Угнать за...

      Джун, резко разбуженный ударом двери о стену, ошеломленно таращил глаза на Роя и его прихвостней, громящих его с таким усердием убранную комнатушку. Безусловно, делалось это под благовидным предлогом помощи в сборах, но сути не меняло: все вещи Джуна перетрясались, осматривались и только что не обнюхивались. Часть из них Рой швырял в дорожную сумку Джуна, а часть сваливал на пол неопрятной кучей. Джун представил, сколько времени убьет потом на стирку, и с трудом подавил раздраженную гримасу — не хватало опять спровоцировать Роя. Единственным, что с видом крайней брезгливости было без осмотра отправлено в сумку, оказались прокладки, и Джун облегченно выдохнул.              Рой, закончив со сборами, подтолкнул сумку к замершему возле кровати Джуну и кивком выставил Микки и Сэма. Когда те выкатились вон и с топотом и гоготом помчались по коридору, наверняка перебудив всех омег, он шагнул к Джуну и, ухмыльнувшись, склонился к его лицу.              — Ничего не болит? — почти скрыв ехидство, проворковал Рой.              — Почти нет.              Джун старательно смотрел в пол, боясь даже намеком на движение спровоцировать альфу. Он опасался всего: удара, поцелуя, резкого слова, причем даже не мог с уверенностью утверждать, чего больше. Видимо, Роя такой расклад не устроил, потому что он подцепил указательным пальцем подбородок Джуна и потянул его вверх, ловя взгляд омеги.              — Ты слишком покорный.              — Мне казалось, ты этого и хотел.              — Слишком подозрительно, — сощурился Рой и вдруг ухмыльнулся. — Ну, раз уж ты у нас весь такой послушный мальчик, давай закрепим наш договор?              — Закрепим? — недоуменно спросил Джун, обмирая от одной мысли, что может потребовать для этого Рой.              — Да, — шепот альфы, видимо, должен был быть интимным, но в голове Джуна мгновенно возникла ассоциация с шипением сковороды для грешников, — закрепим. Все равно ведь свадьба, так чего тянуть?              Он притерся еще ближе и чуть склонился к глядящему на него кроликом Джуну. Тот вывернулся, подхватил сумку и метнулся к выходу. Попытка была обречена с самого начала, но Джун осознал это в полной мере, лишь когда его распластало по двери твердым телом налетевшего сзади Роя.              — Собрался куда?              Джун судорожно принялся перебирать варианты того, как поступить. Огрызаться и грубить было нельзя — реакцию Роя он боялся себе даже представить, но и поддаваться не хотелось до тошноты. От одной мысли о том, что придется лечь под наверняка равнодушного к его потребностям здоровенного альфу, начинало мерзко тянуть в районе желудка. Решив выбрать нечто среднее, Джун развернулся и возмущенно уставился на глядящего на него с плохо скрываемым раздражением альфу.              — А где гарантии, что ты потом не слиняешь? Мне, знаешь ли, не улыбается рассекать с пузом без мужа.              Видимо, чего-то подобного и ждал от него Рой, потому что он чуть ослабил напор и перестал недобро зыркать.              — Не доверяешь мне? — вкрадчиво спросил он.              — Ни капли, — решительно глядя ему в глаза, ответил Джун. Теперь, когда он понял, что выбрал правильную стратегию, было не так страшно.              — Омерзительно умный омега, — притворно посокрушался Рой, качая головой. — Но ты заблуждаешься, — четко проговорил он, перекатывая во рту жвачку и обдавая Джуна запахом мяты и лайма. — Мой интерес к тебе, — Джун поморщился на слове «интерес», и Рой довольно ухмыльнулся, — не столь мелочен, чтобы закончиться сексом.              — Тогда чего ты хочешь? — Рой, по всей видимости, был настроен благодушно, и Джун решил воспользоваться моментом.              — М-м-м… такой дерзкий, — промурчал альфа. — Хочу приручить тебя.              — Такими методами скорее уж сломать, — фыркнул Джун.              — Не важно, — голос Роя не потерял своих воркующих интонаций, и Джун с ужасом понял, что того заводит такая перспектива. — Так что там насчет закрепления?              Вырываться было бессмысленно даже несмотря на то, что Рой выглядел расслабленным, так что Джун облизал губы и подался вверх, чуть приоткрывая рот.              — Не совсем то, на что я рассчитывал, — голос Роя звучал равнодушно, но прорывающееся порыкивание выдавало его удовольствие, — но однозначно лучше твоих идиотских попыток сбежать.              Все время поцелуя Джун старательно гнал ввинчивающуюся в сознание ассоциацию с копошащимся во рту слизнем. Было мерзко, язык Роя оказался, против ожиданий, прохладным, и это лишь усиливало отвращение. Когда Джуну казалось, что больше он уже не выдержит, альфа отстранился.              — Целуешься, конечно, препаршиво, — хмыкнул он, потемневшими глазами разглядывая тяжело дышащего Джуна, — но все приходит с опытом.              Кажется, Рой хотел продолжить, но Джун со змеиной грацией проскользнул в дверь и рванул по полутемному коридору. Благо уснул он в мягком спортивном костюме, а сумку сумел-таки прихватить с собой. Выскочив на улицу, Джун швырнул ее рассевшемуся на квадроцикле Сэму, а сам плюхнулся на заднее сиденье к Микки — тот был не таким мерзким, предпочитая поддерживать Роя взглядами и хмыканьем, а не тупой болтовней, в отличие от Сэма.              Конечно, ни один из альф не тронулся с места, пока на улице не появился Рой. Он вальяжной походкой приблизился к замершему Джуну и, склонив голову чуть набок, с легкой полуулыбкой оглядел омегу.              — Будем считать, что расплатишься по приезде. И не думай, что сможешь продолжать меня динамить. Используй время у дяди с толком. Взвесь все хорошенько и реши, как будешь себя вести. — Рой сделал еще шаг и, склонившись, оперся одной рукой на сиденье позади Джуна. Другая его рука опустилась на пах омеги, заставив того напрячься всем телом и задержать дыхание. — Смотри не ошибись.              Рой коротко чмокнул Джуна в щеку, с силой провел большим пальцем по его ширинке и резко отстранился.              — Валите, — грубовато приказал он Микки и Сэму, — и помните, что я с вас за него шкуру спущу.              Спина Микки едва заметно вздрогнула под руками Джуна, и омега понял, что следить за ним будут денно и нощно — несмотря на близость, оба альфы побаивались Роя. Впрочем, Джун считал это вполне естественным и здравым — только дурак, лишенный зачатков инстинкта самосохранения, не боялся бы здоровенного безбашенного самовлюбленного придурка, коим, безусловно, был Рой.              Как только стена общины осталась позади, Джун облегченно выдохнул — обманчивое ощущение свободы, но даже оно давало возможность дышать и верить, что шанс на спасение все же есть. Сэм и Микки, как и положено отмороженным, гнали как бешеные, так что Джун болтался сзади мешком с ветошью и цеплялся за куртку Микки до синевы пальцев. Когда впереди показался домик дяди, он чуть не заорал от облегчения. Стоило им подъехать к воротам, как обычно аккуратно выкрашенным кремовой краской, дядя распахнул дверь своего дома и, улыбаясь, замахал Джуну. Тот соскочил с квадроцикла, едва он остановился, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тихое:              — Лет до хрена, а все еще супер. Засадить бы ему… — раздавшееся от Микки.              — Джунни, детка! — нежно проговорил дядя, стискивая Джуна в объятиях.              — Тони, — пытаясь не показать своего отчаяния, прошептал Джун.              Однако дядя, как всегда, раскусил его и, прищурившись, окинул долгим взглядом.              — Пойдем-ка в дом, милый, поговорим.              Он оглянулся на замерших в ожидании Микки и Сэма и процедил:              — Можете разместиться в гостевом доме.              Гостевым домом дядя называл небольшую постройку, в которой размещалась летняя кухня. Не самое изысканное место, чего уж греха таить, но, по мнению Джуна, в самый раз для этих двоих. Альфы, однако, его мнения не разделяли и дружно нахмурились.              — А ты ничего не попутал? Или в своей глуши подзабыл, как нужно обращаться с альфами? Могу напомнить.              Сэм слез с квадроцикла и под одобрительный взгляд Микки плавно двинулся к Тони. Остановился в полушаге от омеги, задравшего голову, чтобы смотреть ему в глаза, и злобно ухмыльнулся. Он уже начал поднимать руку, как вдруг замер, удивленно распахнув глаза. В живот ему упирался револьвер. Тони щелкнул предохранителем. Все без исключения знали, что с оружием он управляется мастерски и в случае необходимости стреляет, не раздумывая. Поэтому Сэм поднял руки в знак примирения и попятился:              — Все понял. Живем в гостевом.              