно сидящему Тому, улыбка исчезла с его лица. — Мистер Реддл, почему вы не выполняете задание? — учитель почти навис над парнем, спокойной читающим старую книгу. — Если вы не перейдете к практике трансфигурации, то мне придется снять с вас баллы и даже написать вашим опекунам. Ну же, доставайте палочку. Я знаю, что она у вас есть — я сам ее вам вернул перед началом семестра. — Как вам будет угодно, профессор, — со льдом в голосе протянул Том, вынул из сумки палочку и без слов взмахнул ей над крысой, которая тут же преобразилась в изящный графин. Парень поднял его за серебряную ручку, показал со всех сторон учителю и поставил обратно. Еще один взмах палочки превратил графин обратно в крысу. — Финита. Вы довольны, профессор? — Вполне, — Дамблдор изобразил улыбку. — Десять баллов Слизерину за великолепное выполнение задания и невербальное колдовство. Видите, мистер Реддл, — у вас талант к Трансфигурации, а вы своим саботажем зарываете его в землю. Впредь я хотел бы, чтобы вы были более вовлечены в учебный процесс, а не читали на уроке посторонние книги по истории. Вы меня услышали? — Вполне, — Том прохладно повторил слова Дамблдора и опять принялся за чтение, едва учитель отошел к другим студентам. Еще и пробурчал под нос: — Мечтай, святоша валинорский… Стивен хмыкнул и пристально взглянул на жену, которая захлопала ресницами, как сама невинность. Капитана, однако, не удалось обмануть — нахвататься таких слов Том мог только у Асты. Или у Мелькора с Майроном. Другим ученикам Трансфигурация давалась с переменным успехом. У кого-то на пробке шевелились белые усы, чей-то графин вместо ручки махал крысиным хвостом, и только у некоторых получилась посуда, которой, однако, было далеко до произведения искусства. Даже Малфой был недоволен обыкновенным стеклянным кувшином, на котором не желала появляться прихотливая серебристая «М». Том подсказывал ему верные движения палочки, не отрываясь от чтения, когда в соседнем ряду раздался звон разбитого стекла, душераздирающий крысиный писк и вскрики нескольких девочек. — О Мерлин! — с другого конца класса подбежал Дамблдор и наставил палочку на источник звука. За его спиной не было видно, что именно так напугало учениц. — Финита! Фините Инкантатем! Репаро! Не выходит… Мистер Браун, какую словесную формулу вы использовали?! Говорите! Профессор отошел к покрасневшему виновнику происшествия, а Тому и наблюдателям из реального мира стала видна причина паники — на полу извивалось нечто. Крыса, недопревращенная в стеклянный графин с железной отделкой, скорее всего, прыгнула с парты… и разбилась. Хвост и голова у нее были обычные, а вот вместо тела дергалось месиво из железных спиц, осколков и плоти. Она без остановки пищала и пыталась уползти, оставляя за собой кровавый след, а увидевший ее Реддл резко побледнел. Он замер всего на пару секунд, а потом поднялся и решительно оттолкнул Дамблдора в сторону. Его рука не дрожала, когда он навел палочку на бедное существо и четко выговорил заклинание отмены. — Фините Инкантатем. Фините Инкантатем… Фините Инкантатем! С каждым словом Реддл бледнел все больше. Зрачки расширились почти до предела и приобрели стеклянный блеск. На закаменевшем лице двигались только губы, снова и снова выговаривающие слова бесполезного заклинания. Замороженное состояние Тома передалось остальным присутствующим, которые только и могли наблюдать за негласным лидером Слизерина, глаза которого вдруг стали слишком влажными. — Он видит не крысу, а что-то другое, — догадался Стив, а Аста согласно сжала его ладонь. — Фините Инкантатем! Фините Инкантатем!.. — на последнем заклинании Реддл сбился и после резкого вздоха взмахнул палочкой по-другому. — Авада Ке… Ступефай! Два факультета и Дамблдор еще не успели осознать, что Том едва не воспользовался Непростительным заклинанием, как каблук парня с размаху опустился на голову замершей несчастной крысы. Класс взорвался вскриками, а Реддл только приложил хуком справа растяпу-Брауна и швырнул свою палочку в лицо Дамблдору. — Теперь можете забрать ее насовсем, профессор, — и вышел с прямой спиной, оставляя за собой кровавые отпечатки. На этом чужое воспоминание обрывалось. В реальном мире Дамблдор продолжил стоять с оскорбленным видом, а вот профессор Слизнорт, скорее всего, как-то договорился с Томом, раз с живым любопытством вертел в