С Миров по нитке

На Астрономической башне Хогвартса дул холодный ветер — середина ноября не баловала теплой погодой. Реддл кутался в теплую мантию, полы которой хлопали птичьими крыльями. Пальто Асты же едва-едва шевелилось только потому, что на самом деле ее рядом не было — иллюзия. — Морок не может так хорошо держаться на дальних расстояниях, — догадался Том. — Вы поблизости? — Верно, Змейшество. Мы сейчас в Запретном лесу, пытаемся уговорить парочку единорогов переселиться в наш Мир. Это идея Сары, если честно, — тетушка завозилась с иллюзорной табачной трубкой. — Стив завлекает лошадок яблоневыми садами. У тебя какие новости? — Отпраздновали Самайн по старым традициям. Никаких ритуалов и печатей для фейри. — И как? — Они пришли, но не показались. Духи нам пока не доверяют, но дары забрали, стоило отвернуться, — Реддл попытался безуспешно уловить запах дыма. Ничего. — Как ваша служба в «Койоте»? — Мрак. Иерархия, субординация, форма — вот три пункта, которые были привычны Стиву и Баки, но крайне бесили Асту. Мстители были независимой группой. Над ними никто не стоял, а попытка ООН прогнуть их под себя Договором закончилась бунтом, мнимым расколом и кубком из черепа госсекретаря Росса. Теперь же приходилось подчиняться полковникам и генералам, а возражать им можно было строго по Уставу, не посылая нахер на трех языках — субординация. И форма… Астрель Хаат-Лиир, второму верховному лидеру Мира Двух Солнц, выдали пилотку, тесную гимнастерку и узкую юбку, предложив воину со стажем отправиться в радиослужбу, на досуге разнося кофе. Высшие чины не допускали, что женщина может быть хорошим бойцом и тем более диверсантом. — Мне пришлось забороть самого большого бугая, а потом устроить «охоту на вепря», — тетушка пускала клубы иллюзорного дыма. — В виде демонстрации я «убила» разными способами нескольких человек. В результате удивительного совпадения они оказались людьми, желающими видеть меня с подносиком в руках. «Убитые» меня теперь не очень любят, но терпят. — То же самое могу сказать и о себе, — Реддл плотнее закутался в мантию. — Я навестил своих кровных родственников. Все живы, тетя. Не беспокойтесь — я ведь не Волдеморт. Первым делом Том Марволо Реддл посетил отца. Том Реддл-старший сразу догадался, кто к нему пришел, — парень был его точной копией. Слизеринца облили словесными помоями, не стесняясь в выражениях. — Я силой вытащил у него воспоминания о матери, а потом ушел, — Том облокотился на каменные перила Астрономической башни. — Правда, перед этим по-простому дал в нос… — И всё? — На порог еще плюнул, чтобы соответствовать образу «потомка оборванки и ведьмы». И спотыкач наслал. Спонтанно, на душевном подъеме. — Змейшество, ты наш человек. Дальше что? Следующим в списке «родственничков» стоял дядя Морфин, живший в лачуге Гонтов. Узрев опустившегося и заносчивого пьяницу, способного разговаривать только на парселтанге, Том понял, почему в волшебной Британии семью его матери не очень любили — он был почти безумен. А внешность? Наглядный пример результата близкородственных браков, где отклонения и мутации копятся с каждым поколением. Дядя напал на него, приняв парня за Реддла-старшего, но уже через секунду лишился палочки и рухнул, обездвиженный почти полностью, за исключением головы. Оборванец обзывал отца и мать Реддла такими грязными словами, что, если бы не принятый заранее Умиротворяющий бальзам, встретиться бы Морфину с Серой Леди прежде срока. Можно сказать, его спасло только то, что Тому было необходимо признание древней фамилии. — Взамен на ежемесячное содержание в семь галеонов дядя поклялся, что ровно за минуту до моего совершеннолетия признает меня Гонтом, — Пока-Еще-Реддл подышал на замерзшие пальцы. — После этого его содержание урежется до пяти галеонов, но будет длиться до самой смерти, которой я не стану причиной. — К чему такие сложности? Стал бы Гонтом сразу, и дело с концом. — И попал бы в кабалу, — парень сжал губы в полоску. — Если бы не советы уважаемого гоблина Гранлока, точно бы попал. По замшелым законам Морфин стал бы моим единственным опекуном и смог бы распоряжаться моей жизнью, даже продать в рабство, если бы захотел. Магия здесь ни при чем, только судебное решение махрового года, о котором вспоминают, когда оно нужно. Мама потому и убежала, чтобы не пришлось быть бессловесной скотиной на службе у отца и брата. Вы не знали о таком законе? — Пф… Куда нам, безродным грязнокровкам, в чистокровных заморочках разбираться… С трудом отмытого Морфина Том притащил в Гринготтс и при трех гоблинах-свидетелях принял у него хитро составленную магическую клятву, благодаря которой последний официальный Гонт не сможет умереть, пока не выполнит условия сделки. Там же, не сходя с места, хитрый и умасленный волшебными яблоками Гранлок предъявил судебное дело «Гонт против отца» за пятнадцатый век, согласно которому родовыми артефактами могут распоряжаться только самые достойные члены семьи, а не просто Главы фамилии. Морфину Гонту пришлось с зубовным скрежетом отдать кольцо с Воскрешающим камнем Тому. — Я поклялся, что недостойные руки никогда не коснутся родовой реликвии. — Твои руки более чем достойные, но побрякушки я на них не вижу. — Это потому что я вернул кольцо настоящей Хозяйке, прямо при дяде. Он теперь не пьет алкоголь. Вообще. — О боги… Как так жить-то?.. — Трезво, тетя. — Мрак! Тетя еще не раз повторила это слово, когда слушала остальные новости. Каким-то образом стало известно, что «Люди-в-Черном» убили некроманта СС, поэтому Гриндевальд назначил за их головы большую награду, а у студентов Хогвартса появилась мода носить значки с тремя черными силуэтами и развивать физическую ловкость. Вальбурга Блэк проговорилась родителям о сражении, пирушке и лобызаниях со Смертью, так что теперь Реддла настойчиво зовут в гости представители семьи, помешанной на боевой магии и — до недавнего времени — на чистокровности.

