С Миров по нитке

Полная анонимность? Материальная маскировка? Вживание в образ? Отличное дополнение к приключению, а маленькие неприятности — лишь изюминка. В частности, недовольство Айнур и Перворожденного вызвали самые обычные твидовые костюмы — Майрону и Мелькору пиджаки показались неприлично короткими. Глорфиндел же посчитал наряд слишком скучным — переобщался со Старком и иногда в пику соотечественникам щеголял по Мраморным Гаваням в косухе. Хотя что еще ожидать от эльды, который даже в Чертогах Мандоса не смог усидеть и при первом же удобном случае сбежал обратно в мир живых? — Почему нельзя прийти на земли Альбиона в джинсах и футболках? — облаченный в костюм-тройку эльф на пробу поднял ногу, как для удара, но после раздавшегося треска ниток прекратил. — Я ведь знаю, что они уже существуют. Adan Тони Старк и бестелесная леди Пятница меня просветили. — Джинсы сейчас носят только в США, и до сих пор многие называют их одеждой для грязной работы, а футболки вообще считаются нижним бельем наравне… кхем… с трусами, — Аста скрутила длинные волосы в пучок. — Янки-работяги будут очень заметны в городе, полном профессоров и богатых студентов. Кому помочь завязать галстук? В самом городке царила благожелательная и в чем-то застойная атмосфера, вполне соответствующая послеобеденному времени в середине недели — студенты с преподавателями сидят в университете и мечтают выбраться на весеннее солнце, а остальные жители на работе. Поэтому путешественникам встретилось очень мало прохожих, которые вежливо приподнимали шляпы, когда равнялись с ними на зеленых улочках — гордая осанка не давала спутать средиземцев с проходимцами. Они были больше похожи на представителей знати из какой-нибудь страны, где мужчинам не возбраняется носить длинные волосы, собранные в хвост, что, грубо говоря, было очень близко к истине — «иностранцы» живо интересовались всем, что попадалось им на глаза. Подновленные дряхлые вывески и каменные заборчики, ушедшие в землю старые домишки на окраине и устремленные вверх шпили собора, аккуратно подстриженные кусты, буйный цветочный взрыв на клумбах и в горшках… — Я понял, что мне напоминает это место, — еле слышно прошептал Глорфиндел, мимолетно касаясь покрытой плющом стены старого дома. — Будто Минас Тирит решили построить в зеленой Хоббитании, пригласив мастерами рохиррим. — Ну, нужно же было мистеру Толкину где-то черпать вдохновение, — Аста сверилась с нарисованным от руки планом. — Даже если он всего лишь провидец. В далеком тысяча девятьсот четырнадцатом году, лежа в военном госпитале после ранения, Профессор (а его поклонники называют писателя именно так, с большой буквы) начал придумывать английскую мифологию. Ему совсем не нравилось, что в чисто английском фольклоре нет эпичности, одни деревенские сказочки про крохотных эльфов с крылышками. Досадная мелочь по сравнению со сказаниями скандинавов об Асгарде или почти забытыми историями про кельтских фейри, поэтому он решил написать свои легенды, с Творцами и Сильмариллами. К тридцать седьмому году концепция Арды была уже придумана, причем настолько точно, что Толкин даже создал для нее языки — квенья, синдарин и Черное наречие. И не просто посадил на привычную структуру другие слова, а продумал особенности построения фраз и грамматику — Профессор все же был знатоком истории, мастером в других языках и поэзии. Надо сказать, что его «Сильмариллион» не пользовался успехом, был слишком тяжелым для понимания простых читателей и долго пылился в столе. Поэтому для своих коллег и знакомых он пока был просто профессором (с маленькой буквы) Толкином, членом литературного кружка «Инклинги», который собирался каждый вторник с 11:30 до 13:00 для обсуждения своего творчества в пабе. Это такая английская традиция — встречаться в пивнушке и говорить обо всем за кружечкой пенного. Именно поэтому компания иномирцев шла в культовое для будущих толкинистов место, когда писатели уже разошлись — это не встреча, а всего лишь разведка, чтобы потом не путаться в улицах. — «Орел