Он подхватил свою сумку и направился в сторону домика. Микки со все той же ухмылкой проводил его взглядом и расслабленно поднялся с сиденья.              — А куда можно поставить наши квадроциклы?              Вопрос, к удивлению Джуна, прозвучал даже вежливо, однако взгляд Тони не потеплел ни на градус.              — В сарай, — буркнул дядя, разворачиваясь ко входу в дом. — И это последняя постройка на моей земле, куда вы можете войти.              Микки угукнул, снял сумку Джуна и легко перебросил ее омеге, а затем подхватил свою и закинул на плечо. И все бы ничего, если бы не масляный взгляд, которым он облизал Тони.              — Эй, Тони, — тихо и вкрадчиво проговорил альфа, — а ты в курсе, что Глава нашел себе омегу? Помоложе и посговорчивее некоторых. Как думаешь, останешься ли ты неприкосновенным, или можно будет…              Он оборвал фразу и многозначительно поиграл бровями. Тони на это лишь презрительно фыркнул и, не оборачиваясь, ушел в дом. Он казался невозмутимым, и Микки наверняка поверил в то, что его слова не достигли цели, но Джун уже позднее, когда они остались наедине, видел, как взгляд дяди периодически стекленеет — верный признак напряженных размышлений. Джун поддерживал игру, не задавал вопросов и не спешил делиться своими проблемами, ожидая первого шага от дяди — тот умел подгадывать момент. Хотя хотелось — ой как хотелось! — выговориться, спросить совета у того, кто ни разу не подводил, и выбраться наконец из этого болота беспросветного отчаяния, в которое Джуна столкнул Рой.              Дядя пришел к нему около полуночи, когда Джун уже балансировал на грани сна, измученный прошедшим днем. Привычная спальня помогла расслабиться, белье пахло свежестью, а воздух — ночными цветами, посаженными под окном — Джун хорошенько проветрил комнату, прежде чем пришлось закрыть окно. Под подушкой лежала лелеемая фотография — тот кусок личной жизни Джуна, в который Рой не залез своими вездесущими лапами. И эта удавшаяся конспирация вызывала гордость.              — Спишь? — тихо-тихо, так, чтобы не разбудить, если Джун действительно заснул, спросил Тони.              — Нет. Заходи.              Тони неслышно прошел внутрь и мягко прикрыл дверь.              — Я был немного невнимателен днем, милый. Ты ведь не просто так приехал, да еще и с этими недоумками. Расскажешь?              Джун прижал подушечку большого пальца к губам, структурируя все, что произошло, взглянул на замершего на краю постели Тони и начал рассказ. Отдать дяде должное, он ни разу не перебил, лишь округлял глаза на части об оборотне да презрительно кривил губы и щурился, когда речь зашла о Рое.              — Яблочко от яблони, — проворчал он, когда Джун закончил. — Вот ведь сукин сын. Но ничего, милый. Мы обязательно что-нибудь придумаем.              Судя по уверенности, с которой это было сказано, Тони уже все придумал и теперь собирался лишь обмозговывать детали. Впрочем, просить его поделиться задумкой сейчас было бесполезно, так что Джун просто глубоко вздохнул и счастливо улыбнулся Тони.              — Подумай, что возьмешь. Самое необходимое, — быстро шепнул дядя, склонившись для поцелуя.              Предосторожность точно не была излишней — возможности подслушивания у двух опытных и очень умелых охотников были почти безграничны. Уж двое омег их присутствия в опасной близости не заметили бы точно.              От предвкушения сон у Джуна как рукой сняло. Отчасти из-за того, что он вообще не представлял, что задумал Тони, не представлял, куда и как они сбегут, и, следовательно, не мог решить, что из вещей понадобится. Только ближе к утру он мысленно набросал более-менее универсальный список того, что пригодится в любом случае.              