***

Теплые отблески лениво блуждали по вздувшимся мышцам на голой крепкой груди, по влажной от пота коже, по широким плечам и сильным рукам. Мерные, словно бой часов, движения превращали статую работы Микеланджело в живое произведение искусства. — Стив, решительнее, — с придыханием командовала Аста, не отвлекаясь от процесса. — Возьми левее, мон шер, и не останавливайся. Ни за что не останавливайся, иначе жар иссякнет. — Это выглядит почти неприлично, когда ты говоришь таким тоном, — вспотевший Роджерс шумно выдохнул, стоя у кузнечного горна в маленькой французской деревеньке. — Ты специально? — Конечно, как иначе, — девушка спрятала улыбку за шитьем. — Сделал гадость — сердцу радость. Если ты и дальше будешь сверлить меня взглядом — перекалишь металл. Рессора сама себя не скует. Это называется «традиционные роли» и «как у нормальных людей». А еще: «Да это просто железная полоска! Даже я смогу ее сделать». Именно в деревушке под Греноблем Роджерс в первый раз взялся за кузнечный молот — все равно отряд «Койот» ждет разведданные, приказ и потихоньку чинит своими силами приписанный грузовик. Сломался он на виду у деревенских жителей, поэтому простым Репаро не обойтись — Статут Секретности еще никто не отменял. К тому же такие вот мелочи — прекрасный способ разбавлять многие месяцы службы. — Развлекаетесь? А я к вам с новостями из главного штаба, — в кузню заглянул суровый Малкольм Джонсон. Обвел цепким взглядом и взмыленного Стива, и обманчиво спокойную Асту. — Капитан Роджерс, все члены отряда «Койот» награждены медалями за успешную операцию в Нормандии. И миссис Роджерс в четвертый раз с начала сорок третьего разжаловали в рядовые. За нападение на полковника Мёрдока. — Я в курсе, штабс-сержант, — Стив с какой-то злобой застучал молотом по алой от жара полоске. — Ему повезло, что он отделался только сломанной рукой и сразу отправился в США. Иначе бы я сломал ему еще и ноги. Нечего засматриваться на чужих жен! — Согласен, — солдат подкрутил усы, напрягая идеальную память. — «Если какой дебил ко мне полезет, значит, руки ему не нужны». Миссис Роджерс не раз повторила эту фразу в разных вариациях. К тому же запись о предыдущих инцидентах есть в личном деле. И сэр, вас в штабе ждет новобранец. Совсем зеленый бриташка. Говорит, что ваш фанат. — Пусть подождет, — Роджерс повертел в клещах полоску металла, которую начало вести и скручивать. — Все-таки ковка — это не мое. Надо привести себя в порядок и принимать пополнение. Через десять минут посвежевший капитан Роджерс шел по извилистой улочке под руку с рядовой Роджерс. Полевая форма на Стиве сидела как влитая, на Асте же болталась мешком, так как таких маленьких мужских размеров армия США не шила — солдаты подобной комплекции просто не прошли бы комиссию. Даже полотняные гамаши пришлось перешивать самой, а ботинки так вообще неуставные. Единственное, что объединяло двух столь разных людей — яркие планки от медалей на левой стороне груди. Погода соответствовала настроению — мерзкая осенняя морось превратила опавшие листья в слипшийся пласт. — Ты мой капитан. Мой командир, мой стратег, мудрая глава над моими дурными плечами. Но мне кажется, что они тебя недооценивают. Добрый день, месье Жак! — Аста помахала рукой кивнувшему седому булочнику. — Стив, ты уже давно должен был стать полковником. — «Наш» аврор сказал мне, что звание капитана — потолок для членов группы. Мы недостаточно благонадежны. — Падлы… Небольшой дом, выделенный им старостой, белел на главной улочке деревни. Мест на всех не хватило, поэтому в маленьком дворике стояла большая палатка, в которой бойцы «Койота» жили по очереди, чтобы чередовать суровый быт и комфорт. Пожалуй, только Левис, оборотень из Канады, с неохотой проводил свои положенные два дня в доме, но его все равно сейчас не было — носился с Баки-волком по Аляске, на две глотки воя на полную луну. Остальной состав команды тоже был весьма пестрым, причем маги оказались в меньшинстве — все-таки у волшебников было в почете выхолощенное дуэльное искусство, а не бой насмерть с превосходящими силами противника, так что магов в отряде всегда можно было отличить по комплекции: жилистые, ловкие, юркие, постоянно хватаются за скрытую кобуру для палочки. Как их новобранец, заполняющий бумаги, сидя к вошедшим спиной. — Капитан Роджерс, его прислали как нового