и дитя», — Аста прочитала вывеску заведения и спрятала в чудо-сумочку самодельную карту. — Пришли. В пабе было тихо и пусто, только усатый бармен протирал за стойкой бокалы и оторвался от монотонного занятия для приветствия «леди и джентльменов». Истинный король кружек, бочек и эля степенно принял заказ и принес его в отдельный кабинет, где собирались «господа писатели». Мелькор ходил по маленькому помещению, удостаивая своим вниманием цветочные горшки с петуньями на солнечном подоконнике, простенькие натюрморты на обшитых деревянными панелями стенах, закопченный холодный камин. Майрон с Глорфинделом составили ему компанию, с осторожностью отпивая темное пиво из кружек, с сомнением глядя на закуску — «fish and chips» им не понравились. Аста же цедила вино за выскобленным деревянным столиком, попутно набивая трубку. Вслух радовалась тому, что запрет на курение в общественных местах введут еще не скоро. — Темнейшество, оставишь автограф на форзаце? — на столешницу бухнулся толстый том знаменитой трилогии и вспорхнуло Прытко Пишущее Перо. По щелчку пальцев артефакт упал и стал похож на простой письменный прибор. — Место-то, можно сказать, сакральное. Учитель, а вы напишете пару слов? Глорф? — Аста тут же уклонилась от брошенной в голову жаренной картошки. — Craban! Не усекай имена эльдар! — Пардон. Мистер Глорфиндел, не соблаговолите ли оставить писанину с закорючкой? — девушка особо сильно пыхнула трубкой и осклабилась. — А давай тебе паспорт гражданина США сделаем? Имя — Глорф, фамилия — Индел. И истинный возраст укажем — пенсию назначат. Ба-а-альшую… На этот раз зарычавший эльф бросил в Асту перечницу. Девушка не сдвинулась с места, а снаряд пролетел прямо сквозь нее, развеяв морок, и шлепнулся о спинку с такой силой, что дырчатая крышка отлетела в сторону. Облако черного перца поднялось в воздух, смешиваясь с табачным дымом. — Апчхи! — раздалось снизу, а из-под стола выглянула рука с белым носовым платком. — Сдаюсь! Ты победил. Пчху! — Craban… — ошеломленно выдохнул Мелькор. — Я нашел кое-что… Тетрадка, втиснутая между горшками с петуньями, была почти незаметна. Мало ли кто мог ее оставить? Но Вала всегда отличался пытливым умом и любопытством, поэтому не удержался и опешил, разглядев на дешевых страницах вязь синдарина и квенья. Каков был шанс, что именно сегодня профессор Толкин забудет свои записи? — Хм… — Майрон забрал тетрадку, перелистал несколько страниц с набросками на полях, отошел к столу с трущей нос Астой. — Здесь в нескольких словах неверно обозначено ударение. Я возьму перо? На все возражения, что записи стоит оставить на прежнем месте в неизменном виде, рыжий Майа только отмахнулся, исправляя текст — педант до мозга костей. Глорфиндел тоже включился в редакторскую гонку, скинув шляпу, которая немилосердно прижимала острые уши. Мелькор же замер у окна, рассеянно разглядывая заросший дворик и потемневший соседский заборчик. Лица было не видно, но со спины он выглядел подобно сломленному узнику, которого Аста давным-давно увидела прикованным к скале. Опущенные плечи, неподвижность, даже иссиня-черные волосы потускнели, будто вот-вот снова поседеют. — Темнейшество, ты чего?.. — маленькой девушке пришлось высоко задрать руку, чтобы дотянуться до плеча мужчины. — Я один из Валар, оживших мыслей Единого. По Его велению мы создали Арду. По Его невысказанному желанию я стал отступником и не жалею об этом. Пока ты не выкрала меня из-за Врат Ночи, я отдавал всего себя Арде, все века я думал только о ней. Я слышал голос Эру только в самом начале Сотворения, а потом лишь несколько раз ощущал Его присутствие, — Мелькор то испепелял, то восстанавливал цветок петуньи, отвлеченно взмахивая пальцем. — Люди — другое дело… Мятежный Вала потому и не любил Лютиэн, что ради ее любви к смертному безмолвный Эру Илуватар снизошел до ответа, когда решалась ее судьба. Эльфийку выпустили с того света вместе с возлюбленным, за которым она пришла, но одновременно с этим тоже сделали человеком, подарив шанс родиться в других