За завтраком Джун не находил себе места, стараясь не слишком сильно коситься на готовящего тосты Тони и не протереть дырку на штанах от постоянного ерзания. Дядя на него не обращал ни малейшего внимания и вяло переругивался с торчащим в окне Микки, который нес всякие пошлости, отбивающие аппетит. На месте Тони Джун уже врезал бы ему — вот хотя бы сковородкой, но тот реагировал с потрясающим хладнокровием. В общем-то, удивляться не приходилось, учитывая, сколько лет он умело отшивал самого Главу.              Наконец, Микки удалось спровадить с двумя полными тарелками — Сэм, видимо обиженный вчерашним приемом, и носа из гостевого дома не казал. Тони уселся рядом с Джуном и еле слышно сказал:              — Поставь сумку под стол и время от времени бросай туда вещи. Много не бери, только самое необходимое. Скорее всего, придется бежать.              Джун кивнул. Внутри все подрагивало от предвкушения. Он последовал указанию дяди и весь день методично собирал то, что пригодится во время побега. Получилось не так много, как думалось. Джун похвалил себя за рачительность и застегнул молнию. Неясно было только, как теперь вынести сумку из комнаты, не привлекая внимания. Что-то подсказывало, что, несмотря на кажущуюся свободу, каждый их шаг под контролем альф.              — Милый, — сказал дядя за обедом как бы между делом, — собери вещи, перестираем. В общине не вода, а грязь. Сомневаюсь, что за время моего отсутствия что-то изменилось.              Сэм, отходивший в этот момент от окна, на первых словах явно напрягся, но потом расслабился. Джун блеснул на дядю восхищенным взглядом и угукнул. После обеда он перетащил вещи в коридор и отправился полоть грядки — занятие, которое всегда успокаивало нервы и приводило его мозги хотя бы в относительный порядок. Закончил как раз к вечеру, надергал зелени и овощей для салата и пошел в дом. Дядя пек блинчики, по всему дому витал их сладкий запах, и Джун понял, что впервые за последнее время действительно проголодался. Он быстро нарезал салат, отложил большую часть в тарелки альф и уселся за стол, дожидаясь дядю.              — Обожаю блинчики, — вкрадчиво проговорил Микки, удерживая Тони за запястье, после того как тот передал им тарелки с ужином. — Будешь готовить их мне каждый день.              — С чего бы? — злобно прошипел Тони, вырывая руку и чуть не опрокидывая посуду.              — С того, что будешь моим, — как нечто само собой разумеющееся объяснил Микки.              — И кто бы тебе разрешил?              — А кто мне запретит?              С этими словами альфа вновь схватил Тони за руки и дернул на себя, заставляя изогнуться немыслимым образом, чтобы не сбить тарелки. Джун было вскинулся, но дядя взглядом осадил его.              — Неужели ты и правда думал, — медленно, словно неразумному ребенку, проговорил Микки, — что мы настолько примитивны, слабы и тупы, что не могли ответить на твои выходки? Ты, может, и сильнее наших омег, но справиться с тобой альфе не составит ни малейшего труда. Нас только приказ Главы сдерживал, но вот только Глава уже намекнул, что скоро развяжет нам руки, и тебе лучше бы поучиться быть милым и послушным, иначе кто-то может и забыть, что ты слабый омега, а не кусок говна, причинивший нам всем столько проблем.              Он мягко потянул Тони на себя и потерся носом о его нос — воплощенная нежность, если не видеть похоти и ярости в его глазах и не слышать предыдущего монолога. Микки отпустил дядины руки, и тот быстро отпрянул вглубь кухни, вызывая слишком поспешным движением довольную улыбку у альфы.              — Даже не разлил, — протянул Микки, оглядывая все еще стоящие на подоконнике тарелки. — Умный омега.              Он подхватил посуду с ужином и, насвистывая, отправился к гостевому домику.              — Не будем обсуждать, — процедил Тони, ставя на стол тарелку с оставшимися блинчиками.              Ужин прошел в полной тишине. Тони пытался справиться с эмоциями, прорывавшимися в дрожании рук и излишне резких движениях, а Джун думал о том, что заберет дядю с собой, чего бы это ни стоило.              — Почему ты отказал Главе? — спросил он, когда молчание стало уж слишком напряженным.              — А почему ты не хочешь выходить за Роя?              — Глава все же адекватнее, чем Рой.              — Сейчас. Бразды правления его немного прилизали, но вообще-то он такой же больной ублюдок, как и его сынок. А если ты насчет бонусов, которые шли вместе с ним, то я из тех людей, которые лучше будут голодать, чем жрать дерьмо, даже если оно с медом.              Джун понимающе усмехнулся и отправил в рот очередной кусочек блинчика.              Все время после ужина Джун то и дело кидал на дядю вопросительные взгляды, ожидая, когда же начнется их побег. Тони, безусловно, замечал каждый, однако говорить ничего не спешил, а спокойно цедил чай с мятой. В общем, выглядел вечер вполне обыденно, как и дядя, который своего волнения, если оно и было, ничем не выдавал.              — Побежим в три часа, — прошептал он, целуя Джуна на ночь. — Я зайду за тобой, так что можешь поспать.              Тот думал, что не уснет и будет отсчитывать каждую секунду, но вырубился, едва голова коснулась подушки. Проснулся от легкого прикосновения к плечу. Дядя был собран: легкий серый костюм красиво облегал его все еще стройную фигуру, за плечами висел рюкзак, а на ногах красовались новые непромокаемые ботинки, заканчивавшиеся чуть ли не под коленом. Он приложил палец к губам, на что Джун закатил глаза, подмигнул и дернул головой, указывая на дверь.              На сборы много времени не ушло. В свое время Джун обзавелся похожим на дядин костюмом и удобными спортивными полусапожками, которые и натянул за считанные секунды. Тони скатал валик из покрывала и уложил под одеяло, вполне похоже имитируя позу эмбриона, в которой любил спать Джун. Они просочились в коридор, где Джун подхватил сумку и направился за дядей к кухне. Ни одна половица, ни одна дверь не скрипнула, дом словно прикрывал уход своих омег, не выдавая их ни звуком.              Тони проскользнул в кладовую за кухней, где хранились припасы, пропустил Джуна и плотно прикрыл дверь. Небольшая комнатка погрузилась в полную темноту. Теперь не было даже скудного света луны, который позволял Джуну уверенно передвигаться по коридору и кухне.              — Тш-ш-ш. Не бойся, — прошептал Тони и скользнул куда-то вперед.              Что-то мягко щелкнуло, и на Джуна пахнуло прохладной сыростью.              — Помоги-ка мне, — все так же тихо позвал Тони, и Джун шагнул на голос.              Дядя ухватил его за руку и помог дойти до одной из стен, заставленной разными соленьями и вареньями. Они уперлись в пространство между полками, чуть нажали, и стена отъехала внутрь, пропуская в темный проход. Тони вошел сам, втянул за собой Джуна и закрыл стену-дверь с легким щелчком.              Несколько метров они шли в темноте на ощупь, затем повернули влево и остановились. Тони снял с пояса фонарик и включил его, позволяя Джуну оглядеться. Они находились в небольшом тоннеле. То тут, то там виднелись укрепления, поддерживавшие свод, но в целом было страшновато.              — Как ты его открыл? — все так же шепотом задал Джун давно назревший вопрос.              — Крюк для лука и чеснока, — хмыкнул Тони.              Что-то в его голосе показалось Джуну странным, он обогнал дядю и заглянул ему в лицо. Наверно, кто-то умеет плакать красиво, трогательно поблескивая влажными глазами, скатывая крупные слезинки по щекам. Джун всегда завидовал таким людям, потому что у него во время плача глаза и нос препротивнейше краснели, губы кривились, и вид получался больше жалкий, чем трогательный. У дяди дело обстояло не лучше. Он тщетно пытался не морщить нос и не шмыгать им, растирая слезы тыльной стороной ладоней. Джун, который видел его таким впервые, задавил полезшую изнутри панику и притянул Тони к себе. Тот всхлипнул, постоял, прижавшись к племяннику пару минут, а потом решительно выпутался из объятий.              — Ну хватит, а то совсем раскисну.              — Ты плачешь?.. — вопросительно недоспросил Джун.              — Потому что они сожгут дом, — печально проговорил Тони. — Нет-нет, — замахал он рукой, видя, что Джун готовится возразить, — дом они сожгут, или взорвут, или сотворят с ним что-то не менее гадкое. Я прекрасно это понимаю. Понимал с тех пор, как тебя вернули в общину. Тогда, собственно, я и начал готовиться к побегу.              — Ты прокопал этот ход? — недоверчиво округлил глаза Джун.              