руках мухобойку «Вельзевул», которая его не обжигала. Реддл же снова вцепился в подлокотники и смотрел на Роджерсов, как приговоренный на палача. — Том, скажи мне, почему?.. — начал было Стив, но парень вдруг вскочил со своего места. Распрямился, как сжатая пружина, которую наконец отпустили. — Вот почему! Реддлу не понадобилась палочка, чтобы вытащить из головы воспоминания — ему хватило пальцев. Призрачная нить казалась неожиданно тяжелой, и грузно упала в Омут Памяти, всколыхнув туман над поверхностью. Дымка тут же заклубилась, принимая четкую форму до боли знакомой фигуры, сжавшейся в комок среди развалин приюта Вула — Том Марволо Реддл кутался в тряпье и пытался согреть руки у жалкого костерка. Пусть это было и отражение прошлого, но все присутствующие в кабинете заместителя директора услышали, как у мальчишки стучат зубы. И как где-то за границами изображения отчаянно скулит и надрывается редким лаем пес. Том-оборванец забрал от костра незамеченную ранее погнутую кастрюльку, в которой плавал не до конца растаявший снег. Сделал несколько глотков, плеснул ледяной водой на лицо и встал, захватив посудину. Он шел куда-то, обходил кучи битого кирпича, переступал поваленные фонарные столбы, а собачий визг становился все ближе. Потом дымка показала беспородного пса, который дергал передними лапами и головой, но задняя часть неподвижно валялась на обломках кирпичей, а на брюхе зияла такая рана, что были видны внутренности. Том нервно дернул краем рта и попытался напоить пса с ладони, но тот пускал носом пузыри, выл и тряс ушами. Ненадолго затих он только после того, как Реддл погладил его по голове. И в человеческих, и в собачьих глазах было видно страдание, но вот причины были разными. — Тише, приятель, — Том закусил губу, когда пес доверчиво ткнулся носом в ладонь. — Всё будет хорошо… Сейчас всё пройдет… Всё будет хорошо… Все присутствующие в кабинете не могли двинуться. Дамблдор и профессор Слизнорт выглядели ошеломленными увиденным, на лице Роджерса гуляли желваки, а Аста замерла рядом с Реддлом, стискивая его ладонь до багровых пальцев. Том из воспоминаний продолжал бормотать успокаивающую чушь, копаясь в обломках позади себя. Пес снова заскулил от боли, лишившись ласки. — Сейчас всё пройдет, дружок, — призрачный Том зажмурился и двумя руками занес над собачьей головой огромный булыжник. Его голос сорвался со спокойного тона на всхлип. — Прости меня… Первым отмер декан Слизерина — взмахом палочки развеял изображение опускающего камень парня и тяжело откинулся на спинку стула, словно из него вытащили стержень. Настоящий Том сжал в ответ пальцы Асты и резко повернулся к застывшим Дамблдору и Роджерсу. — Той крысе даже Живая вода не помогла бы. Поэтому я ее убил! Как эту псину! — Но не Авадой, — Стив поднял руки, осторожно приближаясь к сдавленно дышащему парню. — Поэтому я и хотел спросить, почему не Убивающим заклинанием? — Потому, что на самом деле я не хотел ее убивать, — Реддл нервно дернул щекой. — Авада получается, только если действительно хочешь другому смерти, но у меня не было выбора. Стив Роджерс медлил всего секунду, прежде чем ободряюще сжать плечо Тома, который в другой реальности стал жестоким психопатом. Убийцей без сердца и сочувствия. Волдемортом. — Не каждому под силу нанести милосердный удар и прекратить чужие мучения. Для этого нужно быть очень стойким и мужественным человеком. Я горжусь тобой, Том, — Роджерс вымученно улыбнулся, а потом очень внимательно посмотрел на растерявшего уверенность профессора Трансфигурации. — Покажи Асте замок, а я пока побеседую с тем, кто тебя отправил под бомбы без единого средства защиты. У вас ведь будет несколько свободных минут, мистер Дамблдор? Можно сказать, что скорее Аста вытащила Тома из кабинета и закрыла за собой дверь, чем наоборот. Реддл деревянным шагом прошел к окну в коридоре и уселся на подоконник. В голове была странная пустота — он намеревался отбиваться и оправдываться, готовился к тому, что от него откажутся и взаправду отправят в Азкабан прямо из Хогвартса, даже в отчаянном жесте вывалил свой страх, а тут… Том сидел в прострации и машинально отмечал, что в поле зрения мельтешат Аста со Слизнортом. В себя он пришел только после того, как горло обожгло яблочным огнем. — Кха-кха! — Том уронил из рук непонятно откуда взявшуюся фляжку, которую на