менталиста, чтобы копался в черепушках гансов, — штабс-сержант заглянул с свой блокнот только для проформы. — Умен, хитер, не зависит от волшебной махалки, не брезгует рукопашной. Салага, но способный. Доброволец. Неизвестный парень немного втянул голову в плечи, когда его так беспардонно обсуждали. Резко отодвинутый стул неприятно скрипнул ножками, «салага» почти по Уставу развернулся и гаркнул, выпятив грудь: — Рядовой Реддл под ваше командование прибыл! — Бля! Змейшество, какого хера ты здесь делаешь? — Да, мистер Реддл. Какого?.. — Стив чуть не выругался, разлохматив светлую челку. — Ты должен быть в школе! — Хм… Дело обстояло так… Толком объясниться Реддлу не дали: просто схватили под руки и ушли Темным Путем прямо в кабинет заместителя директора Хогвартса. От их внезапного появления Дамблдор выронил какое-то пирожное, которым лакомился, и не мог вставить даже слова, пока Стив рвал и метал. — Прошляпить ученика и ничего не сообщить опекунам? Позор! За такое на гауптвахту отправляют! — Мистер Роджерс, Том закончил обучение, — Дамблдор применил к себе Сонорус, перебивая тираду Кэпа. — Мистер Гонт решил сдать экзамены за седьмой курс досрочно, и у него это получилось. Причем с отличным результатом. Поверьте, многие уговаривали его остаться, но он был непреклонен. Мистер Гонт, с вашим уходом посещать Клуб истории стало не так интересно. Могу я пригласить вас на работу в Хогвартс? У вас прекрасный организаторский талант! Вы могли бы курировать внеклассные занятия и заражать своей жаждой знаний других учеников. — Кхем… Мистер Гонт? — Стив вычленил из хвалебной тирады только одно слово. — Совершеннолетие у волшебников наступает в семнадцать лет, дядя, — Том выпрямился, скрестив руки на груди, Аста рядом с ним закрыла лицо рукой. А он ее уже перерос, оказывается… — Если хотите, чтобы я снова вас слушался, берите в отряд. Не возьмете — все равно пойду на войну партизаном. Гриндевальда нужно остановить, пока он не нашел замену своему ручному некроманту. Честь Гонтов, Слизеринов и Певереллов не даст мне отсиживаться в стороне. — Чего это ты вдруг о предках вспомнил? — подозрительно протянула Аста. Тут Том и раскололся, что некая Серая Леди пообещала ненадолго выпустить с того света давно умерших людей, которые перед свидетелями признают бывшего приютского сироту своим преемником, если он поспособствует возвращению Даров Смерти к настоящей Хозяйке. Также Том должен смелостью доказать, что достоин называться громкой фамилией. Но и это не стало основной причиной. — Я рвусь в бой не чтобы убивать, а чтобы невинные больше не умирали, мистер Роджерс, — Том вздернул подбородок. — Я не отступлю. — Ты принят, солдат, — Стив сдался. — С завтрашнего дня тебя начнут тренировать. Ты забудешь про сон, лень и мягкую постель, пока из тебя не сделают настоящего бойца. Почему в документах ты прописан под старой фамилией? — Анонимность и маскировка. Никому нет дела до какого-то «лайма Реддла». Когда они уходили обратно в расположение отряда «Койот», Дамблдор выглядел… застыженным. Следующие несколько дней он провел в маленькой библиотеке Клуба истории, листая подшивки магических и обычных газет. Он знал, что старый друг превратился в чудовище, но не представлял истинных масштабов, не видел фотографий его жертв, не читал длинные колонки с именами погибших. «Историки» заметили его интерес и с английской тактичностью промолчали, однако очень скоро профессору Дамблдору пришел флакон с ретушированным воспоминанием. Лица и фигуры участников искажал туман, голоса звучали слишком низко, один только монстр был показан во всей красе. И еще профессор Трансфигурации заметил, что одна объемная фигура после сражения слишком знакомо складывает руки на толстом животе и вроде как разглаживает усы. Профессор Слизнорт не признался, что помогал в устранении монстра. — Помилуйте, голубчик! Какое сражение? Тем более с некромантом. Я разве похож на великого волшебника? — открещивался профессор зельеварения, но чашка у него в руках немного дрожала. — Конечно, дорогой Гораций. Тут я, пожалуй, увидел то, чего нет, — Дамблдор взглянул на свое отражение в чашке. — Победить такого врага может лишь великий волшебник… Откуда ему только взяться? Перед его глазами стоял образ вчерашнего студента факультета хитрецов, храбрости и решимости у которого было больше, чем у всех львят Гриффиндора.