Тони тихонько засмеялся и перестал всхлипывать.              — Нет, милый, но спасибо за такую веру в мои способности. Этот ход прорыл еще твой дед, который был с тогдашней, еще не самой испорченной общиной в натянутых отношениях. Мой отец был в высшей степени рациональным человеком, который хотел продумать все до мелочей, потому он и подготовил разные варианты быстрого ухода из дома. Ходов было два. Один вел к реке, но содержать оба я не мог, просто не хватало сил, так что он обвалился. Да и незаметно следить за лодкой сложновато. Как бы я перетаскивал ее в дом на зиму?              — А этот? — Джун указал вглубь темного тоннеля.              — Этот был сделан понадежнее и больших усилий от меня не требовал. Пока был жив твой отец, он укрепил его еще больше. Как чувствовал, — вполголоса проговорил дядя. — Тоннель ведет в лес. Правда, есть одно но: там ни дорог, ни тропинок — ничего в доступной близости. Я попробую сориентироваться, но не факт, что у меня получится. Той части леса я боюсь — она очень близко к границе, а я стал осваивать ее слишком поздно и слишком медленно, чтобы ориентироваться в темноте. Будем надеяться, что луна не зайдет за какое-нибудь облако, потому что фонарики придется выключить.              Джун кивнул, подумав о том, что день сложился на диво хорошо и удача явно на их стороне, но в корне ошибся. На выходе их ждала почти кромешная темнота. Когда глаза немного попривыкли, стали различаться силуэты деревьев, но двигались омеги практически на ощупь. Джун пару раз чуть не расквасил нос, споткнувшись о выступающие корни, а Тони изрядно расцарапал висок острой веткой и чудом не выколол себе глаз, хотя передвигались они очень медленно и чуть ли не ползком.              Неожиданно сзади раздался очень приглушенный, но все же отчетливый рев мотора, и Джун испуганно дернулся, все же споткнувшись и грохнувшись в скудную траву. Из-под ладони дернулось что-то скользкое и холодное, и он тихонько вскрикнул.              — Тише, тише, — зашептал Тони, помогая ему подняться. Он обхватил Джуна за щеки и заставил смотреть на себя — бледный овал лица с темными провалами глаз отчетливо выделялся на фоне мрачного леса. — Они спохватились намного раньше, чем я предполагал, и теперь у нас два пути. Мы можем залечь где-нибудь в укромном месте и надеяться, что нас не найдут, или… — Тони на секунду замолчал и прикусил губу, но все же продолжил: — Или можем уйти сейчас вправо и перейти границу. Решать тебе.              Джун по натуре своей был хоть и решительным, но весьма рациональным и любое действие обдумывал. Но в этот раз при слове «граница» в памяти всплыли желтые глаза, неприкрытая мощь и удивительная нежность, которой были пронизаны все прикосновения когтистых пальцев. Так что ему даже думать не пришлось. Джун ухватил дядю и ломанулся в лес, забирая вправо. Странно, но почти ничего не мешало. Джун словно двигался по какой-то путеводной нити, по наитию огибая коряги и перепрыгивая стволы упавших деревьев. В голове легко шумело от выброса адреналина и неясного сладкого предвкушения, хотя надеяться, что на другой стороне их будет ждать тот самый оборотень, а не кто-то разожженный близким полнолунием, было крайне глупо. Однако Джун несся вперед, таща дядю как на буксире. Тони вяло шепотом ругался, но исправно переставлял ноги, подстраиваясь под скорость обезумевшего племянника.              Джун даже не понял, когда они пересекли границу, но лес вдруг закончился, и они выскочили на небольшую поляну, по пояс заросшую травой. Джун замер и огляделся. Не увидев ничего подозрительного, он достал из сумки фляжку с водой и сделал несколько больших глотков, а затем протянул ее дяде. Тони опирался на колени и судорожно пытался отдышаться.              — Иногда ты забываешь, что я твой дядя, а не брат. И лет мне уже более чем прилично, — прохрипел он.              