лету подхватила Аста. Потом уставился на собственную ладонь, забрызганную золотистыми капельками. — Это что, Феликс Фелицис? — Окстись, племяш! Это моя фирменная бормотуха. Бутылка — пятьдесят галеонов, а гоблины ее наверняка за сотню загоняют. Если вообще продают, — тетушка не поморщившись глотнула из фляжки и протянула ее слизеринскому декану. — Профессор Слизнорт, угоститесь? Только не увлекайтесь — она с ног валит, как Ступефай. Еще и с Умиротворяющим бальзамом смешана. — Мне как преподавателю не стоит пить в рабочее время и перед студентами, но это будет нашим маленьким секретом. Вы согласны, мистер Реддл? К слову, профессор Дамблдор преувеличил угрозу заключения в Азкабан. Волшебники попадают туда только за применение Непростительных к человеку, — толстячок-декан осторожно принюхался к яблочному аромату и куртуазно приподнял фляжку. — Успокоительное будет ко двору. Ваше здоровье, дорогие мои. Гораций Слизнорт не был дураком, иначе ему было бы нечего делать на посту декана Слизерина. В кабинете заместителя директора он сразу понял, к чему все идет, и под благовидным предлогом ушел вслед за Астой и Томом, прихватив со стола книгу о Мирах и Демиургах. Надо сказать, что он не сразу рассказал о ней, ведь свежие книги с магической начинкой появлялись в их обществе крайне редко. Последней и крайне своеобразной новинкой была «Чудовищная книга о чудовищах» за авторством Эдвардаса Лима, чьи неосторожные читатели могли лишиться пальцев. Да что говорить о разнообразии, если даже развлекательную литературу приходилось брать из мира маглов! А тут что-то новое, свежее, загадочное! Как изысканное блюдо для обнищавшего гурмана, вот Гораций и не удержался. Он сразу сообразил, что чужие эмоции заключены только в толстые листы «эмпатического приложения», поэтому переворачивал их пинцетом, а не голыми руками, и любовался цветными «витражными» иллюстрациями. Что бы ни говорил Альбус, Слизнорт не чувствовал в этой книге зла. Как и в Томе, который здорово преобразился всего за несколько месяцев. Сейчас он даже безбоязненно перешептывался на парселтанге со змеей, чего раньше при декане никогда не афишировал. Ленивые размышления прервал грохот двери, когда мистер Роджерс наконец вышел из кабинета, потирая костяшки пальцев. Он прочеканил шаг к их компании, укоризненно посмотрел на открытую фляжку и слегка поплывшего от единственного глотка Реддла. Аста стушевалась и надвинула на глаза поля шляпы. — Неуставной бардак! — и резко сложил руки на груди, отчего пиджак затрещал на плечах. Глаза иногда вспыхивали потусторонними голубыми огнями. — Том, тебя снова допускают до занятий и экзаменов, поэтому я жду, что ты не будешь попадать в неприятные ситуации хотя бы до конца учебного года. Иначе можешь забыть о своей маленькой библиотеке до совершеннолетия. Аста, жду тебя в холле. Мистер Слизнорт, рад был познакомиться, — сделал шаг в сторону… и исчез. — А… — декан Слизерина только застыл с раскрытым ртом и указал рукой на пустое место. — А как он это сделал? В пределах Хогвартса ведь нельзя аппарировать… — Стивен этого не знал, — миссис Роджер выудила из ридикюля с расширенным пространством закрытую корзину и вручила ее Тому. — А тебя, Змейшество, уже предупредили. Передавай привет Васеньке и не обижай Пушка. И если тебе снова станет плохо, то постучись по зеркалу к Сэмюэлу Уилсону — он как раз специализируется на посттравматическом синдроме у переживших войну. Ты еще мал, чтобы справляться с этим самостоятельно. Оревуар, — и тоже ушла Темным Путем. — А… — упитанный зельевар опять замер в прежней позе. — Мистер Реддл, как это понимать?.. — Как говорит тетушка — дуракам закон не писан, профессор, — Том покопался в корзине и протянул Слизнорту сияющее золотое яблоко, как змей-искуситель. Еще и повторил слова декана. — Давайте это будет нашим маленьким секретом? На следующий день все увидели, что задумчивый профессор Дамблдор щеголяет ровным носом. Просто перед исправлением неправильно сросшихся костей их необходимо заново сломать, а Стивен Грант Роджерс это обеспечил в своей бруклинской манере. Костерост вообще творит чудеса и даже отращивает выбитые зубы, но Стив этого явно не знал, когда после хука справа предложил отправить ему счет от стоматолога. «К утру мужик пришел домой, принес клыки злодея. Бить в зубы было не впервой — хорошая идея».