Мирах после смерти. Только люди могли идти дальше, а остальные же народы отправлялись либо к Мандосу, либо в Чертоги Махала. — Все мы: Айнур, эльдар, наугрим — были слугами в придорожном трактире. Сидели на месте, помогая случайным путникам. Даже видение Арды было послано смертному, а не одному из духов. Теперь истина открылась мне — Арда создавалась для людей, а не для нас, — Мелькор устало закрыл глаза, сведя вместе брови. — Я боюсь, когда наши поиски увенчаются успехом, Единый просто прогонит нас за то, что мы не стали до конца выполнять Его волю. За то, что не погибли согласно Его замыслу. — Вы называете его Отцом, а какой родитель будет желать своим детям бед за непослушание? Мой Лиам тот еще неслух и баламут, но я все равно его люблю, — Аста с зажатой в зубах трубкой покопалась в ридикюле и впихнула в руки Валы фляжку с успокоительной самогонкой. — Вы не ослушались, а стали самостоятельными — так и должно происходить. Дети должны бунтовать, отрываться от родителей, идти дальше. А если этот ваш Эру думает по-другому, то я на него Савалона натравлю — он мне за распыление на атомы должен! Ибо нефиг маленьких обижать! — Это ты кого младенцами назвала? — Майрон наконец оторвался от тетради и вперился в разошедшуюся девушку, прищурив желтые глаза. Как кот перед прыжком. — Эльда, приступай. Подогретая негодованием Аста ожидала чего угодно, но только не того, что Глорфиндел с самым паскудным выражением эльфийского лица… одним махом выпьет ее вино. И отправит за добавкой, как самую молодую в компании, чей общий возраст перевалил за полторы сотни тысяч лет. С новой порцией напитков дело пошло веселей. Вала больше не выглядел таким грустным, Майа с эльфом понемногу увлеклись спором об изяществе поэзии на квенья или синдарине, а Аста… Маленький адепт Хаоса стащила тетрадь и под шумок писала на полях нецензурную брань с переводом на английский — гулять так гулять! После третьего бокала в бедовую голову пришла мысль, что Мелькор ни разу на ее памяти не отмечал свой день рождения, значит, не получал подарков. А тут как раз Мир такой, где водятся драконы, которым мятежный Вала беззаветно симпатизирует. И еще у нее в знакомых есть Слизнорт, местный коллекционер со связями. Сомнения были смыты легким опьянением, поэтому Аста не задумываясь достала зеркало и трижды постучала, наплевав на график связи. — Том Марволо Реддл! — собственное отражение сменилось на лицо Тома под мрачными сводами. — Предлагаю ввязаться в авантюру и подключить к ней твоего декана. Нам нужно драконье яйцо! Ради куражу предлагаю его спиздить, а в уплату долга подкинуть питомнику анонимное пожертвование. Как тебе идея? — Тетя Аста, с вами все в порядке? — недоверчиво протянул парень, бросая взгляд за пределы переговорного зеркала, и добавил шепотом: — Это же противозаконно! За выведение дракона вне питомника светит Азкабан! — О! Кстати, ни разу не была в Азкабане. Непорядок… — девушка активировала модуль лирим в запястье и стала говорить прямо в голограмму. — Записная книжка. Раздел Земля-6013/1. Встретиться с местными дементорами. И приделать ноги драконьему яйцу. — Тетя! — парень сорвался на шипение, а фон сзади него заскакал от бега. — Вам жить надоело?! Я свяжусь с вами позже, только не ходите туда! — и разорвал связь. Компания порядком засиделась для простой разведывательной вылазки, не в силах оторваться от записей Профессора. Или от английского пива? В любом случае, давно было пора прекращать безобразие и избавляться от улик. И уговорить Глорфиндела все-таки надеть так бесящую его шляпу, скрывающую нечеловеческие острые уши. За время «убеждения» Майрон незаметно сходил за еще одной порцией напитков, и тут терпение Асты лопнуло — она обездвижила эльфа и подошла, угрожая натянуть головной убор по самый подбородок. Шляпа была занесена, как топор палача, трубка в зубах пыхала, словно паровоз, когда в кабинете паба раздался незнакомый голос: — Прошу прощения, вы не находили здесь мои записи? Я был немного рассеян и оставил их здесь. Смутно знакомый