Из-за туч вышла луна. Джун фыркнул, сунул фляжку Тони в руку и перевел взгляд поверх его плеча, реагируя на едва уловимое движение. Сказать, что он испугался, значило ничего не сказать. Из травы поднимался монстр настолько ужасный, что вместить его не смог бы самый жуткий из кошмаров. Джун, конечно, не раз видел фотографии оборотней в полном обороте, но реальность превосходила их в миллионы раз. Зверь был огромный. Весь поросший густым темным мехом, он тускло сверкал глазами и явно видел омег. Но ужас был даже не в размере и не в огромных клыках, которые оказались различимы даже на таком расстоянии. Зверь совмещал в себе животное и человеческое столь диким образом, что ничего иного, кроме адского страха, это вызвать не могло.              Джун прерывисто вздохнул, и тварь плавно двинулась вперед, буквально скользя по высокой траве. Тони отшвырнул фляжку, развернулся, толкая Джуна себе за спину, выдернул из рюкзака внушительный шокер и рявкнул:              — Беги в лес. Держись границы и петляй.              Перепуганный до полуобморочного состояния Джун не успел сделать и шага, когда перед Тони будто вырос огромный зверь и одним легким движением выдернул и отшвырнул шокер. Вблизи он выглядел еще чудовищнее, подавляя габаритами и неприкрытой животной силой. Джун сглотнул. Зверь перевел взгляд на него, затем на дядю, удивительно человеческим движением тряхнул головой и начал обращаться. Тело его будто ломалось, изгибая суставы и преобразуя каждую черту. Длинная морда втянулась, меняясь на скуластое лицо, с которого смотрели все еще желтые, но уже вполне человеческие глаза, в которых читались легкий испуг и тревожное ожидание.              Узнав «своего» оборотня, Джун вскрикнул и неожиданно для самого себя кинулся к нему, чуть не снеся дядю с ног. Оборотень поймал его почти в полете, прижал к себе и стиснул, наверняка не так сильно, как хотел бы, но достаточно, чтобы омега понял, как тот рад его видеть. Джун обхватил его руками за шею, уткнулся в место под челюстью и глубоко вдохнул. От странного родного запаха оборотня все тревоги улеглись, и Джуну хотелось лишь прижаться теснее и скулить, потому что даже слов не находилось, чтобы описать весь тот восторг и облегчение, которые затапливали его целиком.              — Я нашел тебя, — хрипло из-за недавней перестройки связок прошептал ликан, тепло дыша Джуну в макушку.              Тот закивал, задевая его шею кончиком носа, и позорно всхлипнул.              — В очередной раз пугаю, — виновато продолжил оборотень, — прости.              Джун замотал головой, пытаясь объяснить, что все в порядке. Кажется, ликан его понял, потому что довольно вздохнул, на секунду стиснул чуть сильнее и произнес:              — Я Терри.              Он непривычно тянул букву «р», так что вышло «Тер-р-ри», немного рычаще, но очень приятно для слуха Джуна.              — Я Джун, — произнес омега, отлипая наконец от обретшего имя оборотня.              — А я Тони, если это кому-то еще интересно. И я дядя этого в высшей степени невоспитанного юноши, который отчего-то сначала вешается на шею и лишь затем соизволяет познакомиться.              Терри и Джун смущенно отпрянули друг от друга и столь же смущенно воззрились на насмешливо глядящего на них Тони.              — Извините, мистер… эм… — начал оборотень, но Тони решительно прервал его, вскинув руку.              — Просто Тони, Терри, этого достаточно. А теперь, если можно, я хотел бы услышать твою версию событий. Я про вашу встречу, если что.              — Джун моя Пара, Тони.              Дядя выждал несколько секунд, убедился, что ничего больше Терри говорить не собирается, и спросил:              — Это все, что мне нужно знать?              — Это все, что имеет значение.              Тони вздохнул и досадливо потер лоб.              — Прости, я не силен в этих оборотнических штучках. Может, объяснишь чуть подробнее?              — С удовольствием, — кивнул Терри, — но, если можно, в общине. Здесь, — он помялся, косясь на лес, — небезопасно. Я хотел бы увести вас отсюда. И побыстрее.              Очевидно, чуткие волчьи уши улавливали куда больше, нежели человеческие. В частности, Терри вполне мог услышать рев квадроциклов двух охотников. Джун видел, что оборотень сильный и наверняка сумеет за себя постоять и при большем количестве противников, но не когда за спиной два омеги, а противники — весьма опытные убийцы. Джун слишком часто за последнее время недооценивал альф из своей общины, чтобы снова наступать на те же грабли. Он вопросительно взглянул на дядю и, дождавшись его утвердительного кивка, уверенно сказал Терри:              — Отнеси нас в свою общину, пожалуйста. Моя жизнь в твоих руках.              