***

Гороскоп утверждает, что самые упертые — Овны. Народная молва склоняется к ослам. И только Аста подозревала, что упорнее всех бессмертные, которым взбрело в голову получить желаемое прямо здесь и сейчас. Однако вслух она этого не сказала, ведь так можно получить по ушам, невзирая на былые заслуги, — Мелькор, Майрон и Глорфиндел страшны в гневе. И умеют великолепно давить на остатки совести. Первым вступил в словесную битву мятежный Вала, пришедший к Асте прямо на Титан, где она навещала уединенно живущего Таноса. Бывший тиран за несколько лет успел расчистить огромную территорию от обломков с мусором и теперь пытался засадить хотя бы часть земли деревьями, чтобы в атмосфере стало больше кислорода — решил провести примитивное терраформирование. Дело у него застопорилось, саженцы не приживались, но Аста обнесла в Косом переулке одну лавку с волшебными удобрениями… Так что теперь бывшие враги на удивление дружно махали лопатами и лейками. Фермерская идиллия, только Вала-отступник стоит над душой. — Пока вы скитались балрог знает где, я пересказал Лиаму всю историю Арды. В лицах, — Мелькор перешел на Безмолвную Речь, чтобы Танос его не услышал: — «Я даже изображал Лютиэн! А ты, Craban, знаешь, как я не люблю даже упоминания о ней — это была великая жертва с моей стороны!» Вторым принялся за дело бывший Саурон, развивший управленческий навык при создании и организации Мордора. Что бы ни говорили эльдар про Тьму и Хаос, но Майа-кузнец сумел объединить дикие племена и наладить среди них какую-никакую иерархию, связь и взаимное самообеспечение. Если бы не набеги и людоедство — стало бы в Арде на одно признанное государство больше. Майрон степенно вышагивал рядом с Роджерсами, показывая плоды своей дипломатии — преображение покинутого асгардцами города в Мире Двух Солнц. — Пока вы с Вала Стивеном и Джеймсом Барнсом сражались за чужие земли, я договаривался о создании здесь посольств Нового Асгарда, стран Земли, Моухара и Мира ушедших с Арды, — желтоглазый Майа отвлекся от пафосных речей, когда его сын подбежал и нечаянно наступил на край багровой мантии. — Осторожнее, Налви, иначе нам придется объяснять маме, почему у тебя разбиты ноги. А теперь беги к Лиаму и Фило, — потрепал вихрастого мальчишку по голове и проводил взглядом целую ораву играющей ребятни. — Жить здесь нам с леди Сиф по нраву, но я сделал это не только для себя. Неужели мои труды и бессонные ночи не стоят того, чтобы выполнить одну маленькую просьбу? И побыстрее. Третьим уговорщиком стал Глорфиндел. Гондолинский князь скрывал свою нечеловеческую природу под кепкой и придирчиво выбирал мороженое в Центральном парке Нью-Йорка. Он со скепсисом выслушал жалобы Асты на Айнур, не дающих отдохнуть от зашоренных опасных магов, сороковых и Второй Мировой войны. — Не слушай этих предателей, Craban. Я пострадал больше всех, — златоволосый эльф фыркнул и расположился на скамейке, вытянув длинные ноги под лучи солнца. — Они сказали Лиаму, что настоящей «лошадкой» может быть только эльда. Вроде как острые уши на лошадиные похожи более остальных. Мне семь тысяч лет, а меня пытались сделать ездовым животным! — Уел, — Аста плюхнулась рядом и открыла банку колы. — Значит так. Изучайте эпоху, маскируйтесь под местных — и отправляемся на разведку. В Оксфорд. Бессмертные упорны, да. Особенно если пытаются убедить тебя, что ты им задолжал. Особенно после известий, что в Англии Тома Реддла живет и здравствует профессор Джон Рональд Руэл Толкин, еще не дописавший сказания об Арде. И, возможно, способный почувствовать, где искать Эру Илуватара, — провидец, как-никак.