отрывки из ненаписанных книг

— … она плясала на жухлой траве, тонкая гибкая девчонка в платье из кленовых листьев и рябиновых бусах. Тилли замерла под кустом, во все глаза глядя, как под босыми ногами тает иней, а ветер расплетает тяжёлые рыжие косы, и совершенно не боялась, хотя надо бы — ведь тот, кто повстречает Оттуда-Пришедшего, уже никогда не вернётся домой. Но она добрая, эта странная девочка, Тилли была в этом уверена. Вон как смеётся радостно, как вскидывает к небу тонкие руки, словно пытаясь обнять весь мир! Рыжая сияла глазами и звенела браслетами, кружась по поляне — и вдруг остановилась, отшатнулась назад, испуганно вскинув тонкую руку к горлу. Тилли прижалась к земле, понимая — чувствуя — страшное идёт из леса, злое. А рыжая переступила тонкими ногами, как жеребёнок, загораживая спасительный куст хрупкой спиной. Неужели увидела её? Тилли прикусила пальцы, чтобы не закричать — вспомнилось сразу, что ночь, лес и холод, а она одна и совсем рядом — Оттуда-Пришедшая, а то и не одна. «Не тронет, не отдам тебя, не бойся», — тихо проговорила рыжая и шагнула навстречу текущему из-за деревьев белёсому туману, густому, как молоко, и холодному, злому, страшному. «Уходи!» — рыжая топнула босой пяткой и взмахнула руками, словно отгоняя. Туман засмеялся скрипуче, сгустился, свернулся вокруг рыжей вихрем. Полетели во все стороны листья, засыхая на лету, рассыпаясь в труху, вскрикнула рыжая. Туман засмеялся громче, туже стянул петлю. На землю, прямо у глаз Тилли упал лист, испятнанный красным-тягучим, осыпался пылью, и Тилли, не помня себя, выметнулась из-под куста и кинулась на туман с кулаками: «Не тронь её!». И не стало ничего — ни земли, ни неба, ни рыжей, ни тумана. Только холод и потом тьма. Последнее, что Тилли увидела, были полные боли светлые, цвета неба, глаза. Последним, что услышала, — тихое «Зачем, дитя?». Вот так-то, — старая Тильда неспешно закончила ряд и воткнула спицы в клубок. Внуки стайкой воробушков сгрудились вокруг её кресла, тараща глаза. — Никогда в лес ночью не пойду! — Грета всхлипнула и уткнулась лицом в передник. — Ох, я бы этому туману показал! Я бы его так! И вот так! И ещё… — Ларс вскочил, размахивая кулаками. — И ещё спать пора, — рассудительно сказала старшая Лизхен, встала, потянув младших за руки. — Доброй ночи, бабушка. — Доброй, — улыбнулась старушка вслед внукам. — И, Ларс, это всего лишь байка, с туманом не воюют. — Всё равно! — упрямо насупился мальчишка. — Я бы ему показал! А что, Тилли никогда-никогда не вернулась? — Ты же знаешь, — качнула головой старая Тильда, — тот, кто повстречает Оттуда-Пришедшего… — Это несправедливо! — сердито заявил внук и скрылся за дверью. — Так и есть, Ларс, так и есть, — Тильда убрала клубок в корзину и подошла к окну. — Но они действительно не возвращаются. Из тёмного стекла подмигнула рыжая, рассмеялась, протянула унизанные мёрзлой рябиной руки. Ох, не увидели бы дети, незачем им знать. Тильда строго погрозила рыжей — самой себе — пальцем. Та склонила голову, словно прислушиваясь, нахмурилась, спросила что-то. Ветер за окном взвизгнул и швырнул в стекло горсть снега, заглушив слова, но рыжая показывала в сторону леса, нервно притопывая, и Тильда кивнула: — Иди. Рыжая сорвалась с места, плеснув растрёпанной косой, и растворилась среди вьюги. Под ноги Тильде упал кленовый лист, золотистый, яркий. Старушка, кряхтя, подобрала его и вернулась в кресло, прикрыла глаза. Замелькали по краям тропки чёрные стволы, заметалась ночная птица, а далеко впереди кто-то плакал жалобно. Что ж, будет у старой Тильды четыре внука. Может, и рыжая одна не останется, когда старой Тильды не станет… Те, кто встречают Оттуда-Пришедших, никогда не возвращаются домой прежними.