мужчина средних лет стоял у двери, держа осанку. На пиджаке аккуратные кожаные заплатки закрывали места, где обычно протираются локти, ботинки видывали лучшие времена. И хоть было видно, что он неодобрительно косится на дымящуюся трубку Асты, но ничего не сказал — не вежливо. Настоящий джентльмен, интеллигент и… — Эру всемогущий! — Аста резко опустила шляпу, прищемив эльфу уши. — Это же Толкин! Мы попали… Взгляд Профессора метался между странными людьми. Пожалуй, только девица с трубкой была совершенно земной и неуместной среди возвышенных лиц. Юноша с волосами, словно светлое золото — так мог бы выглядеть эльф, если бы не шипел проклятия. На придуманном Толкином языке. Рыжий мужчина с удивленными желтыми глазами. И могучий воин, на лице которого сменяли друг друга сомнение, отчаяние и надежда. — Нет, Craban, — вдруг просветлел ликом Вала, будто никогда не был изгнан из круга братьев и сестер. — Это и есть Эру Илуватар — я узнал его голос и душу. Мы ведь не просто «персонажи» — он нас придумал и очень хотел, чтобы мы были живыми. Мы — Айнур, его осуществленные мысли, спевшие написанную им Песню. Мы дети человеческие, потерянные в другом Мире. Не пленники и не слуги… — старомодный костюм-тройка поплыл на Мелькоре, преображаясь в приличествующие ему одежды. — Айнур… — Профессор на негнущихся ногах подошел к столу и почти упал на свободный стул. Аста совсем не возражала, что ее место заняли, только по инерции удерживала маскировочную шляпу на эльфийской голове. А зачем, если Майрон тоже решил предстать в истинном облике? На двух Темных Властелинах, совершивших путь «туда и обратно», нет ни доспехов, ни черного цвета — они словно только что пришли из Валинора в простой английский паб. Глорфинделу такая магия изменений была неподвластна, поэтому он сбросил с себя обездвиживание и наконец стянул головной убор. Его бедные покрасневшие уши тоже привлекли внимание Создателя, который не знал, как реагировать. Все, на что его хватило — притянуть к себе несчастную тетрадку и скользить глазами по исправленным строчкам, спотыкаясь на «перлах» от Асты. Просто такие невероятные знания всегда с трудом укореняются в голове, на лбу у него почти загорелось: «Я — Эру Илуватар? Бред!» Асте тоже в это как-то не верилось, ведь перед ней сидел самый обычный человек без малейших крох магии. Поэтому она поймала его взгляд, нырнула глубже, к самой душе… и пошатнулась, подхваченная вскочившим эльфом. Такой яркий свет… Чистый, сильный, могучий, как вспышка сверхновой… Дух же — Сильмарилл. — Мать моя дракошка!.. Вы и правда Демиург! Темнейшество, помнишь, что говорил Савалон? Чем дальше от созданного Мира находится Создатель, тем слабее его сила. Вот это дела… — Аста от души затянулась и передала трубку Толкину. — Табачок прямиком из Шира, Изначальный. В любом случае, «Властелин Колец» должен быть дописан. Ибо лишать будущие поколения такой славной истории — страшный грех. Профессор, подпишете экземпляр? — Эм… Да-да, конечно, — Толкин часто заморгал и наморщил лоб, пытаясь уложить в голове, что рядом сидят ожившие фантазии. Автоматически расписался на форзаце толстенного тома, зацепившись взглядом за дату издания. — Две тысячи двадцать первый год? Но это невозможно! И я написал только треть объема, — зашуршал страницами ближе к концу, но Аста невежливо вырвала свое добро с автографом и направилась на выход, унося с собой «запретный плод». — Пардоньте, но это будет слишком грубым вмешательством в создание книги. Вы должны написать ее сами, а не скопировать у себя-другого. В крайнем случае вам помогут советом вот эти три сказочных джентльмена, — вдохновленные неожиданной встречей срезидемцы только едва заметно кивнули. — Одно условие — меня там быть не должно, иначе это будет не эпопея, а сборник матерных частушек. И я, наверное, вас покину. — Иди уже, Craban, — Мелькор махнул рукой, пребывая в своих мыслях. — Скажи Лиаму, что дедушка немного задержится. — У вас есть внук? — оживился профессор Толкин, еще раз внимательно посмотрел на Валу. — Я могу