***

Диверсия за диверсией, страна за страной на протяжении месяцев службы… Адреналин, прерываемый тоской по дому и редкими встречами с Лиамом. Он видит родителей каждый день, а они его — раз в неделю. Теперь же еще реже — в последнее время возвращаться на Землю-6013/1 с каждым разом все труднее. Том сказал, что духи собираются выдавить наглых пришельцев, но у них не хватает сил — слишком долго держались в стороне. Роджерс считал, что и в этом есть плюс, раз они наконец стали хоть чуть-чуть заниматься Миром, который однажды обязались защищать. Пусть даже и от них. Тома же это совсем не радовало, ведь это значило, что Роджерсы и Барнс однажды уйдут навсегда. Он не пропадет без них, нет. Но все же… Единственное утешение — теплые письма от Вэл. Она писала, что к ее большой радости семья решила не заключать помолвку с ее троюродным братом Орионом Блэком — слишком близкие родственные связи для волшебников, недавно открывших для себя генетику. По словам Вэл, «королевские» Блэки стали первой ласточкой в этом вопросе и едва успевали за обещание различных услуг рассылать копию научной книги из будущего различным семействам. То, что она из другого времени, они тоже вычислили по нескольким оговоркам в тексте. Всё постепенно меняется, как и сам Том — на хилого салагу он больше не похож, заматерел и окреп, но в пику развязным друзьям-сослуживцам ведет себя как стереотипный англичанин: всегда идеально выбрит, форма отглажена чарами, обращается к дамам «леди», «мисс» или «миссис», а в кармане обязательно найдется белоснежный носовой платок и часы-луковица на цепочке. И, конечно же, «файф-о-клок», куда без него, иначе половина его шуток будут не такими смешными и тонкими. Вот и сейчас рядовой Реддл степенно щелкнул крышкой часов и спрятал руку под сиденье в самолете, твердо представляя себе чашку Эрл Грея с капелькой молока. Сидящий напротив Мэл Джонсон ухмыльнулся, не замедлив пихнуть в бока кузена-аврора и оборотня Левиса. Хоть какое-то развлечение за несколько часов перелета из Италии к границам Австрии. — Еще двенадцать секунд на «добычу кролика из шляпы» — и ты не сможешь побить свой рекорд, — как обычно, пошутил вояка. — В твоих жилах течет самый крепкий английский чай, Бриташка. — А в ваших — техасское пойло, от которого сытые комары зудят гимн США, — Реддл-Гонт вытащил руку, в которую из Щели между Мирами попался… фарфоровый молочник. Оборотень, дергающий до этого носом, прыснул и ударил по подставленной ладони Мэла. — Черт! — Рядовой, не выражайся — здесь дамы, — не открывая глаз, одернул его дремлющий Роджерс. Аста в это время одними губами прошептала: «Похер», — протягивая руку к молоку. — Леди, вас это тоже касается. Прибереги свою удаль для гансов. Сколько нам еще лететь? — Около часа. Плюс примерно пара часов пешего хода до немецкой авиабазы, — ответил ему Баки, перехватывая молочник. Сделал несколько глотков под возмущенный вскрик девушки. — Аста, там сливки. — Ты хотел сказать: «Остатки сливок»? Грабеж! — та превратилась в лирим и залезла мордой в почти опустевшую посуду по самые глаза. Шершавый язык заскрипел по фарфору. — М-м-м… Жирнота-то какая… Левис, тебе оставить недооблизаных стенок? Или волки так не делают? — Начинается… Аврор Джонсон надвинул фуражку на глаза и тоже попытался уснуть. Сейчас пойдут шутки про валерьянку, выпавшую шерсть, намордники, язык-терку и угрозы отгрызть уши хохмачам. Звуки дружеской перепалки превратились в невнятный бубнеж, когда накатившую дрему разбила встряска и грохот разбитого фарфора. Следом мерно гудящие двигатели самолета чихнули в последний раз, перед тем как остановиться, и началось падение… Салон закрутился, верх и низ постоянно менялись местами, кто не успел схватиться за что-нибудь — летал, ударяясь о стены. Аврор еле-еле вспомнил подходящее заклинание, чтобы остановить вращение. Смешно — его придумал один волшебник, чтобы стопорить пластинки у соседей-меломанов с патефоном. Чья-то шутка спасла жизнь — самолет начал худо-бедно планировать. — Истребитель гансов идет на второй заход, — глазастый Левис приник к иллюминатору. — Нам крышка, даже если все маги сейчас применят Репаро к двигателям. Надо уходить. — У нас есть задание, и мы его выполним, — Капитан закинул щит за спину. — Позовите пилота — мы и так падаем. Всем взять оружие и как можно больше патронов. Том, трансфигурируй страховочную систему на каждого и одну веревку на всех, чтобы были как лампочки на рождественской гирлянде. Баки, открывай люк. Аста, на тебе эвакуация. Как ты там это называла? — «Орлы Арды Айрлайнс», — девушка-оборотень рванула ворот гимнастерки и полезла за пазуху. Темная броня мгновенно закрыла ее от хвоста до кончиков ушей. — Соберитесь все в кучу, иначе не поместитесь в пригоршню! Темнота и невесомость окутали их мгновенно. Таддеус Джонсон поначалу испугался, но тут же услышал грубый голос кузена, призывающего устроить перекличку. Оказалось, что он просто был к остальным спиной, потому и не видел никого. Тут же начались шутки про чрево матери или дьявольскую задницу, а пилот сокрушался о своей «птичке», которую наверняка сбил истребитель. Нудные стенания не успели начать раздражать аврора, как тьма отступила, а все связанные веревкой люди закричали и одной гроздью устремились вниз сквозь непонятно откуда взявшиеся облака прямо к земле. — Мордредовы яйца! — заорал Левис, стараясь перекричать ветер. — Дракон! На нас летит дракон! Огромный ящер пикировал, вытянув лапы с кинжальными когтями. Крылья были прижаты к спине, а глаза с вертикальным зрачком поймали взгляд Джонсона. Все заклинания словно вынесло у него из головы, поэтому аврор кое-как достал из кобуры пистолет и постарался прицелиться прямо в глаз — драконью шкуру пулей не пробить. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОСТРЕЛЯЮ! А НУ БЫСТРО УБРАЛ ПУКАЛКУ! — прорычало чудовище со знакомыми интонациями. — ТЕДДИ, УБЕРИ, Я СКАЗАЛА! — Штабс-сержант Джонсон! — из-за рогатой головы высунулся Роджерс. Спокойный, будто на пони сидит. — Заберите у кузена пистолет и не сопротивляйтесь — Аста вас подхватит. Том, Баки, приготовьтесь! Дракон буквально скользнул мимо них вниз, чиркнув чешуей по ботинкам аврора, и после отмашки Барнса мягко принял их на спину, словно ребенок, вылавливающий бабочку из лужи. Реддл несколько раз взмахнул рукой, равномерно размещая людей между шипами и приклеивая отряд «Койот» к драконьей коже. — Готово, капитан Роджерс, — парень переполз поближе к шее, став почти неразличимым из-за густых облаков. — Так, бойцы, — Стив, уже упакованный в темную броню, легко и привычно прошел к отряду по драконьей спине. Будто под ногами стриженная лужайка, а не смертельно опасный ящер и несколько сот ярдов пустоты. — Ввожу в курс дела, пока есть время. План «Орлы Арды Айрлайнс» состоял в том, что Аста должна была спрятать людей в пригоршню, превратиться в дракона без свидетелей, спуститься на землю в условленную точку и выпустить отряд «Койот» только после обратного превращения, но жизнь внесла свои коррективы и сорвала покров тайны. Палящий в пустоту фашистский истребитель задел дракона, лапа разжалась, отряд полетел вниз, но был подхвачен, а благодаря страховке их не пришлось вылавливать по отдельности. За спасением людей истребитель упустили, и он улетел обратно на ту самую базу, которую «Койоту» приказали по возможности уничтожить. Секретность операции под большим вопросом, так что теперь у них есть выбор — вернуться обратно или закончить дело. — Это пусть и большая, но всего лишь человеческая база. И не с таким справлялись, — Барнс оттер с винтовки облачный конденсат. — Решайте скорее, а то оружие заржавеет. Время на раздумья закончилось гораздо быстрее, чем предполагалось, — сквозь тучи глухо долетел гул самолетов. Суровый Мэл стал первой ласточкой, передернувшей затвор пулемета. — Рядовой Роджерс, хорошо летаете? — Я СЛОВНО ЛИСТОК НА ВЕТРУ… СМОТРИТЕ, КАК Я ПАРЮ, — Аста стала набирать высоту, выбираясь из облаков. — ЖАЛЬ, ЧТО ВЫ НЕ ВИДЕЛИ ЭТОТ ФИЛЬМ, ШТАБС-СЕРЖАНТ. — Что за фильм? — тут же влез Левис, делающий вид, что это не он только что пытался расшатать чешуйку «на память». — SERENITY, — под перепончатыми крыльями дракона сновали ничего не знающие об опасности немецкие истребители. — БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ. Они обрушились на них, как дождь из огня и серы на содомских нечестивцев. Ветер выжимал последнее тепло из пропитанной влагой одежды солдат, а лицо опалял жар. Уши почти оглохли от дробного грохота пулемета, громового визга и взрывов, когда ревущее пламя за секунды сжирало боезапасы мессершмиттов. В боевом аду члены отряда только успевали стрелять или бросаться заклинаниями, подгадывая момент между взмахами кожистых крыльев или шипастого хвоста. Даже самые крутые русские горки не могли сравниться с тряской и вертикальным полетом хохочущего дракона, на шее которого руководил боем «простой бруклинский художник-иллюстратор». Сейчас он был больше похож на ковбоя родео, чьи глаза горели потусторонними голубыми огнями, когда он изредка оборачивался назад. — Цель на пять часов! — Роджерс привычно перенес центр тяжести при резком развороте и разрушил броском щита пропеллер ближайшего истребителя. — Аста, нам нужно взять «языка» перед налетом на базу. Видишь тот самолет с несколькими «марками» на хвосте? Фашисты так обозначают свои победы. Он явно сбил не один аппарат союзников. Достань мне этого пилота. Машина Люфтваффе лишилась крыльев, а когда нацист выскочил из кабины и раскрыл парашют, дракон просто поймал его за шелковый белый купол и закинул на спину, прямо в руки отряда «Койот». Даже если фашист и рассчитывал хранить молчание, то зря — Реддл мог достать любую информацию, просто ментально прогулявшись по сознанию. Так стало известно, что проигрывающим войну немцам поступил приказ приступать к операции «Слепой Самсон». Подобно плененному филистимлянами библейскому герою, который разрушил храм и похоронил под обломками себя вместе с врагами, нацисты решили разбомбить несколько городов Германии, занятых в ходе сражений. То, что вместе с солдатами союзников погибнут многие мирные жители, их не интересовало. Разве что пилотов тщательно тасовали, чтобы им не выпадало бомбить свои же города — истинным арийцам предписывалось во всем подчиняться фюреру, но возможность проблеска человечности они не отрицали. — Это предательство своего же народа, — аврор Джонсон усыпил и спеленал заклинанием пленного, чтобы больше не орал о крылатых чудовищах. — Аста, предыдущий план не