И непонятно, что дернуло его за язык, но слова древней клятвы обручения сорвались будто сами собой и повисли в воздухе. Дядя удивленно присвистнул, а Джун оторопел от своей же смелости. Он уже совсем было расстроился, когда над головой раздалось хриплое:              — Я буду счастлив отдать жизнь за тебя.              Ответная клятва была щедро сдобрена обожанием в голосе и полным нежности взглядом. Джун уже хотел снова обнять своего альфу, когда услышал голос дяди:              — Пока нас не пристрелили двое полоумных охотников, а я не утонул в обилии розовых соплей, которое источает ваша парочка, давайте выдвинемся к общине.              В голосе его звенел смех, и оттого Джун смутился еще больше. Терри кашлянул и виновато поглядел на давящего улыбку Тони.              — Если вы не против, — спросил он больше у Джуна, — я бы перешел в полный оборот. Так мы доберемся намного быстрее.              Тони кивнул мгновенно, а Джун, все еще не до конца переживший недавний ужас, медлил с ответом.              — Если боишься, можно завязать глаза. Обещаю звуков издавать по минимуму.              Джун заглянул взволнованному оборотню в глаза и отчетливо понял, что бояться-то нечего. Не Терри точно. Не ему. Он широко улыбнулся и кивнул. Терри кивнул в ответ и, отступив на шаг, передернул плечами, словно разминая их. Короткая трансформация — и вот уже перед Джуном стоит напряженный зверь и взволнованно принюхивается, двигая заостренными ушами. Джун знал совершенно точно, что во внешности оборотня ничего не изменилось, но теперь было совершенно не страшно. Наверное, это объяснялось тем, что в желтых звериных глазах не было ничего животного, а только забота и нежность. Пусть перекрытые закономерным волнением, но они были там.              Джун сделал шаг вперед и хотел было потрепать его за ушами, как вдруг Терри отпрянул и настороженно взглянул в сторону чащи. Звук рычащего двигателя теперь могли слышать и люди. Обсуждать ничего не потребовалось. Терри плавным движением скользнул вперед, подхватил Джуна и Тони. Последний сдавленно прокряхтел что-то вроде «потише, мой мальчик, ребра мне еще пригодятся» и получил в ответ тихое поскуливание. Терри перехватил их поудобнее, стараясь сжимать не так сильно, и рванул вперед. Передвижение на квадроциклах меркло на фоне гонки на оборотне. Джун восторженно вскрикивал, когда Терри мощным прыжком перепрыгивал встречавшиеся на пути препятствия или просто отшвыривал их прочь. К слову, передвигался на двух задних лапах оборотень немногим хуже, чем на четырех. Джун, по крайней мере, разницы в скорости не заметил.              По идее, во время поездки можно было запомнить дорогу к поселению, последить за реакцией дядюшки, да, на худой конец, просто посмотреть по сторонам и полюбоваться ночным пейзажем, но Джуну было решительно не до того. Он прижимался к теплому волчьему телу и кончиками пальцев поглаживал по густой черно-бурой шерсти. Рядом с Терри его словно перемыкало. Объяснение маячило где-то на периферии сознания, щипало отголосками разгадки, но Джуну оно было не нужно. Куда важнее было то, что от прикосновений Терри вздрагивал, когда еле заметно, а когда и вполне явно, а Джун довольно жмурился.              Вот только когда впереди замелькали огни волчьего поселения, он как-то внезапно осознал, что направляется в самое что ни на есть натуральное логово оборотней. И то, что лично ему попался ласковый и нежный зверь, еще не означает, что все ликаны окажутся такими плюшевыми. Джун тяжело сглотнул и уставился на виднеющиеся силуэты зданий. Терри, который при виде огней замедлился и перешел на шаг, шумно дохнул ему в макушку, чуть сильнее стиснул лапой и потерся носом о щеку. Холодное и мокрое прикосновение отрезвило, и Джун отчетливо понял, что бояться ему нечего: если бы имелась хоть малейшая угроза, Терри ни за что не принес бы их сюда. Странное всеобъемлющее доверие едва ли не лилось через край. Погребало под собой все сомнения и страхи.