узнать, как вас зовут? — Это долгая история, Изначальный. В ней очень много искажения вашего замысла, сквернословия на Черном наречии и пикантных дамских романов. Craban, ты еще здесь? — Ухожу-ухожу… Когда она выходила за дверь, мистера Толкина просвещали о серьезных различиях книги и реальности. Профессор был немного в шоке, когда Майрон пел хвалебные оды в честь своей жены, леди Сиф-Унголиант. И сильно оскорбился от сравнения «маленького ловца его сердца» с огромным пауком. Остатки вина и удивления все еще бродили в голове Асты, когда она решила напоследок прогуляться по солнечному Оксфорду. Может, именно поэтому она не семенила по мощенным улочкам, а шла размашисто и быстро, как привыкла. — Эру Илуватар! Чую я, хрен нам, а не «Властелин Колец» — они заберут Толкина в Арду. Черт побери! Да я у них ростки мэллорнов выклянчу, пока они счастливые, аки дождавшиеся папани детишки! Охренеть… Ну охренеть же! За всеми бормотаниями под нос Аста даже не заметила одну маленькую опасную деталь, грозящую лично ей выволочкой и чтением морали. Звук мотора нисколько не напоминал перестук копыт Всадника Апокалипсиса, но деваться некуда — в сороковых мало кто избирает средством передвижения коня. — Аста! — Роджерс на Харлее прибавил газу. Вид у него был суровый и взволнованный. — Подожди! — Блядь! Балрогова жопа! Том меня сдал! Убегать в легком платье по моде сороковых, причем не привлекая к себе внимания — очень сложно. Аста быстро свернула в переулок без окон и уже хотела уйти в Хогвартс, чтобы надрать одному мелкому предателю уши, когда ее обхватили со спины и подняли в воздух. Она уже ждала упреков и чтения нотаций, когда Стив сказал ей нечто невероятное. — Я встретил Пегги, представляешь? Она такая же, как в моем прошлом, живет в Лондоне и так же работает на Британскую Королевскую Армию, — Роджерс опустил Асту на землю и взял ее за руки. — Понимаешь? Если здесь существует отражение Пегги, то ЩИТ и ГИДРА тоже могут существовать. Мы должны проверить это. — А… Так вот почему ты за мной гнался. А я-то думала… — с облегчением протянула девушка, но сбилась, заметив нехорошее подозрение в голубых глазах мужа. Надо переводить тему. — Слушай, если здесь имеется другая-Пегги, то и болезный Стив Роджерс сейчас огребает от бруклинских хулиганов. Давай, если ЩИТа не существует, сами перехватим твое отражение, подшаманим до твоих размеров и сведем его с Пегги? Они были бы отличной парой, мон шер. М? И все бы удалось, если бы Реддл именно в этот момент не решил, что лучше прослыть предателем и болтуном, чем лишиться тетушки — он все-таки наябедничал Стивену о самоубийственных и незаконных планах миссис Роджерс. — Уши нахрен оборву! Балабол! Весь в дядюшку! — шипела сквозь зубы Аста, бегом продираясь сквозь густой кустарник в оксфордском лесу. Милое платьице для быстроты передвижения было задрано почти до самой задницы, что было отвлекающим маневром для догоняющего Стива. — Мон шер, давай договоримся, пока лес не кончился? У меня от платья мало что осталось, а дальше могут быть люди. — Опять твои штучки? — позади громко трещал подлесок и мелькали светлые волосы. — Я видел, что ты его специально рвала. Никаких дементоров и краж! Не делай из меня дурака! Стив всего на мгновение отвлекся на оцарапавшую его ветку, а когда двинулся дальше, то увидел только распятую на сучках порванную тряпку. Листья в оксфордском лесу шумели от ветра, не более, птицы молчали. Будто сейчас глубокая ночь, а не ясный день. Но опасность он все равно заметил слишком поздно — Аста спрыгнула на него сверху и повисла за спиной, словно цепкий живой рюкзак. — Ты не дурак, а добыча! — мягкие губы касались уха. — Чем выкупишь свою жизнь, душа моя? Или я тебя загрызу. — Сейчас не время торговаться! — отрезал Роджерс, присмотревшись к «тряпке». — Кхем… Если твое платье здесь, то ты… — Ага. Именно… Ты покраснел? Ты все еще умеешь краснеть? — Это от бега по пересеченной местности! — Ну да… Сказал человек с сывороткой суперсолдата в крови… А! Ты что делаешь?! Стив-Проказник!..