сработает — мы засветились, — Роджерс переглянулся с Баки, пересчитывающим остатки патронов. — Твои предложения? — ПРЯТАТЬСЯ НЕТ СМЫСЛА, — дракон быстрее замахал крыльями, завидев авиабазу. — КАК ГОВОРИТСЯ: «В СЛУЧАЕ ПОЖАРА — ГОРИТЕ!» Ангары со свастикой оплавлялись и проваливались внутрь, словно были сделаны из воска. Никакой огнемет не мог сравниться с пламенем, взрывающим каменные стены. Иногда Аста летела почти над землей, и члены отряда расстреливали последние патроны или сбивали антенны связи Бомбардами. Когда все оставшиеся самолеты со складами боеприпасов были сожжены, пеструю компанию словно сдавило порывом ветра, а перед глазами промелькнуло несколько сотен пейзажей, и они оказались над редким лесом и деревушкой вдалеке. Мэл по знакомым шпилям церквушки смог опознать их старое французское пристанище, где в старом гараже до сих пор стоит приписанный к «Койоту» грузовик. Полянка для посадки тоже была ему известна — на ней не раз проводились пикники и тренировки, подальше от чужих глаз. Дракон осторожно стряхнул отряд со спины на траву и замер, переглядываясь с Роджерсом, Барнсом и Реддлом. Безмолвный разговор прервал самый молодой боец, поскребший ногтями заросшую щеку. — Бритву жалко. Хорошая была, — Том со вздохом начал снимать с себя погоны, как и Стив с Баки. — Может, все-таки быстро вернемся и заберем свои вещи? — Солдаты, доложите, что происходит! — штабс-сержант еще не отошел от перемещения, но попытался встать прямо, опираясь на пустой пулемет. — Мы уходим. Сердце разумного дракона будет слишком лакомым куском для тех, кто решит повторить успех мистера Фламеля. Им плевать, что они на самом деле ошибаются, Джонсон. За нами уже охотятся маги Гриндевальда, а теперь точно удвоят усилия. Вы попадете в группу риска, если мы останемся, — Роджерс замялся на секунду, задержав руку на планках медалей, но все же снимать их не стал. — Война скоро закончится. Мы и так бы скоро ушли. — Мы подозревали, что вам известна дата. Когда? — Восьмого мая этого года. Немного осталось, штабс-сержант. — Да поможет вам бог, капитан Роджерс, — тертый вояка пригладил усы, оглядываясь на остальных сослуживцев. — Тут такое дело… У деревенского почтальона то марок нет, то конверты кончились, а линию телеграфа вообще в прошлом году оборвало… Я думаю, наверху еще долго не узнают, что вы теперь вольные птицы. Аста-дракон несколько раз вздрогнула и перетекла в получеловеческую форму, но подняться на ноги не смогла — так и тянуло пройтись на четвереньках, вытягивая шею, вволю покататься по первой зеленой травке. Или даже броситься на пробегающего мимо зайца и сожрать его прямо со шкурой, упиваясь нежным мясом под залихватские звуки свирели… Прогрызть горло… Ощутить зубами хруст тонких косточек и теплую густоту крови, что льется подобно музыке и пробуждает зверя… — Аста! — Балроговы коки! — девушка выронила из когтистых рук зайца и затрясла рогатой головой. Невидимый музыкант продолжал выводить бешенный ритм. — Опять эти злые шуточки фейри. Не любят они нас, мон шер.

***

8 мая 1945 года — точка равновесия истории и времени для всех Миров ветки «Земля», день капитуляции Германии. Чем ближе к дате, тем больше совпадений между событиями параллельных реальностей. И это стало очень большой проблемой для «Людей-в-Черном» — они почти ничего не смогли изменить за оставшееся время. Всегда происходили какие-то нелепицы, несчастные случаи, сбои, благодаря которым любые планы срывались. К концу апреля у всех троих иномирцев началась аллергия на пыльцу, чего вообще никогда раньше не случалось, и она возвращалась каждый раз, стоило им выйти в люди. Продолжалось это до тех пор, пока Аста не набросила на себя отвод глаз, чтобы скрыть опухшие веки и покрасневший нос — ее достал булочник, с английской вежливостью постоянно интересующийся здоровьем. И с английским же тонким юмором предполагающий мистическую непереносимость американкой славной британской флоры. Типа: «Валите, красна девица, откель явились». — Стивен, я балда! — Аста ворвалась в дом, бросив несколько батонов на стол перед Баки и Томом. — Нас просто выдавливает! Мы инородный элемент, баги, ошибки в программе, которые устраняют всеми силами. — Тогда почему ты узнала об этом только сейчас? — Роджерс оторвался от просмотра хроники. Благодаря сыворотке суперсолдата опухоль аллергика у него сходила быстрее всех. — Ты же не раз переживала «точку равновесия». — Меня к маю сорок пятого всегда тянуло уйти в глушь. Теперь понятно, почему, — девушка закусила ноготь. — В прошлый раз, в Сагамоке, я провела эти дни в лесу и вернулась только одиннадцатого числа, чтобы жечь для тебя костер. В ту ночь я узнала, что тебя больше нет. Это было очень тяжело… Реддлу-Гонту тоже было тяжело смотреть, как дядя и тетя обнимаются, вспоминая темные времена и радостные встречи. Ему скоро предстоит горькое прощание — обещанное заступничество Смерти подходит к концу, и нахальным пришельцам придется уйти, чтобы никогда не вернуться. Из любой ситуации есть два выхода — парню никто странствовать по Мирам не запрещал. Это хороший компромисс для авантюристов, оставивших в грандиозных планах только один пункт: усы Гитлера. Все равно к восьмому мая они сгорят, так что «Люди-в-Черном» выйдут на дело в последний раз.