***

Стив Роджерс лежал и сверлил взглядом дубовые потолочные балки в их комнате, уговаривая себя не смотреть на растрепанную и довольную жену. Потому что если взглянет, то растеряет последнюю напускную строгость и станет похож на кота, обожравшегося сметаны. И это будет окончательным крахом его первоначального плана. — Никаких дементоров, — по-военному отчеканил Стив, но простыня плохо заменяла китель. — Они слишком опасны. — Они просто настолько несчастны, что несут свое горе другим, — возразила ему Аста и заползла под бок. — На Земле-6013 я не успела с ними разобраться. А как насчет подарка Мелькору? — Хм… Пусть будет драконье яйцо, но сначала займемся ГИДРОЙ, — со вздохом пошел на компромисс Роджерс. — Но никакого грабежа! — Хорошо. Вместо грабежа будет скрытый обмен, — Аста подскочила и нависла над мужем. — Но тогда перед поиском ГИДРЫ мы проверяем существование ЩИТа и «купидоним» для одного пока тощего, но очень милого бруклинского художника-иллюстратора. Договорились? — Если перед этим мы все-таки сходим в кино и несколько клубов, то я согласен. Стив ни за что бы не признался, что им движет не только забота за себя-другого, но и банальное желание избавиться от конкурента, приправленное иррациональной ревностью. Он даже сам это не сразу понял, но отступать было поздно: Договор заключен, Роджерс-2 по физической форме приблизится к оригиналу, отправится на войну добровольцем, встретит Пегги Картер и не рухнет в ледяные воды. Он будет очень счастливым человеком.

***

Похожие Миры, похожие люди… Только вот судьбы отличаются: Стивен Грант Роджерс мертв, а в его бруклинской квартире обитают другие люди, ничего не знающие о предыдущих жильцах. Хоть как-то прояснить ситуацию помог опрос соседей, которые не признали Стива и тем более Барнса, помогавшего в поисках. Роджерс с Земли-6013/1 мертв, потому что некому было его защищать — Баки тоже умер, как и вся его семья. В декабре двадцать шестого года в Нью-Йорке бушевал обскур, который походя обрушил дом, где под обломками погибли все Барнсы, привыкшие рано готовиться ко сну. До знакомства и дружбы со Стивом Баки не дожил четыре года. Он не вступился за избиваемого мальчишку, не остановил хулиганов, и Роджерс умер слякотной весной тридцатого второго года от приступа астмы, когда из него выбили дух ударом в солнечное сплетение. Говорливая соседка с охами рассказала, что по слухам Саре Роджерс стало плохо с сердцем, когда она стояла в морге над телом сына. Бедную женщину положили в больницу, и никто ее больше не видел, даже на похоронах, а у квартиры появился новый хозяин. — Говорят, что Сара только ради сына и держалась, а как он умер — сгорела от горя. А какой мальчишка был смышленый… Даром что ирландец, — молодящаяся пожилая женщина картинно приложила пухлую руку к декольте. — А вы кто такие? — Дальние родственники, мэм. Из Ирландии, — ответил Стив, не в силах отвести взгляд от когда-то родной двери. — Миссис Салливан, вы не подскажете, где похоронили мальчика? — Откуда вы знаете мое имя? Я вам его не называла, — соседка отступила назад. — Вы шпионы? Я вызову полицию. Прямо сейчас! — Успокойтесь, миссис Салливан, — Баки ослепительно улыбнулся. — Ваше имя указано на почтовом ящике в холле, а у моего друга великолепная память. Позже Барнсу пришлось быстро черкать на девственно чистом ящике надпись «Sullivan», прячась за спинами Асты и Стива.

***

Кладбище — мир сломанных надежд и увядших цветов, которые не успел убрать смотритель. Пустыня, в которой живым находиться неуютно, поэтому посетители приходят ненадолго и тут же бегут прочь от воспоминаний. Даже мягкое солнце и свежий ветерок не могут вытравить ту горечь, что рождается при взгляде на аккуратные надгробия среди зеленой травы. Особенно от вида собственного имени на простой бетонной табличке. «Стивен Грант Роджерс. 4 июля 1917 — 10 марта 1932» — Прости, что не успели. Ты был хорошим парнем. Я, как никто другой, в этом уверен, — Капитан Америка приложил руку к нагретым буквам и опустил на землю букет. Сзади раздался звук знакомых шагов. — Аста, как поиски? — У меня ничего — духи снизошли и сказали, что Сара здесь не лежит. Наверное, похоронили на другом кладбище, — Аста тихо присела рядом, чтобы возложить простые луговые цветы. — Баки сейчас вступает в наш «Клуб стоящих на собственной могиле». Стивен, каким ты был в детстве? — Фантазером. Мечтал, что вырасту большим и сильным, а потом спасу прекрасную деву от злого дракона. Или от страшного оборотня, — Стив наконец улыбнулся и обнял грустную жену за плечи. — Моя реальность оказалась куда более сказочной, но я этому рад. Жаль, что он этого никогда не узнает. Вскоре к ним присоединился мрачный Баки, без слов доставший из рюкзака бутылку темного стекла. Алое вино пролилось на землю у надгробия, оставляя рубиновые капли на травинках. Душа Асты переворачивалась, терзаемая печалью напополам с радостью. Будь она более черствой, то назвала бы мужа котом Шредингера, который и жив, и мертв одновременно. Шутка природы времени, разных Миров и связанных судеб. Только вот шутить совсем не хотелось, лишь почтить память Художника, который никогда не станет Творцом. Никогда не полюбит до грохота сердца в ушах. Никогда не возьмет на руки своего ребенка и не высадит сад. Никогда не сплюнет кровь и больше не бросится в драку за то, что ему дорого. Разве что в следующей жизни… — Лети домой, упрямец. Это для тебя и всех ушедших вперед… — Аста шмыгнула носом, пока вытирала набежавшие слезы. Прочистила горло. — Певица из меня так себе… Ты уж прости, если что. Роджерс раньше не слышал эту песню. Аста вообще редко пела что-то печальное, но сегодня выбрала незнакомый ирландский мотив. Стивен не знал языка своих предков, однако еще со времен Альтрона интуитивно понимал, о чем говорят иностранцы. Песня о трех рыбаках, которые не смогли вернуться домой… Голос у его жены иногда срывался, как и тщательно скрываемое сияние цветных ветров, ворошащее траву на пустынном кладбище — в середине буднего дня оно и должно быть пустым. Полдень — время живых, которые сейчас заняты работой. — Кто вы? Я не видела вас раньше, — надтреснутый безразличный женский голос из-за спины разрушил тягучую печаль. — Зачем вы сюда пришли? Позади них стояла изможденная женщина, давно забывшая о радости ради долгого траура — черная одежда выцвела на солнце до рыжины, светлые волосы потускнели и засеребрились сединой, хоть лицо и не было старым. Она выглядела настолько уставшей и больной, что удивилась только незнакомой компании над старой могилой, а не странностям, что творились вокруг них. Женщина закашлялась и привычным движением потянула руку к карману. Ткань платка черной кляксой закрыла рот, глуша надрывные звуки. Голубые блеклые глаза обводили молчаливого Барнса и заплаканную Асту почти без интереса, но только до тех пор, пока она не посмотрела на Роджерса, застывшего столбом. — Стивен… Это ты! Как же я могла не узнать тебя сразу, — у женщины вдруг ослабли ноги, а руки начали искать хоть какую-нибудь опору. — Мама… Стив успел ее подхватить, и теперь, когда они были близко, фамильное сходство сквозило в чертах лица, особенно в глазах, которые напоминали цветом безмятежное небо. Сара Роджерс сильно-сильно обняла живого сына и расплакалась, не переставая благодарить небеса за последний подарок. Аста с Баки только переглянулись, но подошли ближе. — Мама, о чем ты? Какой «последний подарок»? — У меня туберкулез, сынок, — пальцы комкали черный платок, на котором кровь была почти не заметна. — Я не жалею. Давно уже пора, раз ты пришел за мной вместе с фейри. Я готова. — Эм… Миссис Роджерс… — замялся Баки, подбирая слова. Просто на остальных надежды не было. — Мы живые люди. Мы не духи и не совсем из этого Мира. Будет точнее сказать, что из параллельного… Я не знаю, что еще сказать, чтобы вы всё правильно поняли и не торопились умирать. Аста, поможешь? — Кхе-кхе… — девушка быстро бросила взгляд по сторонам и затрясла руку онемевшей Сары Роджерс в крепком рукопожатии. — Поздравляю! Вы единственная во всех Мирах женщина, которая является кровной бабушкой разумного дракона. Предупреждаю сразу, что он любит есть песок, сырое мясо и ванильное мороженое. Аллергии нет, болезни к нему не липнут, обожает слушать сказки и орать боевым кличем ирокезов, но редко и только после охоты. Фейри и духи его обожают, так что Лиам быстро начнет вить из вас веревки — он сущий дьявол, но очень милый. Огнем пока не плюется, но всё впереди. И храбр — истинный Роджерс! — Что?.. Какой дракон? Стивен, что происходит? — Сара смотрела