***

Стивен Грант Роджерс ожидал от бункера фюрера большего, хотя бы легендарной немецкой педантичности и строгости, но стал свидетелем пира во время чумы. Казалось, что победы антигитлеровской коалиции и падение Гриндевальда от руки Дамблдора просто смыли с фашистов последний офицерский лоск — высшие чины Вермахта и СС пили, играли в карты и плевать хотели на субординацию, продолжая дымить папиросами, даже когда в комнату заходил Гитлер, что раньше было строго запрещено. Разброд и шатание, пустые бутылки шнапса, окурки в цветочных горшках, незаправленные рубашки, расстегнутые кители и постоянное дрожание рук фюрера, продолжающего упорно верить, что еще чуть-чуть — и Германия победит в последнем рывке. А между тем борцы с нацизмом уже стояли за его спиной, иногда даже буквально, ведь незаметно проникнуть в бункер Роджерсам, Барнсу и Гонту удалось только благодаря единичной абсолютной безалаберности гансов. Больше такого случая могло и не подвернуться, поэтому они скрыли чарами маленький склад в глубине бункера и выбирались из него только под невидимостью. Стивен был в шоке, наблюдая нарастающее моральное разложение фашистов. — Это ужасно! Они ведут себя, как будто проигрались в казино, а не потерпели поражение в войне. Они даже не раскаиваются за концлагеря, жизни людей другой расы для них пустой звук. — Мон шер, ты говоришь о людях, отдавших приказ бомбить собственные города, — Аста попыталась вытащить из Щели между Мирами что-нибудь съестное, но в руку попалась только слепленная фига-амулет из обожженной глины. — Сегодня снова ужинаем консервами и сухарями. — Тушенки осталось всего две банки, — Том заглянул в ящик с припасами. — Зато с фасолью еще пятнадцать штук. — Значит, устроим нацистам газовую атаку, — пробормотал Баки из-под одеяла. — Око за око, зуб за зуб. Все четверо рассмеялись нервным смехом — наслаждаться атмосферой упадка им предстояло еще три-четыре дня, ведь назначенный главным врагом человечества персонаж застрелится в последний день апреля. Сутки на кипиш сторонников — и путь к трофею открыт. Чтобы разбавить скучный вечер, решили ограбить фашистов на печенье — час уже поздний, даже фюрер не дергает поваров, заставляя их греметь кастрюлями, так что на кухне никого не должно быть. По жребию честь совершить «дерзкую операцию» выпала Стиву и Асте. Они крались по коридорам, как тать в ночи, хотя все именно так и было. Лампы под потолком изредка моргали, добавляя атмосферу дешевого ужастика — дизельные генераторы работали с перебоями, но всем было наплевать, кроме молчаливого техника. Вот и сейчас он прошел мимо прижавшихся к стене невидимок, едва не задев Стива ящиком с инструментами. — Чуть не попались, — тихо прошептал он, склонившись к уху жены. — А если бы попались? — Сотрясение и забвение. Как обычно, — Аста быстро заглянула за угол. — Чисто. Оставшийся путь они преодолели быстро и без проблем. Тихо прошли к кухне, тихо отрыли дверь, тихо прокрались внутрь, осторожно прикрыли створку, придержав щелкающий язычок, и замерли от внезапного движения в полутемном помещении — сквозь частокол свисающих сковородок и поварешек мелькала чья-то светлая голова. Поначалу они приняли неизвестного за человека из ставки Гитлера, но ошибку развеял двухголосый детский шепот и маленькие руки, потянувшиеся к верхнему шкафу. Поставленные друг на друга две табуретки опасно зашатались, заставляя страхующую девочку сильнее вцепиться в деревянные ножки и приглушенно зашипеть на мальчишку, вставшего на носочки, — не только Роджерсы решили поживиться съестным. Радостное восклицание удачливого добытчика, скрип ножек, треск дерева, испуганный вскрик девочки, летящий вниз силуэт, так и не выпустивший из рук жестянку… Стивен не отдавал себе отчета — ринулся вперед и подхватил мальчишку у самого пола. Вбитый намертво отцовский рефлекс очень шебутного сына опередил мысль, что им не стоит выдавать себя. Отводящий глаза морок все еще держался на них. Роджерс это понял по расширенным глазам девочки, водящей ладонью под замершим воришкой, прижимающим к себе добычу — для очевидицы он просто висел в воздухе. — Helmut! Больше сказать она ничего не успела, быстро погруженная в сон Астой, как и мальчик, тут же обмякший от прикосновения пальцев ко лбу. — Я не смогу ударить ребенка, — Стив опустил ношу на пол. — Для хорошей замены памяти нужно опьянение или сотрясение. У меня рука не поднимется. — У меня тоже. Дети священны для магии, — Аста присела на корточки над нечаянными свидетелями, закусив костяшку пальца. — Могу запрятать наш косяк среди ярких снов. Они сами посчитают это фантазией и скоро забудут. На обратном пути девушку слегка потряхивало. Недалеко от скрытого чарами склада Стив придержал ее за локоть. — Скажем Баки и Тому, что ничего не нашли, — то ли спросил, то ли утвердил, будто сам до конца не верил в правильность маленькой лжи. — Ничего не было. — Ни детей, ни галет, мо анам. Чьими отпрысками были воры печенья, они так и не догадались. Брезжило что-то на краю сознания, словно не до конца затертый карандашный эскиз — не птица, не самолет, но нечто очень знакомое и значимое. Как воспоминание, затерянное в череде сновидений.