то на сына, то на ладонь, которую до сих пор трясли. Выражение обреченности уступило место шоку. — Я брежу? — Понимаешь, мама… — бравый Капитан подбирал слова, а потом резко выдохнул. — Так получилось, что Лиам дракон, как и моя жена. Баки шутит, что рыцарь из меня вышел никудышный — я перепутал, где чудовище, а где принцесса. — Ага, это про меня. Сюрприз! — тут же влезла Аста, с широкой голливудской улыбкой выпуская на волю рога с хвостом. Бедная миссис Роджерс задержала дыхание, глядя на маленькую ладонь, зарастающую чешуей. Обморок был закономерен. — Ну вот, твоя мама тоже не любит сюрпризы. Мы подружимся. Мо анам, поможешь? Бесчувственную Сару уложили прямо на кладбищенскую траву. Рогатая Аста отогнала своих спутников следить за обстановкой, а сама приготовилась к Великому Обмену, собираясь забрать себе все недуги и горести женщины, вырастившей замечательного человека. Боль — мелкая плата за столь неожиданный подарок от Судьбы. — Где конец, там и начало, Сара Роджерс, — Аста закусила острыми зубами губу, когда болезнь стала разъедать легкие. Чешуйчатая шкура провисла на похудевших запястьях, а в глазах забегали мушки. — Стивен, твоя мама жила на одном упрямстве. Ох уж эти горячие ирландские сердца. Стив? — Аста, мне здесь не нравится, — Роджерс дал знак Баки и переместил руку ближе к скрытой кобуре. — Долго еще? Прости, что тороплю. — Еще две-три минуты, — сквозь зубы прошипела девушка. — Извини, но прекращать на середине нельзя. Лучше набрось отвод глаз, и будьте начеку. Интуиция никогда не подводила Капитана Америку, просто раньше он ее игнорировал и бежал напролом, но не в этот раз. Стоило их группе закрыться мороком, как рядом раздались резкие хлопки — на кладбище аппарировали несколько волшебников, но узнать их можно было только по наличию палочек. В остальном они выглядели обычными людьми, а не красовались в мантиях. Невнятный шепот под нос, взмах палочкой, прохладная волна магии, не сумевшей сорвать иллюзию, но мурашками пробежавшаяся по коже. — Они еще здесь, — волшебник в гангстерской шляпе кивнул остальным, доставая из кармана удостоверение. — Мы из МАКУСА. Нашими артефактами была засечена запрещенная передача жизненной энергии. Снимите чары невидимости, бросьте палочки и поднимите руки, иначе мы будем вынуждены применить силу, — говорящий несколько раз скользнул взглядом по невидимкам. — Не надейтесь уйти — специалисты поставили антиаппарационный барьер, и с минуты на минуту прибудет подкрепление. Не усложняйте себе жизнь. — Аста, я не хочу в них стрелять. Они просто выполняют свою работу, — пришельцы обернулись на Стива и тут же навели палочки на незримый источник звука. — Они как мы — просто исполняют свой долг. Я не хочу их ранить. — Ладно, но ты будешь мне должен, — пробурчала девушка, покачивая рогами. До крови укусила собственную губу и сплюнула на газон, который зашевелился от движения корней. — Мать сыра-земля, помоги своим детям… Задержи, останови, успокой… В колыбель уложи и ласково спой… Виноградной лозой… Вечерней звездой… Осокой речной… Шепот проникал под кожу, убаюкивая людей. Палочки клонились все ниже, как и сами бойцы МАКУСА. Их не удивили ни мягкие корни, опустившие их на землю, ни выросшие за мгновение цветы мака, распространяющие вокруг себя густой аромат. Лица разгладились, будто им снова по восемь весен, а впереди целое лето, полное приключений и походов на речку — закаленные волшебники видели свой самый сладкий сон. — Круто, да? Бригг научила. Правда, после такого колдовства очень хочется спать, — подурневшая Аста наконец убрала ладонь от здоровой и цветущей Сары, а потом грузно плюхнулась на задницу. — Давайте пойдем домой? Мне Карл сообщил, что мистер Эру Илуватар пытается сманить от нас Феанора. С английским изяществом, конечно, без чрезмерного давления. Но блин! У меня с этим эльдой контракт на обучение, — зевнула до хруста в челюсти. — А ты жадный дракон и свое не отдашь никому, — Стив осторожно поднял на руки спящую мать. — Я, наверное, заразился этим от тебя. Вы меня испортили, миссис Роджерс, как и обещали. И хоть тон его был суров, но широкая улыбка все равно выдавала истинные чувства — Стивен Грант Роджерс был очень счастлив. И плевать, что впереди у них множество вылазок для поиска ГИДРЫ. Все потом…