***

— Так проходит слава земная, Адольф Алоизович, — окоченевший фюрер безучастно лежал в крохотном морге бункера, а на его виске зияла дыра. — Лети домой, мой бывший враг. Аста под взглядами членов семьи приклеивала Гитлеру фальшивые усы, собранные на коленке с помощью обувного клея и чьей-то матери. Просто подделать их иллюзией не получалось — магия давалась все труднее из-за козней фейри, даже отвод глаз приходилось подновлять каждые несколько минут, а с предметов морок слетал быстрее, чем выстрел. Волосы для обманки пришлось брать у Барнса — только его подбородочная растительность подходила цветом и жесткостью. Настоящие усы были аккуратно сострижены, завернуты в бумажку и спрятаны в самый глубокий карман. Том пытался в стороне выдавить из палочки хотя бы сноп искр, но духи перекрыли им и эту магию. Их злоба и неприятие в сторону иномирцев перешли черту — последние сутки Барнс и Роджерсы даже не могли есть местную пищу. Мордредовы защитнички Земли от неположенного! Обиду на духов развеял скрип двери и тихий разговор на немецком, прерываемый всхлипами. Невидимки тут же отошли в дальний угол, а в морг вошли двое — офицер и плачущая женщина. Даже во всеобщем хаосе немка нашла время, чтобы завить светлые волосы. Наверное, чтобы красиво выглядеть перед мертвым человеком, к руке которого она приникла лбом, орошая холодную кожу горькими слезами. — Mein Führer… — плечи мелко затряслись. Мужчина в это время гремел склянками в шкафу с медикаментами. — Frau Goebbels, — офицер вложил в подставленную руку горсть ампул. Они ушли почти сразу, и Том удивился начавшейся суете — Аста тут же закопалась в шкафу и с каменным лицом достала из него коробку с надписью «Kaliumcyanid», в которой зияли пустотой несколько ячеек. Препарат перешел к Барнсу и Роджерсу, а тетя схватилась за голову. — Цианистый калий, фрау Геббельс и дата… Все сходится, — лицо Стива стало очень суровым. — Йозеф Геббельс с женой хотят убить своих шестерых детей, чтобы они не жили в мире без Третьего Рейха и его лидера. Чудовища… Мы тоже ими станем, если ничего не сделаем. — Нам здесь все равно жизни не будет, — Аста встала на носочки и обхватила лицо мужа ладонями. — Займемся киднепингом. Еще по трофейчику? — По два и каждому, балда неученая. Тогда будет ровно шесть, — Баки обнял их за плечи, а потом подтолкнул к выходу. — Теперь нам точно крышка. Они пытались отослать Тома, но он все равно последовал за ними, уклоняясь от солдат с немецким орлом на фуражках. Под конец, почти у двери в комнаты Геббельсов, отвод глаз с невидимок спал, и их заметил один офицер, но Реддл-Гонт не растерялся — быстро стукнул фашиста прикладом по голове. Он замешкался, пока затаскивал тяжелого человека внутрь и закрывал дверь, а когда обернулся, увидел, что взрослых в комнате уже вырубили, а вокруг лежащих в кроватях детей снуют дядя Стив и дядя Баки. Пять девочек и мальчик даже не проснулись, накачанные смертельной дозой морфия, но цианистый калий им не достался — разбитые ампулы воняли на полу крепким запахом миндаля, давая спящим детям еще немного времени. Чего Том вообще не ожидал, так это быстрых объятий и наставлений от родственников. Прощание, прерываемое сипами и кашлем. — Воздух всё меньше подходит для дыхания, Змейшество, — бледная тетя быстро клюнула его в щеку, перед тем как подхватить на руки бессознательного ребенка. — Духи на нас очень злятся — эти дети должны стать символом бесчеловечности нацистов, а мы их забираем. Кха-кха… — Аста пошатнулась, но Том придержал ее. — Я помогу, — Реддл-Гонт забрал светловолосую девочку, которую Аста почему-то назвала «воровкой сластей». Он видел много раз, как открываются двери между Мирами. За серыми скучными косяками сияли два солнца, освещающие замерших людей и не-людей: звероподобный Карл подавал знак нескольким лирим с парящими носилками, взволнованная Сара Роджерс держала за руку маленького Лиама и в нервном жесте схватилась за локоть Мелькора, хитроумный Локи застыл в стремительном беге, от которого полы черно–зеленого камзола взметнулись над недвижимой травой. Остановленное время, готовое сорваться для Стива, Асты и Баки, стоит им переступить порог. Обратно они уже не смогут вернуться, в отличие от Тома. Он шел последним. Воздух потяжелел и загустел, башмаки будто превратились в свинцовые. Одной ногой Том уже переступил порог, когда сзади в шею вцепились ледяные пальцы и потащили его обратно. — Они мои! — от ледяного женского голоса в Томе проснулся ужас. — Отдай ее мне! Реддл не мог вырваться, поэтому просто уронил девочку в подставленные руки Локи, и вовремя — его развернуло прямо к Смерти. Искаженное яростью лицо Серой Леди потеряло свою красоту, покрылось морщинами и старческими пятнами, провисло и упало вниз ошметками гнилой плоти. Не прекрасный лик, а голый череп с серыми огнями вместо глаз. Свободная костяная длань пыталась продавить границу, дотянуться до светлых кудрей девочки, которую решили лишить жизни фанатичные родители. Все, на что хватило сил и возможностей поднятого в воздух Тома — захлопнуть дверь прямо перед безносым черепом самого страшного духа, разрушая проход. — Я все равно получу свою жатву, сын умершей матери, — запах тлена вырвался из-за оскаленных зубов, окутывая хрипящего парня. — И начну с тебя. — Конец — это всегда начало. Я тебя не боюсь. В его глазах больше не было страха, совсем как у его далекого предка. Этим он напомнил могущественной фейри одну старую-старую встречу у бурной реки. И как она потом посрамила глупых заносчивых волшебников, думающих, будто они и правда победили Смерть. — Чего ты хочешь за свою стойкость, потомок Кадмуса Перевелла? Проси что угодно, но знай, что твои покровители больше никогда не смогут тебя забрать.